Сказки для доверчивых омег

      На любой вечеринке есть люди, которых привели туда силой. Сегодня Хён был из их числа. Баскетбольная команда университета одержала громкую победу, которую сейчас не менее громко праздновали в огромном особняке капитана команды.       Умути затерялся где-то в толпе, выполняя обязанности гостеприимного хозяина. Хару что-то пытался рассказывать заплетающимся языком. Вечеринка была в самом разгаре. Хён скучающе потягивал безалкогольное пиво, что холодной змейкой скользило вниз по пищеводу, превращаясь в огненный шар где-то в районе солнечного сплетения. Его взгляд блуждал по пьяным лицам веселых студентов, которые продолжали вливать в себя один стакан алкоголя за другим. Кого-то уже вырвало, кто-то заснул, перепив свою норму. Было противно.       Взгляд наткнулся на Умути, омега в очередной раз подносил к губам сигарету. Хён не был уверен в том, что его друг вдыхал в свои лёгкие никотин — зная Умути, это могла быть и лёгкая шмаль. Тот словил его взгляд, губы растянулись в ухмылке, омега отсалютовал почти докуренным косяком. Хён на это только показательно закатил глаза. Дурак.       Хару исчез куда-то, оставив Хёна скучающе изучать зал. Скорее всего, непоседливый друг пошёл искать очередную жертву его нескончаемой болтовни, а если несчастным окажется красивый альфа, то простой болтовнёй не обойдётся. Хару точно начнёт флиртовать и опозорится, после чего будет ныть в заботливо предоставленное плечо Умути, как всегда.       Всё было до боли знакомо: концентрация различных запахов альф и омег, смешанных с приторным ароматом алкоголя. Хён был благодарен своей природе за притуплённое обоняние, которое сейчас не давало ему задохнуться в удушающей смеси.       Бетам было свойственно различать в полном объёме только аромат истинных, которых для них предназначила сама судьба, ну или вселенная — тут уже кто во что верил. Хён не верил ни во что.       Присущее Хёну критическое мышление с раннего детства шептало о том, что все рассказы про истинных — не больше, чем глупые сказки для доверчивых омег, которые мечтали встретить своего принца на белом «Феррари». Ну, ещё исключением был Хару, однако «Феррари» у него пока не было, зато была дырка в кармане спортивных шорт, через которую всегда выпадала мелочь.       Единственный альфа в их компании свято верил в то, что где-то во вселенной, не факт что на Земле, есть предназначенный ему человек, желательно заботливый и статный альфа. Хотя, если быть до конца честным, Хару был уже готов согласиться на кого угодно. Ему жутко не хватало любви. Со своим прошлым возлюбленным Хару расстался больше года назад, и всё это время филигранно проедал плешь у Умути и несчастного Хёна, который вертел все эти отношения на одном конкретном не очень приличном месте.       Все мысли Хёна сосредоточились вокруг более приземлённых вещей: аренда квартиры, покупка новых брендовых кроссовок и постоянных вкусностей своему псыну. Не то чтобы всё прекрасное ему было чуждо — скорее, он находил его в более обыденных вещах: высокой зарплате, например.              Взгляд продолжал блуждать по пьяным лицам молодых людей и девушек, не задерживаясь на ком-то конкретном слишком долго. Всё было обыденным. Такие мероприятия утомляли, хотелось уйти домой, набрать ванну с пахучей пеной, заказать роллы и смотреть «Сплетницу».       Его внимание привлекла выбившаяся из общей картины деталь: в противоположном конце комнаты, укутавшись в смутно знакомое самому Хёну одеяло, посапывал человек. Ему не мешала музыка и удушающая смесь запахов, носом он уткнулся в детское одеяло Умути, теперь Хён был уверен в том, что именно оно это и было.       Неосознанно Хён протискивался сквозь толпу, ведомый любопытством. Его глаза неотрывно наблюдали за заинтересовавшей бету картиной, они ловили каждое, даже самое незначительное движение на диване. Очнулся от своеобразного наваждения Хён, когда до дивана оставалось сделать один шаг. В воздухе витал какой-то неизвестный ему до этого аромат, в котором он с удивлением отметил нотки нероли.       Хён застыл около дивана, разглядывая спокойное и нежное лицо омеги. Тот сладко посапывал, иногда смешно морща нос. Картина, которая развернулась перед Хёном, дарила ему необычайное спокойствие. Аромат нероли убаюкивал, глаза сами собой смыкались.       Выдернул его из забвения резкий толчок в плечо — так привлекал внимание только Умути в тех случаях, когда его долго и нагло игнорировали.       — Ты чего застыл? Спящего омегу никогда не видел? — голос друга напряжённый, подрагивающий. — Такого не видел, — Хён пожал плечами. — Его аромат изумительный.       Глаза Умути резко расширились, а брови взлетели куда-то под кудрявую чёлку. Хён, в силу своей природы, чувствовал все запахи приглушённо, как будто на заднем плане. Услышать такой ненавязчивый аромат, как нероли, для него было невозможно.       Шестерёнки в голове Умути заработали с новой силой. — Тебе лучше начать бежать, — голос друга прорезался как сквозь толщу воды. Хён вышел из вновь поглотившего его оцепенения, немного вздрогнув. — Ты, конечно, мой лучший друг, но мелкого я тебе не отдам. Я даю тебе фору пять секунд.       С Умути спорить было себе дороже, Хён это знал на собственной шкуре. Он сорвался с места, расталкивая пьяные тела, убегая от разгневанного лучшего друга.       Анализировать произошедшее не было времени, сейчас главным было остаться в живых и не пасть смертью храбрых от ненавистной щекотки.       Ступеньки, сад, камень — и вот Хён уже лежит на траве, прижатый сильным натренированным телом омеги к земле. — Обидишь моего мелкого — я с тебя три шкуры спущу, — Умути горячо дышал в плечо лучшего друга. — И не посмотрю на то, что ты мой самый близкий бро.       Хён смотрел на него в полном недоумении: — Какого мелкого я должен не обидеть? Вроде наш Хару сам кого хочешь обидит…       Хён не успел договорить, прерванный скептическим взглядом Умути. — Ты совсем дурак, скажи мне на милость? Твои до жути сексуальные умные мозги перестали соображать?       Хён продолжал смотреть на лучшего друга с полным непониманием. Секунды ощущаются часами, его глаза комически округлились, в голове явно происходил анализ, который был невозможен при беге.        — Ахуеть, — Хён ищет в глазах друга подтверждение своей догадки. — Да не может такого быть. Или всё-таки может.       В глазах Умути светилась радость, которая ярче любых слов говорила о том, что догадка верна.        — Да не может он быть моим истинным, — Хён всё ещё пытается найти логическое объяснение сложившейся ситуации.       Однако факты, которым он так доверял и на которые полагался, говорили совершенно обратное: у главного скептика этой вечеринки появился истинный.        — Кто он? И вообще слезь с меня, ты хоть и омега, но не пушинка.       Умути показательно закатывает глаза, однако поднимается с друга и протягивает тому руку, чтобы помочь встать с прохладной земли.        — Брат он мой младший, — спустя минуту молчания ответил Умути. — Не смотри на меня так, он двоюродный. Я бы не смог от тебя всю жизнь скрывать своего родного младшего брата. Видимо, находка истинного реально повредила твой умный мозг.       Хён хмыкнул: доля правды в словах друга присутствовала. — Как его зовут хоть? — ему хотелось узнать всё и сразу, однако имя сейчас казалось наиболее важным.       — Вот сам и узнаешь. — Умути мог быть той ещё сукой, а сейчас был именно тот момент, когда такое поведение могло бы быть оправдано заботой о младшем брате.       — У тебя язык есть, вот сам и найди способ познакомиться. Кстати, он любит каллы. Не облажайся.       Хён вздохнул. Помощи от друга точно ждать не приходилось. Хотя Умути тоже можно было понять: не каждый день у младшего брата появлялся истинный, который при этом является твоим лучшим другом.       Умути скрылся в огромных дверях своего дома, на губах играла лёгкая улыбка. Хён был лучшим вариантом, который он мог пожелать для Руи, однако хер он это ему скажет.