Рефрактерный период

***

Их преподавательница по общей психологии — некомпетентность во плоти. У Ло дергается глаз от её семинаров. Когда она ведет пару, поочерёдно задавая клишированные вопросы, когда не может нормально объяснить, почему на ответ студента отвечает «неправильно», когда насмотрится рилсов с «невероятными социальными экспериментами» и стоит рассказывает с кафедры о потерянном поколении. А их преподаватель по анатомии и физиологии — уважаемый в городе хирург, доктор Хейл — изначально показался ему манной небесной. Серьёзный врач, солидное имя. Он должен быть профессионалом своего дела, раз его приглашают вести лекции в топовый вуз страны. Как бы не так. Пары вечно пропадали, а если они и были, то постоянно присутствовало стойкое ощущение почёсывания мозга от монотонности излагаемого материала и незаинтересованности преподавателя. После года этого интеллектуального изнасилования Ло предвкушал смертную скуку на будущих парах нейрофизиологии, которые должен был вести всё тот же хирург. Огромная аудитория постепенно наполнялась студентами, что медленно плелись занять места да подальше. Спать на лекциях доктора Хейла — обыденность, даже традиция. Материал, который мужчина занудно бубнел, циклично поправляя указательным пальцем глупые округлые очки, которые постоянно норовили сбежать с переносицы, как студенты с его пар, можно было прочитать в учебнике. Доктор буквально приходил и читал им учебник, маскируя его под какие-то свои записи. По левую сторону от Ло Дилан уже был в полудрёме, натянув капюшон чёрной толстовки по самые уши и спрятав лицо в предплечьях, видны были только клочки тёмных волос. Сбитый режим и начало семестра нещадно били по его нервной системе. Цена ночным посиделкам за компьютером — абсолютно овощное состояние по утрам и частые прогулы первых пар. Справа же Ричард с наушниками в ушах лежал на парте, уперев подбородок в скрещенные руки и смотря миллионное по счёту научпоп видео. Пары доктора Хейла он по-другому не выдерживал. Судя по декорациям, речь шла о чём-то паранормальном. Ло уверен: когда друг досмотрит выпуск, их с Диланом, хлебающим на перемене третью кружку кофе, ждёт развёрнутая рецензия с матами, честным мнением и терминологическими справками, по типу: "Килевание — это когда тебя к кораблю верёвкой привязывают, и ты еблом ракушки со дна собираешь". Ло уже собирался последовать примеру Дилана и просто отключиться. Щёлкнула дверная ручка, оповещая о прибытии преподавателя. Голоса постепенно стихали. Дверь захлопнулась громче, чем обычно. Вечно флегматичный доктор Хейл, кажется, был не в настроении. Вставая со стула, чтобы поприветствовать преподавателя, Ло лениво поднял взгляд и тут же забыл, как дышать. Перед аудиторией стоял не старый скучный хирург, а молодой человек, на вид ему не было и тридцати, ростом примерно как сам Ло. Безупречный белый пиджак и брюки контрастировали с оранжевой рубашкой и такого же цвета очками в прямоугольной оправе, поднятыми на макушку, каштановые волосы идеально уложены назад. Хитрый прищур придавал лицу мужчины соблазнительности. Блять. Придавал чего? Ло проморгался, дабы избавиться от постыдных мыслей, но стоящий перед ним человек ничем в этом ему не помогал. Ну почему они сели так далеко?! — Доброе утро, студенты, садитесь, — мужчина заложил руки за спину. Его ослепляющий оскал обескураживал как минимум одного конкретного студента. На место Ло не то что сел — упал без сил, сражённый в рекордно короткие сроки. — По вашим кислым рожам видно, насколько вам влом здесь находиться. Посмотрим, смогу ли я это исправить. — Тот самый молодой преподаватель, в первый год работы полный энтузиазма и впоследствии желающий сжечь учебное заведение до тла? — Меня зовут Джон Дейви Харрис, для вас профессор Харрис. — Очки на его голове чуть съехали, он поправил их пальцем, не останавливая речи. Выглядело это намного привлекательнее, чем у доктора Хейла. — Я доктор психологических наук, практикующий клинический психолог и так далее, и тому подобное. Кому надо, тот прочитает на сайте университета. С этого года я буду вести у вас дисциплины "Нейрофизиология" и "Практикум по нейрофизиологии". Первый семестр заканчивается зачётом, второй — экзаменом. Память у меня хорошая, лоботрясов и трудяг запомню и приму к сведению. Так что лекции советую хотя бы посещать, за семинары вообще молчу. Вопросы? Вот он момент, когда Ло может обратить на себя внимание этого неземного человека. Только что спрашивать?.. Семинары, экзамены... Баллы! Рука взлетает вверх резче, нежели он рассчитывал. Остаётся только уповать на то, что профессор Харрис не разглядит его нервозности на дальних рядах. Цепкий взгляд преподавателя обращается к парню. Мужчина устанавливает зрительный контакт, прищуривается чуть сильнее и слегка кивает. Кажись, мозг студента словил короткое замыкание. — Как мы будем получать баллы? — Отличный вопрос, — профессор шумно бахает обеими ладонями о стол, привлекая внимание. Ло искренне переживает за Тима, дёрнувшегося на ближайшей к преподавательскому столу парте. О его чувствительности к громким звукам знает вся группа. — Все ваши практические в виде бесполезных бумажонок мне не нужны. Примерно раз в месяц я буду выделять пару, на которой у вас будет бета-версия казни, она же защита ваших практических со всей теорией, которую я буду давать лекциях. Один на один со мной. Кто ответил — свободен. — А что тогда полноценная версия? — уточнила Дженна. — Это узнают те, кому не хватит мозгов получить автомат и не являться на зачёт или экзамен. А он садист. Но, может, и Ло сможет откопать в себе некоторый мазохизм?

***

— Важным свойством ПД является рефрактерность — неспособность клетки мгновенно перейти в активное состояние сразу после исчезновения потенциала действия. Впервые была обнаружена в мышце сердца Э. Мареем в 1878 году, а в нервах — Готчем и Берком... — поток слов привычно сводится до фонового шума. Информация не задерживается в голове. "В одно ухо влетело в другое вылетело", — как любит на них сокрушаться профессор. Как жаль, что Ло это не задевает. Он готов часами просиживать штаны на лекциях, если это гарантирует возможность слушать звонкий голос мужчины и гонять в мыслях свои несбыточные мечты об их частном доме, семейной жизни, собаке Персике и лапочке дочк... Так, стоп. От стыда за самого себя Ло спасает вибрация телефона. Не ясно, сколько времени прошло, но в аудитории тишина. Быстро оглядевшись, он замечает, что профессор Харрис сидит за столом. Очки привычно подняты на макушку, несколько прядей — из придерживаемой этим же аксессуаром чёлки — аккуратно спадают на лоб. Меж бровей пролегла складочка, что всегда появляется на его лице, когда он о чём-то думает. В такие моменты мир для него будто перестаёт существовать — ори хоть благим матом, стой на голове, проедь жопой по всем ступенькам аудитории, реакция будет нулевая. Мужчина склонился над какими-то бумагами, разложенными у него на столе. А мог бы разложить... Да блять! С праведным гневом на самого себя за идиотские мысли Ло хватает телефон и утыкается в переписку группы, в надежде переключиться хотя бы на минуту. jenna_smileey Кто-нибудь что-нибудь понял?.. RichardNotAutomaton Слышу буквы Вроде слова Предложения в цепочку не выстраиваются Где я ? DylanTheOmniscient у меня только буквы Chedller Почему сейчас практикум briana_carts_ какого хуя мы уже на 6 практической я с 4 ничего не понимаю Протяжный вздох без спроса вырвался из груди, за что парень заработал пару косых взглядов и смешков. Итак, что мы имеем: 1) Он долбоёб. 2) Он просидел в своих похабных мыслях полпары. 3) Практическое занятие и практикум это, видимо, не одно и то же. 4) Им дали какое-то задание колоссальных размеров. 5) Он не знает, как так вышло. 6) Смотри пункт 1. С тяжёлой душой и пустой головой Ло возвращается к переписке.

lololoshka

я ни черта не понял

RichardNotAutomaton Я тоже Наверн еще потому что вполуха слушал У меня тут пасьянс напряженный Оке-е-ей. Это будет вдвойне непростая пара. И дело не только в запутанности новых заданий. Ситуацию усугубляло осознание, что кое-кто теперь свободен. От этой новости он ощущал, как тупеет и влюбляется всё сильнее. Догадки о разрыве профессора с девушкой творили с Ло чудеса. Найденные ещё два месяца назад соц. сети Харриса — как только прошла их первая пара — и его партнёрши, говорящие "Да, они в отношениях", активно загоняли до глупости втюрившегося парня в самые пучины депрессии. Но сейчас, как только все совместные фотки пропали со страницы девушки, сама судьба в глазах парня соединила звёзды на небе в волнующее "Это твой шанс". Ло исподлобья метнул взгляд на профессора, всё ещё сидящего за своим столом. На этот раз он грыз ручку, время от времени писал что-то и обращал ровно ноль внимания на студентов. Близилась защита практических работ. Момент, когда Ло сможет остаться один на один со своим объектом воздыхания. Пора действовать.

***

Комната в общежитии стала для Ло вторым домом. Этакий пряничный домик, в котором он мог закрыться, когда нуждался в уединении, и восстановиться. Чего только не видели эти серые стены: его путешествия через окно, уйму бессонных ночей Дилана за компьютером, отборного дотерского мата с перечислением всей родословной "раков", посиделок с Ричардом, почему-то думающим, что очередной брейнротный мем вызовет у них с Диланом желание посмеяться, а не выколоть ему глаза. Кстати, о посиделках. — Дай ему знать, что ты заинтересован. — Он наш препод... — Смотри, как мне похуй. Ричард, воодушевлённый первой влюблённостью Ло, которую смог застать, сидел на кровати спиной к стене, свесив ноги и почёсывая одной рукой лохматую макушку друга, удобно уложенную ему на колени, второй же активно жестикулируя. В их невзрачной комнате он выглядел как пятно зелёной краски, не мешающее картине, а дополняющее её своей яркостью. Дилан сидел за столом, хмурился, проклинал что-то в компьютере и параллельно грыз ноготь на большом пальце, агрессивно клацая мышкой. Если коротко — пребывал в своём обычном состоянии. — Он беспринципная скотина, Ло, даже не пытайся давить на этикет, — злорадствует Дилан со своего безопасного-от-загребущих-рук-Ричарда место. — Профессор?! — мгновенно приняв сидячее положение, воскликнул влюбленный волк под закатывание глаз страдающей стаи. Он оскорблён. Хотя оскорбляли не его. Хуже. Плюхнувшись обратно на нагретые им же самим колени, Ло потянулся рукой к лицу, драматично прикрывая его. В душе ему пятнадцать и он страдает от первой, запретной любви. Как там... Запретный плод сладок?.. Будь они с Харрисом Адамом и Евой, Ло совершил бы с ним сколь угодно грехов. Можно начать с похоти... — И он тоже, — закатил глаза Дилан. Ричард хихикнул, тщетно пытаясь скрыть веселье и попутно возвращая пальцы в чужие лохмы. Но Ло же чувствует, как друг трясётся. Так коты шерстью давятся и изгибаются всем телом. — Может, это даже плюс, — Дилан наконец оторвался от монитора и откинулся на спинку игрового кресла. Он задумчиво потёр подбородок, плавая в своих мыслях и заставляя друзей с интересом пялиться на него. — Харрис уже на многие правила профессионального этикета наплевал. Отношения со студентом могут и не быть для него табуированными. — Нужно брать тяжёлой артиллерией, — стукнул кулаком о ладонь Ричард. Он рисковал расквасить Ло нос, но сейчас это волновало обоих парней меньше, чем перспектива поймать их общую цель за хвост. Азарт Ричарда явно ощущался всеми присутствующими, проникая в воспалённый влюблённостью мозг Ло и ударяясь, как о стену горохом, о каменное лицо Дилана. Ну, не эмпат он. Друзья любят его и таким. — Будем привлекать внимание подкатами. От скучного "Вам очень идёт быть одному, но лучше со мной", до... Не знаю, придумаем. Многообещающе. — Я бы себя из кабинета выгнал после такого. А потом нашёл в соц. сетях и переблокировал. — Мы составим тебе завещание, — пообещал Дилан. Ричард шикнул на него. — А ну-ка, — Ричард склонился над другом, загораживая собой обзор. А ведь они с профессором могли бы так же лежать в домашней обстановке квартиры, с каким-нибудь глупым сериалом на фоне, под который бы они целовались, совсем забив на происходящее на экране. Или, о-о-о! Под звёздным небом где-нибудь за городом в тёплый летний день, когда никто не стал бы их беспокоить... — Он же доктор наук, да? По-любому хуй встанет на научные подкаты. Скажи какой-нибудь термин. Бля-я-я-я. Давящийся невысказанным "Я щас уссусь" и смехом Дилан искривляется в своём кресле подобно креветке. — Не драматизируй. Это отличный способ показать заинтересованность. Давай, скажи мне рандомное умное слово. — Э-э-э... — десяток пар, на которых парень только и делал, что залипал на преподавателя, проносятся перед глазами. Не хватает только света в конце тоннеля. Ну, знаете, перед смертью мозг семь минут прокручивает лучшие воспоминания. — Декапитация. Браво. Это правда романтично, не так ли? Молчание заполонило доселе шумную комнату, Ло ощущал себя той самой лягушкой, которой собираются отрезать голову. — Хорошее начало! — хлопнул в ладоши Ричард. — Например: "Ты, конечно, не учёный..." — Он учёный, — хором перебили друзья. — Блять, ладно, по-другому. "Я, конечно, не лягушка на твоём лабораторном столе, но ты разрушил и мой мозг тоже". — Это Альцгеймер. — Чё? — Альцгеймер разрушает клетки мозга, хочешь, чтобы я обвинил профессора в своей деградации? Дилан откровенно хохотал, окончательно забив на компьютер и, немного успокоившись, полез в рюкзак, кажется, ища что-то конкретное. Ну, зрение сохранят ему, хоть какой-то прок с их сходок по унижению Лололошки. — Сам такое слово назвал, — защищал своё интеллектуальное творение Ричард. — Ты сказал, что всё хоро– — Говори новое. — Стойте, — на выдохе просипел Дилан. Он оторвался от рюкзака и вытянул вперёд руки. В одной он держал одинарный лист в клеточку, в другой — ручку. Ло не знает, зачем они ему. Он вообще уже ничего не знает. — Я не хочу упустить ни единого слова, — с этой фразой парень плюхнулся спиной на кровать, припечатав собой и так морально раздавленного соседа. Отпихнув Ло поближе к стене и удобно уложив голову рядом с его плечом, Дилан величественно махнул рукой в их сторону, давая разрешение на дальнейшие экзекуции. — Зачем тебе бумага? — с подозрением покосился Ло. — Писать тебе завещание. Я рассчитываю, что комната полностью отойдёт мне. — О-о-о, закрепи за мной его кэноновский фотик. Он бешеных денег стоит, — Дилан деловито кивнул на пожелание друга и с важным видом записал второй пункт. Разделывают его имущество, как Польшу, ей-богу. — Лишь бы я страдал, — театральщина так и сочилась из Ло наравне с привязанностью. Говорить друзьям, что не обижается и наслаждается их почти семейным времяпрепровождением, он не стал. — А то. Час самого бесполезного — в жизни каждого из них — брейншторма пролетел незаметно. К концу их обсуждения Ло чувствовал вместо своего лица раскалённый утюг. Или перезрелый помидор, расквасившийся на солнце. Ричард готовился подводить итоги и внимательно перечитывал выписанные в телефонные заметки подкаты, пока раскумарившийся от этой пытки Дилан лежал на краю кровати, больше напоминая труп, чем дремлющего студента, прикрыв лицо недописанным завещанием. Знал бы профессор, сколько сил они вбахали на фразочки, за которые он в будущем выпрет Ло ссаными тряпками из кабинета. Ричард победно воскликнул, начиная зачитывать то, что у них получилось:

Топ-5 аниме подкатов (но эти, увы, не тот случай)

1) Вам идёт быть одному, но лучше со мной. (Ричард настоял, это просто и универсально) 2) Вы стимулируете мою дофаминергическую систему сильнее, чем секс кокаин кофеин. (Ло воевал за самый нейтральный вариант, друзья — за те, что обрекали его на неизбежный позор) 3) Вы точно не ацетилхолин? Потому что сердечный ритм после вас меняется подозрительно быстро. (А не слишком прямо?..) 4) Мой гипоталамус настойчиво предлагает считать вас первичной потребностью. (Когда это вообще можно применить?!) 5) Мой мозг, конечно, пластичен, но даже он не справляется с количеством мыслей о вас. (Что правда, то правда. Нет смысла отрицать очевидное. Его любимый вариант, но он оставит это в секрете) — Харрис ещё не знает, что его ждёт, — Дилан звучал повержено, потоки воздуха комично колыхали листик с завещанием. — У Харриса в течение нескольких лет будет страшнейший в его жизни психологический хоррор, если он не соблазнится быстро, — припечатал Ричард с огнём в глазах. Ло чувствовал, как снова начинает краснеть.

***

День Х настал слишком быстро. Даже если Ло считал до него дни, а потом и часы, он не был до конца морально подготовлен. Последний раз защита закончилась его заиканиями, вкраплениями идеально вызубренной теории — потому что он правда учил! — и насмешками профессора. Ло выглядел хуже оленя в свете фар. Хуже обосравшегося тушканчика, если уж честно. Как вспомнит, начинает жалеть о всех принятых в жизни решениях. Он никогда не чувствовал себя таким идиотом. Это, в общем-то, особая черта Харриса — заставлять всех вокруг чувствовать себя счастливыми обладателями лишней хромосомы. Вдох. Выдох. Рука на ручке. Пятак под пяткой. Свеча за упокой в церкви. Для последнего пока рано, но он ко всему готов. Зазубренный наравне с теорией список подкатов не забыт. Завещание частично написано. Дверь с едва слышимым скрипом распахивается и открывает вид на просторную аудиторию. Профессор копается в телефоне, ожидая следующего студента. Ло делает бесстрашное лицо, молит коленки не подводить его и шагает к столу с билетами и его будущим мужем. Аффирмации — страшная вещь, окей? Преподаватель равнодушно мажет по нему взглядом и пялит обратно в телефон, заставляя почувствовать себя пустым местом. Но не успевает Ло похоронить их семейный особняк и общую собаку, как Харрис, будто опомнившись, снова смотрит на него — по скромным ощущениям парня, копошась в самых недрах души — и лукаво прищуривается. Или он видит плохо? Однобокая улыбка украшает лицо мужчины, уже заставляя всю моральную подготовку студента рушиться карточным домиком. — А, заика, — усмехнулся Джон, откладывая телефон. О-о-о, блять, вот так его запомнили? Хотя на что он рассчитывал. «Я, может, и заика, но для вас не против стать зайк…» — Лололошка, — выпалил парень. — Как угодно, присаживайтесь, — что-то в ехидном лице профессора подсказывало, что он и в хуй не ставит его деликатное замечание. Стулья профессора и отвечающего стояли Г-образно относительно стола. Интересное, конечно, решение посадить студента в торце стола. Чтобы точно не смог достать шпаргалку? Ему же лучше, так Ло будет ещё ближе к мужчине, чем рассчитывал изначально. Г-образно... Конь в шахматах ходит буквой Г. А профессор умеет играть в шахматы? Наверняка умеет, он выглядит как человек, которому бы понравилось издеваться над всеми, кого он обойдёт в любой настолке, особенно, если это шахматы. А в эрудит? Он был бы не против... Мотать головой, отгоняя навязчивые мысли, стало новой — не сказать, что совсем уж раздражающей — привычкой. Даже страшно, насколько легко и глубоко он может увязнуть в своих фантазиях на ровном месте. Сохраняя благородное спокойствие, Ло не спеша уселся на положенное место, начав листать тетрадку с практическими работами до нужной даты. Он невольно обратил внимание на уставший вид профессора: движения медленнее, чем обычно, под глазами синяки, которых раньше точно не было — он в этом уверен, любит же вылупиться на паре и сидеть пускать слюни. — Выглядите уставшим, — глупо выдал он, положив тетрадь на стол и спрятав руки в коленях. Ло в целом долго не думал, слишком уж удручён плохим самочувствием любимого преподавателя. Он между прочим здесь искреннее беспокойство выражает. Харрис посмотрел на него исподлобья, задержав взгляд дольше приличного, а после добродушно хмыкнул, прикрыв глаза. Неужели?.. — Плюс один вопрос, заика. Конечно. Он добреет, когда остальные страдают. — Вы не подумайте, я не говорю, что вы плохо выглядите или... — заткнись-заткнись-заткнись. — Вы на самом деле очень красивы, да вы и так это знаете, да?.. "Уймись, позорище", — кричал здравый маленький Лололошка в голове имбецила-Лололошки. От нервов парень начал заламывать пальцы, глаза заметались, стараясь избежать зрительного контакта. Казалось, если он сейчас посмотрит на профессора, тот заморозит или испепелит его взглядом. Пятьдесят на пятьдесят, из крайности в крайность, огонь и вода... Он бы сыграл с Харрисом в огонь и воду, это была его любимая онлайн-игрушка в детстве... — В общем... Извините, я немного волнуюсь. Ляпнул лишнего, — Ло снова глянул на профессора, изображая сожаление. На деле он бы сколь угодно позорился перед этим мужчиной, дайте только рядом поебланить да лясы с ним поточить. Даже если о противной нейрофизиологии. И тут парень всё-таки заметил, что, видимо, последнюю минуту профессор выглядел, за неимением лучшего слова, пришибленным. Рот приоткрыт, глаза комично округлились, а из-за руки, которой он подпирал лоб, пряди стали топорщиться на манер антенн, и теперь появилось ощущение, что Харрис ловит связь с космосом. Ло поставят памятник? Он отроду не видел на этом красивом лице такого потерянного выражения. И что, что они знакомы два месяца? И что, что это знакомство на уровне студент-преподаватель? У них всё впереди. Профессор взял тетрадь, быстро пробегая глазами по тексту и схемам. Ло притих, наблюдая, как взгляд Харриса скользит по страницам. Он пытался сосчитать, сколько раз за минуту мужчина моргнёт, чтобы отвлечься, но каждый раз сбивался. Это была проверка не знаний, а нервной системы. Ло мог бы смотреть на него бесконечно, как на удивительную картину со множеством деталей. Но картины не пахнут кофе и не вызывают желание прижаться ближе, уткнуться лицом в острые ключицы и мягко прикусить... — Что такое рефрактерный период? — оборвал его влажные мысли профессор. Нужно взять себя в руки. — Так как рефрактерность — это неспособность клетки мгновенно перейти в активное состояние сразу после исчезновения потенциала действия, то рефрактерный период — период невозбудимости. — Отлично, зубрить вы умеете. Тогда объясните мне своими словами. — Это… когда стимул только-только пропал и клетка невосприимчива к другим, — мысли перепутались в перекати поле, печально странствующее по голове Ло. Он мало сказал? Неправильно? Нужно дополнить?.. — Как вы сейчас. Нужно дополнить завещание. Профессор посмотрел на него, как на идиота. Или это он так забавлялся? — Что у трезвого на уме, то у дурного на языке. — Пьяного. — Что? — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Умников никто не любит. — Поэтому вы расстались с бывшей женщиной? Б-И-Н-Г-О. Не стоит аплодисментов, он сам залезет в гроб. Да и завещание уже десять раз готово. Давно пора. — Я хотел сказать… вам очень идет быть со мной, но лучше одному… Нет, наоборот!.. В аудитории стояла тишина. Даже лампы на потолке, казалось, притихли, чтобы не мешать его позору. Ло зажмурился и съёжился, стараясь переформулировать фразу так, как она должна была быть. Слух обострился, к его огромному сожалению. Профессор сначала будто не дышал, а потом глубоко вдохнул, выдохнул и... начал смеяться? Картина его скорейшего отчисления стремительно трескалась. Ло в шоке раскрыл глаза, пяля на преподавателя. Харрис откинулся на спинку стула в приступе заливистого смеха. Рукой он закрывал лицо почти полностью, что, вообще-то, было большим упущением. — Долго готовился? — раздаётся из-под пальцев профессора. — ...не особо. У меня ещё есть. Получше. "Заткись, еблан" Но, кажется, Ло себя уже не остановит. Мужчина выпрямляется на стуле, складывая руки крестиком на пару и сверля студента взглядом. Чего он пытается добиться? Ему и так стыдно. Он и так влюблён. Он уже сражён...

— Наши отношения давно изжили себя. Каким бы мудаком она меня ни называла — и была права — я не мог продолжать эти отношения, травить нас обоих и заглядываться на студента. Ло предпочел бы оглохнуть после радующего душу «травить нас обоих». Так бы ему не пришлось пытаться сделать лицо лица, дабы не выглядеть совсем уж прибито. Ну, или так, будто его сейчас вырвет от волнения. Скрежет стула по линолеуму равнялся смертному приговору. Профессор поднялся и стал медленно приближался к нему, а расстояния между ними толком и не было. Пальцы студента мелко дрожали в коленях, Ло ощущал себя в ловушке. "Желанной ловушке", — пронеслось в голове. И действительно. Харрис только что... признался ему во взаимной симпатии. Не этого ли он хотел? Бешено колотящееся сердце немного унялось, давая своему хозяину нормально осмыслить ситуацию и прийти в себя. Профессор остановился прямо перед ним, заключая своей высокой фигурой в уютный кокон и отделяя от всего мира. Ло сидел, будто прибитый к стулу. Тонкие пальцы легли ему на подбородок, нежно приподнимая голову. — Сначала нападаешь на меня со своими креативными подкатами, а потом прячешься, как страус в песке? — голос прозвучал тихо, почти ласково, с той самой насмешкой, от которой хотелось одновременно закатить глаза и влюбиться сильнее. Харрис словно играл с ним. Ло моргнул, не зная, что с собой делать. Сердце барабанило где-то в глотке. — Я не прячусь, — едва слышно выдавил он. — Просто... не знаю, куда смотреть. — На меня, — профессор сильнее сжимает пальцы, приближаясь к чужому лицу. Ло на мгновение перестал дышать. Он и правда посмотрел — как велено. И, пожалуй, зря. Так близко Харрис выглядел ещё хуже. В смысле лучше. Намного. Слишком приятный аромат одеколона, слишком тёплый взгляд, слишком... всё. — Уверен, что хочешь? — шепнул профессор. Ещё одно слово, и они оба сиганут с горы. Ло хотел ответить — хоть что-нибудь, хоть «да», хоть «помогите» — но, открыв рот, не смог выдать ни звука, только нервно кивнуть. А потом Харрис склонился ближе и поцеловал его. От лёгкого, будто пёрышко, касания по телу парня словно прошёл разряд, окончательно сбивая дыхание. Профессор слегка прикусил нижнюю губу Ло и, не дав продолжить, отстранился на несколько сантиметров. — Да ты издеваешься, — в отчаянии взвыл Ло, не в силах больше терпеть эти издевательства над своей влюблённой натурой. Он и не заметил, как перешёл на "ты". Профессор рассмеялся, второй рукой поглаживая юношу тыльной стороной ладони по щеке. — Не кипятись, у нас всё впереди, не так ли? И профессор Харрис, как обычно, был раздражающе прав.