Обратная сторона обожания

Теплые солнечные лучи мягко проникали в немного пыльное, насквозь пропитанное древней мудростью и знаниями, помещение. Тишина, присущая этому месту, была настолько уютной, настолько привычной, что её совсем не хотелось нарушать даже шëпотом. Лишь редкие тихие вздохи и шелест страниц были в праве нарушить эту идиллию. Однако, Люси была на пределе. Гневная тирада, несомненно, давно была готова сорваться с уст заклинательницы. В её светловолосой головушке просто не укладывалось, насколько можно быть таким твердолобым, упëртым и приставучим, оттого и изысканные, к счастью, не лишённые цензуры, ругательства рождались в её сознании с завидной скоростью. Где пропадала эта самая Муза, когда Хартфилия кропотала над очередной главой её нового приключенческого романа? И почему она именно сейчас решила наградить юную писательницу многочисленными отборными эпитетами и метафорами, что точно описывают её праведный гнев в данной ситуации? Верно, женская солидарность, не иначе. Даже своенравной Музе не нравилось, что за ней по пятам вышагивает очередной упрямый воздыхатель. Подумать только, он даже в старой библиотеке Магнолии её нашел! А быть может, и не терял вовсе? От этой вскользь шмыгнувшей мысли волосы становились дыбом, а по телу ползли неприятные мурашки. Он же не настолько помешался на своём идоле, чтобы денно и ночно за нею следить, верно? По правде говоря, Люси льстил столь ярый интерес к своей персоне. Ну, первую неделю уж точно. Пока всё это не стало выходить за рамки. Эрик Лотнер — самый преданный читатель, ярый фанат и самый любящий воздыхатель госпожи Люси Хартфилии. Темноволосый, зеленоглазый парень, лет двадцати на вид. Среднего телосложения, среднего роста. На остром лице парня неизменно были надеты большие круглые очки, прозрачные, в тонкой металлической оправе, что довольно часто скрывалась под его длинной челкой. В целом, парнишка, не был обделен природной красотой и каким-то шармом, но для нашей Люси это было малозначимым фактом. Ведь его настойчивость и рвение следовать по пятам любимой писательницы напрочь отбивали любого рода симпатию. Сейчас волшебница отчасти понимала чувства ледяного волшебника, которому часто не хватало личного пространства в присутствии экс-элемента. Девушка пыталась вежливо объяснить упрямому поклоннику, что ей нужно больше личного времени и свободного пространства, однако, казалось, парень совсем не понимал её недвусмысленных намёков. С громким хлопком закрыв книгу о смелом рыцаре и его горячо любимой принцессе, заклинательница показательно громко вздохнула и не менее громко отодвинулась на стуле, чтобы встать с насиженного места. Видит Бог, она не хотела гневать миловидную пожилую библиотекаршу. Однако, это было вынужденной мерой, чтобы Эрик, скрывающийся за огромной газетой, к слову которую держал он вверх ногами, услышал о её намерении покинуть обитель знаний. Уже стоя перед небольшим зданием, блаженно прикрыв глаза, представляя светлое личико на ласку тёплым лучам, Хартфилия услышала скрип несмазанных петель и хлопок старой деревянной двери. Рыбка попалась на крючок. — Эрик, — тихо позвала она, мягко улыбаясь, смотря уставшими глазами на воздыхателя. — Зачем ты пришёл? Парень деланно выпрямил спину и надул грудь «колесом». — Госпожа Люси! Какое совпадение, что Вы тоже здесь! Я так рад Вас видеть, Вы не представляете! Хитëр подлец! Ещё наглости хватает вот так в открытую вешать ей лапшу на уши! — Сделаю вид, что поверила случайной пятнадцатой встрече за последнюю неделю, — хмыкнула она, скрещивая руки под пышной грудью. — Ты слишком усердствуешь в своём... Ээ... Прости, не могу подобрать более подходящего слова, чем «сталкерство»! — девушка гордо вздернула подбородок, и от этого действия её золотистые хвостики забавно встрепенулись. Парнишка запала своего не растерял и лишь хмыкнул на её замечание. Подходя ближе к волшебнице, растягивал всё шире свою довольную ухмылку. — Моя дорогая Люси, — с придыханием тихо начал он, склонив своё лицо к опешившей от такой наглости писательнице. — Я буду в твоих глазах самым заядлым сталкером, самой жирной и надоедливой мухой, самым ненормальным поклонником из всех, что есть на свете, — видя, её удивленно расширившиеся глаза, позволил себе склониться к ней ещё ближе, чтобы закончить фразу у самого уха блондинки. Эффектно. — До тех самых пор, пока ты сама не признаешь, как сильно я тебе нравлюсь! Сердце стучало о грудную клетку так неистово, словно наровило сломать ей рёбра. Что сейчас было? Хартфилия стояла неподвижно, боясь не то что шаг сделать, а даже глаза прикрыть на мгновение. Лотнер удалился, оставив её на съедение собственным мыслям, а Люси не понимала, что за чертовщина с ней творится! Ей казалось, она сможет вылить на нерадивого ухажëра всё, что в ней накопилось без зазрения совести, а по факту — и слова вымолвить не смогла. От его резко сменившегося тембра голоса подкашивались колени, а ухмылка на его лице яро просила врезать по нахальной морде! Но... Нет, Эрик не нравился ей! Просто растерялась. Просто не ожидала, что волк в овечьей шкуре так скоро сорвет с себя маску притворства... Просто, просто... С этим надо было что-то делать, едва ли ей хватит смелости в следующий раз ему врезать. Да и вообще, мало ли, что можно ещё ожидать от этого маньяка...

***

С каждым днём горячо любимая напарница становилась всё более безучастной и скучающей. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, с заклинательницей творится что-то не очень хорошее. Нацу отмечал всё. Каждый неосторожно сорвавшийся с пухлых губ вздох, частое заламывание изящных пальцев и даже усталость в прежде искрящихся жизнью глазах. Он не был идиотом, поэтому не раз пытался выведать у Хартфилии, что за метаморфозы её одолели, но девушка каждый раз убеждала друзей, что всё в полном порядке. Что ж. Нацу не был бы Нацу, если бы не нашёл выход из ситуации. Нельзя было бросать это всё на произвол судьбы, ведь главное солнышко их гильдии становилось мрачнее тучи, а это ему ой как не нравилось! Потом она наверняка выскажет ему всё, что думает, и о том, какой он маньяк-извращенец, раз посмел за ней следить, и какой он придурок, что лезет не в своё дело, привычно размахивая кулаками, но так даже лучше. Ведь в таком случае прежняя Люси вернётся, и будет пинками гнать его из своей комнаты, а не спокойно наблюдать, как он в очередной раз опустошил её холодильник, и вяло улыбаться. Слежка дала результаты в первый же день, являя огненному магу истинную причину вялости Хартфилии. Какая там энергия будет бить ключом, если ей приходится растрачивать свои силы, пытаясь спрятаться подальше от наглого ухажëра? Вот почему Люси теперь постоянно зависала в гильдии, а домой отправлялась поздно вечером, лишь чтобы принять ванну, поспать и наполнить собственные силы. Люси просто боялась. Ему ли не знать её чувство такта? Обижать поклонника ей наверняка не хотелось, вот и изворачивалась как могла. Пора с этим заканчивать. — Слышь ты, Гари Поттер недоделанный! Я стану для тебя личным Волан-де-Мортом, если ещё хоть раз тебя увижу рядом с Люси! Усек? Эрик обернулся, встречая Саламандра удивленным взглядом. Наверняка он узнал волшебника, о котором ходило немало легенд в Фиоре. Однако, вопреки ожиданиям Драгнила, брюнет не испугался. Растянув губы в усмешке, до чертиков похожую на его собственную, привычную ухмылку, скрестил руки на груди. — Слухи не врали... Похоже, ты и правда настолько туп, что все проблемы кулаками решаешь, — хмыкнул Эрик, смерив оппонента надменным взглядом. Нацу задохнулся от такой наглости, кулаки чесались врезать по этой нахальной физиономии, что он, собственно, мгновенно и осуществил. Нечего ему тут зубы заговаривать. — Повторяю для недалёких, — смотря сверху вниз на упавшего противника, Нацу поправил любимый шарф. — Подойдешь к ней — сломаю ноги, пальцем дотронешься — лишишься рук. Я доходчиво объяснил? Сплюнув кровь, Лотнер поднимался на ноги. Опираясь на собственные колени руками, вдруг рассмеялся. И было в его хохоте что-то такое, что-то безумное и заставляющее и без того горячую кровь Саламандра закипать. — Ты в курсе, что Волан-де-Морт был повержен тем самым Поттером? Нацу резко приблизился к безумцу. Он что, смертник что ли? Ещё огрызается и пытается что-то доказать! Драгнил покажет ему, где раки зимуют, пусть он не сомневается! — Плевать я на это хотел с высокой колокольни!— прошипел Нацу, когда терпение начало сходить на нет, вцепляясь в грудки темноволосого. — Мы не в Хогвартсе, и я не стану мериться с тобой волшебными палочками. — Люси сама должна выбрать, чья палочка ей по душе, — парировал Эрик, продолжая ухмыляться, чем ещё сильнее выбешивал огненного волшебника. — Предлагаю вот что: честная игра, без всяких там рукоприкладств. Кто первым очарует волшебницу, тот и победил.Приз очевиден — сердце звёздной красавицы, а победителя она выберет сама. — Да ты ей в хер не тарахтел, ублюдок! — рычал Нацу, встряхивая наглеца. — А так ли ты в этом уверен, а, Нацу? Или она сама просила тебя со мной разобраться? Драгнил стушевался, отмечая зерно истины в его словах. — Неужели ты правда думаешь, что она боится оскорбить мои чувства? Вспомни того же Локи, или Дана, или любого другого её ухажëра, которых она отшила без зазрения совести! Я ей нравлюсь, и готов доказать это и тебе, и окружающим, и даже ей самой. Нацу вдруг отчётливо ощутил укол ревности прямо в сердце. Безумно хотелось разорвать на британский флаг соперника и как ни в чём не бывало вернуться к Люси. К своей Люси. Но что-то его останавливало... Что — и сам понять не мог. Казалось, напарница не простит ему такого поступка. — Так что, по рукам? Или всемогущий Саламандр сомневается в собственных силах? — хитро сощурив взгляд, дожимал соперника Эрик. — Если ты её обидишь... — тихо отозвался убийца драконов, решительно посмотрев в глаза Лотнеру. — Я тебя обращу в пепел. А прах развею по ветру. Он отпустил фаната, смерив его убийственным взглядом. Развернулся и молча ушёл. Кровь в жилах ни на минуту не переставала бурлить, а кулаки до побеления костяшек были сжаты. Этот хмырь не просто вывел его из себя, а заставил разбушеваться чувство, которое Нацу в себе упорно пытался тушить. Ревность. — Нацу, я не хочу, чтобы наша Люси общалась с этим парнем, — проныл синий котенок, вышагивая чуть позади напарника. — Я тоже, Хэппи. Я тоже...

***

Сюрпризы посыпались уже на следующий день, когда дедуля представил нового члена их гильдии, волшебника света и тени — Эрика Лотнера. Нацу ничего не мог с этим поделать, яростно сжимая кулаки и бросая взглядом молчаливые проклятья в сторону новенького. Настроение Хартфилии было нечитаемым для Саламандра. Она, конечно, новости не обрадовалась, но и недовольств не выказывала. Была такой же равнодушной, как и весь последний месяц. И что он успел сделать с его вечно веселой напарницей? Дни летели, а Нацу не успевал отмечать трепыхания со стороны Эрика. То он на всю гильдию сыплет дифирамбы в честь держательницы ключей, то преподносит ей охапки цветов, в которых было не меньше сотни бутонов, то угостит её редкой заморской сладостью. В отличие от Драгнила, Лотнер точно зря времени не терял, ухищряясь с каждым прожитым днём всё больше удивлять романтичную натуру Хартфилии. И лишь одному Богу известно, к чему это приведет. А если он и правда сможет охомутать хрупкое девичье сердце, как жить потом со своим разбитым огненному волшебнику? — Тебе нужно быть смелее, — уверял Саламандра маг созидания, который прежде и думать не смел, что вечно отважный в любом сражении, отбитый на голову уголëк, может так сильно бояться проявить инициативу по отношению к девушке. — Головëшка, ты меня удивляешь! В одиночку с голыми руками на самого Зерефа не побоялся, а тут заднюю включил! Это же Люси! Как бы там ни было, она поймёт, не сомневайся. Поймёт она, как же... Ему-то легко говорить, Джувия постоянно трещала о своей любви к милому Грею, ему ли сомневаться в искренности её отношения? А Люси — тайна за семью печатями. Девушка, которая лелеяла их дружеские узы, как никто другой... Но именно дружеские. Новость, что верный напарник и лучший друг втрескался по самый не балуй, может всё в их отношениях испортить. Если бы он знал наверняка, что чувства его взаимны, то и сам бы с признанием не тянул, а этого очкастого ублюдка отдубасил так, что мать родная его б не узнала, и заставил уйти из гильдии, если жизнь дорога. — Сам знаю, не начинай! Но время шло, а Нацу всё бездействовал, ища подсказки и ответы во всем, что могло бы ему помочь. Даже в книги уклюнулся, пытаясь с помощью психологии заполнить недостающие для общения с девушками знания. Художественную литературу тоже не обошёл стороной, прочитав с десяток романтических историй, дабы почерпнуть своё же вдохновение. И лишь когда до него дошла новость о том, что Лотнер признался Хартфилии в собственных чувствах, что-то внутри него будто бы переломилось. Ведь если верить слухам, Люси обещала подумать... Чёрт, не отшила его, а даровала надежду! Неужели все эти его красивые жесты всё таки тронули девичье сердце? ... Конечно, она же — девушка. Какой девушке неприятно внимание? А о таких красивых ухаживаниях и вовсе думать нечего! Даже если где-то в глубине её души Нацу нравился ей... Кому захочется годами ждать призрачный шанс быть вместе с любимым , если рядом есть тот, кто в тебе души не чаял и этого не скрывал? Послав всё к чертям собачьим, Драгнил поспешил ретироваться с гильдии. К дьяволу все приготовления, он и так её уже почти потерял. А терять её не хотелось... Это было самым худшим из всех возможных кошмаров! Ведь он... До дрожи в коленях, до покалывания на подушечках пальцев, до чертиков, до самого неба, до безумия... Всё равно словами не передать, какими бы красивыми они не были! ...её любил.

***

Эта подушка видела просто великое количество слез своей хозяйки. Она была рядом, когда девушка узнала, что отец на самом деле её любил, она принимала её, когда Люси пришлось пожертвовать золотым ключом Водолея, впитывала влагу с её ресниц и её боль в любой ситуации. Даже сейчас, она утопала в потоке жгучих слез звёздной феи. Девушка била по ней маленькими кулачками, вымещая злость. Кричала, спрятав лицо в светлой ткани. Легче не становилось. Сердцу не прикажешь, верно? Она это понимала, но боль, с которой приходилось встречать каждый рассвет, не отступала. Бред это всё, что время лечит. Возможно, если бы она не встречала копну розовых волос и не наблюдала из тени за его широкой улыбкой, может, и стало бы легче... Если бы не тешила лишний раз себя надеждами, сейчас её сердце не обливалось бы кровью... Она обещала подумать. Дать шанс тому, кто не даёт проходу, на каждом шагу восхваляя её. Тому, кто пытается её удивить, и не боясь кричит о своих чувствах... Тому... ...Кого она не любит. Дни шли, а она уже устала придумывать себе новые оправдания, устала ждать хоть намека на ответные чувства со стороны горячо любимого напарника. Просто устала. Завтра она даст свой ответ. Свой положительный ответ. Леви с Гажилом ждут пополнения, Мира готовится к свадьбе с Дреяром, Джувия живёт вместе с Греем, и даже Эрза давно встречается с Джераром... Чем она хуже? Ей девятнадцать, если не считать семь лет заточения на острове Тенрю, а даже прелести первого поцелуя не посчастливилось испытать. Неудачница. Впервые за несколько лет она ляжет спать с запертым окном... Эта мысль заставила волшебницу подняться в постели, дабы закрыть треклятое окно на щеколду. Вот только, рука на ручке так и замерла, когда Люси нос к носу встретилась с нежданным гостем. Тем, который никогда через дверь не заходил. И сердце её вздрогнуло. Щеки мгновенно налились нежно-розовым румянцем, а теплые глаза снова почуяли влагу. Он пришёл. Нацу выглядел растерянно, молча смотря в шоколадные глаза. Он так и не слез с подоконника, а она не впустила его внутрь. Тишина затянулась. — Т-ты чего эт-то тут? — наконец, спросила Хартфилия, не в силах ни отвести взгляд, ни даже моргнуть. Она утопала в омуте болотно-зеленых глаз. И голос свой не узнала. Отчего-то он был низким и хриплым, словно горло несколько дней не чуяло влаги. Наверное, сорвала, когда кричала неистово, заглушая свой вой подушкой. — Я... — он запнулся, продолжая неотрывно гипнотизировать своим взглядом. — Вот... В гости зашёл... Неловкость, казалось, ощущалась физически. Воздух раскалился, стал тяжёлым и плотным... Вероятно, Нацу не очень контролировал собственную магию сейчас... Отчего же? Он первым скосил взгляд куда-то в сторону, снимая с напарницы эту ответственность. И протянул руку, в которой сжимал то, что Хартфилия заметила только сейчас. Совсем незатейливый маленький букетик, вероятно, сорванных по пути к её дому луговых цветов. Люси узнала лишь некоторые, ведь во флористике особо не разбиралась, но не заметить любимые сердцу ромашки не могла. — Это тебе, — не смотря на девушку, пояснил он, уже более настойчиво протягивая цветы. — Конечно с букетами того очкарика не сравнится, но... — Что это? — не веря своим глазам, прошептала заклинателтница, принимая подарок. — Знак внимания, — он все же посмотрел на неё, пытаясь определить реакцию, которой несомненно ждал. Не посмеялась, и ладно. — Спасибо, Нацу, — благодарила она тепло улыбаясь. Сердце вновь совершило кульбит, разгоняя кровь по венам. Было приятно до мурашек по коже. Мотнув головой, гнала от себя навязчивые мысли. Всё же это Нацу, кто знает, какие ещё жесты он может совершить в своём понимании крепкой дружбы. Наконец отодвинувшись от оконной рамы, дабы впустить гостя в свою обитель, Хартфилия невесомо огладила лепестки ромашек подушечкой указательного пальца. Как бы там ни было, но было очень приятно. Нацу присел рядом с ней и молча следил за её движениями. Не выдержав этого, девушка подскочила с кровати, оправдываясь поиском вазы для цветов. От судьбы не убежишь, и вернуться в спальню пришлось, как только сосуд для букета был наполнен живительной влагой. В последний раз вдохнув аромат соцветий, заклинательница опустила стебли в небольшую прозрачную вазу, и повернулась лицом к гостю. — А Хэппи где? — решила спросить она, не выдержав давящей тишины. — С Венди и Шарли, — отрешенно ответил волшебник, смотря себе под ноги. Только не на неё. Кто знает, что за тараканы пляшут в его головушке... Люси диву дивилась, не понимая, почему им сейчас так тяжело разговаривать. Не зная, из-за чего вечно шабутной напарник был таким непривычно тихим. — Ты давно ко мне не заглядывал, — констатировала она, глядя, как Нацу ломает свои пальцы. Знакомый жест. Отчего ему так неловко? — Я... Думал, не до меня тебе теперь. У тебя же этот хмырь появился. И она бы очень хотела сказать ему сейчас, какой он дурак на самом деле. Что она каждый чертов невыносимо долгий вечер ждала лишь его, нарочито оставляя окно на распашку. Что его небольшой букетик, собранный по пути, для неё значит гораздо больше, чем все те изыски, которыми щедро осыпал её Эрик. Но не смогла. До боли закусив губу, чтобы не заплакать от собственных мыслей. От его не понимающего взгляда, которым он смотрел на неё сейчас. Чужая душа —потëмки... А между ними, как она думала, кроме дружбы ничего быть не может. Ведь этому парню... ... Совсем не до любви. — Люси, — тихо позвал он её, поднимаясь. Девушка продолжила стоять, опираясь бедрами о край своего письменного стола. Взгляд, которым он смотрел на неё в эту секунду, пускал предательские мурашки по всему её телу. Она пропала, окончательно и бесповоротно. Надо скорее его прогнать, ссылаясь на поздний час и что утром нужно встать пораньше. Сделать хоть что-то, чтобы не было так больно. Ведь она... До мурашек по телу, до дрожи колен, до Луны и обратно, до самых глубоких пучин преисподней, до смерти, до безумия... Неважно. Ничто не сможет передать её чувства. ... его любила. — Нам надо поговорить, — тихо сказал он, и она не смела самой себе даже признать, что с ней делает его этот хриплый голос. Мамочки! О чем он хотел поговорить? С какой целью пришёл сюда? Очевидно, его визит не похож ни на один из всех предыдущих. Надо гнать его, пока не стало слишком поздно. — О чем? — решительно взглянула ему в глаза, скрещивая руки под грудью. Нет, не желая отгородиться от него, просто, спокойнее так немного. — Я... Хэппи не хочет... Нет, — он четырхнулся на мгновение, собираясь с собственными силами. — Мы не хотим, чтобы ты общалась с Лотнером, — наконец выпалил он, подходя ещё ближе. Личное пространство, о котором ему часто напоминала Хартфилия, расстояние вытянутой руки, сейчас было соблюдено по всем законам. Нацу смотрел в её глаза, пытаясь взглядом донести то, что словами не в силах объяснить. Ей очень хотелось верить, что это так... — Отчего же? — сделала попытку она, искренне надеясь, что именно сейчас он воплотит её тайные желания в жизнь, что он скажет, как она дорога для него, признает свои же чувства... — А разве не ясно? — он буквально хрипит эту фразу, и эти слова отзывались где-то в районе её сердца тупой болью. Это не могло быть правдой... Это лишь плод её бурной фантазии, которая верила в сказки о вечной любви и надеялась на взаимность. Однако... Повинуясь собственному порыву, фея нерешительно сделала маленький шаг, сокращая расстояние между ними. Пытаясь взглядом донести до него всё, что не в силах выдавить из себя словами... Скажи, что любишь меня. Прижми к своей груди. Крепче. Поцелуй. И он впервые за всю свою сознательную жизнь это понял, резко подрываясь с места, заключая её лицо в свои большие ладони. И поцеловал. Лишь в первую секунду осторожно, будто спрашивая у неё разрешение. Девушка ответила, цепляясь руками за изгиб его локтей, поддатливо раскрывая губы и приглашая его. Нацу не в силах себя больше сдерживать, тут же проникнул языком в её рот. Целовал так яростно и остервенело, будто сам до конца не верил в происходящее. Ноги волшебницы подкосились от нахлынувших эмоций и парень со всей готовностью принял её в свои объятья, подхватив девушку под бедра и, сделав шаг вперед, усаживая на поверхность письменного стола. Чернильница вместе с пером упала на пол, как и почти все исписанные листы бумаги, на которых часто вымещала писательница все скопившиеся внутри неё чувства: неуверенность, боль, одиночество... И даже небольшая ваза, в которой стояли цветы, что он же ей подарил, полетела в след за письменными принадлежностями. Люси плавилась, словно воск от заженной свечи, задыхалась от жара, охватившего их тела, когда его горячие ладони плавно блуждали по нежной девичьей коже, проникнув под её майку. Тонкие пальцы зарывались в розовые непослушные пряди, что были слишком мягкими для мужчины. Девушка толкалась тазом навстречу ласкам, чувствуя, как его пальцы уже нагло исследуют девичью сущность, скрытую за неплотной тканью. Это было каким-то безумием, ведь она даже не помнила, как оказалась на кровати, прижатая весом его тела. Не понимала, какого черта они зашли так далеко и так... Быстро... Без лишних слов, без каких-либо объяснений и признаний. Их глаза уже давно друг другу всё сказали, ведь она добровольно отдавала саму себя ему на растерзание. Нацу был нежным, трепетным и ласковым. Но в то же время горел сильнее собственного пламени, со всей присущей ему страстью и пылкостью, погружаясь в поддатливое тело. И больно уже не было. Не физически, ни морально. Все слезы она уже выплакала, и теперь лишь наслаждалась тем долгожданным ответным чувством, что давно заполнило всё её естество. Любовь. Чувство, что сильнее любой магии. Поистине волшебное, неизведанное и первобытное.

***

Нацу проснулся первым, одолеваемый паническим страхом, что всё увиденное и прочустванное накануне могло оказаться лишь сном. Девушка мирно посапывала, удобно устроившись на его груди, а утренние непослушные лучики Солнца плясали, играясь, блуждая по золотистым прядкам. Безграничная нежность негой затопила его сердце, а радостная улыбка тронула уста. Она его не оттолкнула. Она целовала его, принимала и отдавала саму себя... Люси Хартфилия, его верная напарница и лучшая подруга, девушка, о которой он грезил днями и ночами, теперь принадлежала ему. Красавица потянулась, нехотя разлепляя сонные веки, когда он имел неосторожность погладить её мягкую щечку. — Доброе утро, — тихо шепнул он, оставляя поцелуй на белокурой макушке. Вероятно, её спросонья одолевали те же сомнения, что и его. Её удивленный взгляд поведал об этом молодому дракону. Поэтому Нацу решил убедить любимую в реальности происходящего, запечатлев трепетный поцелуй на мягких губах. — Доброе, — буркнула она, отчаянно краснея. Натягивая одеяло до самого носа, чтобы скрыть предательский румянец, тихо спросила: — То, что было вчера... — Я люблю тебя, — сказал он перебивая. И сейчас это не оказалось так сложно, как представлялось ему раньше. — Люблю. Уже очень давно. От него не укрылось, что румянец распространился до кончиков ушей заклинательницы. И это выглядело так забавно, что Нацу не смог сдержать улыбки. — И я хочу быть вместе с тобой. Всегда. Люси шумно втянула воздух, вероятно, собираясь с мыслями для ответа, который, для него уже не был важен. Раз вчера она ему отвечала так пылко, так сладостно, значит он был верен в своих суждениях. Люси тоже его любила, а значит не важно, какие ещё препятствия встанут у них на пути, за своё он будет бороться до тех пор, пока не испустит свой последний вздох. Никакие фанаты теперь помехой не станут. — Я тоже тебя люблю, — краснея пуще прежнего, отозвалась Хартфилия, пряча смущенный взгляд под длинной челкой. И он снова поцеловал её. Даруя ей самый нежный поцелуй, на который был только способен, и своё горячее безмерно любящее сердце, что уже очень давно ей и принадлежало. Нехотя оторвавшись от возлюбленной, Драгнил вдруг расхохотался, крепко прижимая к себе звёздную феечку. — Уже представляю лицо этого Донжуана, когда он узнает, что ты — моя. Люси поддержала его веселый настрой счастливой улыбкой. — Отправим его обратно в Хогвартс! — продолжал смеяться он, мысленно про себя добавляя, что хорошо бы и волшебную палочку тому припомнить. Ибо победителем вышел Нацу, а значит, его «волшебство» оказалось нужнее.