let him consume you

2:46. звонок на телефон.  — зд…здравствуйте, вы мама ривена? — послышался нервный женский голос —т…тут некая сит…ситуация произошла… …  «горбатого только могила исправит» — первое, что подумала девушка, войдя за порог квартиры. он снова забухал до алкогольной комы. благо ребята оказались в добром здравии, и успели откачать его. —…ему сейчас нельзя к себе! — сказала очередная девушка, находившаяся на грани истерии. — а вы кто? она была явно удивлена увидеть вместо женщины, молодую девушку. — спасибо, что сообщили. я его сестра — но рив никогда мне не рассказывал о тебе… — я сводная сестра. это его нелюбимая тема для разговоров. если очнётся - спросишь рядом с ривеном сидел местный капельник. золотая молодёжь часто обращается к нему за помощью, если они примерно в таких же ситуациях. — как очнётся — дайте ему это. — сказал врач, отдав пакет с лекарством. — вас ждут бессонные ночи. — передоз? — нет, всего лишь алкогольное отравление. после капельницы, ребята помогли перетащить ривена в машину. его организм сдался и он просто вырубился. — пожалуйста, передайте ему, чтоб набрал мне! - крикнула девушка вслед. … ривен проснулся в больно знакомой квартире. в голову ударили воспоминания из детства : когда его отец набухивался из-за проигранной ставки на игру, мама всегда отправляла сына к соседям, под предлогом «скучно одной, а ты её развеселишь»: — я знаю, что папа сейчас избивает мою маму, поэтому меня отправили к тебе— грустно прервал игру маленький ривен — ты глупости говоришь! твой папа - самый добрый человек на свете! — жалобно ответила муза. только в этот раз, сбежавший оказался виновным в своем побеге. … во рту сухо. свет в глаза вызывает головную боль. тазик, стоявший рядом, пригодился несколько раз — всё это напомнило ему о последствиях трипа, но он не гасился вчера. — алкогольное отравление, —предугадывая вопрос ответила муза. она поставила рядом куриный бульон и бутылку воды с регидроном внутри. девушка направилась к выходу из комнаты. — почему ты не сдала меня сразу? — в след спросил ривен «потому что не все-равно что будет с тобой» — хотела бы ответить муза. — минимальное количество дней после восстановления от алкогольного отравления - семь-десять суток. у тебя есть вечер, чтобы оклематься, и мой отец не набрал твоему. — последние слова перед её уходом. девушка долго уговаривала папу не звонить в дом контов, ведь прекрасно знала: ему конец. они сошлись на условии, что его не будет в доме уже в следующий вечер. все пары муза просыпала из-за первых бессонных ночей: он беспокойно спал, иногда, покрываясь холодным потом, бился в судорогах. если же она не спала, то думала, зачем помогла ему. не-то от жалости, не-то от былой любви.  ривен не смог выполнить условие. ожидаемо. его попытка встать с кровати увенчалась успехом лишь на четвёртый день.  — рада, что ты живой, — ухмыляясь сказала муза. — суп на тумбе.  — а я не очень — ответил ривен, пытаясь надеть толстовку и джинсы, в которой его забрала девушка. — спасибо, что отходила. дальше я сам. интересная благодарность. муза наблюдала за неловкими шагами -  еще слишком слаб. четыре дня лежки в кровати дают о себе знать: парень чуть не упал, подходя ко стулу с одеждой, благо успел ухватиться за край стола.  — ты никуда не уйдешь, пока на ногах стоять ровно не будешь, — подхватив под локоть и накинув его на шею, сказала муза, — вечно упираться рогом - не полезно. — не полезно лезть не в свои дела, помошница — в типичной манере, грубым, низким голосом ответил бледный и ещё совсем вялый парень. даже глаза сфокусировать не может - всё размазано.  — и это твоя благодарность?  — тебя никто не просил этого делать.  усадив буйного на кровать, муза поставила стул рядом с ней. взяла с тумбы тарелку в руки, и в очередной раз, как маленького мальчика, принялась кормить: — тебе нужно сьесть всё это.  — меня блевать тянет от этого трепья. — морщась сказал ривен.  — больше проблюешься - быстрее уйдешь дальше кутить. только, пожалуйста, удали мой номер, или переименуй в «не звонить», а то неловко было притворяться твоей матерью. — уже более напряженно сказала муза.  последняя фраза заставила включить свой мозг и вспомнить тот вечер.  … —…позвоните… позвоните му…маме звон…— еле успел сказать парень, перед тем как еще раз опустится головой и выблевать уже желочь.  —  у тебя в контактах только два номера мамы! на какой мне звонить? — трясясь спросила девушка — дура, звони на любой! — послышался такой же нервный, но мужской голос  … муза заставила сьесть последнюю ложку. уходя, пообещала навесить вечером. так происходило еще три дня. они особо не разговаривали, она лишь спрашивала о его самочувствии, а он - об унике. в один из таких вечеров, девушка решилась задать вопрос, мучающий уже неделю:  — и все-таки, почему я записана у тебя как «мама»?  — не помню. наверное, чтобы менты не дозвонились до моей.  — а почему именно мой номер?  — потому что трубку никогда не поднимешь. странно, что в этот раз взяла. — смотря на неё, как привороженный, ответил ривен. ей тоже было странно. и не только от взятого ею звонка, но и от того, что они просто смотрят друг на друга в полной тишине.  — ладно, увидимся завтра. — решила прервать неловкое молчание муза.  — подожди, — сказал ривен, машинально взяв за руку девушку, но тут же её отпустив. — мне пиздец как скучно сидеть здесь одному целую неделю. расскажи что-нибудь смешное из уника.  — тебе правда интересно? — удивленно спросила муза  — неа, просто поговорить хочу, как раньше.  «как раньше». звучит так, словно он сказал шутку, ведь они и «раньше» не особо сплетничали но сейчас ей, почему-то, захотелось остаться с ним подольше, несмотря на завтрашний ранний подъем «—…если бы я не прикрывала бы тебя перед классухой, то отец тебя бы ещё тогда прибил. — вряд-ли. меня даже после рехаба оставили.» странно, но у них получилось поговорить. обсуждались не только бурные истории парня, но и некоторые обстоятельства из жизни музы. она впервые за два года смогла высказаться кому-то другому, помимо стеллы или отца. тема матери до сих пор заставляет её тело трястись, а голос дрожать.  ривен, как и муза, не любитель такстильностей, так что поддерживающего мужского плеча от него никто не ждал, но ей было достаточно того факта, что она находиться с ним рядом.  — ладно, — вытирая росу из слез, прервала диалог муза, — мне нужно идти. если будет желание - продолжим завтра.  — спокойной ночи — сказала девушка, стоя у выхода двери — и тебе. муза поднялась к нему в комнату с утренним бульоном и водой, как это было всю неделю, но увидела она лишь заправленную постель с запиской на покрывале: «спасибо за помощь. в долгу не останусь»                    … «—…да, он просто ушёл… нет, не говорил куда…мы не договаривались о том, что я буду следить за ним по пятам… до свидания»     … через две недели он всё-таки явился в университет, но с синими отметинами на лице. другим говорил, что подрался, а прогулы оправдывал затянувшейся тусовкой. отчасти это так, но истинную причину знала лишь она.