Советник

             31 октября 1981 года. Годрикова Впадина, пригород Литтл-Уингинга, утопал в осенней мгле. Лили Поттер, молодая женщина с огненными волосами и глазами, полными любви, сидела в гостиной своего скромного дома. На руках она держала годовалого Гарри — крошечного мальчика с копной чёрных волос. Джеймс, ее муж, высокий и импульсивный, нервно расхаживал по комнате, его очки в тонкой оправе блестели в свете камина. Он выглядывал в окно, чувствуя, как воздух густеет от надвигающейся угрозы.       Внезапно раздался оглушительный грохот — входная дверь взорвалась изнутри, разлетевшись в щепки. В проеме стоял лорд Волан-де-Морт, воплощение ужаса: его лицо, бледное и искаженное, напоминало маску смерти, глаза горели красным огнем. Палочка в его руке пульсировала тёмной магией, готовой обрушиться на мир. Он пришёл за пророчеством, за этим ребёнком, который, по словам предсказания, мог стать его погибелью.       — Джеймс! — закричала Лили, вскакивая и прижимая Гарри к груди. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся. — Беги!       Джеймс развернулся, его собственная палочка уже в руке. Он был готов сражаться, его юность и отвага кипели в крови, но Волан-де-Морт был быстрее, сильнее, безжалостнее. Зеленый луч Авада Кедавра — заклятие смерти, холодное и неотвратимое — ударил Джеймса прямо в грудь. Тело ее мужа обмякло, рухнув на пол с глухим стуком, а глаза, полные жизни секунду назад, остекленели. Кровь медленно растекалась по ковру, смешиваясь с пеплом от камина.       Лили отшатнулась, ее мир рухнул. Она бросилась наверх, в детскую, запирая дверь за собой дрожащими руками. Волан-де-Морт следовал за ней, его шаги эхом отдавались по лестнице — медленные, преднамеренные, как шаги охотника, играющего с добычей. В следующий миг дверь оказалась выбитой.       — Отойди от него, — прошептала Лили, становясь между колыбелью и темным лордом. Ее голос дрожал, но в глазах светилась материнская ярость. — Пожалуйста... не трогай Гарри. Он всего лишь ребёнок.       Волан-де-Морт замер. Его глаза, обычно пустые и холодные, как бездна, на мгновение вспыхнули чем-то неясным. В его разорванной душе, рассечённой на части ради бессмертия, одна из них, крошечная и незаметная, уже начала свой путь. Это была часть его самого, отделившаяся в момент создания крестража, но не ушедшая в предмет. Вместо этого она скользнула в новорожденного Гарри, когда Волан-де-Морт впервые коснулся его жизни. Холодный, рациональный голос — "Второй" — уже шептал в сознании ребенка, но пока еще слабо, едва ощутимо, как тень в глубине разума.       — Ты... ты не понимаешь, — прошипел Волан-де-Морт, его голос дрогнул. Лили не знала об этом. Она молила о пощаде для сына, ее слёзы капали на лицо Гарри, который смотрел на неё большими зелёными глазами, не понимая ужаса происходящего.       — Авада Кедавра! — выкрикнул он, и зеленый свет хлестнул по комнате, как удар бича.       Заклятие ударило Лили в спину. Она упала, ее тело обмякло на полу. Гарри, лежавший в колыбели, заплакал — тонкий, пронзительный крик младенца, нарушивший мертвую тишину, полный невинности и ужаса.       Волан-де-Морт наклонился над колыбелью, его красные глаза уставились на Гарри. "Ты не сможешь убить меня," — казалось, шептал голос в его голове, эхо той части души, что уже поселилась в мальчике.       — Авада Кедавра! — выкрикнул Волан-де-Морт, направляя палочку на Гарри.       Зеленый луч полетел вперёд, но внезапно отскочил от невидимой защиты — магии любви матери, смешанной с той странной связью, что уже существовала между ними. Заклинание ударило обратно в Волан-де-Морта, разрывая его тело на части. Он закричал, его форма распалась в облаке дыма и пепла, оставив лишь шрам на лбу Гарри как напоминание о его падении.       Но часть души Волан-де-Морта, "Второй", осталась в мальчике, теперь навсегда связанная с ним. Волан-де-Морт "умер", но его эхо жило в Гарри, шепча обещания защиты и тьмы.       Так началась история...