minsungverse

— Как же это утомительно, — раздражённо подумал Минхо, когда его микроавтобус остановился в самом сердце Нью-Йорка. День выдался на редкость солнечным, воздух плавился от жары и городской суеты. Он вышел из машины… и чуть не оглох. Толпа фанатов — явно собравшаяся заранее — уже ждала его, взвизгивая так, будто он собирался поцеловать каждого лично. Натянув отработанную годами тренировок улыбку, Минхо помахал рукой, не снижая шаг и направляясь к входу. Притворство — его вторая профессия. Он никогда прежде не был в этом здании, но роскошь лобби бросалась в глаза: мраморный пол, гигантские хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Организаторша с бейджем и обворожительной улыбкой проводила его к лифту. Кнопка с числом 40 вспыхнула, и двери закрылись. Пока лифт медленно поднимался, Минхо чувствовал, как внутри нарастает нервозность. Последний фильм, где он играл второго мужского героя, хоть и стал кассовым хитом, получил немало критики. Основной упрёк — отсутствие химии между ним и главной героиней. Минхо понимал, что подобные обсуждения могли оттолкнуть режиссёров от него — никто не хотел снимать любовь без искры. Когда двери раскрылись, его окатил свет софитов, звон бокалов и гул голосов. Он прошёл внутрь, бегло оглядывая обстановку, и тут же услышал своё имя. Персонал вежливо, но настойчиво пригласил его на фотозону. Он встал перед баннером, сделал несколько дежурных поз — улыбка, полупрофиль, взгляд в сторону. — Ваша фотогеничность невероятна! — проворковал фотограф. Минхо кивнул и направился к журналистам, уже выстроившимся в очередь за комментариями. Он взял микрофон у девушки с табличкой Vogue и, взглянув в камеру, начал говорить, словно по накатанной: — Добрый день, Vogue. С вами актёр Ли Минхо. Сейчас я нахожусь в Empire State Building на мероприятии, организованном лидерами модной индустрии для поддержки крупного благотворительного фонда. Он продолжал говорить заученные фразы, но мысли его давно унеслись прочь. — Господин Ли, — включилась другая репортёрша, судя по бейджу — из онлайн-издания, — ваш последний фильм вызвал бурю обсуждений. Фанаты даже создали петицию, требуя изменить финал, чтобы в конце героиня осталась с вашим персонажем. Что вы об этом думаете? — Думаю, мой герой был рядом с ней в тяжёлые моменты, проявлял заботу… но между ними не было той страсти, которая связывала её с главным персонажем. Финал кажется мне честным. И я благодарен фанатам за поддержку. — Однако критики писали, что вам не хватило "огня". Отражает ли это ваш подход к отношениям в жизни? Можете ли вы назвать себя таким же спокойным и сдержанным? Чёрт, именно такие вопросы я хотел обойти. — Мой персонаж в фильме имеет рациональный и скромный характер, и это повлияло на подачу. В жизни... всё зависит от партнёра. Спасибо, но мне пора. Он вручил микрофон обратно и, не дожидаясь следующего вопроса, быстро отошёл. Воздух был тяжёлым, влажным, с запахом пота и шампанского. Хотелось пить. Он перехватил бокал у проходящего официанта и встал у стены, оглядывая зал. Повсюду — сверкающие ткани, дизайнерские костюмы, блестящие туфли и дорогие украшения. Люди выглядели так, будто вышли с обложек модных журналов. Минхо же, в простой белой рубашке и лаконичных брюках, казался на этом фоне скорее персоналом, чем гостем вечеринки. Хотя один парень в дальнем углу выглядел ещё менее уместно. Мешковатая толстовка, широкие штаны — будто подросток случайно забрёл сюда с улицы. — Скучаешь? — раздался знакомый голос. Минхо повернул голову и увидел ухмыляющегося Хван Хенджина. Когда-то они снимались вместе, и, к несчастью, он всё ещё был способен раздражать Минхо одним только видом. — Классный наряд, — хмыкнул тот. — Минимализм от Gucci теперь в моде? Ты, кажется, единственный в этом зале, кто не пытается ослепить всех. Минхо скривил губы и перевёл взгляд на Хенджина. Тот, как всегда, выглядел так, будто собирался сниматься в рекламной кампании Versace прямо сейчас: золотистая рубашка с широким воротом, цепочки на шее, кольца, сверкающие часы. Минхо хмыкнул, сделал глоток шампанского и усмехнулся уголком рта: — А ты, похоже, пришел не на благотворительный вечер, а на съёмку клипа. Он опёрся плечом о стену, взгляд стал рассеянным. — Я просто решил немного отдохнуть от журналистов. Если я услышу от них еще один непрошенный комментарий о моем фильме, то выброшусь прямо в это окно. Хенджин чуть приподнял бровь, делая вид, что сочувствует, и подошёл ближе, ловко перехватывая с подноса официанта напиток. — Я почти на сто процентов уверен, что окна пуленепробиваемые, хен, но фильм, кстати, хороший, — протянул он, делая глоток. — Не обращай внимания на хейтеров. Минхо молча пожал плечами, отставив бокал на ближайший высокий столик, и обернулся к Хенджину вполоборота, сложив руки на груди. — Ага. Жаль, критики не согласны. По их версии, я годен только для ромкомов. — Ну, ты почти всегда в них и играешь, — развёл руками Хенджин, будто это было очевидно. — А в боевиках не пробовался? — Пробовался. — Минхо кивнул, прищурившись. — Меня отвергли. Сказали: слишком “смазливый” для роли убийцы. — Классика, — усмехнулся Хенджин, качнув головой. Он сделал ещё один глоток, потом, немного оживившись, продолжил: — Обратись к режиссёрам, с которыми работал. Или найди кого-то нового. Он огляделся, затем кивнул подбородком в сторону дальнего угла. — Кстати, вон того узнаёшь? Минхо нахмурился, проследив за его взглядом. Тот самый парень в мешковатой толстовке, откинувшийся на спинку кресла, вёл оживлённый разговор с кем-то из старших. Он явно не вписывался в вылизанный антураж вечера. — Того школьника? Кто он вообще? Выглядит, как будто сбежал с уроков, — усмехнулся Минхо, скрестив руки. Хенджин рассмеялся и слегка толкнул его плечом. — Это Хан Джисон. Выиграл Канны этим летом. Его короткометражка взорвала прокат, и теперь все мечтают поработать с ним. Минхо снова посмотрел на парня, чуть сузив глаза. Тот держал стакан с чем-то тёмным, его отросшие волосы мягко спадали на лоб, почти закрывая глаза, а лицо казалось слишком юным для этой обстановки — округлые щёки, пухлые губы, большие, слегка влажные глаза. Улыбка его была ленивой, но взгляд — цепким. Определённо мой тип. — Я его знаю, — хмыкнул Минхо. — Он упоминал обо мне в своем интервью. Я думал, он какой-то зануда. — Серьёзно? — Хенджин от удивления даже привстал на носки. — Он о тебе говорил? — Назвал мою игру посредственной, — голос Минхо стал ниже, с металлической ноткой. — Сказал, мне не хватает харизмы для сложных персонажей. — Значит, следит за твоими работами, — протянул Хенджин, уже с интересом косясь в сторону Джисона. — Может, стоит представиться? Минхо молча отвёл взгляд, подбородок слегка напрягся. — Нет, не хочу. Мне плевать, сколько у него наград, — бросил он и развернулся, собираясь уйти. — Зря. Он может предложить тебе роль, — крикнул Хенджин ему в спину, чуть поднимая бокал, будто в тосте. Минхо не обернулся. Его шаги стали быстрее, голос Хенджина исчез в шуме зала, но слова — застряли в голове. Он всё ещё помнил тот текст. Хан даже не знал его лично, но позволил себе осуждать. Да, фильм Хана впечатлил Минхо — тот был реально талантлив. Но работать с ним? Нет, слишком напряжённый тип. А Минхо ценил комфорт. Перед началом официальной части и выступления организаторов, он решил освежиться. Умываясь в туалетной комнате, Минхо посмотрел в зеркало. Тональный крем тщательно скрывал следы усталости под глазами, но не мог заглушить её внутри. Последние пару лет он чувствовал себя как в ловушке — всё те же мелодрамы, одни и те же эмоции, роли как под копирку. Он не был в отношениях уже два года. Лёгкие интрижки перестали будоражить — казались пустыми, бездушными. Быть геем в его положении значило особый уровень сложности из-за постоянного внимания, слухов, риска утечек. Один неверный жест, один слишком долгий взгляд, и завтра ты уже предмет обсуждения в жёлтой прессе. Он устал думать, кому можно доверять, кто рядом с ним ради него самого, а кто — ради его известности. И потому просто... перестал встречаться с кем-либо. Громкая музыка донеслась снаружи — судя по всему, начиналась официальная часть вечера. Минхо вытер руки и поспешил обратно быстрым шагом, но на повороте врезался в кого-то. — Ай, — пробормотал парень, оказавшийся на полу. Из его рук вылетел стакан, содержимое которого щедро разлилось на Минхо. — Надо смотреть, куда идёшь, — раздражённо выдохнул Минхо, стряхивая капли с рубашки. Он злобно взглянул на виновника столкновения… и замер, узнав его лицо. На него, чуть прищурившись, смотрел Хан Джисон. Снизу вверх, с вызовом. — Не обязательно было так бежать, — парировал тот, поднимаясь с пола и выпрямляясь во весь рост. Его кола уже успела пропитать рубашку Минхо, оставив липкое пятно. — Чёрт, моя рубашка испорчена, — скривился Минхо, оттягивая край ткани, — Твой сладкий напиток хрен отстираешь. — Пошли, — внезапно сказал Джисон, схватив его за руку. Его пальцы были горячими, хватка — твёрдой. — Я помогу отстирать. — Эй, подожди, — возразил Минхо, но Джисон уже тянул его за собой, не оборачиваясь. Его шаги были быстрыми и уверенными, словно он привык командовать. Дверь в туалет захлопнулась за ними. — Раздевайся, — бросил Джисон, включая воду. Он скинул с себя толстовку, не глядя на Минхо. Минхо нахмурился, но, заметив, как Джисон включил воду и подставил под струю ладони, машинально прикрыл грудь руками — как будто ожидал чего угодно. — Я её постираю. Снимай, — повторил Джисон, взглянув на него через плечо. Его тон не допускал возражений. Минхо с усилием выдохнул, медленно начал расстёгивать пуговицы. Ткань слиплась, липла к телу, но он не спешил. Когда рубашка соскользнула с его плеч, Джисон повернулся — и замер. Его взгляд блуждал по телу Минхо: от линии ключиц к грудным мышцам, от живота — к тонкой дорожке волос под пупком, теряющейся где-то под поясом брюк. Губы чуть приоткрылись, руки все еще были под струей воды, но движения остановились. — Всё нормально? — Минхо прищурился, голос его был резким. — А, да… — Джисон встряхнулся, будто проснулся. — Просто… засмотрелся. Классное тело, кстати, — пробормотал он, с хрипотцой в голосе, и наконец взял его рубашку. Минхо проигнорировал комплимент. Он опёрся о раковину и наблюдал, как Джисон энергично трет ткань под струёй воды. Руки у него были сильные, но движения — нервные, словно он пытался отвлечься от чего-то. — Кстати, — начал Джисон, не оборачиваясь, — Я так и не представился. Хан Джисон. — Я знаю, — коротко отозвался Минхо. — А меня ты, судя по всему, знаешь меня даже слишком хорошо. — Конечно, — усмехнулся Джисон и бросил на него быстрый взгляд поверх плеча. — Узнал того, кто рассматривал меня полвечера. Минхо сжал челюсть. Уши запылали. Он отвернулся, будто это могло что-то скрыть. — Вообще-то, — произнёс он холодно, — Я обсуждал с Хенджином статью. Ту самую, где ты назвал мою игру посредственной. — О, ты читал её? — Джисон даже не притворялся удивлённым. Он чуть наклонился вперёд, опершись руками о раковину. — Я не хотел тебя обидеть. Просто сказал, как есть. Думаю, ты исчерпал себя в ромкомах. — Ха, будто я сам этого не знаю, — буркнул Минхо, закатив глаза и глядя в потолок. На секунду повисла тишина, наполненная лишь звуком воды. Джисон выключил кран, встряхнул ткань и протянул рубашку Минхо. Капли упали на кафель, расплескавшись брызгами. — Предлагаешь надеть это сейчас? — с иронией спросил Минхо, не двигаясь, смотря на мокрую ткань. — Можешь и не надевать, — медленно протянул Джисон, скользнув взглядом вниз по телу Минхо. Его голос был низким. — Честно? Такое тело грех прятать под одеждой. Минхо напрягся, плечи слегка дёрнулись, но он не ответил. — У меня есть идея, — добавил Джисон. И прежде чем Минхо успел задать вопрос, он стянул через голову свою толстовку, оголив руки и грудь, оставшись в обтягивающей тёмной майке. Минхо охнул, невольно задержав дыхание. Под толстовкой скрывалось тело, которое точно не ассоциировалось с образом "школьника". Плотные бицепсы, рельефный торс, гладкая, чуть влажная кожа цвета мёда — и чёрная татуировка на груди, будто нарисованная маркером. Минхо сглотнул, не отводя взгляда. — Нравится? — спросил Джисон, наклоняя голову и подходя ближе. — Ага… — прозвучало громче, чем хотел бы Минхо. Ответ сорвался прежде, чем он успел его обдумать. Джисон только усмехнулся и сделал шаг ближе, стоя уже почти вплотную. — Ты и правда смотрел на меня весь вечер? — голос его стал ниже, чуть хрипловатым. Минхо склонил голову набок. — А если да? — Тогда ты медлил, — прошептал Джисон, обхватывая его запястье пальцами. Ладонь была тёплой, хватка — уверенной. — Мне пришлось действовать самому. Он мягко потянул его за руку, разворачивая на себя, и вдруг резко прижал спиной к холодной кафельной стене. Всё было сделано так быстро и точно, будто он репетировал. Минхо вздрогнул, не от страха, скорее от неожиданного прилива жара — от силы, от близости, от чужой наглости. Их лица были так близко, что он чувствовал дыхание Джисона на своих губах. А потом… — Можно? — почти шёпотом спросил Джисон, взгляд его стал неожиданно серьёзным. Минхо кивнул. Едва заметно, но этого было достаточно. Их губы встретились в поцелуе — мягком, осторожном, пробующем. Но за ним тут же последовал другой — голодный, тянущий, с прикусыванием, с глубоким стоном, который вырвался у Минхо прежде, чем он успел себя сдержать. Джисон положил одну руку на талию Минхо, а второй обвил его за шею, притягивая ближе. Пальцы скользнули по влажной коже, оставляя следы тепла. — Я заметил тебя давно, — пробормотал он, прерывая поцелуй всего на секунду. Его губы скользнули по щеке Минхо, дыхание было прерывистым. — А статья… Честно? Это было просто способ привлечь твоё внимание. Довольно примитивный, знаю. Минхо не ответил сразу. Он смотрел на него внимательно, будто обдумывал каждое прозвучавшее слово. Потом ухмыльнулся уголком губ. — Ну что ж… это сработало. — Он наклонился к уху Джисона, прошептал: — Ты тоже меня зацепил. Хотя... лучше, если инициативу всё же буду держать я. И прежде чем Джисон успел что-то парировать, Минхо крутанул его, и теперь сам прижал его к стене. Их тела соприкоснулись, кожа к ткани, тепло к теплу. Минхо, голый по пояс, дышал тяжело, жадно. Он целовал Джисона снова — грубо, почти яростно, врезаясь в губы, прикусывая кожу шеи, оставляя засосы. Один, второй. Джисон вскрикнул — тихо, почти всхлип — и рефлекторно потёрся бёдром о ногу Минхо. Ему было тесно, жарко, губы стали опухшими от поцелуев, а глаза — затуманенными. — Минхо… — простонал он, впиваясь ногтями в спину, будто боялся отпустить. Но вдруг из коридора донёсся шум — голоса, шаги. Кто-то направлялся к двери. Оба резко отшатнулись друг от друга, дыша прерывисто. Минхо опёрся о стену, переводя дыхание, а Джисон быстрым движением поднял с пола упавшую толстовку и протянул её ему. — Надень, — выдохнул он, чуть улыбаясь. — Пока нас не застали в пикантной ситуации. Минхо молча натянул вещь через голову. Ткань была ещё тёплой от тела Джисона и пахла им — немного кофе, немного цитрусов и чего-то сладкого. Он застегнул молнию и поднял взгляд. Перед ним стоял Джисон. Шея была испещрена покрасневшими следами, губы — припухшие и блестящие от поцелуев. Он не пытался их скрыть, наоборот — стоял гордо, чуть взъерошенный, с дьявольской ухмылкой. — Дай мне свой номер, — сказал он просто, протягивая ему телефон. — Я хочу, чтобы ты снялся в моём новом фильме. Минхо приподнял бровь. — Я? — Да. Ты сыграешь отрицательного героя. Жесткого и сексуального. Тебе придётся быть более страстным, раскрепощённым, — Джисон усмехнулся, пристально глядя ему в глаза. — Но не волнуйся… я помогу тебе вжиться в роль. Минхо хмыкнул, забрал телефон из рук Джисона и быстро набрал свой номер, после чего вернул устройство обратно. Джисон взглянул на экран, усмехнулся и, отступив на шаг, уже у двери обернулся: — Отлично. Тогда я напишу. Но готовься к тому, что эта роль будет не единственным, что ты сыграешь в моей жизни. Он вышел, оставив после себя запах колы, возбуждения и дерзкой одержимости. Минхо остался стоять у стены. Его волосы были взъерошены, грудь всё ещё поднималась в такт сбившемуся дыханию. Он провёл рукой по губам, будто проверяя, не остался ли на них вкус Джисона. Кажется, я только что нашёл свою следующую роль… Он усмехнулся сам себе. И, возможно, нового парня.