Чёрный кролик

— Блять, — выругался я, когда спичка снова не загорелась. М-да, раньше такая мелочь меня бы не выбесила. Курил я обычно с зажигалкой, спокойно, без спешки. А сейчас лежу на холодном полу, в грязной одежде, залитый собственной кровью. Смахивает на трагичную сцену из фильма. Когда-то моя жизнь была комедией, а теперь — фильм ужасов про зомби-апокалипсис. Какой, нахрен, апокалипсис? Всё началось в девятнадцатом году. Появился ковид, всех загнали на карантин. В двадцатом вроде утихло… а потом люди начали жрать друг друга. Самый настоящий ад каннибалов. И началось это не в Америке, а в Северной Корее. Говорили, их учёные усилили вирус или скрестили его с бешенством — мнения разнились. Если коротко — Северная Корея пала первой. Беженцев расстреливали и китайцы, и южнокорейцы, но вирус всё равно просочился через такую зачистку. Потом страны, граничащие с Китаем, начали закрывать границы. США и НАТО мечтали сжечь заразу ядерным огнём, но не успели — вспышки начались и у них. Помните, в большинстве фильмов военные бездействуют или вообще не появляются? Так вот, оказалось: военным абсолютно похрен на командование, да и на тех, кого они «обещали» защищать. Кто-то из них рванул спасать семьи, кто-то — устанавливать свою власть в городах и регионах. Я успел столкнуться с двумя группами. Первые — обычные выживальщики, нашедшие семьи или в поиске. Даже помогал им найти жену или ребёнка. Вторые — те ещё рабовладельцы. Меня поймали, сразу заковали, как рабочего. Пробыл я в том аду пару месяцев, пока они не перестреляли друг друга. — Наконец-то, — выдохнул я, затягиваясь сигаретой. От табачного дыма внутри стало почти спокойно. Честно, я никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации. Всегда представлял, как буду крутым одиночкой в зомби-апокалипсисе — таким профессионалом. Может, соберу общину, восстановлю мир, женюсь, заведу семью… А не буду валяться с прокушенным бедром, наслаждаясь последней сигаретой в жизни. По законам современного кинематографа я сейчас должен порубить кучу зомби или хотя бы снести себе мозги, чтобы не стать ходячим. Но, к сожалению, не способен ни на то, ни на другое. Во-первых, я даже встать не могу. Во-вторых, у меня нет огнестрела — блять, выронил, когда бежал. Так что остаётся альтернатива — истечь кровью. Ведь заражение больше похоже на бешенство, чем на оживление трупа. Это вам не Resident Evil, где даже скелет заражается. — Завалитесь! Я тут вообще-то сам с собой размышляю! — рявкнул я. Вот гандоны, не дают спокойно сойти с ума перед смертью. В глазах темнеет, тело слабое. Вся жизнь, как в кино, промелькнула перед глазами: детство, школа, университет, поездки с дедом. Дед был хорошим человеком, хоть и варчун. Одержим изучением языков семитской ветви, он меня этими языками задолбал. Без мата ни один урок не обходился — то я букву не так написал, то произнёс не так, то вообще перепутал. Старый козёл… Чёрт, хоть бы перед смертью услышать его учительский суровый тон, после которого я бурчу что-то невнятное. Сука… пыль в глаза попала. Темно как-то стало. Тело не чувствую. Видимо, песенка спета. На горизонте уже давно виден тот самый свет. Интересно, какая будет моя следующая жизнь? Будем надеяться — не этот ад. Только если мои родители не зажравшиеся твари с личным бункером, забитым удобствами.