Переворот в мозгах

— Это все эгоизм. — сказал Рэй негромко и снова шагнул вперёд, неловко опираясь на стопу, свод которой искрился от боли. Покалывающие искры хлынули на голень, и он потратил полсекунды нахождения ноги в воздухе на то, чтобы дернуть ей в сторону, возобновляя кровоток. Это тратило силы, но давало надежду. Он ещё думает, как идти. Он ещё думает. Ещё говорит. Не как Олсон. Облизав пересохшие губы, Рэй шагнул дальше и коснулся рукой болтающейся на поясе фляги с водой. Нет. Рано. Если выпьет снова, через час захочет ссать, а это гарантированное предупреждение. Это в начале, на сотой миле они могли сделать свои дела на ходу, пока ноги были свежи, пока не превратились в одеревеневшие сбитые куски сырого мяса, отходящего от костей. А на нём и так уже два предупреждения. Облегчиться и идти ещё час без шанса на отдых... Не тот размен, на который пойдёт хоть кто-то. Не думай о ногах. — Это все эгоизм. — сказал громче Рэй и с трудом повернул голову. Позвонки, казалось, за Прогулку слиплись, истерли в порошок диски меж собой и превратились в одну большую костяную палку. — Слышишь, Мак? В двух шагах позади плёлся МакФриз, заламывая себе руки в понятном, самоистезающем желании причинить себе боль где-то ещё. Где-то кроме ног. Гэррэти тоже ловил себя на желании сломать себе руку, чтобы ослепнуть от боли и идти на адреналине и болевом шоке. МакФриз взглянул вперёд. — О чём ты, Гэррэти? Голос его охрип, но ещё звучал чётко. Гэррэти боялся, что тот будет мутным. Что МакФриз будет проглатывать окончания слов, чтобы не тратить силы. Так сказывается измождение. А это — последний этап перед выпиской билета. Олсон пережил четверых, но если бы он даже пережил всех, смог ли бы он ожить? — Помощь другим. — Рэй берег дыхание, отрывая от речи кусочки смыслов и бросая в воздух, надеясь, что ветер донесёт их до ушей его друга. — Поддержка. Интересные истории... Пожертвование своей еды. Сраный эгоизм. — Нихуя ты. Схуяли? — На Прогулке мы становимся одиноки. Семья, друзья, подружка... Это всё там. За обочиной. Настоящие родные... Это другие Идущие. И мы отчаянно не желаем... Становиться одинокими. Молчащими. Поэтому мы сторонимся тех, кто замолчал. Они напоминают нам о том, что скоро и мы... Замолчим. Вот. Он замолчал ненадолго, снова касаясь пальцами фляги. Может, хлебнуть? От разговоров сохнет язык. Или нет... Стратегия даст сбой... Гэррэти просто прикусил язык и поболтал языком, разгоняя выступившую слюну по рту. Сойдёт. — И мы хотим отдать себя. Потому что иначе сдохнем одинокими. Но если мы что-то дадим... Мы сдохнем, зная, что остальных хоть чуточку опечалит наша смерть. Это большая стратегия... Прогулка... Она создаёт... — Эй, Гэррэти! Не смей замедляться, сука! — Предупреждение! Сорок седьмому третье Предупреждение! — запоздало лишь на миг сухое уведомление из мегафона. Шагать быстрее. Быстрее... Рэй ускорился, и чуть не взвыл от обиды. Пытаясь рассказать свои догадки, он замедлился, чтобы приблизиться к МакФризу. Дебил. Уже почти мертвец. Иди. — Так что она создаёт? — раздалось через минут десять чуть ближе. Его друг пошёл быстрее, найдя в себе какие-то резервы, чтобы поддержать его, и немного обогнал, заставляя тянуться за собой. — Это... Мессию. — с трудом вспомнил Гэррэти. — Победитель после такого никогда уже не будет думать о себе. Даже Баркович! Уж на что был ублюдком, но исправился перед смертью. Всё, чтобы не сдохнуть одиноким. Поэтому победитель, получив огромные деньги... Просто... Будет помогать всём. И будет делать страну великой, помогая всем. Потому что эта Прогулка... Она изменит мозг. Со взрослыми, думаю, такого бы не произошло. Поэтому они и проводят конкурс среди детей и подростков. Мы просто достаточно гибки, чтобы принять эти правила. Именно поэтому они доверяют такие деньги какому-то никому. Потому что он точно потратит их, как надо. Ставят на переворот в мозгах. — Это интересная мысль. — сказал МакФриз, идя вперёд. — Спасибо. — шел вперёд Гэррэти, уже занимая своим мозги новыми мыслями. Главное — не думать о ногах.