~
6 октября 2025 г., 10:59
Виктор устало трёт пальцами глаза. Бесконечные браслеты из заговоренного серебра и сушеной рябины шуршат, скатываясь по его запястью вниз, когда он в очередной раз за этот день поднимает руки и закатывает рукава рубашки. Желания устраивать внеплановую стирку у него совершенно нет.
— Ну, — он внимательно отсчитывает каждую падающую каплю в раствор, даже не поднимая взгляд на груду из мышц, развалившуюся по другую сторону тесного стола. — Откуда опять притащил ко мне всю эту гадость?
— Из северных лесов, — Виктор не видит, но догадывается, что Джейс пожимает плечами. Как обычно. — Люди там оказались не из сговорчивых.
Виктор, как только последняя капля падает в зелье, убирает склянку и поднимает голову, чтобы выразительно посмотреть на безмятежно лежащего оборотня перед собой. На щеке пластырь, ухо потрепано, губа разбита, к загривку прицепился едкий запах костра и мороза. Виктор морщит нос и жестом руки отправляет ему в лицо маленькую сферу заклинания, рассыпающуюся на искры, которые уносят за собой видимые царапины и вонь чужой магии.
В его пристанище может пахнуть только им и его волками. Больше никем.
В комнате становится ощутимо проще дышать, стоит заклинанию пройтись по воздуху и вобрать в себя чужие излишки, которые Джейс на своей шкуре притащил в его дом.
Джейс морщится, чихает от попавших в нос частиц и вытирает магию со лба, прилипшую на кожу. И выглядит совершенно невиновным в том, что ворвался без предупреждения, едва не сорвав ежемесячный ритуал приготовления зелья на всю стаю. Виктору очень хочется найти что-нибудь, что не жалко будет кинуть бедовому оборотню прямо в голову.
— Волчьи манеры, — но кинуть нечего, приходится только закатить глаза и вернуться к зелью. Растереть в пальцах листья табака и сушеной стружкой закинуть в склянку. Виктор опирается на стол бедрами, помешивая палочкой зелье, и тыкает пальцем прямо в расслабленный лоб: — Тут – одна грубая сила. Мне надоело вас лечить. Будете побитыми ходить.
— Жестоко, — Джейс дёргает ушами и тут же меняется в лице, выпрямляясь. Виктор возвращается в нормальное положение. Ни к чему хорошему обычно такая улыбка, по-детски заговорщическая, не приводит. Джейс едва заметно прищуривается, демонстрируя вернувшееся хорошее настроение. Разгон от побитой собаки до бешенного оборотня на примере Джейса составляет меньше одной десятой секунды. — Но ты так не сделаешь.
— Сделаю, — спокойно отвечает Виктор, вытаскивая палочку и очищая ее щелчком пальцев. Джейс совершенно не обращает внимания на творящуюся магию, хотя раньше едва ли не взрывался от переполняющих эмоций. — Уйду в Пилтовер, набьюсь в придворные колдуны и забуду о вас.
— Да ладно тебе, — длинный пушистый хвост с глухими ударами бьётся о ножку стола, не тряся его, но создавая шум. Джейс солнечно, немного ехидно улыбается прямо в нахмуренные брови. — Ты же терпеть не можешь города, особенно Пилтовер.
Виктор бросает пыль, оставшуюся от сухого табака, прямо в эту самую улыбку, приподнимая уголки губ, когда Джейс не успевает увернуться. Он убирает зелье настаиваться на полку, куда не попадает свет, и возвращается к столу, где заходится в кашле надоедливый оборотень. Все бумаги и книги, оставшиеся склянки и мешочки с запасами приходится убрать по шкафам и полкам, чтобы разрушительная мощь Джейса не настигла и их. Виктору уже хватило, как тот однажды «случайно» разбил ведьмин кристалл и во время гона затоптал его высаженные кустики жимолости.
— Вас, идиотов, я терпеть не могу ещё больше, — Виктор слабо хлопает ладонью по столу и угрожающе качает Джейсу пальцем: — Ещё раз притащишь эту дрянь ко мне в дом…
— …больше на порог не пущу, да, да, я помню, — закатывает глаза Джейс, договаривая за него.
Виктор отвешивает ему звонкий щелчок по лбу. Джейс по-вольчему фырчит.
На плите закипает чайник. Виктор и правда терпеть их всех уже не может, но как их маг, всё равно варит целебный чай. Не по доброте душевной – просто побитые оборотни его стаи портят ему статус. Всего-то.
Выгнать надоедливого волка на крыльцо дело пяти минут споров и одной реального действия. На улице тепло, вечерний воздух приносит первый летний аромат цветов, приятно свербящий в носу. Джейс опускается на ступеньку; Виктор кладет ладонь на мягкие волосы и взъерошивает их, заставляя пушистые уши задергаться. Как ребёнок, ей богу.
Виктор отдаёт в разбитые ладони кружку с чаем. Пусть залечивает свои побои не горькими зельями, а сладковатыми отварами.
