Сентябрь

В сентябре было холодно. Руки не грели даже карманы теплой ветровки. А может, они всегда были ледяными. Замечаешь это, только когда оказываешься в тепле. И кажется, сердце тоже замерзло, став похожим на ледник. Поскольку, оказавшись в теплых руках, начало таять. Лед становился холодной водой, скатывающейся по щекам, после первого, замеченного Чонгуком, дуновения ветра в его волосах, тогда на крыше, потому что «я хочу, чтобы ты увидел, насколько прекрасным может быть закат». Ледяные капли мочили его руки, касающиеся влажных щек, тогда на полу гостиной, когда чужими устами было сказано «слезы это лекарство для души, и я хочу, чтобы твоя душа была здорова, поэтому плачь столько, сколько этого требуется». Они вновь напомнили о себе, когда было озвучено первое и такое тихое, но искреннее «пойдешь со мной на свидание?» с неуверенной улыбкой на чужом лице. И они оседали на его сухих губах, когда чонгук ощутил их своими, разделяя эту соль на двоих. Лед совсем растаял, когда Тэхен, в излюбленной привычке даря Чонгуку такие теплые объятия со спины, утыкаясь лицом в волосы на родной макушке, сказал пробирающее до мурашек «я люблю тебя». И Чонгук, произнося шепотом, хранящееся в закромах души, «я люблю тебя тоже», чувствовал как мокнут собственные пряди. С первой яркой улыбкой на чонгуковых губах и признанием «хочу прожить с тобой всю жизнь», душа уже была излечена слезами, а сердце было теплым. И лекарством для второго, Чонгук уверен, стал Тэхен. Уже в следующем сентябре было холодно, но руки больше не мерзли, потому что в карманах теплой ветровки их грели еще одни, хранящие чужое сердце, ощутившие влажность растопленных ледников, подарившие любовь.