The lovers.

Намгю душно. Ужасно душно. Субон дышит прямо в шею, едва касаясь чувствительной кожи. Стены подсобки «Пентагона» по ощущениям сдвигаются с каждой секундой и теснота помещения ощущается все отчетливее. Рэперка целует в скулу, сжимая руки на талии и продолжает нагнетать, наблюдая за чужими мучениями. — Либо целуй нормально, либо я впишу тебя в чёрный список и заставлю охрану искать в каждой толпе твою фиолетовую башку. И она целует. Слишком трепетно и нежно, что в животе начинают пархать бабочки. Короткие разноцветные ногти легко царапают затылок и пускают табун мурашек по спине. Поцелуи плавно перемещаются на щёки, скулы и в последствии на шею, вызывая сдавленный вдох. — Идём, мне ещё смену закрывать. Субон скулит как брошенная на улице псина, пока Намгю закрывает кабинет и в конце сам клуб на замок до следующего утра. Короткий чмок в щёку - фиолетовая псина почти виляет несуществующим хвостом, вызывая такси до дома. А когда разрешают лишний подержаться за ручки в машине - мир ощущается самим раем,а темноволосая бестия рядом - ангелом, даже когда держит сигарету между пальцев и невозмутимо курит прямо перед подъездом. Ведь так красиво сгибать пальцы это то ещё божественное искусство. Такое же, как бить посуду об стены во время ревности. И кусать губы до крови, целуясь. На пороге квартиры девушек встречает только оглушительная тишина и холод от открытого окна. Гю раздраженно захлопывает его, бормоча что-то про отвратительную холодрыгу и отсутствие отопления и щелкает кнопкой электрического чайника. Танос в это время переодевается из своего супер модного лука в заляпанную жиром футболку и местами порванные спортивки, бонусом натягивая теплые носки и беря вторую пару для раздражённой возлюбленной. На кухне горит только подсветка, потому что Намгю терпеть не может основной свет. Су стаскивает с чужих ног непозволительно тонкие носки и надевает ядрено розовые, зато достаточно тёплые. Девушка сверху цыкает на такую сопливую заботу, но никак не противится. У Субон руки всегда теплые, а это приятно. Мягкие прикосновения перемещаются со стоп на щёки, поглаживая бледную кожу. Намгю сама целует возлюбленную в губы, вынуждая наклониться над кухонным столом. — Точно как псина брошенная. — Наконец высказывает свою ассоциацию брюнетка, приставляя палец с коротким чёрным ногтем к чужим губам. — Один раз за ухом почешешь, так и не отвяжется потом. — Так почеши? — Гю хихикает, прижимая к себе и чмокает в лоб, заправляя фиолетовую копну волос за уши. Кончики чужих ушей розовеют, но она делает вид, что не заметила. — От тебя сигаретами воняет, может переоденешься? — Су опять хмурит брови на ненавистный запах, но из объятий не выходит, пока Намгю её не отталкивает сама. — Давно хуйню свою сладкую всосала? — Но все равно с хрустом спины поднимается со стула и шаркает шерстяными носками в сторону комнаты, выходя оттуда уже в повидавшей многое пижами с дыркой на не самом приличном месте. Осеньнние вечера становились все холоднее, но курить от этого меньше не хотелось. Субон переступила порог балкона и достала из кармана спортивок какую-то фруктовую электронку. Ананас, вроде, не суть важно. И затянулась, выдыхая дым в темноту ночи. Где-то сзади чиркнула зажигалка и девушка поняла, что Гю вернулась еще и со своим отвратительно вонючими сигаретами. Хотя, признаться честно, она уже привыкла к терпкому запаху чужой одежды и тому, насколько им пропахло половина квартиры. И сама Намгю. Если это и есть то, как ощущается любовь - горечью от никотина на языке, то Субон стерпит еще столько же. Чёрное каре трепещется на ветру, когда Намгю выдыхает. Слов не находится и перекур проходит в приятной тишине, прерываемой лишь гулом проезжающих рядом машин. Гю тушит сигарету об стенку балкона и скидывает окурок вниз. Теперь её профиль освещает только тусклый свет луны. Замечает как крашенная ежится от холода и молча возвращается в квартиру, не оглядываясь. Рэперка заходит следом, плотно закрывая за собой дверь. Их спальню приятно освещает светодиодная лента, периодически меняя свет. На полу разбросано множество шмоток, рандомные проводов от зарядок, банки от энергетиков и пустые пачки из-под сигарет. Танос благополучно перешагивает мусор и забирается на кровать с ногами, продигаясь ближе к Намгю, что уныло листает ленту то инсты, то тиктока. Прилипает к чужому боку и укладывает подбородок на плечо, наблюдая, как возлюбленная репостит очередной мем с котами и кидает его Субон. — Су. — Ммм? — Заведем кота? Или кошку. — Только когда ты уберешь свои трусы со стола. — После этих слов в лоб прилетает звонкий и, между прочим, болючий щелбан. — Ну серьезно, kitty, сколько можно. Я заебалась находить твое шмотье во всех углах квартиры. У нас есть шкаф. — Завали ебало, Чхве Субон. Я хотя бы не ною ежедневно о том, что забыла, где оставила свою курилку. — Субон цокает языком и в отместку кусает за ключицу. Намгю дергается и шипит, почти попадая локтем в глаз. — Блять! Точно ебанная псина. — Еблом не щёлкай. — И утыкается носом в шею, щекоча шею дыханием. — И спать ложись. — Субоон. — Да что ещё. — Достань провод от зарядки, тебе ближе. — И строит такие щенячьи глазки, что и не поймешь, что секунду назад почти послала нахуй. Поспоришь тут, кто ещё псина. Но рэперка ведь верит. И обнимает потом всю ночь, даже когда наворачивается с кровати и тихо матерится под нос, но ложится обратно к своей темноволосой бестии и не жалеет об этом.