Тыквенный крем-суп

      — Тыквы… Тыквы-тыквы-тыквы… — Кайзер продолжил в панике бегать глазами по овощному отделу. Картошка, пустой ящик, кабачки, цукини… Понятно. Тридцать первое октября — по-вашему это повод скупить все тыквы, которые так нужны его Йоичи?!              — Михя, ты чего там? — окликнул его Исаги, ткнув тележкой в зад. — Тыквы есть?              — Ну…              — Ох, так и знал! — Он покачал головой, слишком расстроено на вкус Кайзера и зачеркнул в списке один из пунктов. Опустил глаза на содержимое тележки, нахмурился. — Блин, а я уже взял сливки.              — Не выкладывай, мы найдём тыкву. Я найду. — Михаэль оглянулся, чуть паникуя от того, что уголки губ Йоичи на секунду опустились. — Кабачок не подойдёт?              — Для фонаря — точно нет! Да и ты когда-нибудь слышал о том, что существует крем-суп из кабачка?              — Нет…              — И я не слышал, — задумчиво пробормотал Исаги и тут же полез в телефон, гуглить. — Абалдеть, существует! Но! В кабачках нет ничего хэллоуинского.              — Ну, если представить, что это зомби-тыква, то что-то хэллоуинское появится, да? — неловко усмехнулся Кайзер, поймав на себе не самый довольный взгляд своего парня. — Ладно-ладно, не куксись. Я правда найду нам тыкву! Не могли же их раскупить во всём Мюнхене, правильно?              — А вдруг могли? — с сомнением спросил Исаги. — Знаешь, то, что это наш первый Хэллоуин в отношениях не значит, что он должен пройти идеально. Мы можем просто купить украшения? Вырежем фонарь в следующем году, а суп закажем в доставке.              — Но ты хотел…              — Мало ли, что я там планировал? — Исаги улыбнулся ему так мягко, как будто Кайзера надо было успокаивать. За Йоичи в последнее время появилась эта странность: чересчур его беречь. Как будто он из стекла, как будто какие-то мелочи могли заставить его расплакаться на полу супермаркета. — Для идеального Хэллоуина мне необходим только мой парень под боком, «Сонная Лощина» на экране и… — Исаги медленно, чуть воровато поднял из их тележки цветастую упаковку и заискивающе улыбнулся. — И огромная кружка горячего шоколада с тыквенными зефирками!              — То есть после Хэллоуина мы сразу идём к стоматологу? — Улыбка с лица Йоичи пропала мгновенно.              — Да ладно тебе, я ем не так много сладкого.              — А если слипнется? — с лисьей ухмылкой спросил Михаэль, склонившись к своему парню.              — А разве сегодня не ты снизу? — Улыбка Кайзера тоже испарилась, и он, пнув Исаги по голени отобрал у него тележку и покатил дальше, стараясь не показаться обиженным. — Ну Михя, ну не обижайся! — Не получилось.              — Я не обижаюсь. Просто просил не упоминать это в общественных местах.              Да, просил. Много раз причём! Потому что это было уже чересчур.              Отношения с Йоичи тоже были чересчур сами по себе. Кайзер к такому не привык, не был готов, не думал, что вообще доживёт до дня, когда ему кто-то признается в любви и предложит встречаться — пусть даже так агрессивно, как это сделал Исаги. Поэтому ему было сложно. Безумно сложно жить так, как они жили теперь. Милый коттедж на двоих? О ужас. Одна кровать? Кошмар! Хорошо хоть два одеяла!       Начиная от бытовых мелочей и заканчивая чувствами, это всё было как будто не для Кайзера. Для кого-то поудобнее и помягче, кто дал бы Йоичи милое прозвище и баловал кислыми мармеладками. Но Михаэль не собирался уступать своё место, как не собирался и покупать своему парню гадости, от которых у того потом болят живот и зубы, и звать его как-то кроме имени. Возможно, он просто абьюзер…              Было тяжело принять себя в отношениях и разобраться с тем, как себя в них вести, но ещё сложнее было понять, что Исаги так-то тоже состоит в этих же самых отношениях. Вот так фокус! Но он тоже, оказывается, следил за рационом Кайзера, хотел целовать его и в том числе лечить душевные раны. Йоичи пока не знал о его детстве, не так долго они встречаются, да и говорить об этом не хотелось, но он себе явно придумал, что Михаэль прошёл через какие-то очень травмирующие отношения.              И поэтому он старался быть идеальным парнем, и Кайзер это с ужасом замечал. От того, что Исаги пытался сделать отношения комфортнее, ему становилось точно не комфортнее.              Он учился готовить, организовывал свидания, выходил на диалог всегда первым, оставлял на кухонном столе какие-то маленькие подарочки и торжественно вёл учёт того, сколько раз кто был сверху в постели. Чтобы честно, чтобы бедный-несчастный-травмированный Михаэль вдруг не подумал, что его в этом доме насилуют или не уважают. И Кайзер не знал, как ему намекнуть что он думал, что умрёт девственником.              Жизнь подготовила его к ограблениям ювелирных, к шприцу в паховую вену и к смерти от алкоголизма в двадцать семь (чтобы хоть что-то у него было красивое и символичное). Потом жизнь переквалифицировала его в машину для голов, скучную и не имеющую страсти в сердце. И он справлялся, эти навыки ему быстро и легко дались! Но затем эта же жизнь взяла и потребовала от него умение отшучиваться, когда его невероятно милый парень шлёпнул его по заднице в раздевалке при всех, и сказал, что выиграл. Выиграл в споре, у чьей жены в команде жопа лучше.              Кайзер тогда стоял как идиот и кивал болванчиком, пока команда посмеялась и забыла об этом. А он запомнил. Лёгкость в тоне Исаги, его лёгкий румянец и горящий гордостью взгляд. Он любил Михаэля. Открыто это демонстрировал, был в этом уверен и не испытывал никаких сложностей с тем, чтобы говорить об этом «великом счастье» во весь голос. Потому что Йоичи умел заниматься сексом так, чтобы потом не хотелось удавиться. И целовался он так, чтобы потом в животе были бабочки. Может, этому и учат в школах? Уверенности и спокойствию?              Михаэль мог быть рядом и даже со скрипом принимать всю заботу. Но вот показывать искренность в ответ пока получалось крайне дерьмово.       Уже на парковке Исаги вдруг обнял его со спины и грустным-грустным голосом сказал:              — Михя, ну прости пожалуйста. Хочешь, ты теперь всегда будешь сверху? Или я никогда больше ну буду говорить о сексе?              — Хватит манипулировать, это выбор без выбора! — Кайзер выворачиваться из объятий не стал, не смотря на грубоватый тон. Это всё от нервозности. Полгода с начала отношений, а у него до сих пор сердце до горла скачет, когда Исаги рядом, позорище.              — Ну Михя-я…              В машине Кайзер тут же включил музыку и отвернулся к окну, пока Исаги с грустной рожицей заводил машину. Однако ему очень не хотелось казаться обиженным, потому что он не обижался ни на кого, кроме себя. На свои идиотские реакции, слишком яркие, и на зажатость. Наверное, стоило это обсудить с Йоичи, попросить о помощи своего парня, но… В картине мира Кайзера это безумно слащаво и очень стрёмно! Он не сможет!              Умный человек, взрослый человек, а такой херней мается! Не может сказать партнёру, что смущается, а врачу — что подозревает у себя тахикардию (из-за Йоичи, конечно). Надо просто взять себя в руки!              — Я не обижаюсь, — сказал он сухо. Исаги чуть не врезался в машину перед ними.              — Ага, я слышу твой ни капельки не обиженный голос. Михя, что такое? Почему ты так остро реагируешь, когда я говорю о сексе? Да не только о нём блин, я даже если говорю, что люблю тебя, ты в ступор впадаешь и потом ходишь целый час нос повесив. Почему? Ты можешь мне рассказать, если что-то в твоём прошлом тебя беспокоит, или если есть какие-то триггеры, которых мне стоит избегать…              — Следи за дорогой, — не выдержал Кайзер. Он смутился от внимания, но фраза почему-то вышла такой грубой, что Исаги нахмурился и поджал губы. Расстроился, вот чёрт! …Но как его успокоить Кайзер почему-то не придумал, хотя на днях читал советы в интернете.              Дорога от того магазина до их коттеджа занимала примерно полчаса. Они поселились за городом, вдалеке от суеты и цивилизации. Съехались на второй же неделе отношений — на первой спорили из-за дома — и ни разу не пожалели о своём выборе. Потому что даже сорок минут на машине с утра перед тренировкой не казались минусом, пока можно было дышать свежим и ароматным воздухом.              Кайзер смотрел в темноту, что скрыла поля и любовался луной, собираясь с силами чтобы сказать Исаги что-нибудь приятное. Как вдруг машина резко затормозила на обочине.              — Йоичи, ты чего?              — Смотри! — в восторге воскликнул тот, кажется, забыв об их «ссоре» и ткнул пальцем в лобовое стекло.              На дороге через поля не было ни души, ни освещения, кроме света их фар и яркой, полной луны. Но там, куда показывал Исаги, метрах в десяти от их машины так же на обочине припарковался небольшой грузовичок, накренившийся, заехав колесом в канаву. А в кузове лежало что-то яркое и оранжевое, подозрительно похожее на…              — Тыквы! — Йоичи уже отстегнул ремень и открыл дверь машины. — Пойдём спросим у водителя, может отдаст парочку?!              — А если это грузовик-призрак?              — Какой к чёрту грузовик-призрак? — фыркнул Исаги. А сам замер, чуть насторожившись. Кайзер ухмыльнулся, многозначительно покачал головой и подмигнул.              — Который похитит твою душу и превратит её в тыкву, очевидно. — Исаги снова на него фыркнул, но Кайзер знал, что внутри тот уже похолодел от ужаса и был готов начать звать маму и папу. Его парень, жуткий, страшный человек, полный агрессии и жестокости, просто до безумия боялся призраков. Прелестно. — Пошли, если что я предложу сначала забрать мою душу, а ты в это время сможешь убежать.              — Правда? — со слезливой надеждой спросил Йоичи.              — Ага.              Кайзер быстро выпрыгнул из машины, чтобы Исаги не набросился на него с объятиями и мелкими поцелуями. Попасть под такую атаку хотелось, но настроения и сил не было, поэтому он быстро зашагал к кабине грузовика, ссутулившись и засунув руки в карманы — октябрь выдался холодным, на каждый выход в воздух поднималось облачко пара.              Кабина была пуста, и когда Йоичи его нагнал и спрятался у него за спиной, Михаэль уже прикидывал, как быть.              — Никого. Видать отошёл отлить?              — Или это правда грузовик-призрак, — прошептал Исаги, крепче цепляясь за его куртку. — Блин, я уже думал, что у нас будут тыквы!              — Будут.              Кайзер обошёл кузов, придирчиво его осмотрев, оглядел поле, пытаясь найти глазами водителя в полной темноте. Никого не было, будто бы его выдумка про призраков вдруг оказалась правдой. Но, к счастью, он не был суеверным, так что пока Йоичи дрожал и жался к грузовику, Михаэль спокойно размял затёкшие ноги и легко вскарабкался на заднее колесо. Поймав баланс, он перегнулся через борт и достал телефон, чтобы выбрать тыкву.              — Что ты делаешь?!              — Выбираю. — Кайзер подхватил одну крупную, пузатую и очень живописную тыкву, взвесил в руках и обернулся на Исаги. — Принимай. Эта для фонаря. Для супа поменьше взять?              — Так нельзя! — Йоичи принял тыкву. — Это же воровство!              — «Так нильзя, ето зе воловство»! — передразнил его Кайзер и фыркнул. — Мы оставим деньги, если тебя это успокоит. Две тыквы для национальных героев и любимчиков Баварии — не так и много.              — Да, но… — Исаги замялся на пару секунд, пока Кайзер со второй тыквой спрыгивал с покрышки. Йоичи внимательно, строго осмотрел его с головы до пят, громко засопел и уставился на тыкву в своих руках. Казалось, он даже немного покраснел, но разобрать в тусклом свете луны было сложно.              — Но?              — Ничего. Давай… не будем оставлять деньги.              — О? — Кайзер приподнял брови, смотря на то, как его парень, порой очаровательно-правильный, вдруг запылал каким-то энтузиазмом.              — Я никогда не воровал овощи. А ещё… — Заправив прядь за ухо и куснув губу, Исаги поднял на него блестящий взгляд. — Прости, но ты очень горячий, когда уверен в себе.              Вся уверенность в себе тут же испарилась, и Кайзер, повесив нос и что-то пробормотав поспешил вернуться в их машину, даже не посмотрев ещё разок на своего чудесного, любимого парня. Его щёки жгло, а сердце бешено стучало, и он точно не хотел, чтобы это было заметно.              — Кайзер, стоять.              Фамилия и приказной тон — он замер прямо у капота их седана, всё так же обнимая тыкву, глупо надеясь, что она его спасёт. Но Исаги, явно сытый по горло его сегодняшними выкрутасами, подходил со спины медленно, явно нарочно оттягивая время до экзекуции. Ну вот, сейчас с ним расстанутся. Допрыгался, досмущался!              Исаги подошёл ближе, ещё ближе, Кайзеру пришлось упереться коленками в широкий нос машины и смиренно ждать своего приговора. Из-за его спины показались две руки, пристроившие большую тыкву на капоте рядом, и тут же пропавшие. Через секунду Михаэль ощутил, как его волосы аккуратно убрали от затылка, чуть захрустел гравий, а затем его шею аккуратно поцеловали. По хребту прошёл электрический заряд, он отставил тыкву и развернулся к Йоичи. Но тот мигом вжал его в капот, почти усаживая.              — Что с тобой творится? Попытаешься увильнуть — брошу здесь и поеду домой один.              — Не бросишь.              — Проверим? — В тоне Исаги не было места шуткам или полумерам. Он смотрел Кайзеру прямо в глаза своим жутким, пронизывающим и будто рентгеновским взглядом и был предельно серьёзен. — Скажи мне, почему ты нервничаешь, когда я тебя целую или делаю тебе комплименты. Объясни.              — Йоичи, пожалуйста… — Кайзер сжался, однако сам не понял как, но чуть раздвинул ноги, и Исаги подошёл ещё ближе, почти укладывая его на капот. Пока мозг не успевал за развитием событий, тело давно втянулось. — Это всё очень сложно и совсем не празднично.              — Если не расскажешь, то ничего празднично не будет.              — Мне стыдно, — сознался Михаэль. От того, с каким недоверием на него посмотрел Йоичи стало ещё стыднее. — Да-да, я понял тебя, ха-ха, у Кайзера нет совести. Но я серьёзно, мне неловко о таком говорить.              — Даже с человеком, с которым живёшь? Спишь?              — Перестань.              — С человеком, который просил посидеть у себя на лице? Со мной?!              — Да с тобой! — рявкнул Кайзер. — Потому что это блять мои первые отношения, окей? Я нихера не привык к нежностям, к сексу и прочему, я пытаюсь привыкнуть! Мой терапевт не успевает работать со всем сразу, ты понимаешь?! Мы уже год ковыряем то, что меня бил батя, а мне уже надо уметь принимать то, что у меня лучший в мире парень!              Повисла неловкая пауза. Йоичи смотрел на него уронив челюсть, явно борясь с желанием переспросить или попросить повторить весь монолог целиком. А Михаэль пытался отдышаться чувствуя, как меж паникой и ужасом в нём теплятся гордость и удовлетворение. Он смог! Он сказал!              — Тебе надо сменить терапевта, год — это чересчур.              — Это первое, что ты прокомментируешь? — поинтересовался Кайзер. Растерявший спесь Исаги уже не был страшным, он был растерянным. Его даже стало немножко жаль.              — Погоди, я осмысляю. То есть, если кратко, то мы двигаемся слишком быстро?..              — Да в общем-то нет, прост мне трудно. Правда трудно, извини. Я очень… — Кайзер проглотил ком в горле, собрался с силами. — Очень люблю тебя. Но всё это так сложно, и я, кажется, не справляюсь в одиночку.              — А зачем справляться в одиночку, если у тебя есть я? — Йоичи сунул руку ему под куртку и футболку, положил на талию и погладил большим пальцем. Он смотрел внимательно, серьёзно, но тон был мягким и терпеливым. И только этого Кайзеру хватило, чтобы влюбиться заново.              А ещё Исаги ничего не спросил про отца. И за это Михаэль тоже был благодарен.              — Это ещё сложнее, быть не одному впервые. Я не умею.              — Научим, — Йоичи привстал на мысочки и поцеловал его, медленно и спокойно. Кайзер разочарованно простонал ему в губы, пытаясь податься ближе, спровоцировать на укус и страсть, но его щипнули за бок. — Легче. — Как собаке скомандовал!              — Если мне трудно, то это не значит, что я против секса на капоте, — прошептал Михаэль, снова подаваясь вперёд, как вдруг…              — Эй вы там! — раздалось со стороны поля. — Какого хера, это что, мои тыквы?!              Кайзер даже не понял, как они так быстро похватали тыквы и оказались в машине, но уже через минуту Исаги гнал под сто двадцать, весело и счастливо улыбаясь. И отзеркалить эту улыбку оказалось не так и сложно, она как-то сама возникла на лице.