That's The Thing/В этом вся суть

      Когда телефон зазвонил прямо посреди терапевтической сессии, Ганнибал, зная, что поступить звонок мог только с номера Уилла, а он никогда не стал бы звонить без чрезвычайной необходимости, внутренне вздохнул, но, не медля, вежливо извинился перед пациентом и мягко, но настойчиво выпроводил его из кабинета.       — Ты обещал! — прошипел Уилл вместо приветствия.       Ганнибал на мгновение замер и глубоко, медленно вдохнул, стараясь не делать поспешных выводов.       — Уилл. Что случилось?       Он почти физически ощутил, как исказилось лицо Уилла на другом конце трубки.       — Что случилось?! Проблема в том, что ты обещал, что ничего не случится. Ты же говорил… ты говорил, что мы в безопасности.       — Тебе что-то угрожает, Уилл? — спросил Ганнибал, уже на полпути к двери. Внутренности обожгло ледяным холодом при мысли, что что-то произошло, что-то случилось с Уиллом, пока его не было рядом.       — Я… Нет, я в порядке, — ответил Уилл, и теперь его дыхание стало частым и рваным. — Дело не… дело не во мне. Прости. Я в безопасности. Но… это, эм… это Цефея.       Ганнибал тихо выдохнул; он знал, что не переживет потери Уилла, но они оба были более чем способны пережить смерть щенка.       — Где ты сейчас? — спросил он, потому что чувствовал, что попытка выразить свое облегчение закончится плохо.       — В клинике. Она… я хочу сказать, ей плохо. Не думаю, что она выкарабкается. Ты обещал, что мы будем в безопасности здесь. Что… что этого никогда не случится, — бормотал Уилл. Его голос был тих, переполненный эмоциями, которые он явно не позволял себе в полной мере пережить — до того момента, пока Ганнибал не взял трубку.       — Я скоро буду там, Уилл, — заверил его Ганнибал, благодаря все счастливые звезды, — их поминали все вокруг, пусть он сам в них не особо верил, — за то, что они живут в относительно небольшом городе. — Ты хочешь, чтобы я продолжал звонок?       На фоне послышался приглушенный разговор — скорее всего, кто-то подошел к Уиллу с новой информацией, — и Ганнибал чуть не врезался во встречную машину, когда Уилл издал ужасный, болезненный звук — нечто среднее между стоном и воплем.       — Уилл? Уилл, любовь моя, ты меня слышишь?       Ганнибал прибавил скорость, услышав звук открывающейся и захлопывающейся двери, за которым последовал шум города. Он не был уверен в способности Уилла безопасно преодолеть весь путь от клиники до дома, особенно в охватившим его сейчас горе, но до него еще несколько минут пути, и едва ли он мог заставить Уилла оставаться на месте одними лишь словами.       — Ты обещал мне, Ганнибал. Ты… ты солгал. Ты лжец, и я… я… ты сказал, что она в безопасности, а теперь она… она… — голос Уилла оборвался, и, услышав тихие, надрывные всхлипывания, Ганнибал на мгновение задумался, почему именно эта потеря вызвала у него такую реакцию. Но затем он вспомнил крошечные темные глазки, выглядывающие из куста гвоздики в их новом саду, заливистый смех, когда брызги грязной воды с шерсти разлетелись по всей новой ванной комнате, и часы, проведенные за приготовлением корма на их новой кухне, и почти понял.       — Я искренне сожалею, Уилл.       Уилл не ответил. Но в этом и не было нужды, потому что Ганнибал уже заметил его, сидящего у обочины, где он, очевидно, застрял, когда, попытавшись уйти подальше от ветеринарной клиники, позвонил ему, выплескивая свою ярость и боль вместо того, чтобы бежать прочь.       Ганнибал не обратил особого внимания на то, где припарковал машину — не то чтобы он не мог позволить себе оплатить штраф, — и осторожно опустился на землю рядом с Уиллом.       — Что случилось? — медленно спросил он.       Спустя долгую паузу и несколько сдавленных всхлипываний, Уилл судорожно сглотнул.       — Она… там была женщина. Я просто… не знаю, я был на кухне, и она просто появилась, и… и Цефея услышала шум драки и она… она бросилась на нее. Та женщина… Ганнибал, она ударила ее ножом.       Ганнибал не сомневался, что, если бы Цефеи там не было, ему пришлось бы ехать в больницу, а не в ветеринарную клинику. Ему не нужно было спрашивать, что произошло дальше, потому что Уилл продолжил:       — Она наносила удар за ударом, она выпотрошила ее, и… и я не мог… я просто не мог. Остановить ее. Пока не стало слишком поздно. А Цефея… было так много крови, вся кухня была в ней, и… и…       …это было похоже на историю с Эбигейл.       К счастью, Уилл не напрягся и не попытался вырваться, когда Ганнибал придвинулся ближе и обнял его за плечи. Вместо этого он издал жалобный стон и прильнул к его груди, вцепившись в Ганнибала с такой силой, словно от этого зависела его жизнь. Ганнибал едва ли стал бы скорбеть о безнадежно испорченном, испачканном кровью и помятом пиджаке, — Уилл в безопасности, без единой травмы, и ничто в целом мире не могло сравниться в ценности с тем, что он все еще оставался жив и в объятиях Ганнибала.       — Прости, — прошептал Ганнибал, целуя растрепанные кудри Уилла. С тех пор, как они переехали, он отрастил волосы, и Ганнибал теперь нежно перебирал кудри, пытаясь успокоить его, другой рукой выводя круги на его спине.       В конце концов, после того, что показалось им обоим тягостно-долгой вечностью, Уилл обмяк в его объятиях, и его рыдания стихли, сменившись прерывистыми вздохами.       — Ты сказал, что мы будем в безопасности, Ганнибал.       — Я знаю, — ответил Ганнибал, надеясь, что Уилл поймет по его тону, как оплакивал он то, что их безопасность была так жестоко нарушена. — Подобное больше не повторится.       — Ты не можешь на самом деле этого обещать, — по-детски упрямо пробормотал Уилл, но Ганнибал не винил его за это, потому что, к его неудовольствию, это утверждение не было ошибочным.       — Ты узнал того, кто это сделал? — спросил Ганнибал.       Уилл замер.       — Нет. То есть, да. Я… я не знаю, кто она. Но ее блузка… Кажется, она была на званом ужине несколько дней назад.       Ганнибал резко вдохнул и крепче обнял Уилла, притянув его как можно ближе. Уилл, к счастью, позволил ему это и пристроился, уткнувшись лицом в шею Ганнибала.       — Прости, — прошептал он, обжигая дыханием его кожу.       — Нет. Нет, Уилл. Вина здесь лежит на мне, и на мне одном. Мне искренне жаль, что я показал путь в наш дом столь жестокой особе, и мне искренне жаль, что меня не было рядом с тобой, когда все случилось.       Но Уилл покачал головой, не отстраняясь, но шевельнув локтем, чтобы ткнуть Ганнибала в бок.       — Мне не нужна твоя постоянная защита, — прошипел он. Его детское горе сменилось более взрослой злостью.       Сдерживая улыбку, Ганнибал кивнул.       — Разумеется. Прошу прощения, я не хотел намекать на обратное.       — Хотел, — фыркнул Уилл, но не слишком яростно.       — Возможно, — согласился Ганнибал, — но меня нельзя винить за желание избавить тебя от боли. Я бы принес в жертву тысячу жизней, чтобы уберечь тебя от такого горя.       Спустя мгновение Уилл рассмеялся — грустным, надрывным хохотом, содрогаясь при этом всем телом. Отстранившись достаточно, чтобы заглянуть Ганнибалу в глаза, он с явным недоверием покачал головой:       — Я не прошу тебя об этом.       — Неужели ты такого низкого обо мне мнения, что уверен, будто я не сделал бы этого по собственной воле? — спросил Ганнибал, склонив голову набок.       Уилл моргнул раз, другой и вздохнул.       — Ганнибал, прошу. Я уже и так вынудил тебя пойти на достаточно жертв за эти годы, и ты ответил мне тем же. Я не… новые жертвоприношения были бы… бесполезны сейчас. Я просто… мне просто нужно…       Терпение Ганнибала, с которым он наблюдал, как Уилл хмуро смотрит на дорогу, пытаясь подобрать слова, иссякло ровно через тридцать секунд.       — Что тебе нужно, любовь моя? — ласково прошептал он.       Когда Уилл снова встретился с ним взглядом, беспомощный оттенок его ярости сменился чем-то более темным и более острым, чем-то гораздо более восхитительным.       — Мне нужен адрес, — признался он, и ни одному из них не требовалось уточнять, чей именно.       — Считай, что он у тебя уже есть, — улыбнулся Ганнибал.       С ухмылкой Уилл потянулся вперед, и его губы почти коснулись шеи Ганнибала; он был так близко, что по спине пробежала дрожь.       — Считай, что она у меня есть, м?       Ганнибал закрыл глаза, чтобы насладиться моментом, навеки запечатляя в свой дворец памяти то ощущение, что возникло, когда Уилл выдохнул свой вопрос, и не смог сдержать собственной ответной ухмылки, пусть и знал, что Уилл непременно будет подшучивать над ним следующие несколько недель. Он мягко поцеловал Уилла в висок и кивнул в знак одобрения.       — Считай ее ужином.