Время тайн Пандоры

Солнечные лучи ярко освещают широкие улицы Лос-Анджелеса, покрытые снегом, а футуристический стиль города добавляет изящество и утонченность зимнему пейзажу. Дороги, покрытые снежным ковром, искрятся в солнечном свете, создавая впечатление, будто улицы города и его здания застелены одним большим сверкающим полотном. Студенты колледжа прикладных программ для будущих учёных, летящих на Пандору, уже давно были на своих парах: кто-то на паре по астрономии, кто-то на занятии по химии, а Абигейл Андерсон, которая училась на факультете, где готовят будущих инженеров по работе с аватарами, сидела в своей аудитории и слушала лекцию преподавателя. Томас Карри — смуглый мужчина с тёмными волосами и карими глазами — стоял у большого сенсорного экрана, которыми была оснащена каждая аудитория в колледже, и подробно рассказывал о том, как устроен аппарат псионической связи, также называемый блоком связи между оператором и его аватаром. На самом экране был изображён этот аппарат с большим магнитом у изголовья. Этот аппарат и есть блок связи, в который помещается оператор, и его сознание передаётся аватару. Томас Карри сделал шаг в сторону, давая студентам лучше рассмотреть изображение на экране, и поднял руку, привлекая внимание аудитории. — Перед вами блок псионической связи, — начал он спокойным, уверенным голосом. — Это ключевой элемент всей программы «Аватар». Без него невозможна передача сознания оператора в тело аватара. Он коснулся сенсорной панели, и изображение увеличилось, показывая внутреннее устройство капсулы. — Оператор помещается внутрь аппарата в горизонтальном положении. Обратите внимание на магнитное кольцо у изголовья. Именно оно создаёт стабильное псионическое поле, позволяющее считать и перенаправить нейронные импульсы мозга. В аудитории стало заметно тише — студенты слушали, не отвлекаясь. — Сознание человека не «перемещается» физически, — продолжал Томас, — а дублируется в форме нейронного сигнала. Этот сигнал усиливается, проходит через блок синхронизации и передаётся по квантовому каналу связи напрямую в мозг аватара. Одна из студенток подняла руку. — То есть аватар в этот момент полностью отключает собственную активность? Томас кивнул. — Верно. У аватара подавляется собственная нейронная активность, и его тело становится полностью управляемым сознанием оператора. Именно поэтому крайне важно соблюдение параметров синхронизации — перегрузка или сбой могут привести к потере связи или тяжёлым побочным эффектам. Он сменил слайд, и на экране появились графики и схемы. — Блок связи постоянно отслеживает частоту мозговых волн, уровень стресса, давление и пульс оператора. При малейших отклонениях система либо снижает нагрузку, либо автоматически выводит человека из связи. Это обязательная мера безопасности. Абигейл сидела, не сводя взгляда с экрана, делая пометки в электронном блокноте. Её лицо было сосредоточенным, а взгляд — внимательным и серьёзным. Девушка понимала: от неё будет зависеть стабильность подключения каждого оператора к своему аватару, и поэтому на парах у Томаса Карри всегда нужно быть внимательной и сосредоточенной. — Запомните, — добавил Томас, обводя взглядом аудиторию, — как инженеры по работе с аватарами вы будете не просто обслуживать оборудование. Вы будете отвечать за жизнь и психическое состояние операторов. Ошибка в расчётах или настройках здесь недопустима. Он сделал паузу, давая словам осесть, и затем произнёс: — На следующей паре мы разберём реальные кейсы с Пандоры и случаи аварийного разрыва связи. А пока — зафиксируйте в конспектах архитектуру блока и основные этапы передачи сигнала. Это будет на зачёте. Все студенты стали записывать материал лекции себе на интерактивную панель, к который был подключён планшет. Абигейл со своей подругой и одногруппницей Кариной Кросс обменялись взглядами, каждая из них была поражена по-своему: Абигейл была поражена до глубины души такой высокой технологией, а Карина прикрыла рот ладонью от удивления и восторга. Когда наконец прозвенел звонок на перемену, Абигейл и Карина собрали свои рюкзаки и направились к выходу из аудитории. Воспользовавшись тем, что сейчас обеденный перерыв, они направились прямиком в столовую. Абигейл собиралась познакомить Карину с Мишель, Хэтти и Элли, и поэтому надеялась застать девушек там. Мишель, Хэтти и Элли, увидев свою новоиспечённую подругу, улыбнулись и сразу же заметили рядом с Абигейл ещё одну девушку. Мишель приветливо улыбнулась девушке, и Карина ответила ей тем же. — Девочки, — обратилась Абигейл к Мишель, Хэтти и Элли, окидывая их взглядом, — знакомьтесь, это моя подруга и одногруппница Карина Кросс. Она, как и я, учится на факультете инженерии по работе с аватарами. Девушки оглядели Карину сверху вниз. Карина выглядит нежно и притягательно — у неё светлая кожа с мягким розовым подтоном и заметными веснушками на носу и щеках, которые делают лицо живым и очень естественным, светлые голубые глаза с холодным, прозрачным оттенком смотрят спокойно и открыто, брови аккуратные, естественной формы, без резких линий, нос небольшой и изящный, губы полные, с мягким розовым цветом, будто без яркого макияжа, но ухоженные и выразительные, волосы длинные, волнистые, основной тон светлый блонд с холодным переливом, отдельные пряди выполнены в пастельно-розовом мелировании, аккуратно распределённом по длине, пробор по центру подчёркивает симметрию лица, пряди обрамляют его так, что создаётся ощущение лёгкости и воздушности, общий образ очень свежий, женственный и немного сказочный, без нарочитости, словно красота здесь естественная и не требующая усилий. На девушке была надета простая белая футболка, классические синие джинсы и белые кроссовки. Карина немного смутилась от такого количества внимательных взглядов, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась, слегка поправив лямку рюкзака на плече. — Приятно познакомиться, — сказала она спокойно и доброжелательно. — Я Карина. — Я Мишель, — ответила Мишель, первой протянув руку. — Хэтти, — коротко добавила Хэтти, улыбнувшись уже гораздо увереннее. — А я Элли, — представилась Элли, слегка наклонив голову. Карина поочерёдно пожала им руки, и неловкость быстро исчезла, словно девушки были знакомы уже не первый день. Они сели за стол в столовой, придвинув стулья ближе друг к другу, и разговор пошёл легко и непринуждённо. — Абигейл мне много про вас рассказывала, — призналась Карина, глядя на Мишель. — Особенно про учёбу и Пандору. Абигейл усмехнулась и кивнула. — Ну раз уж мы все здесь, думаю, можно рассказать подробнее, чем именно мы будем заниматься, — сказала она, опираясь локтями о стол. Девушки переглянулись, явно заинтересованные. — Мы с Кариной будущие инженеры по работе с аватарами, — продолжила Абигейл. — Это не только техника и контроль оборудования, как многие думают. В наши обязанности входит полная подготовка системы к погружению оператора. — Особенно первое погружение, — добавила Карина, сразу подхватив мысль. — В этот момент задействована целая группа техников-контролёров. Обычно это дюжина специалистов, которые одновременно следят за состоянием оператора, за блоком связи и за реакциями аватара. Абигейл кивнула, подтверждая её слова. — Да, именно инженеры по работе с аватарами контролируют первый вход сознания в тело аватара. Мы следим за синхронизацией, за показателями мозга, за тем, как тело аватара принимает управление. Это самый ответственный этап, потому что в этот момент могут всплыть любые скрытые проблемы. Хэтти невольно сглотнула. — Звучит… немного пугающе, — честно призналась она. — Так и есть, — спокойно ответила Карина. — Но именно поэтому нас так жёстко отбирают и гоняют по учёбе. Ошибок быть не должно. — Однако, — добавила Абигейл, мягко улыбнувшись, — у инженеров по работе с аватарами есть и другое направление. Мишель заинтересованно приподняла бровь. — Инженеры, работающие с телами аватаров, отвечают за их физическую подготовку, — пояснила Абигейл. — Они занимаются с ними на спортивных площадках, проверяют выносливость, координацию, адаптацию мышц, реакцию, гибкость. — По сути, — продолжила Карина, — они готовят тело аватара к условиям Пандоры, чтобы оператору было проще в нём существовать. Без этой подготовки даже идеальная связь не спасёт. Элли задумчиво кивнула. — А мы экзобиологи, — сказала она. — Изучаем флору и фауну Пандоры… и, если всё получится, тоже будем участвовать в программе «Аватар». — У нас будут свои аватары, — добавила Мишель уже увереннее, и в её голосе прозвучала тихая гордость. Абигейл и Карина обменялись взглядами, а затем искренне улыбнулись. — Значит, будем работать бок о бок, — сказала Абигейл. — Вы будете изучать Пандору, а мы сделаем всё, чтобы ваши погружения проходили максимально безопасно. В этот момент между девушками возникло чёткое ощущение, что эта встреча была не случайной, а впереди их ждёт общее будущее, связанное одной планетой, одной программой и одной целью. Мишель, Хэтти и Элли сидели рядом за столом рядом с Абигейл и Кариной, внимательно слушая, как девушки начинают объяснять свой учебный день. — Первая пара у нас посвящена теории блоков связи, — начала Абигейл, глядя на подруг. — Мы изучаем, как устроен аппарат псионической связи, или блок связи. Он нужен, чтобы сознание оператора могло управлять телом аватара. Мы разбираем внутренние компоненты, магнитное кольцо у изголовья, датчики нейронной активности и квантовый канал передачи сигналов. Если что-то настроено неправильно, оператор может потерять контакт с аватаром. Карина подхватила: — И важно понимать, что ошибки недопустимы. Даже малейший сбой может привести к потере контроля над аватаром. На этой паре мы также рассматриваем аварийные кейсы и учимся предугадывать, где могут возникнуть проблемы. Хэтти слегка нахмурилась: — То есть вы должны не просто знать устройство блока, но и предугадывать, где могут быть ошибки? — Именно, — подтвердила Абигейл. — А ещё мы изучаем, как сигнал оператора проходит через блок, как контролируются частота мозговых волн, уровень стресса, давление, пульс. Если показатели выходят за допустимые пределы, блок автоматически снижает нагрузку или прерывает соединение. Это всё для безопасности оператора. Мишель кивнула, записывая детали на интерактивную панель. — А что входит в ваши обязанности на Пандоре? — спросила она. — Мы, — ответила Абигейл, — будем следить за первым погружением операторов в их аватары. Целая дюжина техников-контролёров обеспечивает, чтобы всё прошло безопасно. Мы будем отслеживать состояние блоков связи и состояние операторов, фиксировать показатели и сообщать о любых отклонениях. — А физическая подготовка аватаров? — уточнила Элли. — Это наша отдельная задача, — вставила Карина. — Мы готовим аватары к нагрузкам: проверяем выносливость, гибкость, скорость реакции. Это нужно, чтобы они могли нормально двигаться на Пандоре. На самой планете мы уже будем работать с ними на площадке. Абигейл улыбнулась: — На этом этапе у нас пока только теоретические занятия. Практика начнётся непосредственно в Центре Экзопланитологии Пандоры, когда мы сможем погрузить операторов и отследить реакцию аватаров в реальных условиях. Мишель слегка улыбнулась: — Хорошо. Значит, у вас будет не менее ответственная работа, чем у нас, ведь такие высокие технологии требуют особого внимания. — Верно, — подтвердила Абигейл. — И важно помнить, что от нашей внимательности будет зависеть безопасность операторов и стабильность их связи с аватарами. — И ещё, — добавила Карина, — на каждой паре у нас присутствует комиссия. Они следят за дисциплиной, вниманием и успеваемостью студентов. Всё, что мы делаем здесь, учитывается при отборе участников для программы «Аватар». — Наше основное времяпрепровождение будет на базе, — сказала Абигейл. Мишель, Хэтти и Элли переглянулись. Всё становилось реальнее — скоро им самим придётся погружаться в эту технологию, и от их подготовки будет зависеть, как безопасно и эффективно они смогут работать на Пандоре. Мишель снова взяла слово: — Да, мы знаем про эту спецкомиссию, которая следит за нашим поведением и всем остальным. Эти строгие люди присутствуют на каждой паре, и это касается не только инженеров по работе с аватарами и экзобиологов, но и студентов других факультетов. Сейчас весь колледж словно на иголках, и учителям тоже тяжело. Тут телефон Хэтти завибрировал, девушка достала его из сумки и увидела, что на дисплее появилось всплывающее уведомление в телеграме, присланное Имоджен Стаббс. Девушка пробежала глазами по сообщению, а потом посмотрела на Мишель и Элли. — В чём дело, Хэтти? — обеспокоенно спросила последняя, — у тебя такой вид, будто моя мама тебе сделала выговор или дисциплинарное высказывание. — Девочки, — обратилась Хэтти к своим одногруппницам и подругам, — Имоджен Стаббс собирает всех студентов нашей группы через десять минут у себя в кабинете. Мишель и Элли молча поднялись и, сказав Абигейл и Карине, что им пора идти, спешно покинули столовую. По дороге в кабинет заместителя директора три подруги терзались разными догадками: что же такого могла сообщить всей их группе Имоджен Стаббс? Да ещё и всей группе сразу — вероятно, это было что-то очень важное. «О чём хочет нам сообщить мама?» — думала Элли, пока они с подругами бежали по длинному белому коридору в футуристическом стиле. На потолке коридора были изящные золотые линии и узоры, что придавало ему изящество и новизну. Сам потолок был изогнут, как волна, а внутри него были вставлены световые плафоны — точечные лампы. Из больших панорамных окон, расположенных вдоль левой стены, начинавшихся от пола и заканчивающихся почти под потолком, струился солнечный свет, сопровождавший девушек всю дорогу. И вот, когда вдали стали виднеться большие белые двери с золотыми узорами и табличкой, на которой было написано: «Заместитель директора», Мишель, Хэтти и Элли увидели, что перед дверями собралась вся их группа, включая Майлза и Ларетту Каллисто; брат и сестра также пребывали в недоумении, как и другие студенты группы A-12. Эту гробовую тишину нарушил голос Лизы Ханниган, она спросила: — Элли, может быть, ты знаешь, для чего твоя мама вызвала нас к себе? Девушка посмотрела на одногруппницу и ответила: — Да нет, я не знаю. Мы с Мишель и Хэтти сами недавно получили от неё сообщение в общем чате и сразу же помчались сюда. — Имоджен Стаббс никогда не вызывает нас к себе по пустякам, — сказал Майлз, почёсывая затылок. Ларетта кивнула в знак того, что согласна с братом, остальные сделали то же самое. Большие двери кабинета вдруг резко распахнулись, и в коридор вышла Имоджен Стаббс. Её шаг был быстрым и уверенным, движения чёткими, а взгляд сосредоточенным и строгим. Она обвела собравшихся студентов внимательным взглядом, словно мгновенно оценивая каждого, и гулкие шаги сразу стихли — разговоры оборвались сами собой. — Группа A-12, — произнесла Имоджен ровным, но твёрдым голосом. — Заходим. Все. Немедленно. Она отступила в сторону, пропуская студентов внутрь, и осталась у двери, наблюдая, как они по очереди входят в кабинет. Кабинет Имоджен Стаббс выполненный в футуристическом стиле и выглядит светлым, строгим и продуманным до мелочей — изогнутый потолок оформлен под звёздное небо, мягкое свечение белых точек создаёт ощущение глубины и тишины, глянцевый пол отражает свет, усиливая чистоту пространства, в оформлении доминируют белые и золотые оттенки. Центральное место занимает белый стол с тонкими золотыми акцентами, за которым стоит лаконичное офисное кресло, а в глубине комнаты расположена круглая ниша со встроенными полками, подсвеченными тёплым золотистым светом и заполненными книгами и декором. Слева пространство смягчают растение в белом горшке и лёгкая занавеска, добавляя кабинету баланс между технологичностью и живой, спокойной атмосферой. Мишель, Хэтти и Элли переглянулись и шагнули вперёд вместе с остальными. В воздухе чувствовалось напряжение — никто не сомневался, что разговор предстоит серьёзный. Когда последний студент пересёк порог, Имоджен закрыла дверь и прошла к своему месту, не спеша, давая группе время собраться и выстроиться полукругом. Она остановилась, сцепила руки перед собой и несколько секунд молчала, намеренно выдерживая паузу. — Прежде всего, — начала она, — хочу напомнить вам: вы здесь не случайно. Каждый из вас уже показал достаточно высокий уровень подготовки, чтобы рассматриваться как потенциальный участник программы «Аватар». По группе пробежал едва заметный шёпот, но Имоджен тут же подняла руку, призывая к тишине. — Однако, — продолжила она, — экзобиология Пандоры не ограничивается сухими данными, таблицами и образцами. Ваша задача не только изучить флору и фауну океана, её биоразнообразие и экосистемы. Она сделала шаг вперёд, и голос её стал заметно серьёзнее. — Вы будете работать в живой среде. В мире, где разумная форма жизни уже существует. И потому перед вами стоит ещё одна, куда более сложная задача. Имоджен обвела взглядом студентов, задержавшись на каждом лице. — Вам предстоит установить мирный контакт с одним из рифовых кланов на’ви. Конкретно — с кланом Меткайина. В кабинете воцарилась тишина, настолько плотная, что казалось, её можно потрогать руками. Хэтти невольно задержала дыхание, Элли выпрямилась, а Мишель почувствовала, как внутри всё сжалось от осознания важности сказанного. — Это не будет формальностью, — продолжала Имоджен. — Никаких агрессивных вмешательств, никакого давления. Майлз нервно переступил с ноги на ногу, а Ларетта осторожно скрестила руки на груди. — Любая ошибка, — твёрдо добавила Имоджен, — может стоить не только провала миссии, но и сорвать дальнейшее сотрудничество с кланом. Поэтому я говорю это сейчас, заранее, чтобы каждый из вас осознал масштаб ответственности. Она сделала паузу и уже спокойнее закончила: — В ближайшее время вы получите подробные инструкции и материалы по культуре и быту клана Меткайина. А пока будьте готовы к тому, что отныне от вас требуется не только научная точность, но и дипломатия. Имоджен замолчала, давая студентам время осмыслить услышанное. Каждый из присутствующих чувствовал: с этого момента их обучение выходит на совершенно иной уровень, и Пандора становится не просто объектом исследования, а миром, к которому нужно относиться с уважением и осторожностью. Когда Имоджен закончила говорить, она коротко кивнула группе, давая понять, что разговор окончен. Студенты ещё несколько секунд стояли неподвижно, переваривая услышанное, а затем один за другим начали выходить из кабинета. В коридоре вновь зашумели приглушённые голоса, но в них уже не было прежней легкомысленности — каждый явно размышлял о сказанном. Мишель, Хэтти и остальные ушли вместе с группой, и вскоре кабинет почти опустел. Элли задержалась у двери, позволив всем выйти, и только когда коридор за стеклом опустел, осторожно закрыла дверь и повернулась к матери. Имоджен стояла у стола, просматривая данные на планшете, её лицо снова стало собранным и деловым, словно никакого напряжённого разговора и не было. Элли несколько секунд колебалась, а затем подошла ближе. — Мам… — негромко начала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Имоджен подняла взгляд и посмотрела на дочь поверх планшета. — Да, Элли? Элли глубоко вдохнула. — Зачем ты так их напугала? — спросила она осторожно. — Ты же видела, в каком они состоянии. Можно было сказать всё это мягче. Имоджен отложила планшет, выпрямилась и посмотрела на дочь уже не как заместитель директора, а как мать, хорошо знающая характер своего ребёнка. — Я не пугала их, — ответила она ровно. — Я готовила. Элли нахмурилась. — К чему? — К реальности, — спокойно сказала Имоджен. — Пандора — не учебный полигон и не красивая картинка из отчётов. Контакт с кланом Меткайина потребует от них куда больше, чем хорошие оценки и аккуратные таблицы. Они должны понимать серьёзность задачи сейчас, а не тогда, когда окажутся за тысячи световых лет от Земли. Элли опустила взгляд, обдумывая её слова. — Но они всё-таки ещё студенты, — тихо сказала она. — Мишель, Хэтти… они переживают. Имоджен слегка смягчилась, её голос стал тише. — Я знаю. Именно поэтому я и собрала их сегодня. Те, кто не способен справиться с волнением и ответственностью, сломаются ещё на этапе подготовки. А я должна быть уверена, что кланы на’ви увидят перед собой не напуганных людей, а тех, кому можно доверять. Она сделала паузу, а затем добавила: — И если уж им суждено бояться, пусть лучше это будет здесь, под моей ответственностью, чем там, на Пандоре. Элли медленно кивнула. Теперь ей стало понятнее, почему мать была такой жёсткой. — Ладно… — сказала она тихо. — Я поняла. Имоджен чуть улыбнулась, на секунду позволив строгой маске спасть. — Иди, — сказала она мягче. — Остальные наверняка уже строят теории заговора в коридоре. Элли усмехнулась, развернулась и направилась к выходу, а Имоджен снова осталась в кабинете, прекрасно понимая: сегодняшним разговором для этих студентов начался новый, куда более серьёзный этап их пути. Элли уже взялась за ручку двери, но остановилась, словно передумав уходить. Она выпрямилась, на секунду собираясь с мыслями, и повернулась обратно к матери, её лицо стало более серьёзным, почти взрослым. — Мам. Имоджен подняла взгляд. — Ты не просто заместитель директора, — спокойно, но твёрдо сказала Элли. — Это твоя группа. Ты их куратор. Она сделала шаг ближе, голос стал тише, но в нём появилась уверенность. — Они будут учиться, ошибаться, паниковать и сомневаться. И именно ты должна быть тем человеком, который их держит, а не тем, от кого они ждут очередного удара. Имоджен слегка приподняла бровь, внимательно слушая. — Я понимаю, что ты хочешь их подготовить, — продолжила Элли. — Правда понимаю. Но поддержка тоже часть подготовки. Если они перестанут доверять тебе, никакая жёсткость не поможет. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Имоджен смотрела на дочь задумчиво, без раздражения, без защиты, словно оценивая услышанное. — Ты повзрослела, — тихо сказала она. — Просто я учусь у тебя, — ответила Элли так же спокойно. — Но даже лучшие кураторы иногда забывают, что страх и ответственность — не одно и то же. Имоджен медленно кивнула. — Ты права, — признала она после паузы. — Я не должна терять баланс. Элли чуть расслабилась, будто именно этого ответа и ждала. — Вот и всё, — мягко сказала она. — Я просто хотела, чтобы ты это помнила. Она снова повернулась к двери, на этот раз уже уверенно, и вышла из кабинета. Имоджен же осталась стоять на месте, глядя на закрывшуюся дверь, и впервые за долгое время позволила себе признать, что иногда даже ей нужен взгляд со стороны. Элли, шедшая по коридору, испытала приятное чувство. Она гордилась тем, что помогла маме иначе взглянуть на её позицию: Имоджен, как куратор, должна не давить на своих студентов, а, наоборот, оказывать им поддержку, потому что и у строгости есть граница. Но Элли была благодарна маме также и за то, что та перевела её в свою группу, и теперь никто не будет её буллить. Хотя Хелена Бонем Картер — бывший куратор Элли и коллега Имоджен Стаббс — умоляла свою подругу и заместителя директора оставить Элли в её группе, Имоджен Стаббс и её супруг, а также директор колледжа Тревор Нанн, не пошли на уступки, так как понимали: бывшие одногруппники дочери буллили её из-за того, что она дочь директора и его заместителя. Но всё же одну милость Имоджен и Тревор оказали Хелене: они по-прежнему оставили её работать в колледже преподавателем астрономии со своей группой, и на этом всё. На большее Хелена рассчитывать не могла. На каждой паре за студентами внимательно следила спецкомиссия. Несколько строгих людей, почти незаметно сидевших в углах аудитории, фиксировали всё в электронном журнале — кто пришёл вовремя, кто опоздал, кто внимательно слушает, а кто отвлекается. Их записи охватывали не только дисциплину, но и успеваемость, реакцию на материал и общую ответственность студентов. Каждый жест, каждый взгляд, каждая попытка проявить инициативу попадали под пристальное наблюдение. Все это было частью тщательного отбора: комиссия не просто оценивала знание предмета, но и проверяла готовность студентов к сложной работе на Пандоре. На кону стояли не только места в программе «Аватар», где операторы погружаются в своиих аватаров, но и возможность стать частью команды учёных, которые будут изучать флору, фауну и экосистемы планеты. Внимательность, аккуратность, способность работать в стрессовых условиях — всё это фиксировалось и позже учитывалось при распределении студентов на будущие миссии. Такой строгий контроль превращал обычные пары в испытания: даже простое опоздание могло повлиять на шансы попасть в число участников программы. Студенты понимали, что здесь решается не только их успеваемость на курсе, но и их будущее на Пандоре, и это делало каждую пару одновременно и учёбой, и проверкой на выносливость и ответственность. Теперь все студенты колледжа прикладных программ для будущих учёных, летящих на Пандору, и даже те, кто учится на экзобиологов под кураторством Имоджен Стаббс, ходили на учёбу словно по струнке — все напряжённые и взволнованные, каждый студент чувствовал на себе строгий и оценивающий взгляд членов спецкомиссии. Имоджен Стаббс, внешне хоть и оставалась строгой и непоколебимой, но даже она в глубине души испытывала жалость к своим студентам. Мишель и Хэтти, а также другие студенты, теперь возвращались домой не с чувством облегчения от окончания очередного учебного дня, а со страхом перед тем, что их ожидает на следующий день. В довершение ко всему, скоро будет декабрь, а там и сессия, и от этого студентам не легче, наоборот, чувство тревоги только усиливается, ведь члены спецкомиссии будут следить за студентами и во время сессии. Вся эта учебная рутина постепенно превращалась для ребят в запутанный клубок шерсти, который распутать было очень трудно. Но ребята знали: они должны выстоять, ибо от этого зависит их будущее, которого они в один момент могут лишиться. Если они не покажут себя в лучшем виде, то об участии в программе «Аватар» и о научных экспедициях можно забыть. На Пандоре могут оказаться лишь единицы, те, кто достойно покажет себя. Мишель, Хэтти и Элли шли по длинным коридорам колледжа, каждый шаг отдавался тяжёлым эхом в груди, словно даже стены чувствовали их напряжение. Они направлялись в столовую, но обычное ощущение голода смешивалось с едва сдерживаемой тревогой и внутренним напряжением. У Мишель сердце колотилось быстрее обычного, руки слегка дрожали, и она старалась не показывать этого подругам. В голове у неё роились мысли: «Как я себя проявлю завтра? Что если спецкомиссия заметит хоть малейшую ошибку?» Хэтти шла с опущенной головой, сжимая рюкзак в руках, и ощущение тревоги буквально сдавливало грудь. Её дыхание было чуть учащённым, и каждый звук вокруг казался слишком громким: стук шагов других студентов, звон приборов на кухне столовой, лёгкий шёпот за спиной — всё это раздражало и одновременно пугало. Она знала, что завтра, на следующей паре, её внимательно будут наблюдать, и думать о своей подготовке одновременно было почти невозможно. Элли, хоть и пыталась сохранять спокойствие, тоже ощущала напряжение: холодный комок тревоги висел у неё в животе, а мысли прыгали от одного сценария к другому. Она замечала, как учащённое сердцебиение отдаётся в висках, как руки слегка дрожат, и как всё вокруг кажется слишком ярким и насыщенным. Даже запах еды, обычно вызывающий удовольствие, теперь слегка давил на нервы, создавая странное сочетание голода и внутреннего напряжения. Когда девушки вошли в столовую, их взгляды сразу же обвели знакомое пространство: длинные белые столы, минималистичные стулья, приглушённое светлое освещение. Но даже привычная обстановка не умиротворяла — чувство тревоги и ожидания словно повисло в воздухе вместе с ними. Каждая мысль о предстоящих проверках, о внимательных глазах спецкомиссии, о каждом опоздании или ошибке заставляла их сердца биться быстрее, а дыхание — участиться. — Хочу просто… перекусить и не думать ни о чём, — прошептала Хэтти, садясь за один из столов. Её пальцы нервно теребили край рюкзака, а глаза пробегали по столовой, будто в поисках угрозы. Мишель кивнула, пытаясь поддержать подругу, но и сама ощущала внутри бурю эмоций: смесь усталости, тревоги и страха, что одна ошибка может перечеркнуть всё, к чему они шли. Элли тихо присела рядом, стараясь сосредоточиться на еде, но каждая мысль о завтрашних парах прерывала её попытку хоть на минуту расслабиться. Воздух между ними был густой от напряжения, как будто сам стол в столовой впитал тревогу студентов, а солнечный свет из панорамных окон лишь подчёркивал их бледность и усталость. Казалось, что даже шум других студентов, смех и звон посуды были приглушены их внутренней тревогой. Девушки знали: пока они едят, их мысли уже бегут вперёд, к следующей паре, к новой проверке, к новым шансам показать себя. И каждое мгновение, каждое движение, каждое слово могли стать оценкой их будущего. Мишель хоть и взяла себе куриные наггетсы и вишнёвый морс, но у девушки кусок в горло не лез: все мысли были только о том, что она и её одногруппники только что услышали от своего куратора. Абсолютно все студенты колледжа прикладных программ для будущих учёных, летящих на Пандору, понимали: они просто не могут подвести своих кураторов, ибо эти люди вложили в них очень много и возлагают на своих подопечных большие надежды, и не оправдать их было бы просто непростительно. Наконец Мишель заставила себя поесть, а времени на перерыв и без того осталось очень мало: каких-то десять минут, и поэтому с едой надо было торопиться, иначе сил на вторую половину дня вообще не хватит. Мишель достала из сумки зеркальце и быстро провела рукой по волосам. Легкий макияж, нейтральная помада. Главное — уверенный взгляд и хорошо выученный материал лекций. Следующей парой у Мишель, Хэтти и Элли была химия, но сегодня будет необычное занятие: сегодня студентам группы A-12 впервые предстоит поработать с образцами из Восточного моря Пандоры, которые были доставлены специально из Центра Экзопланетологии Пандоры. Образцы хранили в специальных криоконтейнерах. Эти маленькие контейнеры были оснащены системой охлаждения, что позволяет хранить изучаемые биоматериалы в течение долгого времени и не терять свои свойства, в особенности это касается биолюминесцентных водорослей, которые в обычных условиях имеют белый цвет, но стоит их поместить в темное помещение, как растения начинают светиться всеми цветами радуги, включая неоновые оттенки. Когда студенты группы А-12 зашли в аудиторию, где проводились занятия по химии, преподаватель — доктор Эвелин Харпер уже ждала их, сидя за преподавательским столом. Над ней висел огромный сенсорный экран, на котором всегда отображалась теоретическая часть занятия, и студенты могли делать конспекты. Как только студенты сели по своим местам, Эвелин Харпер начала свою речь: — Добрый день, студенты! Итак, сегодня у нас с вами будет мини-практика. Это занятие поможет вам подготовиться к основной практике в Центре Экзопланетологии Пандоры. Также после этого занятия будет видно, насколько осторожно вы умеете обращаться с важными образцами. — с этими словами Эвелин Харпер взяла огромный пластиковый прозрачный контейнер, в котором были те самые криоконтейнеры, и начала ходить между рядами парт, давая возможность студентам взять по одному контейнеру. Эвелин Харпер аккуратно спустилась с рядов парт по небольшой лестнице и вернулась к своему преподавательскому столу, наблюдая за студентами. Каждый аккуратно открыл свой криоконтейнер, достал образцы и положил их на подготовленные для опыта поверхности. В руках у студентов мерцали маленькие биолюминесцентные водоросли, ещё не проявившие своих ярких цветов. Студенты группы A-12 с интересом рассматривали их, осторожно раскладывая на подложках, проверяя прозрачность и форму клеток. — Отлично, — сказала Эвелин, внимательно оглядывая аудиторию. — Когда все будут готовы, я выключу свет, чтобы вы смогли наблюдать настоящий эффект биолюминесценции. Мишель, Хэтти и Элли сдержанно затаили дыхание, аккуратно перенося водоросли на поверхность. Майлз и Ларетта Каллисто, как всегда, были рядом и помогали друг другу, проверяя, чтобы ничего не перевернулось и не повредилось. Как только все студенты аккуратно разместили свои образцы, Эвелин Харпер выключила свет. Аудитория погрузилась в полумрак, и вдруг маленькие водоросли засияли — мягким, переливающимся светом, который менял оттенки от ярко-синего до неонового зелёного, от розового до глубокого фиолетового. Некоторые водоросли переливались сразу несколькими цветами, словно миниатюрные радуги, ожившие в темноте. Студенты ахнули, и в комнате послышались тихие восхищённые возгласы. Мишель и её подруги с изумлением наблюдали, как свет мягко отражается от поверхности лабораторного стола и стен. Под микроскопами водоросли выглядели ещё более удивительно: их клетки мерцали, будто внутри каждой находился миниатюрный источник света, который можно было изучать и фиксировать. В аудитории воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим гудением лабораторного оборудования. Студенты с благоговением смотрели на светящиеся водоросли, осознавая, что они наблюдают не просто научный эксперимент, а настоящее чудо природы. И эту красоту нельзя описать словами. Мишель, Хэтти и Элли понимали: это не просто растение, а единый организм. — Теперь вы можете начать химические опыты, — сказала Эвелин Харпер, — изучайте, как реагируют водоросли на изменения температуры, света и химических веществ. Обязательно фиксируйте результаты, это поможет нам понять, как они себя ведут в естественных условиях Пандоры. Студенты принялись за работу. Мишель, Хэтти и Элли аккуратно брали образцы, смешивали растворы, наблюдали за реакцией клеток, делали пометки на интерактивных планшетах. Майлз и Ларетта Каллисто также были сосредоточены на своих опытных площадках, обсуждая между собой неожиданные изменения цвета и интенсивности свечения. Эта пара обещала быть одной из самых впечатляющих за всё обучение: сочетание науки, красоты природы Пандоры и техники заставляло студентов буквально забыть обо всём остальном. Каждый эксперимент был одновременно исследованием и маленьким чудом, позволяя почувствовать себя ближе к далёкой, удивительной планете. А тем временем Абигейл Андерсон и Карина Кросс были на своей паре, сегодня им предстояло глобальное изучение блока связи. Аудитория была наполнена мягким светом, панели на стенах слегка подсвечивали пространство, создавая ощущение лаборатории будущего. Абигейл и Карина уселись за свои рабочие места, готовые к первой «глубокой» паре по инженерии в работе с аватарами. Томас Карри уже стоял у сенсорного экрана, на котором отображалась детальная трёхмерная модель блока связи — на этот раз не просто общий вид, а каждая его часть с подчёркнутой функциональностью. — Сегодня мы займёмся полным разбором блока связи, — начал Томас, его голос звучал спокойно, но с подчёркнутой строгостью. — Ранее мы смотрели устройство снаружи. Теперь же мы изучим его глобально: как внутренние элементы взаимодействуют, как происходит синхронизация, и что происходит в аварийных случаях. Он коснулся экрана, и модель увеличилась, показывая внутренние отсеки блока. — Вот гелиевый мешок, — продолжил Томас, указывая на светло-зелёное пространство внутри капсулы. — Это место, где размещается оператор. Его задача — обеспечить минимальное физическое сопротивление, идеальную амортизацию и стабильность тела, чтобы сознание могло полностью погрузиться в аватара. Любое смещение или неправильная фиксация может повлиять на качество синхронизации. Абигейл и Карина внимательно смотрели, делая пометки на планшетах. Томас продолжил: — Датчики нейронной активности, магнитное кольцо у изголовья и блок синхронизации — это ключевые элементы, отвечающие за считывание и передачу сигналов. Каждый сигнал проходит через несколько ступеней усиления и фильтрации. Ошибка на любом этапе может вызвать частичное или полное отключение оператора от аватара. Он сменил слайд, и на экране появились примеры аварийных случаев: разрыв связи, нестабильная синхронизация и сбои блока связи при экстремальных условиях. — Здесь вы видите, — Томас указал на схему с красными и жёлтыми линиями, — как проявляется сбой: оператор начинает ощущать головокружение, дискомфорт, иногда частичное рассогласование движений аватара. Именно такие кейсы мы разбираем заранее, чтобы на Пандоре минимизировать риски. Абигейл нахмурилась: — То есть даже идеально настроенный блок может дать сбой в определённых условиях? — Именно, — подтвердил Томас. — Поэтому мы изучаем всё досконально. Даже гелиевый мешок имеет сенсоры давления и температуры, и на них возлагается контроль над устойчивостью оператора в капсуле. Любая аномалия фиксируется автоматически, но вы, как инженеры, должны понимать природу этих сигналов и знать, как действовать. Карина подхватила: — А если оператор находится в критическом состоянии, вы можете вывести его из блока? — Верно, — кивнул Томас. — Есть аварийный протокол, который полностью отключает передачу сигнала и освобождает аватара. Но задача инженеров — предугадать это до того, как произойдёт критическая ситуация. Ваша ответственность огромна: жизнь оператора в ваших руках. Студентки вслушивались в каждое слово, внимательно рассматривали трёхмерную модель, отмечая все элементы и связи между ними. Томас сделал паузу и добавил: — На этой паре мы подробно разберём каждый элемент блока связи: от магнитного кольца и гелиевого мешка до квантовых каналов передачи и датчиков. После этого вы сможете не только понимать устройство, но и предсказывать возможные сбои, а также выполнять действия по их предотвращению. Абигейл и Карина переглянулись. Они понимали: это гораздо более сложная и ответственная работа, чем просто теория. Здесь каждая деталь важна, и именно их внимание будет определять успешность погружения операторов в аватаров. — На следующей паре, — закончил Томас, — мы разберём реальные аварийные кейсы с Пандоры. Это будут ваши первые «учебные» чрезвычайные ситуации, где вы попробуете применять знания на практике, пусть даже в симуляторе. Сегодняшний день — особенный и напряжённый для всех преподавателей, а особенно для директора и его заместителя. Тревор Нанн и его супруга Имоджен Стаббс понимали причину сегодняшнего напряжения преподавателей: сегодня состоится первый педсовет, на котором будет присутствовать спецкомиссия, и все вместе они будут подводить первые итоги для окончательного отбора студентов для участия в программе «Аватар». Имоджен Стаббс и Тревор Нанн, как никто другой, несут за это ответственность. Все преподаватели, включая директора и его заместителя, собрались в просторном холле, после чего во главе с Тревором Нанном и его женой пошли к призрачному капсульному лифту, который доставит их на третий этаж колледжа, где, помимо прочих кабинетов, располагается зал для педсоветов и других важных мероприятий, касающихся преподавателей. Кабина внутри лифта, несмотря на то что он капсульный, довольно вместительна и могла вместить не менее пятидесяти человек, поэтому все двадцать персон, включая десять человек, входящих в спецкомиссию, спокойно поместились в кабине лифта. Имоджен Стаббс нажала на круглую кнопку с цифрой три, и в тот же миг стеклянные двери лифта закрылись, и лифт поехал вверх. Через несколько минут лифт остановился, и двери снова открылись. Все, кто был в кабине, быстрым шагом вышли в коридор, после чего двери лифта снова закрылись. Имоджен Стаббс и Тревор Нанн уверенной походкой шли в самый конец коридора; именно там находится зал для педсоветов, а все остальные неотступно следовали за директором и его женой. Наконец Имоджен и Тревор, сделав последний поворот, свернув направо и миновав многочисленные переходы и арки в футуристическом стиле, остановились перед большой белой резной дверью, украшенной тонким растительным узором, нанесенным краской золотого цвета светлого оттенка. Когда Тревор Нанн достал из кармана своего пиджака ключ от зала и открыл дверь, все вошли в огромное и просторное помещение. Зал для педсоветов представляет собой просторное и светлое помещение, оформленное в современном стиле с преобладанием светло-серых, белых и синих оттенков. Центральное место в зале занимает длинный прямоугольный стол с гладкой глянцевой поверхностью светлого цвета, рассчитанный на большое количество участников и позволяющий удобно разместиться всем присутствующим. По обеим сторонам стола расположены эргономичные вращающиеся кресла на колёсиках с мягкими сиденьями и спинками, обитые тканью тёмно-синего цвета, что обеспечивает комфорт во время продолжительных заседаний. На поверхности стола перед каждым участником установлены одинаковые планшеты на подставках, предназначенные для работы с цифровыми материалами, презентациями и документами, что подчёркивает высокий уровень технического оснащения зала. В торце помещения размещён большой настенный экран, на котором отображаются графики, диаграммы и аналитическая информация, используемая в ходе педсоветов для наглядности обсуждаемых вопросов. Стены зала выполнены в светлой цветовой гамме и дополнены встроенными вертикальными нишами с подсветкой, в которых аккуратно расставлены декоративные элементы и предметы интерьера, создающие ощущение уюта и порядка. Потолок имеет ровную геометрическую конструкцию со встроенными световыми панелями, обеспечивающими равномерное и мягкое освещение без резких теней. Пол покрыт светлым мраморным покрытием с нежным природным рисунком, визуально расширяющим пространство и подчёркивающим его чистоту и аккуратность. В целом, зал производит впечатление современного, функционального и хорошо организованного пространства, полностью подходящего для проведения педсоветов, деловых обсуждений и коллективной работы. Все участники педсовета, включая преподавателей и членов спецкомиссии, расположились за длинным столом. Имоджен Стаббс и Тревор Нанн сели рядом друг с другом, а перед ними на столе уже были разложены планшеты и ноутбуки для работы с цифровыми материалами. Имоджен аккуратно открыла свой ноутбук и включила электронный дневник, подключив его к центральной системе зала, чтобы все участники могли видеть данные по успеваемости студентов, их посещаемость и промежуточные оценки. — Начнём с обзора успеваемости и дисциплины, — произнесла Имоджен, слегка наклонившись к экрану ноутбука. — Это поможет нам оценить, кто из студентов группы A-12 наиболее подготовлен к программе «Аватар» и к полёту на Пандору. Тревор Нанн кивнул, а один из членов спецкомиссии, высокий мужчина с серебряными висками, начал прокручивать на планшете таблицу посещаемости и средних оценок. — Как мы видим, — продолжила Имоджен, — несколько студентов уже проявляют высокий уровень ответственности. Посещаемость у них почти стопроцентная, оценки по предметам стабильные. Но есть и те, кто допускает опоздания, отвлекается на парах или пока не проявил себя в полной мере. Эти данные будут учтены при формировании списка участников. Преподаватели, сидящие рядом, делились своими наблюдениями: кто наиболее внимателен, кто проявляет интерес к практическим занятиям, кто задаёт продуманные вопросы. Всё это фиксировалось в электронном дневнике и одновременно заносилось в сводные таблицы. — Мы должны смотреть не только на оценки, — добавила Имоджен, слегка наклонив голову и глядя на членов комиссии, — но и на поведение студентов. Способность работать в команде, выдержка в стрессовых ситуациях, внимательность к деталям — всё это важно для безопасного участия в программе «Аватар». Тревор, прокручивая список студентов, подчеркнул: — Сегодня мы делаем первые выводы. На основе этих данных будут отобраны кандидаты, которые получат доступ к практическим занятиям с аватарами и к будущим экспедициям на Пандору. Всё, что мы фиксируем здесь, — определяет будущее этих студентов. Члены спецкомиссии кивали, сверяя свои собственные записи с данными на экранах. Некоторые преподаватели добавляли комментарии: кто из студентов проявил инициативу, кто оказался лидером в группе, а кто наоборот требовал дополнительного контроля. Имоджен снова взглянула на ноутбук и слегка поправила очки: — Хорошо, давайте теперь обсудим конкретно группу A-12. Посмотрим на посещаемость, оценки и дисциплину каждого. Здесь же можно зафиксировать все предупреждения и замечания. Это позволит нам объективно оценить, кто готов к первому этапу отбора для участия в программе «Аватар». Система автоматически выделяла студентов с лучшими показателями, а на больших экранах перед членами педсовета появлялись диаграммы и графики успеваемости. Тревор Нанн сделал несколько пометок в своём планшете, а остальные преподаватели обменивались наблюдениями, обсуждая каждого студента детально. В этот момент стало ясно, что педсовет превращается не просто в обсуждение оценок, а в настоящий аналитический центр отбора: здесь оценивались способности, внимательность, ответственность и готовность к будущей работе на Пандоре. Каждый член комиссии понимал — от принятых сегодня решений зависит судьба будущих участников программы, а значит, и успех всей экспедиции. Имоджен Стаббс слегка откинулась в кресле, взгляд её переместился с данных по группе A-12 на планшеты, где отображались показатели других групп. — Давайте теперь обсудим студентов факультета инженерии по работе с аватарами, — сказала она, прокручивая список на экране. — Их куратором является Томас Карри. Мы должны учесть, как они справляются с теорией, практикой и вниманием на занятиях, ведь именно от их подготовки зависит безопасность операторов и стабильность работы аватаров. Член комиссии, женщина с короткой стрижкой и строгим выражением лица, кивнула: — У этой группы показатели в целом хорошие, но есть несколько студентов, у которых нужно обратить внимание на дисциплину. Даже небольшие недоработки могут повлиять на эффективность работы на Пандоре. Тревор Нанн добавил: — Мы должны учитывать не только оценки, но и поведение на занятиях. Эти инженеры работают с высокотехнологичным оборудованием, где малейшая ошибка критична. Их внимание и сосредоточенность должны быть на высшем уровне. Имоджен кивнула и открыла электронный дневник своей группы: — Смотрите, — сказала она, показывая графики на центральном экране, — Мишель Никастро и Хэтти Морахан стабильно посещают все пары, внимательно ведут конспекты и участвуют в обсуждениях. Их подготовка к практическим занятиям выше среднего уровня, что делает их сильными кандидатами для работы на Пандоре. Другой член комиссии отметил: — Да, но есть студенты, которые допускают опоздания или отвлекаются на парах. Их нужно держать под наблюдением и возможно направить на дополнительные консультации, чтобы исключить любые риски при работе на Пандоре. Имоджен сделала пометку в электронном дневнике: — Хорошо, будем фиксировать все отклонения. Наша задача — не просто выявить лучших, но и подготовить остальных, чтобы они тоже могли безопасно работать с аватарами. Тот, кто не справится на уровне дисциплины и ответственности, не должен участвовать в первых погружениях. Тревор Нанн добавил, немного наклонившись к Имоджен: — Важно понимать, что у инженеров по работе с аватарами проверяются как технические знания, так и способность работать в команде. На Пандоре ошибки одного человека могут повлиять на всю экспедицию. Имоджен снова прокрутила список и отметила студентов, которые проявляли инициативу и показывали высокий уровень внимательности. На экране появлялись отдельные графики по каждому студенту, где учитывались оценки, посещаемость и дисциплина. — Всё это будет влиять на формирование списка участников программы «Аватар», — подвела итог Имоджен. — И именно здесь, на педсовете, мы принимаем первые решения о том, кто может пройти к практическим занятиям и работать на Пандоре. В этот момент стало понятно, что обсуждение группы инженеров по работе с аватарами требует не меньше внимания, чем отбор экзобиологов: каждая ошибка, пропуск или невнимательность будет зафиксирована и учтена при дальнейшем отборе. Спецкомиссия внимательно следила за всеми деталями, а преподаватели обменивались мнениями и наблюдениями, чтобы обеспечить максимально объективное решение. Эллен Рипли, глава спецкомиссии, с привычной ей сдержанной строгостью склонилась к экрану и холодно оглядела собравшихся. Её взгляд был проницательным, почти сканирующим каждого в зале, а голос — твёрдым и без намёка на эмоции: — Имоджен, объясните, пожалуйста, — начала она, слегка наклонившись к ноутбуку, — почему параллельная группа по астрономии, которой руководит Хелена Бонем Картер, систематически пропускает занятия? Более того, сам куратор отсутствует последние две недели. На что мы должны рассчитывать при отборе студентов для участия в программе «Аватар», если их преподаватель исчезает из поля зрения? Имоджен Стаббс на мгновение нахмурилась, обведя взглядом членов комиссии и специалистов, но сохраняла спокойствие. Её тон был ровным, хотя в глубине чувствовалась лёгкая раздражённость: — Эллен, я в курсе ситуации, — начала она, медленно набирая текст в электронном дневнике. — Мы уже приняли меры: проводятся внутренние проверки и корректировки расписания, а также усиливается контроль за посещаемостью студентов. Что касается Хелены Бонем Картер, — она слегка вздохнула, — её отсутствие связано с участием в специализированной подготовке на удалённом научном комплексе. Студенты группы не остаются без контроля: мы направили заместителей и ассистентов, которые фиксируют посещаемость и успеваемость. Эллен Рипли скрестила руки на столе и чуть наклонилась вперёд, не сводя глаз с Имоджен: — Это хорошо, что меры приняты, — холодно сказала она. — Но для спецкомиссии важен не только факт присутствия на занятиях, но и реальная дисциплина группы. Любая недисциплинированность может стать критической, особенно когда речь идёт о будущем участии в программе «Аватар». Имоджен кивнула, стараясь сохранить спокойствие и уверенность: — Понимаю. Всё будет тщательно зафиксировано, и я лично прослежу, чтобы ни один студент не остался без наблюдения. Каждый шаг фиксируется, и спецкомиссия будет в курсе всех изменений. Рипли слегка откинулась в кресле, будто удовлетворённая ответом, но её взгляд по-прежнему оставался сканирующим, как будто она проверяла каждое слово Имоджен на достоверность. Остальные члены комиссии переглянулись, ощущая, что напряжение в зале только усилилось, а все решения и замечания будут записаны в электронный дневник, который теперь тщательно вела сама Имоджен. После того как Эллен Рипли задала свой вопрос и Имоджен успокоилась, обсуждение вернулось к студентам инженерного факультета, которые готовятся работать с аватарами. Члены спецкомиссии внимательно изучали данные об их успеваемости, посещаемости и дисциплине, сверялись с оценками и электронными журналами, фиксируя каждый шаг студентов. Томас Карри, куратор группы, докладывал по каждому пункту: кто усердно работает на парах, кто проявляет инициативу, а кто допускает мелкие ошибки. Обсуждались практические навыки студентов, знание устройства блока связи, подготовка к работе с операторами и аватарами, а также способности быстро реагировать на нестандартные ситуации. Тревор Нанн, сидевший рядом с женой, слегка толкнул её локтем, едва заметно, и Имоджен невольно вздрогнула. Она посмотрела на него, а затем глубоко вдохнула, осознавая, что перед спецкомиссией придётся быть предельно честной. — Эллен, — начала Имоджен, немного сбавив тон, — я должна сообщить вам причину, по которой Хелена Бонем Картер отсутствует уже две недели. Она… ставит в приоритет личную жизнь и проводит это время со своим богатым любовником. В зале повисла тишина. Эллен Рипли не моргнула, её взгляд стал холодным и беспощадным. — Это недопустимо, — сухо сказала она, не скрывая раздражения. — Если куратор ставит свои личные дела выше обязанностей, а группа остаётся без контроля, — она резко стукнула по столу ладонью, — эти студенты не могут претендовать на участие в программе «Аватар». Имоджен кивнула, ощущая давление взгляда Рипли. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Поэтому мне пришлось взять на себя сразу две группы — свою и группу Хелены. Всё, что касается контроля посещаемости, успеваемости и подготовки к работе на Пандоре, я беру на себя лично. Эллен Рипли записала всё в электронный журнал, её пальцы быстро пробегали по сенсорной панели. — Отлично, — сказала она, закончив запись. — Немедленно вычеркните этих студентов из отбора. Любое послабление недопустимо. Если куратор не выполняет свои обязанности, это отражается на всей группе и ставит под угрозу будущую миссию. Тревор Нанн чуть расслабился, заметив, что жена справилась с непростой ситуацией, а Эллен Рипли снова вернулась к обсуждению остальных групп, тщательно фиксируя всё в электронном дневнике. Теперь было ясно: строгость комиссии распространялась на всех студентов, и личная жизнь преподавателей ни в коем случае не должна мешать подготовке участников программы «Аватар». Все снова сосредоточились за большим столом. Планшеты светились ровным синим светом, отражаясь на глянцевой поверхности, а члены спецкомиссии внимательно следили за цифрами и отчётами. Томас Карри, куратор группы инженеров по работе с аватарами, сидел напротив Имоджен Стаббс и докладывал по каждому студенту: кто точно и аккуратно выполняет лабораторные задания, кто проявляет инициативу, кто допускает ошибки в расчётах или задерживается с выполнением заданий. Тревор Нанн слегка оперся на стол и кивнул, наблюдая за супругой. Эллен Рипли по праву казалась самой строгой: она проверяла все записи, задавала уточняющие вопросы, и никто не смел упустить даже малейшую деталь. — Давайте вернёмся к инженерам, — сказала она, наконец, строго, — какие у нас результаты по практическим навыкам? Все отметки внесены в журнал? — Обратите внимание, — сказал он, показывая график на экране перед комиссией, — на показатели Абигейл Андерсон и Карины Кросс. Они демонстрируют отличное понимание устройства блока связи, уверенно оперируют схемами и уже делают пометки о потенциальных аварийных ситуациях. Их внимание к деталям и умение работать с оборудованием ставят их в верхнюю часть списка кандидатов. Имоджен Стаббс включила свой электронный дневник на ноутбуке и начала систематизировать отчёты, группируя студентов по категориям: академическая успеваемость, практические навыки, дисциплина и потенциальная пригодность для программы «Аватар». — Нам нужно учитывать всё, — тихо произнесла она, почти сама себе, — ведь от этого зависит не только успех миссии на Пандоре, но и безопасность операторов. Эллен Рипли, обводя взглядом весь зал и оценивая выражение лиц присутствующих преподавателей, задала прямой вопрос: — Госпожа Стаббс, а как именно астрономия важна для ваших студентов-гидробиологов? Не будет ли это лишним для их профиля? Имоджен Стаббс слегка улыбнулась, скользнув взглядом по своим студентам, а потом спокойно ответила: — Эллен, здесь нет противоречия. Астрономия для будущих гидробиологов крайне важна. Понимание движений планет, приливов и отливов, влияния светила и экзопланетной среды — всё это напрямую связано с тем, как мы будем изучать флору и фауну Пандоры и как наши студенты смогут взаимодействовать с её экосистемой. Более того, в рамках программы «Аватар» им придётся планировать экспедиции, астрономические условия влияют на все научные наблюдения, особенно в морской среде. Эллен Рипли кивнула, явно удовлетворённая ответом, и на этом обсуждение в зале закончилось. Директор Тревор Нанн слегка улыбнулся, удовлетворённый тем, что спорный момент разрешён, а члены спецкомиссии сделали свои пометки и собрали планшеты. — Тогда на сегодня всё, — произнесла Имоджен Стаббс. — Спасибо всем за участие, завтра продолжаем с новыми отчётами и проверкой успеваемости. Преподаватели, комиссия и остальные сотрудники начали постепенно собираться, прощаясь друг с другом до следующего дня. Шум шагов и лёгкая суета наполнили зал, пока двери закрывались за последними уходящими. Имоджен Стаббс вместе с мужем Тревором Нанном и дочкой Элли направились к выходу. Элли теперь училась в группе своей мамы, и она шла рядом, тихо обсуждая с родителями детали сегодняшнего заседания, ощущая лёгкую гордость и ответственность за предстоящие занятия. Вечерняя улица, освещённая мягким светом, ждала их, и предстоял короткий, но спокойный путь домой, где можно будет перевести дух после насыщенного и напряжённого дня. Семья Стаббс-Нанн припарковалась перед своим таунхаусом, футуристическая архитектура которого выделялась строгими линиями, панорамными окнами и мягкой подсветкой вдоль фасада. Вечернее солнце отражалось на стеклянных поверхностях, создавая лёгкое золотистое сияние. Как только дверь дома закрылась за ними, Элли быстро бросила рюкзак в прихожей, а родители направились на кухню, чтобы уединённо обсудить вопрос по поводу Хелены. Кухня была просторной, с современной техникой и большим островом посередине. Мягкое освещение от встроенных панелей создавало уютную, но деловую атмосферу. Тревор Нанн, опершись на стол, глубоко вздохнул, а Имоджен Стаббс поставила чашку с чаем на остров и, не отводя взгляда, приготовилась к серьёзному разговору. Элли осталась на пороге, слегка понизив голос: — Пойдёте? — тихо спросила она, понимая, что это разговор родителей, и не вмешиваясь, шагнула в сторону гостиной, оставив им пространство. Имоджен села на большой диван, обитый красным бархатом, и посмотрела на мужа. Тревор сидел справа от жены и нервно мешал чай в маленькой фарфоровой кружке с цветочным рисунком. Лицо мужчины было суровым, и Имоджен поняла: разговор будет непростым, и она уже понимала, какая именно тема будет затронута. Наконец Тревор нарушил молчание: — Имоджен, нам надо обсудить ситуацию с Хеленой, — голос Тревора был твёрдым и холодным, в нём играла сталь, но без гнева. — Да, Тревор, ситуация с Хеленой не может остаться без внимания. Я, как твой заместитель, просто обязана поставить вопрос о её увольнении. Двухнедельное отсутствие на работе без предупреждения или объяснения говорит о том, что человек халатно относится к своим обязанностям не только как преподаватель, но и как куратор. Поэтому как только она появится в колледже, мы должны вызвать её на ковер и поставить жирную точку в этом вопросе. Но, как я уже сказала, единственный выход — заставить её написать заявление на увольнение по собственному желанию, иначе ты вправе уволить её по статье за халатность, — Имоджен коснулась лба и провела ладонью вверх, из-за чего её чёлка немного поднялась, а пшеничные коротко подстриженные волосы блестели в холодном свете люстры, что висела на потолке и распространяла холодный свет по всей кухне. — Имоджен, — Тревор выпрямился и слегка обнял жену, положив правую руку на её левое плечо, — я не зря сделал тебя своим заместителем, ты всегда находишь справедливые выходы из всех ситуаций, но что нам делать с группой Хелены? — Хм, Тревор, я думаю, что их нужно исключить, как бы жёстко это ни звучало. Имоджен медленно выдохнула и на несколько секунд прикрыла глаза, словно принимая внутри себя уже окончательное решение. — Да, — сказала она наконец спокойно, без колебаний. — Это жестоко, но честно. У этой группы не было куратора, не было дисциплины и ответственности. А программа «Аватар» не терпит хаоса . Тревор молча кивнул. Его пальцы сжались вокруг фарфоровой кружки чуть сильнее. — Значит, решено, — произнёс он ровно. — Завтра я вызываю Хелену. И мы ставим точку. На следующий день в кабинете директора царила тяжёлая, почти давящая тишина. Хелена Бонем Картер вошла без спешки, в дорогом пальто, с идеально уложенными волосами и выражением лёгкой усталости, будто происходящее казалось ей досадной формальностью. Она бросила быстрый взгляд на Имоджен, затем на Тревора и села в кресло напротив стола. — Хелена, — начал Тревор без прелюдий, — ты отсутствовала в колледже две недели. Без предупреждения. Без объяснений. — У меня были личные обстоятельства, — равнодушно ответила она, пожав плечами. Имоджен подалась вперёд. — Личная жизнь не может быть выше ответственности за студентов, — её голос был холодным и чётким. — Ты курировала группу, которая готовилась к участию в программе «Аватар». Твоя халатность поставила под угрозу не только их обучение, но и репутацию колледжа. Хелена усмехнулась, отводя взгляд. — Я не собираюсь жертвовать своей жизнью ради колледжа. У меня есть человек, который для меня важнее всей этой академической гонки. Тревор переглянулся с женой и медленно положил на стол электронный планшет. — Тогда нам с тобой не по пути, — сказал он спокойно. — Либо ты пишешь заявление по собственному желанию, либо я увольняю тебя по статье. Несколько секунд Хелена молчала, затем вздохнула и протянула руку к планшету. — Хорошо. По собственному, — произнесла она без сожаления. — Мне действительно важнее другое. К вечеру заявление было подписано, а её имя официально исключено из списка преподавателей колледжа. Но на этом последствия не закончились. Проверка электронных журналов, отчёты спецкомиссии и записи посещаемости показали неприятную, но ожидаемую картину: за время отсутствия Хелены её группа потеряла контроль, студенты массово пропускали занятия, нарушали дисциплину, игнорировали учебную нагрузку и требования программы. Решение было жёстким, но неизбежным. Вся бывшая группа Хелены Бонем Картер была отчислена без права участия в программе «Аватар». Имоджен, подписывая последний документ, чувствовала тяжесть на душе, но понимала: на Пандору должны лететь только те, кто способен нести ответственность. Ошибок, слабости и равнодушия эта программа не прощала.