Холлоунест-сити или семейные узы

После заключения сделки с Пичем, Маэстро вернулся в свой шатёр, войдя в него, он тут же сгорбился, усевшись на свою койку и схватившись за голову. Его собственные слова, которые были угрозой Пичу лишить его девственности, громом гремели у Маэстро в голове, он понятия не имел, как он мог позволить себе поддаться гневу и панике и сказать это. Он тихо прошипел, сжимая когти —Это было ужасно..!—его голос был переполнен стыдом и ненавистью к самому себе —о чем я вообще думал, говоря такое... ребенку?! Это непростительно! Он театрально, но по-настоящему болезненно, рухнул на койку, взяв фотографию принца Холлоу, стоящую на тумбочке рядом с кроватью. Его взгляд наполнился жгучим ядом вины и сожаления —О, Холлоу.... мне искренне жаль, что я иду на такое отвратительное унижение ради нас...—он тяжёлой рукой положил фото на тумбочку, с которой взял его, перед этим коснувшись фотографии "губами"—Я стал, как они... —обреченным, холодным и, делающим самому себе приговор, голосом произнёс Маэстро—эта... тупая, животная паника, вызванная умением того мальчика видеть меня... Я не могу позволить себе повторить подобное...—голос Маэстро стал твёрже и увереннее —Я сделаю все, чтобы искупить эту ошибку перед тобой, Холлоу, и твоим юным братом... Даю слово. Он поднял над собой ту руку, которой заключал сделку. Гримм внимательно смотрел на нее и тихо морщился от отвращения. Он щелкнул пальцами, и рука загорелась. Пич наконец-то сварил кофе так, как и планировал до прихода Гримма, он собирался отпить, но его руку свело резкой болью. Пич тихо прошипел от боли, швырнув кружку с кофе на землю. Он не ожидал этой боли. Болела рука, которой он заключил сделку. Неужели это мгновенная месть за моральное унижение Гримма? Маэстро сжал горящую руку в кулак, и пламя погасло —Больше нас не связывает адский долг.—Гримм тихо и горько усмехнулся —похоже... я всё-таки пошёл на поводу у твоего брата, любовь моя... Мои поздравления его стойкости... Гримм поднялся с кровати. —Я поговорю с ним снова. Сегодня вечером. Пич сидел и внимательно осматривал свою руку, он изучал ее минут пятнадцать, но ничего странного не нашёл. Пич все думал о той сделке. Он пытался осмыслить произошедшее и понять насколько на самом деле угрозы Гримма были правдивы. Пич мысленно ругал себя за то, что паника и тень прошлого снова взяли верх над его разумом, и он принял решение, опираясь на них, но с другой стороны он гордился собой, потому что ему удалось разгадать мотивы Маэстро и вывести его из равновесия. Тщательно проанализировав весь разговор, Пич сделал некоторые выводы о Гримме и своих методах. Он решил, что в следующий раз будет осторожнее.

Призрак сидел на поваленной коряге и кидал своему мужу ягоды обольстики, сын Гримма с энтузиазмом ловил их, не упуская ни одну. Гримм проходил мимо, но, заметив эту сцену, остановился. Ему было невероятно приятно видеть своего сынишку таким игривым сияющим от счастья. Маэстро тихо и нежно улыбнулся, на душе стало легче, счастье сына было единственным лучом света в непроглядной тьме поисков Холлоу... Понаблюдав за этими играми еще пару минут, Гримм подошёл ближе и сказал

—Господа, я прошу прощения за вторжение, но у меня к вам важное дело—Призрак и сын Гримма замерли и внимательно уставились на Маэстро, а он продолжил—юный Призрак, я надеюсь, ты не против, если я поговорю со своим сыном наедине? Призрак и Мрачное дитя переглянулись. Призрак вопрошающе смотрел на мужа, тот уверенно кивнул, и Призрак ответил —Хорошо, только не ругай его. Это я сжёг палатку Брумма, а не он Гримм шокировано вытаращил глаза и спросил —Вы двое что? Призрак, не отвечая, быстро побежал отсюда —Пока! Сын Гримма прикрыл мордочку крыльями и тихо издал звук похожий на смех. Гримм снисходительно выдохнул и покачал головой. Маэстро присел на корягу и, похлопав по ней ладонью рядом с собой, подозвал сына сесть. Дитя без лишних раздумий взгромоздился на корягу поближе к отцу. Гримм смотрел на сына привычным тёплым и спокойным взглядом, он взял его под крылья и посадил себе на колени, обняв его и, как он всегда делает, прижавшись "губами" ко лбу сына. Мрачное дитя тихо урчал, обнимая отца крыльями и виляя хвостом. Гримм отстранился от сына, дитя посмотрел на него своими огромными алыми глазами, полными любопытства и ожидания. Маэстро улыбнулся и начал говорить —тебе прекрасно известно о том, что сегодня произошло утром, верно, сын мой? Дитя виновато отвёл взгляд и кивнул. Они с Призраком подглядывали за Пичем и Гриммом с дерева. Гримм выдохнул —Все нормально.—он мягко повернул голову сына лицом к себе —не стоит стыдиться своего любопытства, это, как никак, дар свыше, данный каждому юному существу, ради освоения мира. Мрачное дитя довольно сощурился и тут же сделал вопросительный взгляд, ему было интересно к чему отец это упомянул. Маэстро тихо ответил —так вот... никогда. Слышишь? Никогда не смей пытаться достичь цели так, как я сегодня.—дитя кивнул—хорошо, молодец. Будем считать, что сегодня я продемонстрировал тебе то, как не надо делать. Ищи более изощрённые, но честные методы. Так тебе будет легче засыпать ночью. Гримм нежно гладил сына по голове, тот понимающе попискивал, выражая согласие с каждым словом Маэстро —ну вот и славно... У меня к тебе еще одна просьба, сынок—Дитя с интересом поднял взгляд на отца—мне нужно, чтобы ты и Призрак были между мной и Пичем во время моей попытки возобновить переговоры. Согласен? Мне нужны незамутненные умы, способные смягчить обстановку. Сын Гримма задумчиво постучал сгибом крылышка по подбородку и утвердительно кивнул. Гримм засиял —отлично! Тогда, лети за своим супругом. Уверен, вы и без моих подсказок найдёте нас. Гримм поставил сына на землю, встал с коряги, щелкнул пальцами и растворился в дыму. Сын Гримма проводил отца долгим взглядом и полетел за Призраком. Пич спокойно сидел, попивая кофе, но вдруг за его спиной внезапно раздался голос Маэстро —Доброго времени суток, друг мой! От неожиданности Пич подскочил на месте, выронив проклятую кружку, она с металлическим звоном упала на камни, кофе не стало... Пич ничего не сказал, он молча смотрел на разлитый кофе, в его душе бушевала буря из ярости, усталости и горя, а его мысли говорили:"Вероятность преднамеренной диверсии 80%... Вероятность проявления несовместимости наших ауристических полей 20%... Вывод: необходимо устранить источник угрозы моим кофейным циклам... или можно перейти на концентрированный кофеин в форме энергетических бутилированных напитков... Метод устранения угрозы: не принципиально". Гримм шокировано уставился на разлитый кофе и смущённо проговорил —Оу... Прошу прощения, кажется, я не вовремя... Мысли же Гримма задавались логичными вопросами:"И что же теперь делать? Очевидно, после подобного он не только слушать меня не станет, но и, вероятно, найдёт способы отомстить мне за весь доставленный дискомфорт... Теперь хотя бы просто суметь извиниться, что уж там про союз... И... ПОЧЕМУ ОН ВСЕГДА ЗАВАРИВАЕТ ИЛИ ПЬЁТ КОФЕ, КОГДА Я ПЫТАЮСЬ С НИМ ПОГОВОРИТЬ?!". Внешне Гримм сохранял спокойствие, он неторопливо подошёл ближе к Пичу. —Ох.. мне жаль. Я хотел обговорить с тобой кое-что важное. Пич медленно повернулся к Гримму, в его глазах не было ни намёка на рациональность и былое спокойствие, был только холодный жестокий расчёт, который Пичу не терпелось реализовать на практике немедленно. Гримм с лёгкостью прочёл эту угрозу и уже приготовился к обороне, он не собирался калечить парня и уж тем более нападать первым. Призрак наблюдал за конфликтом с ветки, он понимал к чему все катится, а потому обернулся и жестом дал сыну Гримма сигнал, тот моментально улетел в неизвестном направлении. Призрак раскачал ветку и прыгнул между оппонентами, прыжок был безупречен, но приземление оставляло желать лучшего: Призрак упал прямо на лицо, в грязь. Оба жука шокировано уставились на Призрака. Пич не понимал, что сегодня за вечер такой ёбнутый, а Гримм думал:"вовремя, дружище, хоть и метод весьма.... специфический ". Призрак поднялся, старательно стряхивая грязь с лица и выгребая ее из глазниц. —Фу! Какая гадость! Грязь хороша тогда и только тогда, когда она не попадает в глаза! Фу! Пич, еле отойдя от шока, спросил —Что... ты, черт возьми, тут делаешь? Призрак поднял на брата взгляд —А разве не видно? Я думал это и слепому ясно, я готовлюсь в десант! В голове Пича гудела системная ошибка, он всегда избегал контакта с Призраком именно из-за его непредсказуемости и ирациональности, но он и подумать не мог, что их столкновение может быть настолько разрушительным. Гримм мысленно аплодировал находчивости Призрака, он был поражён его решительностью на практике. Призрак посмотрел на обоих —Че уставились? Идите садитесь! Я с вами. Призрак взял обоих за руки и потащил на бревно, на котором пару минут назад сидел Пич. Старшие сели, Призрак влез между ними и начал кочать ножками, смотря то на Пича, то на Гримма. Послышались шорох кустов и отлично всем знакомый писк. Призрак подскочил с места —Не драться! Понятно? Я сейчас Он побежал к кустам вытаскивать застрявшего мужа. Гримм и Пич остались одни все еще ошарашенные произошедшим. Гримм решил не терять ни секунды и начал говорить —Я бы хотел принести свои искренние извинения за то, что я наговорил. Я вынужден признать, что методы, которые я использовал были, мягко говоря, неприемлемы. Пич погрузился в шок еще больше, он медленно повернул голову к Гримму, Маэстро спокойным взглядом смотрел на заходящее за горизонт солнце. Пич сбивчиво спросил —Ты... извиняешься?! В чем подвох? Он уже не мог говорить как обычно, слишком много шока за один час. Гримм мирно ответил —Подвоха нет, юный друг. Поверь мне. То что я тогда сказал... это было... последним рубежом контроля. Вынужден признать, ты задел меня за живое, назвав мои чувства к твоему брату бессмысленной ошибкой, а мои действия предсказуемыми. Но я не смею винить тебя, ты ведь не знаешь, что скрывается за всем этим. Пич непонимающе посмотрел в землю. Он не видел за словами Гримма ни капли от привычных манипуляций, и это пугало еще сильнее. Последняя фраза заинтриговала Пича, ему хотелось наконец собрать полный и, главное, логичный образ Маэстро в своей голове. Он осторожно спросил —И что же скрывается за этими действиями? Гримм глубоко вздохнул и начал —Мы встретились с принцем Холлоу шестнадцать лет назад в белом дворце. Он тогда был совсем одинок, а я не мог говорить. Мы нашли друг в друге общую боль и стали друзьями. Единственными друзьями. Спустя пару лет я признался принцу в зародившихся чувствах и получил взаимность. Мы были любовниками два года... Это были лучшие два года в моей жизни... Наши отцы узнали о нашей связи и разлучили нас. Холлоу был сослан, я до сих пор не знаю за что конкретно, а меня продали по расчёту одному из престарелых культистов нашей труппы. Голос Гримма звучал спокойно и ровно, будто он рассказывал о чем-то обыденном. Пича это откровенно удивляло, он никогда не слышал Маэстро таким тихим и... искренним? Гримм, не глядя на него продолжил —Долгие месяцы меня подвергали самому тупому, жестокому и примитивному насилию, я не имел голоса и не смел возразить. Через некоторое время я узнал о том, что жду сына. Это изменило все. Было очень тяжело, но я собрал все остатки своей воли в кулак и бросил вызов отцу. Не поверишь, но было страшно тогда, когда его когти свистели в паре сантиметров от моей шеи. Я победил и стал носителем пламени, согласно ритуалу, сын должен убить отца в поединке, чтобы обрести голос. Я стал Маэстро. Позже я избавился от "мужа" и дал себе слово найти и вернуть Холлоу любой ценой, но сперва дать моему сыну все то, чего он заслуживает, если бы не он... меня бы здесь не было. Пич в изумлении смотрел на Гримма, он с ужасом понимал, что он узнает эту боль. Они похожи. Теперь каждое действие Маэстро, в глазах Пича, обретало смысл. Он тогда угрожал ему тем, чего сам панически боится, потому что не видел выхода. Впервые в жизни сердце Пича поразило чувство вины. Он решил тоже раскрыть свои карты, чтобы вернуть долг. Пич набрал воздух и выдавил —Шесть лет, три месяца, одну неделю и двое суток назад мы с Димом были сосланы в бездну за неповиновение режиму Бледного Короля. Нам было по девять лет. Спустя пять дней блужданий по улицам, в голоде, холоде, страхе и отчаянии, из которого единственным выходом были взаимовыручка и доверие, мы нашли заброшенный сарай. Мы не собирались оставаться там на совсем, нашим планом было осесть там на несколько дней, чтобы восстановить силы. Гримм внимательно слушал, не перебивая и не глядя на Пича. —В одну из таких ночей мы с братом совершили непростительную ошибку. Мы спали. Мы позволили себе потерять бдительность. И это стоило нам... очень дорогой цены. В наше убежище вломилась вражеская бандитская группировка. Они хотели устранить нас, как потенциальных соперников. Дим тогда получил множество открытых ножевых ранений. Его били и резали, а я ничего не мог сделать. Меня обездвижили, придавив к полу и...—на мгновение его голос сорвался, Гримм сочувственно смотрел на него и видел свое отражение —ко мне применили все возможные типы пыток: психологические, меня заставили смотреть на то, как истязают брата, который однажды защитил меня от гнева короля, сенсорные, несколько из них беспрерывно светили мне в глаза из фонарей на протяжении нескольких часов, физические, меня тоже сильно били, сексуализированное, я не стану ничего объяснять... мы бы так и умерли там, если бы один из наёмников не уронил нашу кирасиновую лампу. Случился пожар, наёмники разбежались, мы остались внутри. Дим был без сознания и мне пришлось его вытаскивать. Мы выползли на воздух и пролежали на земле неподвижно до утра. Тогда я больше всего боялся, что Дим не проснётся... После этого откровения они сидели молча, им не нужно было ничего говорить, они итак друг друга поняли. Они сидели еще минут десять и тут кусты вновь зашуршали, из них вышли Призрак и сын Гримма, они тащили деревянные спилы, на которых стояло по две кружки кофе. Призрак радостно огласил —Это вам! Разбирайте! Они дотащили спилы до бревна, раздали кружки и сели рядом со старшими. Они сидели, молча глядя на загорающиеся звезды, лишь изредка отвечая на внезапные вопросы Призрака.