Штиль

      Очередной закат догорал над далёким горизонтом, рубиновый, как языки пламени. К ветрам — говорили в таких случаях старцы, но ветра не было вот уже три дня и две ночи.       Штиль застал шхуну «Морская звезда» в самом сердце Атлантики, когда бо́льшая часть пути была пройдена и до Лондона оставалось около двух тысяч миль. Не трепетали безвольно поникшие паруса, не бились в борта волны, словно застывшие зеркальной гладью, по которой, казалось, можно ходить — не дрогнет, и мечталось не о глотке отменного рома, а о дуновении свежего воздуха, но ему неоткуда было взяться в этом раскалённом аду.       Старпом Чарльз Уилсон, покинув душную каюту, расположился на корме и наблюдал, как ночь накрывает океан одеялом. Сердце невольно сжималось в тревоге. Бывалые моряки рассказывали о неделях в тиши, когда судно будто врастало в поверхность воды, пустив корни до самого дна. О неизбежной нехватке провизии и питьевой воды, о скуке, охватывающей экипаж, и матросах, которые из-за жары и нестерпимой жажды начинали видеть миражи и становились особенно агрессивными и опасными.       Сам Чарльз впервые столкнулся с подобными тяготами погоды — опыт его был невелик и ограничен тёплыми европейскими морями — и теперь, до сих пор не утративший романтического взгляда, размышлял над могуществом бескрайних просторов и превратностями судьбы, вдыхая въевшийся в доски запах мужского пота, соли и рыбы.       Когда Чарльз поднимался по трапу, привлекавшие внимание выжженные на борту огромные буквы, что складывались в название «Морская звезда», вызвали у него лишь недоверчивый хмык. Сейчас же ему казалось, что именно эта поэтичность определила их путь.       Где-то там, вдали, рассекали волны другие корабли, наполнялись ветром их паруса, тянулись к небу высокие мачты. А они застыли посреди безбрежности — бледная, едва различимая точка, теряющаяся в опустившейся тьме, — точно Полярная звезда, словно приколоченная к небосводу и обречённая оставаться недвижимой, пока вокруг неё водят свой хоровод прочие звёзды.       Совсем стемнело, и над палубой воцарилась тишина, нарушаемая только храпом поснувших кто где утомлённых матросов. Яркие искры зажглись над головой, такие же бесчисленные, как капли воды в океане, глядя сверху вниз в своё отражение. Чарльз, вздохнув, улёгся тут же морской звёздочкой и подмигнул им в ответ.​