⅓

Краткое содержание: Хьюга Хината напивается после долгой ночи и каким-то образом оказывается в одной постели с Учихой Саске на свадьбе друга. Саске и Хината вынуждены вместе воспитывать ребёнка, зачатого в ту ночь. Вместо того чтобы позволить ей остаться в Конохе, пара делает всё возможное, чтобы она осталась в Кумогакуре. Кто бы мог подумать, что они и там влюбятся друг в друга [1/3] Пары: СасуХина. Майор НаруСаку. A/N: Первый фанфик. Будет длинным. Э-э, он будет посвящён Сасухине и Хинате. ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ АВТОРОМ «НАРУТО». P.S. — история находится на стадии масштабной реконструкции... Сюжет не изменился. Книга 1 Сладкие Наклонности - Глава 1- Свадебные колокола 2 августа. Вечер. Свадебные колокола. Услышала ли Хината звон свадебных колоколов, когда в канун летнего солнцестояния увидела, как Наруто и Сакура целуются за деревом в лесу? После войны все праздновали и пили. По какой-то загадочной причине... Хината наблюдала за их общением. Они и раньше так стояли? Облокотившись друг на друга, Наруто положил руку ей на плечо. Сакура смеётся над чем-то, что сказал Наруто. Сакура больше никогда не смеялась над ним... Они смеялись над шутками друг друга... и так далее. Наруто каждый вечер целовал Сакуру в губы, как влюблённый, и щекотал её травой. Сумеречное небо было молочно-белым от фейерверков. Было уже довольно поздно. Оркестр заиграл приятную мелодию, и серебряная луна засияла. Они под полной луной, вдали от суеты, перед Хинатой. Наруто сказал: «Сакура-тян... ты же знаешь, что нравишься мне». Сакура ответила: «Ты сводишь меня с ума. Что мне с этим делать? Должна ли я встречаться с тобой? Должна ли я остаться с тобой навсегда? Ходить на пикники и нюхать ромашки, держа тебя за руку? Ты этого хочешь, Наруто?» «Ты бы так поступил? Я много думал о тебе... Сакура-тян... Хех, больше, чем следовало бы». «И что ты собираешься с этим делать?» «Эй... Не убегай, ладно?» — прошептал он. «Поцелуй меня». Она положила предплечья ему на плечи и посмотрела ему прямо в глаза. Она сцепила пальцы. «Ты ведь не оставишь меня здесь, правда?» — прошептала Сакура. «Никогда. Поверь мне, когда я спрашиваю... Зачем мне тебя бросать?» — пообещал Наруто. «Ты ведь любишь меня, правда?» — тихо рассмеялась она. «Ой... Сакура-тян, почему ты должна была сказать это первой?» «Я хочу тебя поцеловать. Так что просто поцелуй меня, Наруто», — сказала Сакура. Две тени склонились друг к другу; он коснулся её губ; она ощутила его кожу — и медленно поцеловала его. Хината убежала, пока её не заметили. Вероятно, они её увидели, но всё равно продолжили целоваться. Этот сладкий поцелуй закончился свадебными колоколами... Хината услышала, как Наруто сказал Сакуре, что любит её, а Сакура ответила ему взаимностью. А потом Сакура и Наруто затаскивали коробки в свою квартиру. Вскоре после этого они вместе смеялись на вечеринке по случаю новоселья. И вот Хината слышит звон свадебных колоколов, ведь сегодня день его свадьбы. Наруто на седьмом небе от счастья смотрит на любимую девушку, которая ждёт его в конце прохода. Красивые украшения, улыбающиеся люди, плачущие друзья и большой торт — всё это было частью праздника. Хината была не в духе... она хотела, чтобы традиционная свадьба закончилась. У Сакуры был белый пояс, которым она подпоясала красивое розовое кимоно с изображением цветущей сакуры. Хината помогла выбрать узор. «Сакура так прекрасна, когда счастлива», — сказал Наруто. Была ли Сакура воплощением весны? Наруто всё тот же парень, которого Хината любила с юных лет. Хината думала, что перерастёт это, но она всё ещё старше его и ждёт, гадая, сможет ли она когда-нибудь почувствовать его вкус. Глупые люди... они тоже стареют. Другие женщины хвалили Сакуру за то, какой она завидный жених. Сакура покраснела, с любовью соглашаясь. Наруто — хороший парень и бойфренд для Сакуры, он никогда не стесняется целовать, обнимать Сакуру или выражать свою признательность... Сакура была рада этому. Боже, Хината задыхалась от их чувств друг к другу, когда вместе с Ино активно занималась подготовкой к свадьбе Сакуры, постоянно находясь рядом с двумя влюблёнными. Наруто считал Хинату близкой подругой и доверял ей. Хината терпела званые ужины, которые они устраивали, несколько расставаний и долгие ночи за разговорами о сексуальной жизни Сакуры, потому что Ино нужны были подробности. Это разбило ей сердце. Каждый момент подготовки, помолвка, а теперь... свадьба. Наруто коротко подстриг свои светлые волосы. Они больше не торчали непослушными светлыми прядями. Он выглядел старше, но молодость в его глазах не могла скрыть возраст. Загорелая кожа, светлые волосы и солнечная улыбка. Он был великолепен. Солнце, вокруг которого она вращалась. Почему он должен был выглядеть таким чертовски сексуальным в свою брачную ночь, когда женился на ком-то другом? Хината втайне надеялась, что он отлично проводит время. Гости сидели на белых стульях, украшенных цветами, маргаритками. Ино уделила особое внимание цветам. Хината и Ино заплатили за изысканное оформление и расходы. У Наруто и Сакуры было не так много денег... Хината не могла потратить эти деньги на свою свадьбу. О боже мой, они собираются поцеловаться. В воздух взметнулись лепестки сакуры. «Я люблю тебя, Сакура-тян», — шептал Наруто между поцелуями. «Наруто, я тоже тебя очень люблю», — рассмеялась Сакура. Звучала мелодия ясности. Мелодия была такой: Я никогда не полюблю тебя, Хината... «Теперь вы муж и жена», — объявили они. Официально заявляем: они стали мужем и женой. Наруто и Сакура рассмеялись и снова поцеловались, потому что им было разрешено так целоваться. Они поженились. Это пространство стало глубже и шире, потому что он женился. Это другой тип дистанции. Все зааплодировали. Хината хлопала в ладоши, глядя на силуэты и слушая эхо. После свадьбы люди поздравляли Сакуру и Наруто. Хината не поздравляла. Люди дарили им подарки. Хината не могла. Все радовались за них. Хината не могла, но должна была. Всё было как в тумане после их поцелуя. Она ненавидит свадьбы. Киба и Шино знали, что что-то не так, но Киба привёл с собой женщину по имени Тамаки. Он был рассеян. Хината избегала зрительного контакта с ним с тех пор, как они пришли в себя после поцелуя. Она поцеловала его. Вздох. Теперь было неловко. Это было всё равно что поцеловать брата. Однако тамаки была замечательной и весёлой. Она держала Кибу в узде. Кибу нельзя было приручить, но его могла полюбить другая женщина. Сино никого не привёл. Женщина, наслаждавшаяся тайной, которую окружал Сино, смотрела на него с другого конца зала. Раньше, когда было объявлено об их помолвке, все с тревогой следили за чувствами Хинаты к Наруто. Киба был самым расстроенным, но она так и не узнала почему. За последние полгода Хината убедила всех, что с ней всё в порядке. Они ей поверили. Хината говорила в нужный момент, улыбалась нужным людям и смеялась над всеми «смешными» шутками. Хината приглашала друзей к себе и часто проводила с ними время во время миссий. Она занималась своими хобби и тренировалась — как и любая другая Хината. Когда Наруто и Сакура поженились, Хината была совсем не в восторге. Хината не принимала активного участия в их жизни до самой помолвки. Ханаби, родная сестра Хинаты, тоже была одурачена. Всё это было просто ужасно. Хината ненавидела сценарии, драматизм, все те разы, когда она играла. Хината притворялась, что всё для неё прекрасно. Теперь она идиотка, которая боится, что никогда не будет так счастлива, как притворялась. Все разбились на пары и танцевали после того, как Наруто и Сакура станцевали свой первый танец. Сакура обнимала Наруто так, словно он был самым дорогим человеком на свете. Хинату никогда так не обнимали... Хината обнимала Наруто так, словно обнимала солнечный свет. Хината чувствовала тепло... но в итоге никого не осталось. Там был открытый бар. Хината редко пила, но в этой ситуации ей явно не помешало бы. Может быть, алкоголь поможет ей хоть немного взять ситуацию под контроль. В беспокойном летнем воздухе стоит гул. Наступили сумерки, и всё вокруг так идеально — почти идиллия. У барной стойки стояла высокая фигура. Хината моргнула, не узнавая его. Ей и не нужно было его узнавать. Ей было всё равно, смотрит ли он на неё. В угасающем свете он был в тёмном плаще, с чёрными волосами. Её сердце должно было остановиться... Если бы её сердце остановилось, она не стала бы влюбляться. Её сердце сбивало с толку разум. Может ли она заглушить эту боль? Становится ли ей легче, когда она пьяна? Всё не обязательно должно быть так. Не обязательно. По крайней мере, не в её пьяном мире. Нет, не совсем, не так ли? Церемония была прекрасной. Одно из тех событий, в которых нет ничего плохого. Место проведения было красивым, еда — вкусной, шампанское лилось рекой — в кои-то веки она могла расслабиться. Хинате это было нужно... Хината случайно потянулась за той же бутылкой, что и другой человек — тот, что повыше. Кто ещё стал бы пить в такую ночь? Хината взяла ещё одну, не обращая внимания на то, как их руки на мгновение соприкоснулись. Ей было всё равно, она хотела напиться, чтобы почувствовать приятное оцепенение и лёгкое головокружение. Она выпила одну... две... три... рюмки и опьянела. Кажется, она поцеловала таинственного мужчину, а потом забыла об этом. «От тебя пахнет дешёвым отелем», — прошептала Хината, вздохнув. «Да. Я ненавижу свадьбы...» — проворчал мужчина. «Я никогда не выйду замуж», — вздохнула Хината. — Я тоже. «Я тоже ненавижу свадьбы», — сказала Хината тому мужчине перед тем, как... всё полетело к чертям. 3 августа. Утро. Хината медленно приходила в себя. Её губы были липкими, ресницы спутались, а тело казалось измождённым. Уставшим. Ками, её голова. Её тело было тёплым, а простыни на голых ногах — прохладными. Она тут же придвинулась ближе к другому источнику тепла. Ужасные последствия пьянства настигли её в буквальном смысле. Пить было весело, пока кто-нибудь не говорил того, чего не следовало говорить, не ввязывался в драку или не вызывал у себя рвоту. Саке и шиноби никогда не смешивались. Где-то в ночной жизни Конохи шумная драка в баре нарушила привычный вечер обычных гражданских тусовщиков. Пока Хината трезв, забавно наблюдать, как самые достойные из его товарищей превращаются в легкомысленных глупцов. Хинате нравилась компания до того, как они начали пить сакэ. Хината не любил ни сакэ, ни другие мимолетные удовольствия, которыми наслаждались другие. Хината напилась из-за свадьбы Наруто, и в её позвоночнике образовалась дыра. Хотя Хината наслаждалась паузами в боли — это была новая физическая боль. И ой! У неё запульсировало внизу живота. Её окружал другой, тяжёлый запах — должно быть, это был алкоголь... Хината решила поспать. Служанки Хьюга разбудят её позже, подумала она. Они разрешили ей поспать, потому что она поздно пришла. Ко наверняка отвёл её домой. Она была в безопасности, но ей было грустно. Это не было похоже на безопасность. Позже её подушка сдвинулась, и она ударилась головой о прохладную смятую простыню. Её тело протестовало, ожидая, когда придут горничные и боль утихнет. Но этого не произошло. Горничные не пришли. Она резко открыла глаза. Отсутствие горничных, колючие простыни, незнакомый запах и промятая подушка — всё это казалось бессмысленным. Она встала на ноги. Стоило ей встать, как по ногам пробежала волна боли. Это была не её комната, не её кровать и не её окно, которое плохо закрывалось во время дождя. В комнате доминировала белая кровать с белыми подушками и простынями. Свет лился в окно, комод стоял под подоконником. Её мятое синее платье, нижнее бельё и мужская одежда валялись на полу?! От мурашек по коже она задрожала. И она голая?! Почему она такая нежная? Хината смутно помнила эти простыни, это пятно крови на бедре. В такой дешёвый мотель не приходят в одиночку. Её щёки пылали. И тут она увидела его. Его волосы цвета воронова крыла были зачёсаны назад. О боже. Учиха Саске прислонился к дверному косяку (вероятно, ведущему в ванную, судя по его мокрым волосам). Он ухмыльнулся. Уголки его губ приподнялись от какого-то обыденного чувства счастья. Хината заметила, что ухмылка и улыбка — это две разные вещи. Наруто улыбнулся, а Саске ухмыльнулся. Эта ухмылка была культовой среди девушек в академии. Из-за ухмылки Саске девушки вешались ему на шею, желая привлечь его внимание. — Я здесь, — неловко произнёс Хината. — Так и есть, — ответил Саске. Саске смотрел на неё с другого конца комнаты, и от этого ей становилось жарко. Хината нервно поёжилась: так не смотрят на девушку, с которой хотят провести одну ночь. Его пронзительный взгляд был необычным и красивым. По крайней мере, для неё он не был странным. Некоторые люди боятся активированного бьякугана, особенно женщины. Глаза Саске завораживали. Легендарные зрительные способности шарингана были широко известны, но она ничего не знала об Учихах... Однако шаринган хорош ровно настолько, насколько хорош его обладатель. «Я не сплю», — добавила Хината. «Какое проницательное наблюдение, Хьюга», — Саске откашлялся. «Я не из тех, кто проявляет вежливость, но ты выглядишь так, будто хочешь либо выпить кофе, либо выпить чего-нибудь покрепче?» Ух ты. Все говорили, что Саске — плохой монстр! Он оказался намного лучше, чем ВСЕ думали. «Не то чтобы что-то из этого могло когда-нибудь произойти, девочка Хьюга», — поправил он себя. Не бери в голову. «Подожди — второй раунд?» — заикаясь, спросила Хината, машинально прикрывая самые интимные части тела. Мужчина из клана Учиха приподнял брови. Затем он рассмеялся! Звук эхом отразился от стен, заставив её сердце сжаться. Она отступила назад, взяла жемчужно-белое одеяло и накинула его на себя, превратив в импровизированный плащ. «Не дразни меня», — огрызнулась Хината, покраснев. «У меня нет терпения...» «Очевидно, прошлой ночью у тебя их не было», — съязвил он. Он такой противоречивый. «Прекрати!» — прошептала Хината. «Такая скромница. Девочка Хьюга. Не то чтобы я всего этого не видел», — сказал он, прерывая свою короткую речь смешками. Они... Нет, нет, нет! «Неужели? Я имею в виду... Неужели мы...» — выдавила из себя Хината. Челюсть Саске напряглась, а его холодные, бесчувственные глаза внезапно стали ледяными. «Ты слишком взрослая, чтобы так стесняться. И ты осталась на ночь, так что ты тоже видела меня всего», — выдавил из себя Саске. Вся его весёлость улетучилась. Саске схватил свою рубашку и надел её. «Ты помнишь, что произошло прошлой ночью?» — спросил он. Хината покачала головой. «Н-нет». «Всё просто. Мы занимались сексом и выпивали без каких-либо обязательств, — прямо сказал он, проходя мимо неё. — Хотя это могло быть болезненно. Для тебя». Хинате девятнадцать, она больше не... девственница и переживает за прошлое... за них? Она не хотела, чтобы её первый раз был таким: незапоминающимся и с незнакомцем. Амнезия целовала её в затылок и ласкала её мозг, она ничего не помнила. Всё её тело болело, и он выглядел уставшим — она тоже чувствовала себя уставшей. Почему Саске... лишил её девственности? Она встретила Саске на свадьбе или после неё? Хината не могла задавать вопросы. Саске обошёл её, собираясь уходить. Хината смотрела на него, крепче сжимая простыни. Саске заметил её взгляд и нахмурился. «Что?» — грубо спросил он. — Ничего, — пискнула Хината. Внезапно пол стал невероятно интересным. Саске что-то искал, уже облачившись в потрёпанный светло-коричневый плащ и готовый отправиться в путь. Под пончо на нём были зелёные, как огурец, штаны, а лодыжки были перевязаны чёрными сандалиями до колен. — Хм, — сказал он, не обращая на неё внимания. Он злился на неё? Он всегда хмурился? Она не могла смотреть на него, его окружала аура безразличия... тьма окутывала его. Они погрузились в тишину, которая казалась холоднее и глубже, чем его глаза и смех. Это был очень плохой поступок, классическая история. Девушка напилась и переспала с парнем на свадьбе. Она не хотела быть клише из Конохагакуре. «Девушка Хьюга», — внезапно произнёс Саске, нарушив тяжёлое молчание. Ей тоже не нравилась тишина в комнате. «Да, С-Саске-кун?» — сказала она, проклиная своё ужасное заикание. Он сверкнул глазами, и у Хинаты чуть сердце не остановилось! «У тебя нет такого права. Не называй меня так. Это всего лишь секс на одну ночь. Ни больше. Ни меньше. Не жди ничего». «Хорошо...» — кивнула Хината. «Эм, это значит... что?» «Ничего. Это просто секс, — ответил он. — Мне нужно повторить?» Хината с облегчением покачала головой. Ей не нравилось просыпаться в незнакомом месте и думать: где я? — Саске, — сказала Хината. — Что? — рявкнул он. Она была для него незнакомкой, с которой ему случилось переспать. Она не ожидала, что он распахнёт перед ней свои объятия, но это странно. Он смотрел на неё так, словно она сыпала соль на его свежие раны. «Э-э-э... ты знаешь, что... Э-э-э...» — начала она. «Просто скажи это и перестань так чертовски заикаться», — резко сказал он. «Увидимся... снова?» «Ты ещё долго меня не увидишь. Будь ты проклята, если это случится, девчонка Хьюга». Отлично... а вот и стыд... Хината не хотела ему угождать — он был для неё всего лишь незнакомцем, который, вероятно, уговорил её раздеться, — но тего слова задели её. «Я не хочу больше тебя видеть, Хьюга. Я серьёзно», — пожал плечами Саске. Что бы он ни говорил, так и было. От этого Хината чувствовала себя ничтожной. Саске избегал зрительного контакта с Хинатой и старался не попадаться ей на глаза. Её наследие можно было бы легко уместить в песчинку, в то время как он одним своим присутствием мог бы изменить орбиты... Саске было всё равно... Этого и следовало ожидать. Хината — одна из многих, с кем он переспал за одну ночь и для кого он был лишь способом получить одностороннее удовольствие. А Саске так быстро убирается... Небрежность Саске, его привычное отношение к тому, как он с ней обращается, — он делал это столько раз. Судя по всему, он провёл столько ночей с таким количеством женщин. В её сознании он просто был, а в его сознании она просто существовала. Саске даже не знал имени Хинаты. — Хината... — едва слышно прошептала Хината. «Хьюга Хината, вот как тебя зовут...» — медленно произнёс он, словно подтверждая что-то неприятное. — Да? «Это был вопрос?» — спросил Саске. «Н-не совсем... Меня зовут Хината... Хьюга Хината», — запинаясь, произнесла она, покраснев до корней волос. «Че. Имеет ли значение имя, если мы больше не увидимся?» — безучастно спросил он. Да, но он так старается забыть её. Каждый раз, когда он заговаривал, было видно, что она ему неинтересна. Хинату нужно помнить; она чертовски достойна этого. Хината сглотнул. «Думаю, да». Он пристально посмотрел ей в глаза. «Нет, не надо. Не превращай это в нечто большее, чем обычный секс на одну ночь с обычной девушкой... Ты не против?» — Не хорошо. — выдохнула Хината. — Типичная девчонка? Ты такая неуважительная... «Да-да, ты читаешь проповедь для хора, Хьюга», — перебил он её. Она уставилась на него, разинув рот. «Я отвлёкся, я заплатил за всё, даже за бутылку, которую нам принесли вчера вечером. Мы оба были пьяны. Я не нёс чушь, так что не говори своим друзьям, что я делал что-то подобное», — приказал он. Хината нахмурилась, не собираясь никому рассказывать — кроме Ино и Сакуры. Он что, набросился на неё... неужели? Саске увидел выражение лица Хинаты и закатил глаза. «Я знаю, о чём ты думаешь, я ничего не сделал. Ничего не произошло», — уверенно сказал Саске. «Я поняла», — сказала Хината с лёгкой хрипотцой в голосе. Он всегда был таким? Его ненасытные порывы и неоспоримая ворчливость. Типичная девчонка... Хината не была той распущенной девчонкой, которая спит со всеми подряд. Он должен это знать. Он стоял к ней спиной, и она решила, что, когда она не видит его сердитого, мрачного лица, он выглядит не таким угрожающим. Его длинные волосы цвета бездны, собранные в беспорядочный пучок на голове, едва удерживались повязкой. Маленькие сталагмиты свисали ему на воротник. Он принял боевую стойку со сжатым кулаком, напрягся. Нервничал ли он — нет, он никогда не нервничал. Думал ли он, что на него нападут? Он был начеку и готов к бою, как и положено шиноби. Он отбрасывал тень на белую неубранную кровать. Солнечный свет проникал в комнату. Он озарял лицо Хинаты разочарованными лучами. Внезапно он повернулся и посмотрел на неё. «Никогда не называй меня Саске-кун, я ненавижу уважительные обращения», — прошипел Саске ледяным тоном. «Ладно, как хочешь», — пробормотал Хината. Саске бросил на неё испепеляющий взгляд. «Это не какое-то там...» «Ну ладно», — съязвил Хината. Саске проворчал что-то себе под нос и начал проверять ящики. Хината, пожалуйста, активируй свой бьякуган и просканируй предметы. Она была пуста. На черно-белом рентгеновском снимке Хината увидела, как ускорилось его сердце, когда он посмотрел на нее. Чтоэтобыло? Язаставляюегонервничать! Хината задумался. Саске отступил на шаг и поправил рюкзак под плащом. На его поясе висел меч, большой и устрашающий, как и он сам. Саске возвышался над ней на целую голову. Саске уходил и больше не собирался возвращаться. Она была не против. Он искал девушку на одну ночь. Она старалась не чувствовать себя отвергнутой. Он внезапно остановился, не дойдя до двери, и даже не оглянулся на неё. Ей показалось, что он вообще на неё не смотрит. «Ничего этого не было», — сказал он и вышел из комнаты. И на этом все закончилось. Конец Главы Глава 1 из 58 Далее »Хинату так сильно вырвало. Сгорбившись и надавив на живот, чтобы содержимое желудка поднялось вверх по пищеводу, она, пошатываясь, вышла из ванной после приступа рвоты. Пить ужасно. Из-за головокружения Хината не могла стоять и не понимала, где верх, а где низ. Хината лежала на спине, раскинув руки и ноги на ворсистом ковре, и смотрела на пятна от воды на потолке. Если ничего не делать и просто лежать, желудок успокоится. Это так ошеломляет. Что бы сказала её мать? Именно здесь Саске Учиха и Хината... встретились. Она отдалась в объятия другого мужчины. Ей нужно было взять себя в руки! Чёрт возьми, она влюблена в мужа своей лучшей подруги! Может, ей стоит больше ненавидеть Саске за то, что он так грубо с ней обращается. Внезапно в дверь постучали, и она, спотыкаясь, выбралась через окно в квартиру Ино. Ино не была тщеславной женщиной, которая заботилась только о внешнем виде и цветах... Она была прекрасным цветком, проницательным и добрым. Хината постучала в дверь квартиры Ино. Однажды Хината застала Сая и Ино за непристойным занятием, и это было ужасно... С тех пор Хината взяла за правило стучать, стучать и ещё раз стучать. «Чего ты хочешь?» — громко крикнул Ино через дверь. Ино кричала, что было не очень ново или круто. «Я же говорю вам, что Сая здесь нет. Он не даст вам никаких заданий, если вы ещё хоть раз будете нас так доставать...» Хината постучала ещё сильнее. Хината устала — было уже слишком поздно для прогулок. Она голодна. Ходить было больно. «Я миллион раз говорила вам, тупым идиотам, что Сая здесь нет! Какого чёрта вы всё ещё здесь...» Ино открыла дверь с сердитой усмешкой на лице. Её платиново-светлые волосы были распущены и очень длинны. Они доходили ей до талии, а лазурные глаза были затуманены ненавистью. Гнев в её взгляде сменился, когда она окинула Хинату взглядом. — Хината? — спросила Ино, и её голос внезапно стал ровным. Интересно. — Эй... ты, — Хината слабо поднял руку и робко помахал. Ино моргнула и убрала чёлку Хинаты с её глаз. «Что с тобой случилось? Заходи!» — скомандовала Ино, схватив Хинату за запястье. «Мне не нужно заходить, мне просто нужна еда — давай сходим в магазин, где продают рамен, или куда-нибудь ещё», — возразила Хината. «Ано. Я тебе заплачу!» Железная хватка на запястье Хинаты усилилась. «Тсс! Просто объясни, что со мной произошло», — проворчала Ино с грубоватой нежностью. «Давай поедим внутри». — Внутри? — спросила Хината. «Да. Давай пойдём.» Хинату затащили в квартиру, о которой она знала всё. У Ино было столько свободы в её собственной квартире. Хината была бы заперта в районе Хьюга... до самой смерти. Хинате нужно было сначала выйти замуж, чтобы получить дом и жить в районе Хьюга. Она не могла считаться независимой, пока находилась в шаге от офиса своего отца. Здесь есть собственная ванная комната и раковина Ино. Телевизор, который слегка мигает, когда антенна не подсоединена должным образом. А ещё коридоры, которые Ино может украсить и покрасить. В одних предметах чувствовался характер Сая, а в других — личные предпочтения Ино. Ино толкнула Хинату на диван. Ино стояла перед Хинатой, скрестив руки на груди. «Объяснись!» — приказала Ино. «Что-то случилось? Тебя все время задирают. Я терпеть не могу этих придурков, которые тебя задирают!» «Да, никто меня не запугивал...» «Я могу попросить Сая разобраться с тем придурком, который так с тобой поступил. Он согласится, потому что я его попросила и потому что ты ему нравишься», — прорычала Ино. «Ты так себя ведёшь из-за свадьбы Наруто? Я знаю, что ты всё ещё любишь его». Ино знает. Хината широко раскрыла глаза. Ино села рядом и взяла Хинату за руки, сочувственно улыбнувшись. «Я слишком часто вижу тебя, чтобы не знать, что это правда. Ты просто скрываешь это ради Сакуры и Наруто... Это всё равно не имеет значения. Он женат... Печально, что ты не можешь двигаться дальше. Жалкое зрелище». Ино положила голову на плечо Хинаты. Их обоих окутал сильный аромат цветов. «У каждого из нас есть человек, которого мы ждём, даже если не знаем, вернётся ли он... » — вздохнула Хината. «Иногда я ловлю себя на том, что невольно думаю об Учихе Саске», — фыркнула Ино. Ино скривила губы, увидев шокированное выражение лица Хинаты. «Да, я думаю о Саске — совсем чуть-чуть. Совсем немного», — поправилась Ино. ,околодумаюявсёСаске, . Теперьповезло — подумала Хината. Ино окинула взглядом свою квартиру и довольно вздохнула. «Сай — идеальный мужчина. Мне никогда не было так хорошо.» Ино удивлённо посмотрела на Хинату. «Я так сильно люблю свою вторую половинку. Если бы он захотел, я бы родила ему детей...» — она запнулась и улыбнулась. Ино смотрела на мир такими глазами, позволяя своим мыслям блуждать где угодно, то и дело натыкаясь на имя Сая. «Ты заметила, что мой Сай-кун выражает свою печаль в искусстве?»Ино спросила Хинату однажды. Вопрос был неожиданным, и в больнице были другие люди. - Нет ... а он? Осторожно спросила Хината, продолжая убирать комнату, в которой они находились с пациентом. 'Я не знаю. Вроде того. Я говорю ему, чтобы он рисовал то, что делает его счастливым,' Ино сказала и тихонько замурлыкала. Это была весёлая мелодия. 'О, Ино! Хороший совет,' — ответила Хината. "Он так сказал? Я имею в виду... Начни рисовать что-нибудь радостное?" 'Да, на следующий день я увидела, как он рисует меня, — рассмеялась она. — Потом он подарил мне картину и сказал: "Ты делаешь меня счастливым, Ино. По-настоящему счастливым" — и я ответила ему тем же. Он проводил меня до дома. Вот и всё, — сказала она, визжа от восторга. 'Было что-то ещё по дороге домой?' — спросила Хината, потому что Ино любила посплетничать, но на этот раз сплетница ничего не рассказала. 'Ничего не произошло 'потому что спешить некуда,' Ино сказал, пожимая плечами. Хината ахнула. 'ЯманакаИно только и делает, что торопит события,' — хихикнула Хината. 'Нет, и это было правильно, ведь я проведу с ним всю жизнь. Какая разница, если вчера вечером ничего не произошло? Мне не нужно торопить события. Он проводил меня до дома. Примерно через год я пойду с ним под венец. Так что, Хината, не торопись,' Ино фыркнула. Тогда Ино сказала Хинате, что, по сути, любит Сая. Улыбка Ино слегка померкла. «Тем не менее я всё ещё думаю о ниндзя-изгоях. Это жалко, но я не становлюсь от этого хуже. Я не могу отпустить это, потому что это было частью меня больше десяти лет. Я люблю Сая, а он любит меня. Это всё, что меня волнует и о чём я знаю», — промурлыкала она. «Я...» «Тебе не нужно оправдываться», — пожала она плечами. «Я стала немного хуже думать о тебе, потому что ты всё ещё любишь Наруто». Хината скрыла своё недовольство. Они сидели на чёрном диване, перед ними стоял поднос с чаем и едой. Всё пространство было заставлено журналами о свадьбах. Хината и Ино использовали их, чтобы спланировать свадьбу Сакуры. Неудивительно, что Ино их не выбросила. С Саем или без него, Хината проводил ночи, наблюдая за тем, как Ино откладывает в сторону свадебные фотографии, чтобы сохранить их до своей свадьбы. Хината и Ино сидели в напряжённой и мрачной тишине. Ино было жаль Хинату, и это было заметно по её взглядам. Втайне Ино хотела, чтобы Хината двигалась дальше... Будет ли Хината всегда мечтать о Наруто? От этой мысли сладкий чай стал казаться кислым. Хината смотрела на бурлящую жидкость в своей чашке и слегка хмурилась. Аппетит пропал. Ино внимательно наблюдала за Хинатой поверх края своей чашки. Это была её вторая чашка. Хината даже не притронулась к первой. Ино делала маленькие глотки, пока не поставила чашку на стол. «Вот так! Прекрати делать это действие!» — скомандовал Ино. «Что за штука?» — спросила Хината, осторожно ступая по кишащим акулами водам. «Ты всегда так делаешь, когда хочешь о чём-то поговорить!» — воскликнула Ино. «Ты всегда так делаешь — так делаешь. Это так чертовски раздражает. Что ещё случилось?! Помимо очевидного — свадьбы Наруто... Почему ты не сказала, почему до сих пор в том же платье, если свадьба была всего два дня назад?!» Хината, — громко заныла Ино, растягивая «а» в своём имени. — Ты не можешь всё от меня скрывать, друзья так не поступают! Хината вздохнула. «Мы можем играть в молчанку, Хината. Я тоже могу играть в ожидание, если ты этого хочешь. Только ты, я и тишина», — резко ответила Ино. Ино ненавидела игры в ожидание, наверное, даже больше, чем Наруто и вечно торопящийся Киба. Молчание длилось тридцать две секунды, прежде чем Хината нарушила его. «Я переспала с мужчиной на свадьбе Сакуры», — выпалила Хината и прикрыла рот рукой. Глаза Ино расширились, а на лице отразилось восхищение. «Погоди-погоди, ты больше не девственник?!» Хината кивнула. Ино рассмеялась. «Это потрясающе! Ты наконец-то стала женщиной! Кто этот парень? Какой он был? Было больно? Тебе понравилось? О боже, Хината!» Ино замолчала и нахмурилась, заметив выражение лица Хинаты. «Кажется, это не так уж и потрясающе. Подожди, что случилось?» «Мне было скучно на свадьбе. Потом я пошла в бар, чтобы скоротать время. Он был в баре, и мы оба выпили — напились и пошли в мотель, где занялись сексом. Он ушёл до того, как я проснулась, и... Моё платье было порвано, а он вёл себя так грубо, и мой клан! Что они скажут?» — сказала Хината. «И я не знаю, что делать...» Хината скрыла тот факт, что это был Саске. Ино кивнула. «Значит, таинственный обольститель лишил тебя девственности, пока ты была пьяна, и вы оба пили?» — спросила Ино. Ино встала и начала расхаживать по комнате, как она делала, когда нервничала. — Да, — всхлипнула Хината. «Ты пьешь, чтобы поддержать компанию, ты вообще не любишь пить. Обычно ты отводишь нас с Саем домой, когда мы напиваемся, а когда мы напиваемся, ты осуждающе смотришь на нас. Не волнуйся, мы знаем, и нам всё равно. Нам нравится алкоголь... А ты был возбуждённым...» Хината спрятала лицо в декоративной подушке, смутившись от этого слова. «Хината! В этом смысле слово "возбуждённый" вполне приемлемо. Ты, моя дорогая, делала и, вероятно, говорила вещи похуже, чем просто возбуждённое состояние», — быстро ответила Ино и шлёпнула Хинату по голове. «Мне не нравится это слово», — робко призналась Хината. Ой. «Ой-ой-ой, Хината. Я больше не буду этого говорить», — Ино закатила глаза. «В любом случае, Хината, он, скорее всего, предохранялся. Во всех мотелях есть как минимум ящик, полный презервативов. Это просто проявление вежливости». Хината посмотрел на Ино. «Серьёзно?» «Ты такая невинная, моя Хината, ты ничего не знаешь о презервативах...» Ино нахмурила брови. «Подожди... Хината. Вы оба пользовались средствами защиты, верно?» Хината поморщился. «Э-э...» Ино чуть не застонала, скрестив руки на груди. «Так, хорошенько подумай и постарайся всё запомнить, потому что это очень серьёзно!» Хината долго и напряжённо размышлял. Использовали ли они защиту? Саске хотел восстановить свой клан; он очень избирательно подходил к тому, с кем собирался восстанавливать клан. Он не стал бы действовать безрассудно. Он не стал бы делать ничего, что могло бы помешать процессу размножения. Он продолжит свой род; он слишком умён, чтобы допустить какую-нибудь глупость. Она доверяла Саске настолько, что он был порядочным человеком и не забывал надевать презерватив. Хината кивнула. «Мы действительно использовали защиту.» Ино с облегчением вздохнула. «Хината, я люблю тебя и доверяю тебе, но я собираюсь сдать анализы, чтобы выяснить, нет ли у тебя венерических заболеваний или каких-нибудь неприятных вирусов. Во-вторых, позже я сделаю тест на беременность», — сказала она. «Тест на беременность?!» Ино закатила глаза. «Не забивай себе голову. Если ты беременна, можно сделать аборт. Если у тебя венерическое заболевание, мы его вылечим. Ну, по крайней мере, большинство из них. Когда у тебя были последние месячные?» «Две недели назад», — вздохнула Хината. Женщины наиболее плодовиты за две недели до начала следующей менструации. Ино хлопнула в ладоши. «Ты предохранялась. Если бы нет, то мы бы узнали об этом через тринадцать-пятнадцать недель, когда у тебя начал бы расти живот». ИноКак же хорошо, что у меня есть такой друг, — не в первый раз подумала Хината. Хината слабо улыбнулась Ино. Ино протянула руку и, когда села, взяла Хинату за руку. После недолгого молчания Ино нарушила его. «Хината... если ты всё-таки забеременеешь... попытаешься ли ты найти отца? Это была случайная связь, и он ушёл до того, как ты проснулась. Он встретил тебя пьяной, и ты ничего о нём не помнишь», — вздохнула Ино. «Это так трагично...» Будет ли Хината искать Саске, чтобы он воспитал их гипотетического, маловероятного ребёнка? Вряд ли она будет его искать. Саске недолго оставался на одном месте и, похоже, она ему не нравилась. Ребёнок будет страдать без отца или одного из родителей, как страдала Хината. У ребёнка, скорее всего, пробудится шаринган или бьякуган. Если это будет бьякуган, Хьюга примут его. Если нет, Хьюга отвергнут Хинату, ребёнка и Саске. Хината была слишком занята ребёнком, чтобы искать Саске. Саске всё равно не заинтересовался бы этим ребёнком. Такие мужчины, как Саске, не любят детей. Хината поморщился. «Нет, я бы не стал...» Ино довольно ухмыльнулась. «Это хорошо. Мы поговорим об этом позже», — сказала Ино, положив голову на плечо Хинаты. Вес придавал уверенности. Несмотря на сотни других положительных качеств Ино, она была сплетницей и любила рассказывать людям разные истории. «Никому не говори», — сказала Хината Ино. — Это само собой разумеется. — Да, но даже не Сакура. «Что? Почему бы и нет?» «Я хочу сам ей всё рассказать», — честно признался Хината. «Хорошо», — Ино взяла пульт от телевизора и включила его. Она не верила Хинате. «Подожди... если ты всё-таки забеременеешь, сначала скажи мне. Хорошо?» «А что насчёт Сакуры?» «Я тебе всё равно нравлюсь больше, верно?» Ино посмотрела на Хинату. Хината не знала, что ответить на этот вопрос. Иногда Хината предпочитала общество Ино обществу Сакуры. Только иногда. Теперь, по нелепой случайности, Наруто стал частью окружения Сакуры. Хината гораздо меньше радовалась приходу своей лучшей подруги, но они нравились ей одинаково. Хината и представить себе не могла, что в такой момент пойдёт к Сакуре первой. Вместо этого Хината сменила тему. «Насчет той ночи...» Ино отмахнулась. «Тсс. Это не важно. Мы поговорим об этом позже. А сейчас устроим киномарафон, хорошо?» Хината кивнула. «Хорошо». 4 августа. Поздно вечером. Ино нравилось вплетать цветы в волосы Хинаты, как сделала бы её сестра. Хината считала, что эта привычка привлекает пчёл и других нежелательных насекомых, но многолетние растения были прекрасны. Ино всегда дарила Хинате букеты цветов. Хината не возражала, ведь она научилась у Ино ухаживать за растениями, а у Шизуне — готовить яды. С Саске... Хината не знала, помогут ли цветы что-то исправить... Всё это было незапланировано. Хинате нравилось планировать, готовиться к тому, что может произойти. Хината не планировала встречаться с Учихой Саске или присутствовать на свадьбе Наруто в качестве гостьи, а не невесты. Хината больше не хотела жалеть себя. Хинате нужно было, чтобы её окружали звуки пишущих машинок, разговоры врачей и больничные койки, которые крутились вокруг неё. 5 августа. Ближе к вечеру. Листья дерева защищали её от солнца, а под деревом было расстелено одеяло. Хината сидела одна и читала стихи, которых не понимала. Ещё вчера ей это нравилось... но вчерашняя Хината была уже не та. — Привет, я тебя искала, — весело и громко поздоровалась Ханаби с Хинатой и обняла её, как только увидела. — Привет, я тебя искала, — прошептала Ханаби, уткнувшись в синие волосы Хинаты. «Я здесь, ты нашла меня, любимая», — с улыбкой ответила Хината. Ханаби всегда так мило здоровалась. «Ханаби, как прошёл твой день?» — спросила Хината, откинувшись на спинку стула. От Ханаби исходила волна гнева. «Не очень хорошо. Ты ведь знаешь Хироки, верно?» Ханаби нахмурилась и отстранилась. Ханаби жаловалась на незрелость парней своего возраста. Ханаби, безусловно, зрелая девушка, но её довольно легко вывести из себя. День Ханаби мог быть испорчен из-за её гнева по любому поводу. Ханаби быстро расстраивалась и не спешила прощать. Хироки приставал к Ханаби? Должно быть, он плохой парень. Хината тоже не помнила Хироки. Все любят и помнят хороших парней. Однако в Хироки было что-то не то. Внезапно перед лицом Хинаты щёлкнули два накрашенных ногтя, подзывая её к себе. Ханаби поджала губы. «Ты вообще меня слушаешь? Да ладно тебе, онесан, это важно!» Ханаби пренебрежительно махнула рукой перед лицом Хинаты. «Прости, я... э-э, я просто не в себе. Я обещаю, да, я обещаю, что буду уделять тебе больше внимания, Ханаби-любовь моя», — сказал Хината, низко поклонившись. С сожалением глядя на сестру, Ханаби сжала плечо Хинаты. «Не будь так строга к себе, всё в порядке. Мне просто очень нужно поговорить с ним», — сказала Ханаби. Конечно, Ханаби не влюблена в Хироки. У Ханаби нет времени на легкомысленных парней-синоби, когда ей нужно управлять кланом. Ханаби могла позволить себе сделать глоток-другой вина, потому что её поведение допускало такое. Ханаби была элегантной, наслаждалась дорогими вещами в жизни, любила тренироваться и совершенствовать свои навыки чунина. Выражение лица Ханаби смягчилось, а щёки слегка порозовели. Она отвернулась от Хинаты, чтобы скрыть выражение своего лица. «Можешь побыть девочкой хотя бы пару секунд?» — нерешительно спросила Ханаби Хинату. «Я всегда была девочкой...» — Хината нахмурилась. «Просто хихикай время от времени и спрашивай подробности, ладно?» — Э-э... Ханаби раздражённо посмотрела в пол. «Ладно, Хината, можешь быть собой». Ну и ну. Почему все такие обидчивые? Ханаби было всего пятнадцать, и она жила в эпоху колкостей. Худенькая, очаровательная, полная эмоций. Хината прислонилась к стволу дерева. «Я вся внимание», — Хината похлопала себя по коленям. — взвизгнула Ханаби, положила голову на колени Хинаты и сбросила гэта. Хината провела пальцами по чёлке Ханаби. «Давай, рассказывай», — рассмеялась Хината. Ханаби хихикнула, и её щёки залились румянцем. Это было так мило! Ханаби улыбнулась. «Он из главной ветви, у него тёмные волосы, глаза как у Хьюга, но они тёмно-синие, рост около 170 см, он немного худощавый, хотя его родители чуть выше 180 см, но не его мать, она такая же миниатюрная, как мы с тобой», — протараторила Ханаби, перечисляя бесконечные подробности о нём. К концу часа Хината уже имела полное представление об этом мальчике. Она всё ещё чувствовала себя неловко рядом с ним. Позже служанка предложила Хинате чай, который она так любила. Хината наслаждалась горячим чаем, прохладным ветерком и тёплыми нежными прикосновениями под плакучей ивой. Она была окружена природой и чувствовала себя в безопасности, так что всё было в порядке. Разговор иссяк. С трудом борясь с усталостью, Ханаби закрыла тяжёлые веки и наконец погрузилась в сон. Ханаби всегда была такой напряжённой... Хината хотела бы, чтобы их отец не давил на Ханаби так сильно. Хиаши не был лучшим отцом для Хинаты. А кто был? Хиаши не уделял Хинате особого внимания, поэтому Хината делала всё, что ей заблагорассудится. У Ханаби не было свободы. Ханаби выросла прекрасной женщиной, которую её отец считал достойной быть наследницей клана Хьюга. Ханаби была логичной, технически подкованной и талантливой — именно такой, какой отец хотел видеть свою дочь. Младшая принцесса была вундеркиндом, несмотря на изнурительные тренировки. Было очевидно, что Ханаби сильно отличалась от Хинаты в плане навыков и общения. Должно быть, их отец понял это много лет назад, когда выбрал её наследницей клана. Хината не злилась, ей было любопытно, откуда отец так хорошо её знает в столь юном и впечатлительном возрасте. Откуда он знал, что Ханаби лучше справится с ролью лидера Хьюга? Видел ли он в Хинате такое же величие, как в Ханаби? Они никогда не обучали её, а просто игнорировали Хинату. Ханаби и все остальные Хьюги относились к Хинате иначе. Они считали её слабой, и она постоянно об этом помнила. Хината отбросила эти неприятные воспоминания. Это было в прошлом. От того, что она не получила Наруто... до того, что Хиаши её не любил. С этим было трудно смириться... Однажды Сино утешал её из-за Наруто. «Почему она выбрала Наруто-куна? У неё был любой выбор в мире... Но она выбрала Наруто», — спросила Хината однажды много лет назад. "Хината. Дело не в том, что мы выбираем или не выбираем. Дело не в том, кто прав, а кто виноват," — сказал Шино, удивив её. "Если Сакура не могла получить то, что хотела... она получала то, что ей было нужно, а именно Наруто." Хината не могла размышлять об этом, пока Ханаби так крепко спала у неё на коленях. Она не могла думать о плохом, пока в её руках была такая позитивная жизнь. Вместо того чтобы думать об этом, она вздохнула и тоже закрыла глаза. Чтобы отдохнуть. Чтобы подышать. Чтобы поспать. Страна грез. Хината посмотрела на небо, окрашенное в синий, белый, красный и оранжевый цвета? Фейерверк. Каждые пару минут или около того небо озарялось разноцветными вспышками над тёмными верхушками деревьев. Это был Фестиваль сакуры. Все были счастливы и полны надежд. Разговор лился так же легко, как ручей ранней весной. Был вечер. Шикамару и Сай спорили с Наруто о чём-то банальном, но интересном. По кислым выражениям лиц Сая и Шикамару было понятно, что блондин с ними не согласен. Хината покраснела, посмотрела на Наруто и отвела взгляд. Наруто всегда был таким милым, когда его светлые золотистые локоны развевались на ветру, лаская его лицо. Гнев Наруто был подобен медицинскому спирту: он ощущался несколько секунд как сильное, прохладное, слегка жгучее чувство, пока не исчез. Хинате нравилось, когда Наруто был счастлив, потому что его радость всегда передавалась ей. Она могла бесконечно наблюдать за ним, даже издалека. Хината сидела на клочке зелёной травы. Друзья Хинаты решили обосноваться в лесу: там было не так ярко, и звёзд было больше. Они все были там и расслабились. Сложно собраться всем вместе в одно и то же время, так что видеть все эти знакомые лица было невероятно приятно. Шикамару был занят с Хокаге, потому что участвовал в операции в качестве одного из тактиков Конохи. Чоуджи был занят делами многочисленных семейных предприятий и ресторанов. Сай был занят тем, что исполнял обязанности капитана АНБУ. Тентен много путешествовала, собирая различные раритеты, такие как оружие и свитки, которые помогли бы ей открыть собственный оружейный магазин. Ли также активно участвовал в жизни своей команды гениев и Тентен. Шино понравилось обучать генинов. Некоторые говорят, что он мог бы стать учителем. Лекции, которые он читал ей в детстве, были разумными. Киба всё чаще берётся за долгосрочные миссии. Он хочет стать джонином, поэтому собирает и изучает новые дзюцу. Ино и Сакура много работали в больницах и постоянно говорили об операциях и лечении. Конечно, Наруто, герой деревни, берётся за больше миссий. Его вызывают во все пять великих наций для выполнения миссий класса А и S. А у Хинаты... у неё ничего не происходило. Пока что. Ей было восемнадцать. Война закончилась. Чоуджи стоял у костра и готовил пойманную ими рыбу, а Киба и Шино разговаривали перед костром. Тентен и Ли напряжённо спорили. Было сложно понять, просто ли они разговаривают или ссорятся. Или флиртуют. Ино и Сакура хихикали и улыбались. Хината держалась от них на небольшом расстоянии, но всё равно была в их кругу и жалела, что Неджи нет рядом. Каждый раз, когда Хината и её друзья собирались вместе, Неджи садился рядом с ней и включался в разговор. Она скучала по нему, но сейчас не могла этого сделать. Они все были счастливы. Шикамару потёр переносицу и покачал головой. Сай выглядел таким же расстроенным, а Наруто почесал затылок. Наруто на пару мгновений растерялся, но потом поймал взгляд Хинаты. Чакра Наруто была ярче, чем обычно. Его голубые глаза остановились на ней, и на лице появилась милая, очаровательная улыбка. Время замедлилось, и она смогла как следует рассмотреть его широкую обаятельную улыбку. Он помахал ей рукой. Ей просто хотелось взять его за руку, забыть обо всём и убежать греться на солнышке. Затем она улыбнулась ему и помахала в ответ, но тут заметила, что его взгляд стал отстранённым и рассеянным. Он не махал Хинате, а смотрел куда-то мимо неё. Он не смотрел на Хинату. Наруто... не стал бы так на неё смотреть. Хината проследила за его взглядом и заметила, что Сакура, во всей своей красе, устраивается на одеяле рядом с девушкой из клана Бьякуган. Сакура помахала ему в ответ и мило улыбнулась. Хината почувствовала боль. Словно нож вонзился ей в кожу. Это было унизительно... Сакура со смехом послала Наруто воздушный поцелуй. Теперь они были в своём мире. Хината переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя не в своей тарелке. Наруто так рассеянно улыбался Сакуре, что даже Сай и Шикамару пытались привлечь его внимание. Испытывала ли Хината раньше такую ревность? Нет. Задумывался ли Хината когда-нибудь о том, чтобы поцеловать Наруто на глазах у Сакуры? Нет. Хотела ли Хината когда-нибудь быть Сакурой? Нет. До этого момента — нет. «Сакура, вы с Наруто-куном... сближаетесь», — как бы невзначай сказала Хината, пытаясь привлечь внимание Сакуры. Сакуре потребовалось некоторое время, чтобы посмотреть на Хинату. «Эй? Сакура?» — спросил Хината. «Ты слушаешь?» Сакура кивнула, часто моргая. Щеки Сакуры порозовели, она несколько раз смущенно покачала головой. "Хината, нет, у тебя неправильное представление. Мы не близки. Он Наруто. Он близок со всеми, этот Наруто. Кто бы не хотел быть близок с Наруто?" Сакура произнесла имя Наруто так же, как Хината, — ласково. Тишина была такой громкой, что Сакура снова перевела взгляд на Наруто. Сакура подтянула ноги к груди и обхватила их руками. «Хината... У меня есть вопрос. Он не даёт мне покоя, и мне не хочется что-то скрывать от тебя и Ино, понимаешь?» — сказала Сакура, глядя на траву и избегая взгляда Хинаты. «Вы... Вы с Наруто-куном встречаетесь?» — спросила Хината. Сакура покраснела. «Нет. Нет, нет, нет. Я скучаю по Саске». Сакура пыталась убедить себя и не Хинату. Хината не хотела, чтобы Сакура сближалась с Наруто... по крайней мере, не настолько. Если бы Сакура любила Саске и тосковала по нему, то, возможно, Наруто пришёл бы к Хинате и забыл о Сакуре. «Я думаю о том, чтобы пригласить его, прежде чем мы пойдём куда-нибудь, перед работой и всякий раз, когда я встречаюсь с друзьями... Я вспоминаю звук его смеха... Ты когда-нибудь слышал, как смеётся Саске?» — спросила Сакура. — Нет. «Хината, ты никогда этого не услышишь... но это волшебно... Э-э, я правда его люблю». Затем Сакура бросила тоскливый взгляд в сторону Наруто. Погодите. Что-то не так. Обычно Сакура часами рассказывала о Саске. Сакура едва ли сказала о нём хоть слово. Скорее, Наруто заменил его имя. За несколько месяцев Хината не раз ловил Сакуру на том, что она говорит о Наруто то, с чем они оба согласны. Например, что его бакенбарды/родимые пятна очень милые. Что ему не нужна стрижка, его волосы и так в порядке. Что Наруто становится выше и мускулистее, несмотря на то, что у него всё ещё юношеские привычки. Что ему нужно лучше питаться. Сакура... рассказывает Наруто обо всём этом. Сакура изо всех сил старалась рассказать ему что-то, рассмешить его или хотя бы попытаться. В любом случае, Сакура обычно делала это... для Саске. — Но... — добавила Хината. «Да, я люблю его... Саске...» — Сакура пожала плечами, ещё крепче прижав колени к груди. «Но всё уже не так, как раньше. Я начала разговаривать с Наруто. Разговоры с ним помогают мне справиться с чем угодно. Он обращает внимание на мои промахи или пытается помочь мне их исправить. Когда он отрывает свой зад от стула, он может вести себя прилично. Ты же знаешь, Хината». Ты знаешь его дольше, чем я, но не так близко, как я. Он... мечтательный, порядочный, весёлый и милый. Я хочу, чтобы он остался, когда говорю ему уйти. Он мой лучший друг... а может, и больше. Хината посмотрел на неё. «Ещё?» Сакура кивнула. «У нас так много общего, и мы постоянно спорим. Он тренирует меня, и, поскольку за все эти годы я перепробовала столько рамена, он мне нравится. Может быть, это потому, что Наруто делит его со мной или мы вместе его едим. Я не знаю». Сасукэ-кун никогда не делился со мной едой, не тратил время на то, чтобы выслушивать мои глупые разглагольствования, не смотрел все мои любимые фильмы по три раза подряд без перерыва и не водил меня куда-нибудь, как это делает Наруто. Я раньше этого не замечал. Всегда было «Сасукэ это» и «Сасукэ то», и мне надоело быть на втором плане. — И что? — Наруто... — выдохнула Сакура. — Он помог мне понять, что я для кого-то в приоритете. Для себя, — она начала тихо улыбаться, глядя в пол, — и для него. Думаю, я для него в приоритете. У Хинаты пересохло во рту. «Серьёзно?» «Я не знаю... Может быть. Разве не приятно так думать?» — Да, это... Ты, — тихо прошептала Хината. — Это чудесно, Сакура. Ты... его... «Приоритет?» — Хм, да. «Ино тоже так думала», — Сакура странно посмотрела на Хинату, сдерживая смех. Сакура была приоритетом для Наруто. Ух ты. Хинате нужно было выбираться оттуда, но она не могла пошевелиться, заплакать, закричать или сделать что-то ещё. Она была слишком скована, чтобы двигаться, и слишком глупа, чтобы что-то сказать. Сакура снова поймала взгляд Наруто, и они оба улыбнулись, не отводя глаз. «Мы совсем сбились с пути. Наруто... Я пришла поговорить с тобой не об этом», — быстро сказала Сакура. Хината делала всё возможное, чтобы не встать и не убежать. Почему она всё ещё здесь? Наруто поднял руку, и Сай с Шикамару остановились. Наруто шёл к ним. «Тебе всё ещё нравится Наруто? Я имею в виду, он же Наруто, он всем нравится, но ты всё ещё испытываешь к нему чувства?» — быстро спросила Сакура. Хината оглянулась на Наруто. Она любила Наруто больше, чем себя. Любовь — слишком общее слово, оно не охватывает всех её чувств к нему. Любви было недостаточно. «Эй, я услышал своё имя. Ты говоришь обо мне, Сакура-тян?» — спросил Наруто, стоявший неподалёку. «Не больше, чем обычно, Наруто. Это то, о чём я раньше не говорила», — сердито ответила Сакура, но при этом сильно покраснела. — А? — Что? «Они в основном плохие, знаешь ли», — шутливо сказала Сакура, улыбнувшись так же, как Наруто. Сакура только что объяснила, почему ей больше не нравится эгоистичный Саске. Как только Сакура решила впустить Наруто в свою жизнь, тучи сомнений рассеялись, и на неё пролился свет любви. «Ты видишь во мне только плохое? Мне больно, Сакура-тян», — Наруто приложил руку к сердцу и преувеличенно нахмурился. Это было так мило. — Что ты имеешь в виду? Я имею в виду, что у тебя куча плохих качеств, — рассмеялась Сакура. — Ты устраиваешь беспорядок в нашей квартире, ешь слишком много рамена, не выносишь свой чёртов мусор по утрам и терпеть не можешь ходить со мной в магазин, — Сакура закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и покачала головой. Наруто было неприятно слышать комментарии Сакуры. «Са-акура-тян», — заныл Наруто, почесывая затылок. — Что? «Ты что, придумал это на ходу? Если бы ты этого не сделал... Чёрт, ты что, составил список или что-то в этом роде?» — спросил он мягким тоном, но выглядел при этом серьёзным. «Да, но он потерялся в твоей квартире», — невозмутимо ответила Сакура, и её взгляд стал таким же серьёзным. «Ты ещё и жульничаешь в покере. Наруто, мне не нравится, когда ты жульничаешь. Особенно при мне. Не жульничай. Ни сейчас. Ни при мне, ни до конца своей жизни», — строго сказала она. Он присел на корточки, балансируя на подушечках лап, и посмотрел на Сакуру. «Я не буду жульничать», — пообещал он. Он играл с прядями её волос до плеч. «Не волнуйся. Я буду лучше... лучше для тебя», — сказал он. Взгляд Наруто упал на губы Сакуры. Сакура одарила его улыбкой, и гнев, застилавший её зелёные глаза, исчез. «Хорошо. Это... действительно хорошо.» — тихо сказала Сакура. Хината не могла отвести взгляд от этой ужасной сцены. А Наруто с каких это пор играет в покер?! Наруто отпустил прядь волос, которую изучал, и погладил Сакуру по щеке, проведя большим пальцем под её глазом. «Хината, рыбу нужно проверить», — сказал мужчина ровным, низким и серьёзным голосом. Шино. Наруто и Сакура перестали прикасаться друг к другу и обменялись едва заметными разочарованными улыбками. Они хотели побыть одни. Он сунул руку в карман. Хината хотела взять за руку ту, которой он касался щеки Сакуры. Наруто первым отвёл взгляд и увидел Хинату, которая дружелюбно ему улыбалась. «О, привет, Хината. Я тебя не заметил», — усмехнулся он. Я тебя там не заметил? Это объясняет отношения Хинаты и Наруто. — П-привет, Наруто-кун, — запинаясь, произнесла Хината. Сакура внимательно вглядывалась в лицо Хинаты. Хината знала об этом и улыбнулась. «Я н-не... люблю рыбу или его», — сказала Хината Сакуре. Сакура широко улыбнулась. «Это действительно здорово, Хината! Да! Я никому не причиню вреда», — торжествующе воскликнула Сакура. Сино поёрзал на стуле. «Хината. Ты нужен нам прямо сейчас». — Эй, Шино, — сказал Наруто и поднял руку. — «Супер». Сино кивнул в знак приветствия. Всё ещё сидя на корточках лицом к Сакуре, Наруто слегка повернул голову, чтобы посмотреть на возвышающегося над ним Шино, и спросил: «Когда начнётся фейерверк? Мы здесь уже больше часа. Сакуре нужно на работу рано утром. Это чертовски раздражает, но нам скоро нужно будет идти домой», — сказал он. Воротник и солнцезащитные очки Шино скрывали его чувства, но она чувствовала его раздражение. Нетерпеливый тон Сино заставил всех обратить на него внимание. «Хината, еда. Ты нам нужен, иначе Чоуджи и Киба всё сожгут», — сказал он. Сакура открыла рот, чтобы что-то сказать, но Шино перебил её. Сино коснулся плеча Хинаты. «Пойдём», — предложил Сино. Сино сжал её плечо. Это единственное прикосновение вывело её из оцепенения. Сино никогда не проявлял настойчивости. Напряжение сковывало его разум. Хината встала и отошла от влюблённых. Шино увёл её подальше от счастливой парочки, которая, судя по звукам, возобновила свой разговор. Воздух пронзил громкий и радостный смех Сакуры. Хината обернулась и посмотрела на них. Раздался спокойный голос Сино: «На твоём месте я бы так не делал». — Что сделать? — глупо переспросил Хината. «Ты вредишь себе, так на них глядя. Оставь их в покое». «Почему?» — Ты знаешь почему, — вздохнул Сино. — Наверное, так будет лучше... Из её глаз брызнули слёзы. «Ты видел то же, что и я...» «К сожалению, да, — просто ответил он. — Я наблюдаю это уже несколько месяцев. Все наблюдают. Их прогресс впечатляет. Другие видят. Просто это игнорируется, потому что так было всегда». «В любом случае, я не умею готовить... Я никогда не умел... это... вам всем нужна была помощь с рыбой?» «Нет, даже Акамару может приготовить рыбу во сне», — ответил он. «Он умнее Кибы и Чоуджи, так что всё в порядке. С ними всё было в порядке». — Понятно, — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Ты можешь пойти со мной? Сино кивнул. «В любое время». Повисла тяжёлая тишина, пока Шино следовал за Хинатой вглубь леса. «Теперь ты можешь плакать, Хината», — спокойно сказал он, когда они оказались в тени дерева. Несмотря на слова Шино, Хината оглянулась. Сакура стояла рядом с Наруто, положив руку ему на плечо. «О, Ками... кажется, они влюблены друг в друга», — ахнула Хината. Фейерверк взорвался. Сколько ещё ждать, пока Сакура назовёт это любовью? Как долго они будут лгать друг другу? Даже когда Хината узнала об этом, новость стала для неё тяжёлым ударом. Кое-что из того, что они сказали, повергло Хинату в шок. Она увидела это при выключенном свете. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого секрета. Она не могла смотреть. Это убивало её. Затем Сино сказал: «Хината... Прости меня...» — его голос стал высоким, как у девочки. И он был деформирован. «Хината-химэ?» — окликнул кто-то. «Химэ?» Хината открыла глаза и увидела растерянного Хьюгу-сенсея, который внимательно вглядывался в её лицо. Хината, благодаря своим рефлексам шиноби-убийцы, уже была готова ткнуть пальцами в глаза женщины. Она остановилась, когда поняла, что нет, ей ничего не угрожает и да, она знает эту ворчливую женщину. На лице Хинаты блестели слёзы призрака. Она вспомнила, как ей было восемнадцать и она была влюблена. Год спустя ситуация была не намного лучше. Позже тем же вечером Хината застала Сакуру и Наруто в лесу, когда они целовались, прижавшись друг к другу у сосен. Теперь Хината сильно недолюбливает сосны. Хинате пришлось напомнить себе, что она не в лесу и что Шино не хлопает её по спине для поддержки. Хината замедлила дыхание и перестала паниковать, как рыба, выброшенная на берег. Ко и ещё один Хьюга-сенсей разглядывали Ханаби. Они схватили Ханаби и прогнали её, чтобы начать тренировку. Хината снова осталась одна. Хината собрала все свои сборники стихов, поднос с чаем, сложила одеяло и направилась внутрь. Конец Главы « Предыдущий Глава 2 из 58 Следующий » Обзор августа. Утро. Хината работает здесь уже три года. С тех пор как Хинате исполнилось шестнадцать или около того... она работала в больнице. Отец заставил её пойти туда, потому что она ничего не делала по дому. Это было лучшее и худшее решение в её жизни. Измученная Хината сидела в душе утром, не желая видеть смерть. Травмы были её специализацией. Ей нужно было вернуться. В девятнадцать лет Хинату от коллег отделяла большая разница в возрасте. Когда она смотрела на младенцев в больнице, ей становилось легче после болезни и химиотерапии. Глядя на жизнь, она забывала о смерти. Хинате заплатили крупную сумму. Вместо того чтобы потратить деньги, Хината положила их в ящик в своей спальне. Служанки возмутились её поступком и пожаловались отцу Хинаты. Хиаши открыл ещё один банковский счёт. Однажды, всего один раз, он похвалил её работу в больнице. Она редко чувствовала себя не такой, как все. И именно поэтому она это делает. 9 августа. После полудня. Кэйсукэ (коллега) и Хината прогуливались и болтали во время перерыва. Хината остановилась, увидев двух женщин. Они стояли перед доской с расписанием операций и ругались. Ино заменила Хану на масштабной операции, что было огромным оскорблением. Операционную комнату (ОР) Ханы заняла Ино... «Ты не можешь взять мою операцию! Это моя специализация, мои пациенты, моя работа и моя операция. Я готовилась к ней несколько недель», — крикнула Хана Ино. «И ты думаешь, что справишься лучше меня? Да ладно, это же панкреатэктомия, и ты знаешь, что у меня получится лучше», — Ино написала своё имя рядом с OR. «Цунаде-сама выбрала меня для этого, тупая блондинка!» Хана схватила маркер, стёрла имя Ино и написала своё. «Цунаде-сама дала его мне из-за плохих результатов, которых ты добился за последний месяц. Ты не можешь провести операцию.» «Ты не можешь указывать мне, что я могу и чего не могу делать!» «Но Цунаде-сама может», — возразила Ино, повысив голос. «Она говорит, что я больше подхожу для этой операции, так что у тебя нет никаких полномочий, и ты ничего не можешь с этим поделать. Теперь это моё. Ничто этого не изменит». Хана зарычала. «Неужели так глупо? Или со временем привыкаешь? Не знаю, ты что, всю жизнь с этим мучился?» — сказала Ино. «Ты не будешь делать операцию, идиот». «Продолжай в том же духе, принцесса, — надгробия стоят дорого». «Угрозы в мой адрес ничего не дадут», — ухмыльнулась Ино. «Я чунин, я могу с тобой справиться». «Пфф, мы оба медики-ниндзя, но я лучше тебя во всех аспектах, как в медицине, так и в шиноби. Цунаде-сама это признала, и Шизуне тоже. Другими словами, я могу надрать тебе задницу и при этом хорошо провести операцию». «Какого чёрта ты забрал мою хирургическую операцию?» «Я делаю тебе одолжение, Хана-сан. У тебя всё равно нет и четверти той мозговой ткани, которая нужна для операции...» «Ты же не хочешь, чтобы всё стало ещё хуже!» «Ха, когда это ты была хорошенькой?» — усмехнулся Ино. Несмотря на своё отношение к некоторым людям, Ино остаётся довольно популярной в своей больнице. Ино и популярность были как булочки с корицей и сама корица. Масло и вода были как Ино и Хана. Кэйсукэ потянул Хинату за руку и указал на Ино и Хану. «Почему они всегда такие?» — спросил Кейсуке, стоявший рядом с ней. «Я слышу это в раздевалках, в столовой, на неонатальном этаже, когда оперирую. Они чертовски раздражают». «Ино не раздражает», — моргнул Хината. «Вы с ней знакомы?» «Да... Она милая, но рядом с Ханой-сан она никогда не бывает милой». Или с тобой, Кэйсукэ-сэмпай, но она этого не сказала... «Это правда...» Они смотрели, как Хана и Ино кричат друг на друга... как кошка с собакой. «Ино и Хана тренируются под руководством Шизуне-сэмпая, но обе они в конечном счёте хотят получить одобрение Цунаде-сама...» — Хината пожал плечами. «Я понимаю... Цунаде позволила мне ассистировать на моей первой лапароскопической адреналэктомии. Это была лучшая операция в моей жизни... Я был так рад потом работать с ней в медицинском центре Конохи. Цунаде стоит того, чтобы за неё бороться». «Действительно. Она потрясающая медсестра...» Он почесал затылок. «Разве Цунаде-сама уже не работала с ними обоими?» — спросил Кэйсукэ. В этом-то и проблема. «Они лучшие ученики, которых она успела подготовить, прежде чем написала заявление об увольнении...» «Они думают, что она возьмёт их в ученики, пока сама не стала морщинистой и старой», — усмехнулся Кэйсукэ. «Кэйсукэ, она красивая», — настаивала Хината. «Когда у неё активируется чакра? Или это просто очередной дурацкий больничный слух?» «Прояви уважение к бывшему Хокаге», — сказал Хината. — Да... — пробормотал Кэйсукэ, поморщившись. — Цунаде-сама дважды ударила меня, потому что я напортачил во время той самой лапароскопической адреналэктомии. У меня был перелом по типу «волосок» в течение месяца всего из-за одного лёгкого удара. С её стороны это было преувеличением — ударить меня только за то, что я неправильно взял скальпель. Хината рассмеялась, сама того не желая. Кэйсукэ бросил на неё такой взгляд, что у неё по спине побежали мурашки. Она смущённо опустила глаза. Уши Хинаты слегка покраснели. Почему он всегда так на неё смотрит? — Что? — спросила Хината. Он улыбнулся, глядя в пол, а затем на её губы. «Я скучал по этому». Кэйсукэ не сводил глаз с кафельного пола в пустом коридоре. Кэйсукэ рассмеялся и покачал головой, его тициановские локоны зашевелились в такт этому невинному движению. «Пропустил это?» «Твой смех. Я не слышал твоего смеха уже несколько месяцев», — признался он отстранённым и печальным тоном. «Я-я... э-э, извиняюсь?» «Не извиняйся, просто смейся ещё больше. По крайней мере... часто... рядом со мной. Твой смех может сделать день любого человека в сто раз лучше. Особенно мой». Э - э - э- В самый последний момент Ино отошла от Ханы и направилась к Хинате. Ино убрала длинную платиновую чёлку с глаз. «Ненавижу эту девчонку», — фыркнула Ино. «Хана-кохай? Домен Хана?» — спросил Кэйсукэ. Ино закатила глаза и многозначительно повернулась к Хинате. «В любом случае...» Кэйсукэ одними губами произнёс слово «монстр» в адрес Хинаты. «Ты не поверишь, что со мной только что произошло! Она разговаривала с моим начальником! Хана — одна из самых претенциозных, надоедливых двуличных девиц, которая вообще не заслуживает быть правой рукой Цунаде-сама», — съязвила Ино. «Цунаде-сама согласилась на трёхмесячные тренировки с победителем, чтобы улучшить его навыки», — напомнила Хината, поглаживая Ино по рукам. «Да, я у неё в учениках. И Хана снижает мои шансы на двести процентов из-за своей дурацкой техники наложения швов. Хана говорит, что мне не хватает изящества, которое есть у неё. Я зашью ей рот, прежде чем она узнает весь мой потенциал!» Ино хочет превзойти Сакуру в этом ученичестве. Невероятная медицинская карьера Сакуры вызывала зависть. Сакура проводила операции по всему миру, получала награды и выступала с речами перед студентами, которые её обожали. Ино держалась в стороне, наблюдая за тем, как Сакура становится сильнее и успешнее. Если бы Ино училась у Цунаде-сама, как когда-то Сакура, возможно, соперницы стали бы равными и вместе были бы сильными. Удивлённый взгляд Кэйсукэ шокировал Хинату. «Она всегда такая?» — спросил Кэйсукэ у Хинаты. «Что, например?» «Грубо». Хината открыла рот, чтобы защитить Ино, но Ино опередила её. «Кэйсукэ-сэмпай, ты здесь только потому, что я в лучшем случае терплю тебя. Может, ты и нравишься Хинате, но я не-» Нет, не хочу! — подумала Хината. На лице Кэйсукэ было такое же выражение — крайнее и чистое недоумение. Его замешательство рассеялось, как утренний туман, оставив его радостным и счастливым. Глаза Кэйсукэ стали размером с блюдца, а на лице расплылась широченная улыбка. «Я тебе нравлюсь?» Хината стояла в панике. Почему Кейсуке забрал всё так буквально?! Это так неловко. «Хм, ты мне нравишься больше, чем Ино», — уклончиво ответил Хината. Кэйсукэ внимательно наблюдал за Хинатой. Ино посмотрела на них обоих и встала перед Хинатой. Хината с облегчением вздохнула. «Тебе нужно пойти куда-нибудь ещё, чтобы я могла поворчать об этой никчёмной Хане», — сказала Ино Кэйсукэ. Кэйсукэ замялся, улыбнувшись Хинате. «Увидимся позже, Хината». Хината робко помахала Кейсуке, прежде чем Ино не выдержала и топнула ногой. Громко. «Каждому нужно личное пространство. Я хочу поговорить со своим другом, Кэйсукэ-сэмпаем, можно мне сделать это без лишних слушателей?» — резко спросила Ино. Кэйсукэ усмехнулся. «Да. Я пойду, раз ты так любезно просишь. До встречи, Хината», — подмигнув Хинате, он ушёл. Его походка стала более пружинистой. Кэйсукэ насвистывал довольно весёлую мелодию. Хината слышала, как он счастлив. Хината затаила дыхание. Как она справлялась с подобными ситуациями с Кэйсукэ каждый день? «Ты спас меня там», — сказала Хината. Ино фыркнула. «Не в первый раз. Кэйсукэ-сэмпай — это слишком для такой застенчивой девушки, как ты». Хината стояла позади Ино, не обращая внимания на взгляды, которые на них бросали. Или на то, что они застряли посреди коридора на первом этаже. «Хината, он полностью и безоговорочно исчез. Теперь ты можешь дышать спокойно». Хината выдохнула, но это был скорее вздох. Хината постоянно удивлялась, когда он проявлял к ней такой интерес: лукавые улыбки, случайные шутки, случайные прикосновения. Хината пришла в себя и нахмурилась, глядя в пол. Ино улыбнулась. «Знаешь... У каждого в жизни есть свой "Кэйсукэ". Ты не единственная женщина в мире». Победная улыбка стала немного грустной, когда она сжала плечо Хинаты. «Что такое «Кэйсукэ» ... в этом смысле?» Ино подавила смешок. «Ты не знаешь? А я-то думала, что Наруто такой бестолковый...» При упоминании имени Наруто её слегка кольнуло. Хината терпеливо ждала, пока Ино перестанет говорить о том, какие все мужчины бестолковые. «Да, в любом случае. Кейсуке... Тот самый парень, которого ты всегда стараешься избегать, потому что его присутствие причиняет тебе боль, и у каждой девушки — как бы ей это ни не нравилось — в жизни есть свой Кейсуке», — ободряюще сказала Ино Хинате. «Поверь мне, мне плевать на моего бывшего Кейсуке... Но ты всё ещё грустишь из-за своего Кейсуке...» — Ино вздохнула. Кто... она такая, эта «Кэйсукэ»? «Может, сходим пообедать и подумаем о чём-нибудь другом, например о том, что Сай подарит мне на годовщину? Ты не удивлена? Официально мы с Саем вместе уже восемь месяцев, тридцать две недели и двести сорок три дня, и я, Яманака Ино, самая счастливая девушка на свете...» Хината уже знала все подробности, но Ино выглядела счастливой, так что она должна была позволить ей быть счастливой. Так поступают друзья. «Эм, да, почему бы и нет?» — сказал Хината. «Эй, Хината, ты в последнее время сдавала анализы мочи и крови?» — спросила Ино, пока они шли по больничным коридорам. Хината покачала головой. Одного взгляда на её мочу и кровь было бы достаточно, чтобы понять, что они спали вместе. Она не могла этого допустить. «Не хочешь рассказать мне, почему ты так переживаешь каждый раз, когда говоришь об этом человеке?» — спросила Ино. «Я... я не волнуюсь», — Хината избегала проницательного взгляда Ино. «Я знаю, что ты определённо чем-то обеспокоен. Я — дознаватель-нин. Я вижу насквозь любую ложь. Даже твою». Хината пожала плечами. «То, что я сделала в ту... ту глупую ночь... пугает меня. Я была сильно пьяна и находилась под плохим, ужасно плохим влиянием. Я едва могла встать с похмелья, а когда встала... я проснулась без девственности. Я даже не помню, с кем спала, почему я это сделала, какой я была... или насколько глупо было с моей стороны напиваться». Это просто так... тревожно, — легко сказала Хината. Слова сорвались с её губ так же естественно, как выдох. Это была правда, и Хината считал, что этого достаточно. Ино серьёзно посмотрела на Хинату. Она искала в словах Хинаты хоть каплю неискренности. Была ли в голосе Хинаты фальшивая нота? Хината занервничал под пристальным взглядом Ино. Ино кивнула и сочувственно улыбнулась. «Думаю, слово, которое ты ищешь... это неприятности. Я тебя понимаю, Хината, правда», — сказала Ино. Хината сидела в больничной столовой вместе с Ино, стараясь не попадаться на глаза Кейсуке. Хината обычно работала в клинике или выполняла задания. Хината не так часто участвует в миссиях и признаётся, что её график тренировок был не таким напряжённым. Напряжённым... ха, она имеет в виду «обычным». Какаши-сенсей перестал назначать ей миссии одну за другой. Многие женщины-куноити бросают карьеру шиноби в возрасте около 20 лет, чтобы остепениться, завести детей и заниматься домашними делами. Хината не собиралась остепеняться в ближайшее время. Она не хотела выходить замуж, и любые мысли о воспитании детей приводили её в ужас. Возможно, она повредила яичники, когда дралась с Неджи много лет назад. А секс её пугал. В любом случае, она никак не могла забеременеть. Ино щёлкнула пальцами перед лицом Хинаты. «Хината! Я чертовски ненавижу, когда ты так отвлекаешься. Ты меня не слушал», — усмехнулась Ино, скрестив руки на груди. Хината отложила ручку. «Я слушала тебя, Ино...» «О, да? О чём я говорил? Назови мне последнее — нет, повтори последнее предложение, которое я сказал», — «Назови мне последнее... э-э, нет, повтори последнее... последнее предложение, которое я сказал». «Ты... вот это... Я не это имел в виду! Ты меня не слушал. Это было грубо...» — рассмеялся Ино. Хината посмотрела на таблицы, которые нужно было заполнить до конца дня. Она не могла просто проигнорировать их, чтобы Ино было с кем поговорить. Хината пожалела, что Сакуры нет рядом, чтобы уделить внимание нуждающейся Яманаке. Иногда болтливые Сакура и Ино сплетничали. Они планировали встретиться и заняться другими девчачьими делами. Они часто приглашали Хинату. Однако Ино не должна была вести себя так грубо. Хината постучала по своей тарелке. «В знак прощения не хочешь ли ты... мои рисовые шарики?» — спросила Хината Ино. — Серьёзно? — Да, действительно... «Ты игнорируешь меня, а потом кормишь меня до отвала?» Ино закатила свои голубые, как горный ручей, глаза. Хината вздохнула, глядя на салат Ино с несколькими помидорами черри и отвратительными баклажанами. Ино, фанатка здорового образа жизни, очень заботилась о своей внешности и фигуре. Сай говорит, что всё равно любит её, но Ино его не слушает. «Я бы н-никогда не хотел, чтобы ты поправилась! Твоя последняя диета закончилась?» — спросил Хината. Ино провела детоксикацию и поклялась не пить цельное молоко целый месяц. Сакура тоже попробовала детоксикацию. Дефицит витамина D — это не круто... «Да, Хината, мне не нужна твоя жалостливая еда. В любом случае, это не важно...» Хината пристально посмотрела на Ино, отодвинув в сторону свои графики. «Ты завладела моим безраздельным вниманием.» «Я говорила о том, что Сакура и этот болван вернутся из свадебного путешествия примерно через пять дней», — Ино пожала плечами. Хината опустила взгляд, а Ино внимательно вгляделась в её лицо. Хината старалась не обращать внимания на грозовые тучи над головой. Они бы вернулись и были бы без ума от Сакуры Харуно и Наруто Узумаки. Она как будто не могла чувствовать себя нормально. Всё было хорошо, пока их отношения развивались, потом их помолвка была фантастической, а свадьба — прекрасной. Почему? Неудивительно, что Хината не слушала. Она расцветает, даже когда слышит голос Наруто. Она так безнадёжно влюблена и так глупа. Хината посмотрела на Ино. «Всё в порядке... Я рада их видеть». Ино странно посмотрела на неё и отвела взгляд, замолчав на несколько минут. «Мы поговорим об этом позже. Ты не можешь выглядеть подавленным и склонным к суициду, а через несколько секунд вести себя подозрительно счастливым. Они прислали нам эту открытку», — Ино достала что-то из кармана лабораторного халата. «Они что, всем разослали открытки?» — спросила Хината. «Нет, Наруто не любит писать, а парни никогда не отправляют открытки своим друзьям во время медового месяца, это логично. Сакура всегда хочет держать нас в курсе, даже когда у неё медовый месяц...» Медовый месяц кажется чем-то божественным. Ино рассмеялась, её глаза заблестели. «Решено, я сделаю из этого скрапбукинг!» Ино прижала открытку к сердцу. Хината задумалась, написал ли что-нибудь Наруто, и встала, чтобы посмотреть на открытку. «Я не думал, что ты захочешь иметь что-то общее с молодожёнами», — весело сказал Ино. Хината проигнорировала комментарий Ино и продолжила читать. Этот медовый месяц просто замечательный, девочки. Я и представить не могла, что Наруто, мой муж (теперь я могу это сказать!), будет так далеко заглядывать! Я привезла вам платья, Ино и Хината, и новые рецепты из местного ресторана. Мне здесь нравится. До скорой встречи! -С любовью, УзумакиСакура Наруто ничего не написал. Хината очень хотела, чтобы Наруто был там. Хината хотела увидеть его и пробиться сквозь помехи и шум. Она очень хотела услышать голос Наруто. Хината поспешила вернуться на своё место, а Ино задумалась о том, какие платья она купит. «Она покупает мне платья?! Не могу в это поверить? Я сказала ей взять мой размер. Будут ли они красивыми? Будут ли они фиолетовыми? понравятся ли они Саю? Я могу надеть их на свидание с Саем! Потрясающе!» — громко воскликнула она, и все за столом обернулись. Ино сердито посмотрел на них и сказал: «Здесь не на что смотреть». Хината вздохнул. «Не унывай, Хината. Она даже дала тебе рецепты для приготовления блюд», — сказала Ино. «Я не умею готовить», — нахмурилась Хината. Хината умела печь для Наруто, но ей очень помогали служанки. «Я могу. Мы могли бы научить тебя. Вместе с тобой и Сакурой мы вдвоём... как всегда...» Хината съёжилась. «Наверное...» «Чёрт возьми, Хината. Открой глаза и посмотри на это моими глазами. Это безнадёжно. Просто смирись с этим. Выброси свои чувства на помойку. Они женаты, — сказала Ино, кивая сама себе. — Они будут женаты ещё долго. Никто не сможет разрушить их любовь, даже такая девушка, как ты». Хината, ты не можешь продолжать в том же духе, потому что ты не можешь продолжать любить мужа своей лучшей подруги. Это неэтично по отношению к лучшей подруге и просто глупо. «Ано, И-Ино... Я его не л-люблю», — возразила Хината. «Ты можешь лгать обо всём остальном, но ты не можешь лгать о этом. Трудно скрыть, что ты любишь что-то или кого-то». Хината отвернулась от Ино. Трудно скрывать свою любовь к кому-то, но человек прилагает дополнительные усилия, если любовь причиняет боль другим. Ино продолжила: «Сакура начала встречаться с Наруто не назло тебе. Я прекрасно помню, как ты сказала, что она может встречаться с этим болваном. Ей не нужно было просить тебя выйти замуж за Наруто, потому что это всё равно бы произошло», — резко сказала Ино. Хината отвела взгляд. «Может быть, Сакура знает, что ты любишь Наруто. Она по-прежнему дружит с тобой. Она гораздо лучше меня. Если бы ты была влюблена в Сая, я бы никогда больше с тобой не заговорила. Она не будет ненавидеть тебя за то, что ты его любишь. Чёрт, да она даже не осуждает тебя. Ты не поддаёшься этим чувствам, и это хорошо, потому что они женаты. Ты должна с этим смириться». Мне жаль, что так получилось, но ты должен смириться с этим... Хината собрала свои вещи. Она не хотела этого слышать. Каждый раз, когда она видит Наруто и Сакуру вместе, она думает об этом. Каждый раз, когда она должна спать, она думает об этом. Она думает об этом чаще, чем дышит. Она не хотела слышать, как Ино это говорит. Это было слишком неловко. Слишком грустно. Слишком много. «Вай-Хината, куда ты идёшь?» — воскликнула Ино. «Ты не можешь просто уйти! Мы ещё не закончили разговор! Хината!» — позвала она, но Хината уже скрылся из виду. Мысль о Наруто придавала ей сил. Она не знала, что делать и почему она плачет. В обычной ситуации она бы никогда так не расплакалась. Что с ней такое? Обычно она не была такой впечатлительной или драматичной совсем нет Она сидела в кабинке туалета и плакала, плакала без остановки. Дверь ванной открылась. Ей нужно было привести себя в порядок и выглядеть презентабельно. Когда она расстраивалась, её нос и верхняя часть щёк краснели. Почему у неё такие перепады настроения? С перепадами настроения было невозможно справиться. Хината почти толкнула дверь кабинки. Она узнала голос, который отражался от стен туалета. Хината тихо застонала про себя. Ино. Она планировала избегать Ино — как насчёт того, чтобы избегать его вечно? Хината подтянула колени к груди и понадеялась, что Ино ушла. — Хината? — позвала Ино. — Хината? Боже мой. Хината... Где ты? Клянусь Ками, ты должна быть здесь, — простонала Ино. — Хината! Ты не можешь вечно злиться на меня! Голос Ино становился всё тише и тише. Ино остановилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Хината чуть не закатила глаза. Ино приоткрыла несколько дверей кабинок, но в итоге не нашла кабинку Хинаты. Её удаляющиеся шаги были знаком того, что она скоро уйдёт. Хорошо. Хината молилась, чтобы Ино просто ушла. Затем она почувствовала щекотку чуть выше ноздрей. Это было странно. Такое знакомое ощущение щекотки в груди... Хината чихнул, и от силы этого чихания его ноги подкосились. Почему все так глупо? Глупо. Глупо! Перепады настроения и тошнота?! О, моя Ками, какое неудачное сочетание, выругался Хината. Она уставилась на туфли Ино по другую сторону двери кабинки. «Хината? Это ты? Я знаю, что это ты, — прошипела Ино, притопывая ногой. — Просто прекрати! Я вижу твои туфли и знаю, что это ты, потому что я их тебе купила». Хината опустила взгляд на свои туфли, а затем осмотрела всё вокруг. Туфли были красивые. Действительно удобные. Несколько секунд было тихо, а потом со стороны Ино раздался очень тихий и протяжный вздох. «Хината, пожалуйста, ты просто оставил меня есть в одиночестве, как какого-то изгоя. Яманака Ино не изгой. Все смотрели на меня как на плохого парня, а ты даже не оглянулся». Может быть, ты это заслужила, — вздохнула Хината. Ино тихо сказала: «Мне не нравится, когда мы ссоримся. На самом деле это наша первая ссора. Я надеялась, что её не будет. Как всегда. Мне даже не нравится ссориться с Сакурой, несмотря на то, как часто мы спорим. Так что, может, ты просто впустишь меня? Двигайся дальше, как ты всегда говоришь? Просто отпусти и двигайся дальше?» — умоляла Ино. «Пожалуйста?» Хината не сделала ни единого движения. Ни одна мышца в её теле не напряглась. «Если ты не хочешь, то ладно. Просто смирись с тем, что Наруто и Сакура поженились. Мне всё равно. Я не буду ждать или извиняться, если то, что я сказала, было правдой», — Ино резко вдохнула и развернулась на каблуках. Такой грубый. Ино сделала паузу. «Тебе всё равно нужна была эта доза реальности», — горячо сказала Ино и зашагала прочь. Она распахнула двери и вышла. Хината сдерживала слёзы, но расплакалась, когда услышала, как захлопнулась дверь. Ино сказала: «Бредящая девственница...» — незадолго до того, как уйти. Хината вышла из кабинки и подошла к зеркалу. Ей нужно было взять себя в руки. Хината плеснула на лицо прохладной водой, чтобы успокоиться. Вода покалывала кожу, словно маленькие иголочки. Она почти ничего не сделала... разве что выбросила туфли, которые купила ей Ино, и вышла. 11 августа. Хината теряла пациентов, её любимая медсестра, казалось, исчезла, а Ино вывела её из себя. Находиться рядом с платиновой блондинкой-фейерверком было непросто — хотя Хината и не стремилась к этому. Только с Ино... Почему Ино назвала Хинату помешанной девственницей после всего, что Хината ей рассказала? То, что сказала Ино, было правдой, но Хинате было неприятно это слышать. Хиаши часами говорил о том, что всё ещё хуже. Если бы Хиаши ничего не говорил, его разочарованный взгляд напомнил бы Хинате, что у неё есть не только достоинства, но и недостатки. Слова Ино были довольно безобидными, но они обжигали, как пламя. Несмотря на то, что они обжигали, в них была доля правды, которую нельзя было отрицать. Ино раздула из этого проблему, и теперь Хината чувствовала себя ещё хуже. Хината просто хотела, чтобы всё это прекратилось... и вернулось на круги своя, но она знала, что от этого ничего не изменится. 17 августа. После полудня. Позже на той же неделе Хината заметил, что Ханаби и Хиаши постоянно ели вместе. Они всё время были вместе, потому что он готовил её к роли наследницы клана Хьюга. Под пристальным взглядом старейшины Хьюга они были вынуждены находиться в обществе друг друга и в конце концов стали жить счастливо, как отец и дочь. Ханаби была ближе к Хиаши, чем Хината могла себе представить. Неужели Ханаби должна была всё время сидеть рядом с ним? Ханаби меняла места: сидела то рядом с Хинатой, то рядом с Хиаши. Это задевало. Лёгкий ветерок игриво трепал волосы Хинаты. Рядом с тренировочной площадкой служанки накрыли стол на открытом воздухе. Ханаби настойчиво предлагала пообедать вместе. Яркое солнце в ясном голубом небе отвлекло Хинату от запаха раздавленного винограда, скошенной травы и цветов. Деревянные доски платформы обжигали её колени во время этого приятного обеда. Сидя напротив Ханаби, Хиаши достал свою ежедневную вечернюю газету. Он всегда внимательно читал новостные статьи — о политике и о том, что происходит в Конохе. Ханаби разговаривала с Хинатой, приглашая Хиаши высказать своё мнение. Хотя у него не было ни желания, ни времени на банальную болтовню, он вставил пару слов, чтобы угодить Ханаби. Хината смотрела на свой суп с клёцками, крутя палочки в руках, пока не загипнотизировала их. Ей не хотелось есть, хотя она часто просила добавки. Сегодня она была... не голодна. «Онии-тян? Онии-сан? Хината! Хината? Онии-сан, ты меня слушаешь?» — спросила Ханаби, размахивая палочками для еды перед лицом Хинаты. Хината резко подняла взгляд и увидела, что на неё смотрят Ханаби и её отец. Она снова отвлеклась и слегка поклонилась. «О, прошу прощения. Продолжай, Ханаби, я слушаю». Хиаши просто отхлебнул горячего чая и опустил взгляд, не обращая внимания на Хинату. Он спокойно читал газету, совершенно не обращая внимания на Хинату. Ханаби посмотрела на Хинату так, словно та сделала что-то не то. «Хината, ты слышала, что я сказала?» — спросила Ханаби. Хината снова поклонился. «Прошу прощения. Я не…» Ханаби слегка улыбнулась, убрала тёмную прядь волос за ухо и повторила свою фразу, всё такая же счастливая. «Я спрашивала, не мог бы ты остаться и посмотреть, как я тренируюсь сегодня днём», — сказала Ханаби, и в её глазах мелькнул огонёк. Хината странно посмотрел на Ханаби. Ханаби давно превзошла Хинату, добившись успехов благодаря Хиаши и другим своим сенсеям. «Ханаби, почему ты хочешь, чтобы я тренировался... с тобой?» — спросил Хината. — Ханаби, — сказал Хиаши, не отрываясь от газеты. — Я сильно сомневаюсь, что Хината даст тебе какую-то новую информацию о ниндзюцу или тайдзюцу, которую ты ещё не знаешь. К горлу подкатила желчь. Он всё ещё считает меня слабой, — подумала Хината. «Я знаю, что Ото-сан, — Ханаби с улыбкой посмотрела на Хинату, — но мне нужен опыт оне-сана». Хината была польщена, но смущена. Хиаши приподнял бровь, как и Хината. Ханаби что-то пробормотала, явно нервничая. Ханаби, как и Хината, была сдержанной и вежливой, но её эмоции никогда не прорывались сквозь твёрдую оболочку безразличия. Ханаби скрывала свои чувства, в то время как Хината была неудержимым потоком слёз, румянца и улыбок. Хината и Хиаши были если не обеспокоены, то по крайней мере заинтригованы внезапной радостью Ханаби. Хиаши и Хината на мгновение встретились обеспокоенными взглядами и отвернулись. Ему было весело — нет, он был доволен. Когда Хиаши был доволен? Никогда. «Ты придёшь?» — спросила Хината у Ханаби. — Нет, прости, Ханаби. У меня смена в три. Прошу прощения... Улыбка Ханаби померкла. «О, всё в порядке. Ты тоже должен быть там...» Подошла служанка и похлопала Ханаби по плечу. «Госпожа Ханаби-химэ, Хироки-сан прибыл и готов встретиться с вами». — Наконец-то! — взвизгнула Ханаби, вскакивая на ноги. Следуя за взглядом Ханаби, Хината посмотрел на мальчика с иссиня-чёрными волосами (белыми глазами без активированного Бьякугана), в чёрной рубашке-кимоно и брюках в тон. Его челюсть была напряжена, пока он не посмотрел на Ханаби. Он помахал рукой. Ханаби помахала в ответ и, яростно покраснев, опустилась на своё место. Она поклонилась читающему Хиаши. «Ото-сан, могу я извиниться и выйти из-за стола, чтобы встретиться с Хироки-саном?» — робко спросила Ханаби. С надеждой. Хиаши не отрывал взгляда от газеты. «Да, Ханаби, поступай как хочешь, но ты должна тренироваться. Он может быть продвинутым, но и ты должна соответствовать его уровню. Я жду результатов». «Должен ли я остаться здесь?» «Нет, продолжай тренироваться, Ханаби», — мягко сказал Хиаши. Ханаби вскочила и поцеловала Хиаши в щёку (к удивлению Хинаты. Когда это стало дозволено?) Ханаби присоединилась к Хироки, позволив себе нервничать и тревожиться. Они разговаривали друг с другом. Ханаби часто смеялась, а Хироки шутил. Хироки что-то сказал, и Ханаби слегка улыбнулась, и этого было достаточно, чтобы Хироки почувствовал себя счастливым. Они стояли и улыбались, погрузившись в свой собственный мир. Итак, это был Хироки. Хината улыбнулась, её мысли то и дело возвращались к Саске, в основном к его пронзительному взгляду, растрёпанным волосам и высокому росту. Эти двое напоминали ей её саму и Саске в состоянии алкогольного опьянения, когда они, вероятно, тоже смеялись. Хинате нравилось представлять, как он смеётся. Стал бы Саске смешить Хинату, даже когда она злилась на него? Попытался бы он это сделать? Как у него дела? Стал бы Саске успокаивать её во время драки, как Наруто успокаивал Сакуру? Хиаши откашлялся. «Хината, я как раз собирался поговорить с тобой о некоторых важных вопросах. До нашего разговора состоялась свадьба между новой госпожой Узумаки и джинчурики Девятихвостого.» — сказал Хиаши, складывая газету и откладывая её в сторону. Что-то тяжёлое внутри неё взболталось и свернулось. Наконец он поднял взгляд на Хинату. «Старшие заметили кое-что у молодёжи твоего возраста. Они женятся, остепеняются, думают о продолжении своих родословных и кланов. Даже самые непривлекательные из вашей академии женились. Хината, мы подумали, что тебе пора начать искать спутника жизни, — сказал Хиаши, кивая. — Кажется, сейчас самое подходящее время». Спутник жизни? Хината с трудом могла уговорить кого-то сесть с ней за один столик в столовой — как бы она справилась с тем, чтобы навсегда связать себя узами брака? Сейчас было не время. Хината побледнела, став белее слоновой кости. «Ото-сама, неужели уже снова?» Он выдавал её замуж?! «Старейшины клана Хьюга последние два года спрашивали о твоём возможном браке и о том, кто из Хьюга может стать твоим партнёром. Если бы клан не был таким современным, как сейчас, ты бы уже была замужем и ждала ребёнка». «Ребёнок?» — выдавила из себя Хината. Она и представить себе не могла, что её спутник жизни... что у неё будет ребёнок, — это было выше её понимания. Хиаши коротко кивнул. «Старейшина Хьюга, твой дедушка, хочет увидеть своих правнуков перед смертью. Он также хочет обеспечить преемственность в следующем поколении детей из главного дома». — А вы, Ото-сама? «Я был бы нечестен, если бы не хотел увидеть своих внуков. Мы не вечны, несмотря на то, сколько нам отведено жить. Нам нужно думать о будущем. Ты ещё молода и неопытна в том, что касается домашних дел, обязанностей и забот... в основном детей. Ты встретишь жениха, которого одобрили старейшины клана. После свадьбы я решил дать тебе год, прежде чем ты родишь ребёнка». «Я не готова. О-сама, вы правы», — пролепетала Хината, чувствуя, как пересохло у неё во рту. «Времена меняются, Хината. У тебя есть время, чтобы научиться. Я знаю о твоих недостатках. Я не могу заставлять старейшин Хьюга ждать. С течением времени они становятся всё нетерпеливее и не дают мне покоя», — честно сказал Хиаши. Ох... А как же мой покой? — подумала она. Хиаши внимательно наблюдал за ней, продолжая говорить. «Ты также подходишь для того, чтобы стать матерью. Ты не наследница. Ты в подходящем возрасте. Ты не так часто и много выполняешь задания. Ты можешь обеспечить себя. Твой будущий ребёнок и муж будут в выигрыше благодаря твоим почти идеальным навыкам». «Кого вы все выберете?» «Возможно, кто-то с бьякуганом сильнее твоего. Он будет обладать исключительными талантами и высокими моральными качествами. Если у твоего потомка будет бьякуган сильнее, чем у Неджи и Ханаби, твой ребёнок получит все привилегии, которые есть у членов основной семьи». То, что он сказал, не отложилось у неё в голове. Кровь стучала в ушах, и она ничего не слышала. «Отоу-сама... Родовые семьи... их дети... А что насчёт ребёнка? Возможного единственного». Она так боялась того, что он собирался сказать. «Твоим партнёром будет кто-то из семьи по боковой линии, а ребёнок...» «У-уйдёт ли ребёнок...» «Да. Они получат печать», — подтвердил Хиаши. — О, — сказала она, не придав значения словам отца. «Ханаби возглавит клан и займёт моё место, когда ей исполнится двадцать лет. Возможно, в этом возрасте ты бы занял моё место главы клана. Судьба не выбрала тебя, а теперь и твоего ребёнка, Хинату. Судьба выбрала Ханаби». Судьба ничего не сделала — это был Хиаши. Всё из-за Хиаши! Однако другая серьёзная проблема привлекла её внимание, и она спросила о ней. «Судьба... Ты... ты заклеймишь... заклеймишь меня?» — на удивление спокойно спросила Хината. — Нет, — сухо ответил он. «Зачем ребёнку... зачем мне рожать?» — настаивала она. Зачем им делать что-то подобное? Она думала, что всё изменилось. «У нас со старейшинами есть на то причины», — уклончиво ответил он. Её голос был таким тихим, прерывистым и слабым. «Причины?» Хиаши коротко кивнул. Молчание. С Хиаши... молчание означало послушание и уверенное, но молчаливое согласие. Всё уже было сделано, согласовано и решено без её ведома. Клан Хьюга был очень публичным, но при этом хорошо скрывал свою деятельность. Старейшины клана всегда были тёмными корнями в тени, а не листьями, купающимися в лучах солнца. Хината задрожала, не в силах что-либо исправить или сделать. Она не может изменить свою судьбу. Она должна была обеспечить безопасность будущего ребёнка. Она не может защитить своего малыша... Неджи... Себя. Кто угодно. Она не могла смотреть ему в глаза — на то, как он доволен, что она наконец-то делает всё по-егонему, по-клановому. Она смотрела на колышущиеся листья сакуры, на то, как Хиаши расслабленно держит в пальцах стакан с чаем, на край стола, но не на его лицо. Он вернулся к чтению своей ежедневной газеты. «Старейшины уже выбрали пару для Ханаби», — как ни в чём не бывало сказал Хиаши, допив чай. Хироки... Хиаши уже нашёл для них обоих несколько партнёров. «Мне приятно знать, что Ханаби ценит своего будущего мужа. Старейшины сказали, что в ближайшие пять месяцев будет выбран жених, и ты будешь ходить на свидания, пока я не решу, когда ты выйдешь замуж», — сказала Хината бесстрастным тоном. — Когда это будет? «К следующему июлю. Возможно, мы узнаем в мае или в зимние месяцы, поженитесь ли вы». «Ото-сама... можно мне уйти?» — быстро спросила Хината, поклонившись. «Мне нужно время, чтобы подумать», — Хината внезапно встала. «Не торопись, Хината. У тебя есть время до следующего лета, а потом тебе придётся думать о своём муже». Хината чуть было не обернулась, чтобы увидеть выражение его лица и что-то сказать, но не стала. Ей хотелось это сделать, но у неё было всё лето, чтобы сверлить его взглядом. В её глазах ничего не было... ни пыли, ни единой слезинки, ни взмаха ресниц. Вместо этого Хинату стошнило. Двадцать минут спустя. В тренировочном центре она била так сильно, что из рук шла кровь. Она вздохнула и исцелила себя. Тело и душа по-разному воспринимают боль, поэтому синяки никогда не заживут. Она устала плакать и страдать от перепадов настроения. Снова. Что происходит? Её жизнь. Её жизнь была совсем не счастливой. У неё был хотя бы год, но что, если она выйдет замуж за какого-нибудь свинопаса или тролля? Ходили слухи, что девушек из клана Хьюга выдавали замуж. Однажды какой-нибудь мужчина мог бы заявиться в поместье Хьюга, предложить деньги или что-то ещё и купить её... как собственность или что-то в этом роде. Если бы Хината вышла замуж за кого-то из главной ветви, возможно, её потенциальный ребёнок не был бы запечатан. Хината видела, какую боль пришлось пережить Неджи в детстве. Она не желала такой судьбы никому, тем более ребёнку, неважно, её или нет. Зачем они так поступили с ребёнком? С ней? Это было так неправильно. Позже в тот же день Хинату несколько раз стошнило. Будь проклята её семья. Будь проклята её жизнь. Будь проклят Хиаши... Хината отодвинула от себя тарелку и поблагодарила служанок за вкусную еду. Когда она сделала это в первый раз, они подумали, что дело в их стряпне. На самом деле Хината не могла есть без сильной тошноты. Хината столько раз теряла аппетит, что уже сбилась со счёта. Хината похудела — из-за стресса. Работа, попытки избегать Кэйсукэ, мысли о браке по расчёту... Всё это требовало слишком много внимания к визуальным эффектам. Ей не хотелось об этом думать, поэтому она не обращала на это внимания. Она вышла на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом. Её окружал влажный воздух и тёплый солнечный свет. Она бездумно опустилась на скамейку в парке. Хината могла бы остаться в браке без любви, но она этого не хотела. Замужество было неизбежно даже для неё. Она могла бы выйти замуж за кого-то не из клана. Этот скандал стал бы для него смертельным ударом, и он бы отрёкся от неё. Она не могла так поступить с ним, несмотря на всю боль, которую он ей причинил. Она хотела угодить своему отцу... клану, но не таким способом. Она помнит, как тренировалась до крови на пальцах... Не могла видеть, потому что перенапрягла свой бьякуган. Она вспоминает, как чувствовала себя одинокой и никому не нужной из-за членов семьи. В детстве она чувствовала себя чужой. В подростковом возрасте её игнорировали... Она из главного дома, но к ней всё равно относятся отстранённо и недоброжелательно. Она не могла себе представить, с чем придётся смириться её предполагаемому ребёнку. Если у неё родится ребёнок, на него наложат печать. Никто не заслуживает проклятой печати. Она не предаст своего отца, но будет чтить свой клан. 19 августа. Утро. Два дня спустя Хината устроилась за дверью одной из палат, где лежали её пациенты. Она взяла все свои рабочие материалы, положила их на отдельный стул и закончила работу. В той комнате жила семья. Мужчина, седой и подтянутый, и мать, уставшая, но улыбающаяся, лежали на больничной койке и смотрели на своего ребёнка так, словно он был самым важным человеком в их мире. Это был крошечный спящий младенец. Он был таким милым — крошечные розовые пальчики на ножках и тёмный пушок на голове. Родители стояли рядом и любовались малышом, не говоря ни слова. Она почти решила пойти в педиатрию, но её наставник сказал, что Хинате больше подойдёт травматология. Так и было, но она всегда задавалась вопросом... В то время как на её этаже царил хаос, на неонатальном этаже царила атмосфера дзен. Все были такими внимательными, заботливыми и внимательными к деталям. Она сделала глоток чёрного кофе, проклиная его вкус. За последние несколько дней... кофе стал невкусным. Если ей нравилась какая-то еда, Хината ела её до тех пор, пока не начинала её ненавидеть (как она поступила с маринованным имбирём, тунцом и оливками). После смерти Неджи она целый год каждый день ела его любимое блюдо... Ей пришлось вернуться на свой этаж. Её мучила паранойя, поэтому она отошла от счастливой пары и спустилась вниз. На её этаже царил хаос: врачи дрались, толкались, пытаясь пробиться к своим пациентам, но это был её дом. Она нанесла дезинфицирующее средство для рук и надела перчатки, готовая принять ещё одну группу пациентов! О нет! Кэйсукэ идёт прямо на неё. Чёрт, она не могла пойти в другую сторону; он увидел её и приближался. Он нервно провёл пальцами по своим огненно-рыжим волосам. «Хината-тян, как дела? Я тебя больше не вижу». «Я была занята... работой, делами клана Хьюга и прочим. Прости, что не вижу тебя чаще», — сказала Хината, опустив взгляд на свои туфли. «Я тоже. Мне нравится видеть тебя рядом. Давай сравняем счёт. Почему бы нам не встретиться сегодня вечером в Akimichi?» Хината прищурилась, глядя на него. Кэйсукэ всегда так делал — просил её пойти с ним в это место. Он едва заметно намекал на то, что она ему бесконечно нравится... но её сердце уже принадлежало другому. «О, прошу прощения... Кэйсукэ-сэмпай, у меня сегодня планы», — непринуждённо сказала Хината. Его улыбка дрогнула. «О, ты так думаешь?» Хината кивнула, не понимая, зачем она лжёт. Если они останутся наедине, могут произойти неловкие ситуации. Кэйсукэ нахмурился. «Хината, ты меня избегаешь. Это очевидно, но почему у меня такое чувство?» Он сделал паузу, как будто ждал ответа от Хинаты. Она не ответила. «Потому что это очевидно, а ты мне отказываешь. Я пригласил тебя на свадьбу, и ты отвечаешь мне тем же». Он пригласил её на свадьбу Наруто и Сакуры. Она отказалась, а Ино сказала, что друзья не приглашают на свадьбу едва знакомых людей. Они и так почти не разговаривали. Из-за череды ярких вспышек и мыслей о том, какими они были, ей хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. «О... я должна была... э-э, вести мероприятие... я не могла отвлекаться...» — пролепетала она. «Ты собираешься на вечеринку Наруто и Сакуры? Там гораздо безопаснее, и я думаю, что там не будет столько саке». Погодите, что? «Возможно, я ошибаюсь, но это не сегодня... Разве это не их собрание... через несколько недель?» «Нет, сегодня. Я бы хотел пригласить тебя с собой. Если ты не против», — добавил он с воодушевлением. Следующие слова сами сорвались с её губ, прежде чем она успела подумать. «Э-э, извините, Кэй-сэмпай... мне нужно идти». — Что? «Да, я прошу прощения... Мне нужно уйти...» «Хината, почему ты вечно убегаешь? Я думал, мы сходим куда-нибудь в другой раз, верно? Ты вечно где-то в другом месте... когда ты мне нужна», — сказал он, прежде чем она убежала. Ино сделала эту чёртову операцию! Позже Хината наблюдала за Ино из-за двери операционной. Охранники у двери операционной (медсёстры, которым были даны строгие указания) не пускали Хинату внутрь, потому что старшая медсестра Дзюнко увидела, как Хината чихнула. Затем её выгнали из операционной, и Ино взяла этот случай. Она подошла к доске с расписанием операций, где не было её имени. Она чувствовала себя как Домэн Хана: униженной и разочарованной. Она хотела провести эту операцию; у неё была личная связь с пациентом. Она хотела убедиться, что её пациент будет спасён — в её руках, благодаря её рукам, и это исчезло, как дождь на тротуаре в лучах солнца. И Ино, и Агуни-сан делали ей операцию. Она ненавидела Ино за два её предательства. Ино согласилась на операцию и солгала. В последний раз они официально разговаривали, когда ссорились, а это было больше двух недель назад. Зачем Ино было лгать о том, когда вернутся Наруто и Сакура?! Хината вытянула шею, балансируя на подушечках своих натруженных коротких пальцев. Она была такой маленькой. Было трудно заглянуть в окно операционной. Старшая медсестра Дзюнко заметила, что Хината подглядывает. Старшая медсестра не проводила операцию, но наблюдала за Ино после того, как ей нужно было сообщить новости семье. Дзюнко пробыла там около двух минут, споря с анестезиологом, и сердито посмотрела на Хинату. Хината встретилась взглядом со своим начальником и опустила голову. Шеф Дзюнко вышла из себя после ссоры с Такаси и теперь отчитывала Хинату. Она скрестила руки на груди и приподняла одну тонкую бровь. Это была её обычная поза. «Хьюга Хината!? И что, чёрт возьми, ты задумал?» — выпалила Дзюнко. Хината сглотнула и широко улыбнулась. «Эм, ч-что я д-делаю? Эм, просто... эм, я наблюдаю за чудесным проявлением техник...» «Ты прячешься. Хьюга-сан, я же сказал, что тебя отправят в клинику». «Прошу прощения. Я работал в клинике, и это меня вдохновляло, но передо мной мой пациент. Я забочусь о его выздоровлении». «Хьюга-сан, я понимаю, что ты хочешь участвовать, но у Яманаки-сана и Агуни-сана всё и так хорошо получается», — вздохнула глава Джунко, потирая переносицу. «Серьёзно? Агунни-сан и Ино не были...» «Яманака-сан превосходна. Агуни-сан тоже хороша», — прищёлкнула языком шеф Дзюнко. Отлично. Хорошо. Что бы сказала вождь Джунко о Хинате? «Хината, не заставляй меня чувствовать себя плохим парнем из-за того, что ты как котёнок, которого пнули. Я уже сказал тебе, что ты не будешь оперировать этого пациента». «Меня не должны были забирать из операционной в клинику!» Её взгляд смягчился. «Я согласна, что это было довольно поспешно, но вы показали себя ненадёжным в том, что касается вашего здоровья. Я больше не могу быть уверена, что вы успешно завершите эту операцию. До меня дошли слухи, что вы были замкнуты, рассеяны, а один из ваших уважаемых коллег сообщил, что за последние несколько дней вас несколько раз рвало. Кроме того, как мне сказали, вы подхватили лёгкую простуду». Кто ей это говорил? Хината — способный, хороший медик-ниндзя. Хинату нельзя было отправлять на грязную работу и отвлекать от операций. «Шеф Дзюнко-сама, я могу выполнять свою работу. Прошу прощения, что, возможно, был не в форме, но я в состоянии...» «Хьюга-сан, я знаю о ваших талантах, но вы не оправдаете ожиданий, — перебила его старшая Джунко. — Ино лучше подходит для этого дела. Оно всё равно досталось бы ей. А пока, пожалуйста, поправляйте здоровье, прежде чем записываться на ещё одну операцию». Хината почувствовала во рту привкус чистого уксуса. Всё, что она делала или говорила, могло быть расценено как нарушение субординации. Она не хотела проявить неуважение, но ей чертовски хотелось закричать. «Теперь, когда я поделился с тобой своими опасениями, беги и выздоравливай. Возьми выходной до конца дня. Это пойдёт на пользу и тебе, и пациенту». Хината оторвала взгляд от своего начальника. Шеф Джунко была настроена серьёзно и не верила в неё, обрекая Хинату на жизнь в клинике. Сколько ещё людей думали так же? Хината развернулась на каблуках, слишком поглощённая своими страданиями, чтобы поклониться вождю Дзюнко. 19 августа. После полудня. Был поздний вечер, когда Хината шла по улицам Конохагакуре. Почему Ино солгала? Неужели она намеренно хотела, чтобы Хината пропустила вечеринку? Её уволили с работы за то, что она не оправдала ожиданий. Ино была лучше неё. Из-за этого коллеги считали, что она не может работать в полную силу. Хината работала до боли в костяшках пальцев. Ей больше не нравился вкус кофе, и она заслужила эту должность. Она уже поставила себе диагноз, и это было нормально. Она была в порядке, но, очевидно, слаба. Жизнь, казалось, обретала смысл, когда ты был силён. Ино лучше разбиралась в медицине. Ино упорно трудилась, чтобы стать медицинским ниндзя и шиноби. Хината никогда не считала себя хуже Ино. Была ли Хината плохой медик-ниндзя? Ино была великолепна. Агуни была в порядке. Хината не оправдала ожиданий. Неужели её так воспринимали? Сакура и Наруто вернулись. Их свадьба была назначена на сегодня. Свадьба, обручальные кольца, вино, Наруто — от одной мысли об этом у неё кружилась голова. Подождите, она просто хотела что-нибудь съесть. Ей снова захотелось есть, что случалось редко, но тем приятнее. Ей хотелось чего-нибудь сладкого, чтобы поднять себе настроение. Гранаты. От одного их вида у неё потекли слюнки. Она гуляла по округе, тратя деньги на небольшие закуски. Рано или поздно её руки были бы полны сладких закусок и фруктов, и она бы направилась в сторону района Хьюга. Внезапно от этой явной силы у неё по спине побежали мурашки. Она остановилась и обернулась, и то же странное ощущение охватило её, окутав, словно туман. Это была сигнатура чакры, и она узнала её... как члена семьи, которого она встретила, но в то же время не знала. Это было похоже на шум в ушах или на электрический разряд, пробежавший по коже. Это... Это было странно, и она хотела, чтобы это прекратилось. Она тут же активировала свой Бьякуган, и присутствие чакры стало немного ощутимее. Где она чувствовала эту... Эту чакру? Оно струится по её венам, окутывая её, словно статическое электричество. Она знала эту мелодию, но откуда? Она простояла там добрых пять минут, пытаясь снова ощутить это чувство. Хината поспешила домой, ей так много хотелось спросить и почувствовать. Добрый вечер. Небо было нежно-голубого цвета с оранжевыми, розовыми и фиолетовыми вкраплениями. Был почти вечер, но все были в предвкушении. Хината пожалела, что пошла, как только оказалась на «вечеринке с барбекю». Она проходила в одном из недавно восстановленных парков Конохи. Там были бумажные фонарики, вкусная еда, оживлённые разговоры и смех. Это была отличная встреча. Сакура была хорошей хозяйкой. Наруто поприветствовал всех. Когда Хината увидела их, её эмоции накалились. Острые края впились в её душу. Наруто покровительственно обнял Сакуру за талию, и они, смеясь, прижались друг к другу. Он выглядел таким красивым. Она легко поддалась влечению, которое то и дело ослабевало, но теперь... оно никуда не делось. Она не могла перестать смотреть на него. Она бы всё отдала, лишь бы поговорить с ним... Она уже собиралась подойти к Наруто и разобраться в том, что... что она чувствовала. Но... но рядом с ней были Сакура и Ино. Она наблюдала за приближающейся толпой, которая двигалась лёгкой поступью. Поскольку там было так много её друзей, она чувствовала себя обязанной остаться и смотреть, как всё становится только хуже. Она избегала разговоров. Хината направилась к Сакуре и Ино. Наруто не было рядом с Сакурой, так что можно было не бояться. Она хотела спросить, как дела у Сакуры и у Наруто. Сакура почему-то остановилась и обернулась. Хината потеряла всякое желание смотреть на свою розоволосую подругу. Платье ципао Сакуры было украшено эмблемой клана Узумаки. Узумаки-Харуно Сакура с эмблемой. Конечно, Наруто обнимал её за талию, конечно, они стали жить вместе, конечно, она носила красивое кольцо... но всё это мог делать кто угодно. Единственным человеком, который мог носить эмблему клана Узумаки, был Узумаки. Тем временем Сакура была единственной, кто мог носить этот знак отличия, чувствовать поцелуй Наруто на своих губах и быть его женой. Хината замерла и медленно попятилась. Сакура и Наруто явно были на взводе. Хината поспешно развернулась и снова побежала, врезавшись в чью-то грудь и упав на попу. Устав от тупой боли и темноты, Хината открыла глаза. Там стоял запаниковавший Шикамару. Его каштановые волосы были зачёсаны назад, а на лице читалось недовольство. У неё слегка кружилась голова, но она не обращала на это внимания, потому что ей нужно было уходить. «Хината, ты в порядке?» — спросил Шикамару, затягиваясь сигаретой. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но она уже была на ногах и спешила убраться оттуда. Шихо обеспокоенно присела рядом с Шикамару. «Шикамару-кун, ты должен извиниться», — спокойно приказала она. Шикамару, похоже, разозлился из-за её тона. «Отстань, а? Я знаю, что...» — сказал он своим обычным медленным тоном. Он повернулся к Хинате. «Прости. Ты в порядке, Хината?» Хината поклонилась, кивнув сначала ему, а затем Шихо, но ничего не сказала. Она проскользнула мимо него. Она прошла достаточно далеко, чтобы наткнуться на... Наруто. Её сердце забилось чаще. Он выглядел таким же красивым, как в тот день, когда она полюбила его. Она покачнулась, словно была на круизном лайнере. Она не могла вымолвить ни слова. — Эй, Хината! — проревел Наруто, ухмыляясь. Просто находясь рядом с ним, она чувствовала себя лучше, но при этом нервничала, чувствовала себя глупо и была счастлива. Она не могла ни на чём сосредоточиться. Но она невольно улыбнулась. «Наруто-кун... Привет?» — едва слышно произнесла она. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 3 из 58 Следующий »-э... привет, — снова прошептал Хината, на этот раз громче. Наруто почесал затылок и улыбнулся ей. «Я тоже рад тебя видеть, Хината. Я знаю, что меня не было какое-то время. Сакура-тян без умолку говорила о тебе, Ино и Конохе. Так что... приятно снова вас всех видеть, — ухмыльнулся он. — Медовый месяц — это здорово, но приятно вернуться в Коноху...» Хината не обратила внимания на его слова, она растворилась в синеве его глаз. В этой синеве было легко. Его глаза были такими же поразительно чистыми, как горный ручей... Изгибы его губ и острый подбородок завораживали. Хината пропустила большую часть его слов. Хината была очарована его лицом, словами и губами. К счастью, её мозг наконец сосредоточился на его словах, а не на его губах. «Сакура-тян искала тебя. Она сказала, что у неё есть несколько кулинарных книг, которые ты мог бы использовать, раз тебе нравится готовить и всё такое...» Наруто улыбнулся. Наруто прищурился, разглядывая лицо Хинаты. Наруто внезапно выглядел совершенно потрясённым. «Хината!» — воскликнул Наруто с тревогой в голосе. «Ты в порядке?» Хината нервно вернулась в реальность. Она что-то сделала не так? Она не знала, куда деть руки и как правильно стоять рядом с ним. Погодите, дело в её одежде? Или в том, как она уложила волосы? Она была в замешательстве... Он спрашивал, всё ли с ней в порядке? Он медленно окинул её взглядом, задержавшись на её талии, затем на ногах и снова на лице. Он был поражён. «Наруто-кун? Что ты имеешь в виду?» — спросила Хината, когда он удивлённо посмотрел на неё. «Всё... в порядке?» Наруто удивлённо приподнял брови и отступил на шаг. «Ты другой... » — тихо и удивлённо произнёс Наруто. — Д-другое? — заикаясь, спросила Хината. — Как? Хината покраснела, наслаждаясь тем, как его взгляд скользит по её телу. Она чувствовала себя экспонатом, который он пытается изучить взглядом. Он отпрянул, осознав, как близко подошёл. Он почесал затылок и улыбнулся. «Это хорошая альтернатива. Знаете, когда вы пробуете рамен с новым вкусом и он вам нравится?» — предположил он. «Вот это и есть альтернатива». Наруто рассмеялся. Хината уже не в первый раз подумала, что его смех — самый любимый звук в мире. Хината посмотрела на него сияющими глазами. Она слегка поклонилась. «Спасибо... Наруто-кун». Он выглядел растерянным. Чёрт. Она что, ведёт себя странно? Наверное! Зачем она поклонилась?! Хината парит на седьмом небе от счастья, находясь рядом с ним. Хината и Наруто стояли в этом облаке приятных, прохладных чувств, пока Хината не почувствовала жжение на щеке. Это было то самое жжение, которое возникает, когда на тебя пристально смотрят. Хината обернулась и встретилась с сердитым взглядом Кэйсукэ. Чувство вины захлестнуло её. Кэйсукэ хмурился, но не из-за неё, а из-за сложившейся ситуации. Ревность? Наруто проследил за взглядом Хинаты, а затем снова посмотрел на неё, нахмурив брови. «Хината-тян», — поздоровался Наруто, отступая назад. Когда Наруто уходил, к Хинате вернулась меланхолия. Она забирала все её хорошие чувства. Ей хотелось дотронуться до Наруто и прижать его к себе. Наруто откашлялся и посмотрел на Кейсуке и Хинату. «Мне нужно вернуться к Сакуре-тян... Она ждёт меня», — закончил Наруто. Я тоже жду тебя, Наруто-кун, — подумала Хината. Наруто в последний раз дерзко улыбнулся Хинате во весь рот и ещё раз медленно окинул её взглядом. «Поздравляю, Хината», — сказал Наруто. «Я не знал, что это будет он, везунчик», — Наруто засунул руки в карманы и покачался на пятках. Наруто бросил на Кэйсукэ быстрый взгляд и повернулся к жене. Подожди, что? Поздравляю? С чего это он такое сказал?! Наруто думал, что Хината и Кэйсукэ встречаются. Это было хуже, чем вкус кофе. Он назвал Кэйсукэ «тэмэ» или ублюдком... Кэйсукэ не был ни тэмэ, ни её парнем. — Наруто-кун, — импульсивно выпалила Хината. Он обернулся и ухмыльнулся. «Да?» «Честно говоря... Хм... Он неплохой парень...» — Хината пожал плечами. Это сделало Наруто счастливее. После этого он ушёл. Хинате было тяжело смотреть Наруто в спину. Она не хотела, чтобы он уходил. 20 августа. Утро. Расчёсывая волосы, Хината думала о Неджи и обо всех погибших Хьюгах. Волосы Хинаты были одного из самых тёмных оттенков синего. В детстве она выделялась среди Хьюг, как бельмо на глазу. У всех были тёмно-каштановые или угольно-чёрные волосы, а она была единственной в клане с голубыми волосами. Даже её внешность отличала её от других. Она методично и медленно расчёсывала свои синие пряди. У Хинаты были очень длинные волосы. Они доходили до нижней части талии, чуть выше копчика, но она никогда их не стригла. Неджи сказал, что её волосы красиво смотрятся, когда они длинные... до войны. Они просто немного поболтали, пока бежали к Наруто. Она покраснела и сказала, что хотела их подстричь, но он пожал плечами и сказал, что они и так хороши... что ей стоит оставить их такими. После войны всё изменилось. Всё изменилось. Всё, что он говорил, было для неё важно. Он сказал, что ему нравятся её длинные волосы, и она оставила их длинными. Она всегда прислушивалась к мнению Неджи. Даже когда волосы спутывались или секущиеся кончики доставляли массу неудобств, она не стригла их. Позже Хината расчесала волосы, собрала их в простую косу, убрала отросшую чёлку с лица и отошла от зеркала. Ей вообще не нужен был макияж. Она жила, дышала и спала в больнице. Она не нуждалась в заботе. Глядя на себя в зеркало, она заметила, что её щёки стали намного более пухлыми. Она ущипнула себя за щёку, почувствовав лишний жир. Её щёки стали более пухлыми. Ей не хотелось выглядеть такой полной, особенно когда люди видели её такой каждый день. Она ведь не набрала вес, не так ли? Она поправилась? Это был глупый вопрос, потому что она никогда не следила за своим весом... но что-то. Что-то изменилось. Она повернулась боком и посмотрела на свой живот. Не то чтобы её живот, бёдра или руки стали больше... Может, только щёки и грудь? Они стали больше? Она нахмурилась. Ей никогда не нравилась её грудь. Она привлекала к себе слишком много внимания. Мужчинам было трудно смотреть ей в лицо, а женщины ненавидели смотреть на неё из-за груди. Это было непросто. Её тошнило, грудь болела, иногда её рвало. Она была вздутой, раздражительной и импульсивной... Она ожидала появления дурацких прыщей... примерно в это время. Как она могла не заметить этого раньше? Скоро у неё начнутся месячные. С тех пор как у неё начались месячные, прошёл месяц. Ей лучше начать готовиться. И о Ками! Она опоздала! Она схватила вещи, забыв о завтраке и о том, что у неё должны были начаться месячные. Она, конечно же, думала, что опаздывает только на работу. 20 августа. Ближе к вечеру. Хината сидела в одном из многочисленных коридоров педиатрического отделения больницы. Она уже съела второе яблоко, пока её мозг впитывал как можно больше информации. Она изучала информацию о запланированной на сегодня операции. Она была полностью сосредоточена, пока не услышала оклик. «Хината? Ты вечно занимаешься в коридорах. Это глупо. Почему бы тебе просто не заниматься в моём кабинете? Там удобнее, и я купил несколько подушек для сиденья». Сакура. Хината подняла взгляд, не дожевав. Сакура выглядела такой счастливой, словно лучик солнца. Наверное, это из-за того, что она вышла замуж за Наруто. Лабораторный халат Сакуры доходил ей до колен. На ней была светло-розовая блузка и тёмно-чёрные брюки до середины икры. Она была полна решимости работать. — Сакура, — с улыбкой сказала Хината. Она убрала папку с колен и вскочила, чтобы обнять Сакуру. Сакура с таким же энтузиазмом обняла Хинату в ответ. «Хината! Чёрт, давно тебя не видела. Где ты был?» — взволнованно спросила Сакура. Хината смущённо отпустила Сакуру. «Я пыталась стать лучше... совершенствовала свои навыки. Я так часто бываю в больнице, что уже не знаю, день сейчас или ночь, — хихикая, сказала Хината. — Это было непросто». Сакура кивнула и улыбнулась, глядя в пол. «Странно ли, что я скучаю по этому? Знаешь, по усталости после работы?..» — спросила она. Хината поморщился. «Частично». Сакура коротко рассмеялась. «Вот и всё, я безумна. С таким же успехом я могла бы лечь в психиатрическую клинику. Наруто-кун беспокоился, что я трудоголик. Но это не так, скорее он трудоголик». «Ты любишь то, что делаешь, а это всё, чего кто-либо может желать», — заверила её Хината. Несмотря на все улыбки, Сакура была трудоголиком. Сакура работала больше, чем положено всё время. Она освободила своё личное время, чтобы успевать больше работы. Сакуре было всего двадцать лет... Можно ли было Сакуре быть трудоголиком? Сакура не выглядела убеждённой, но улыбнулась, словно вспоминая что-то далёкое. «Я была счастлива во время медового месяца и вдали от работы, — рассмеялась Сакура. — Не пойми меня неправильно, мне нравилось быть вдали от Конохагакуре и своей работы шиноби. В Ча-но-Куни было так спокойно. Наруто-кун всё спланировал! Мы столько всего сделали, например...» «Я знаю, чем ты занималась», — сказала Хината, закрыв лицо руками. «Хината!» — Сакура шлёпнула Хинату по руке. «Да... Мы сделали это. На самом деле много чего сделали. Кажется, я его измотала. О, Ками, с ним... будущее казалось таким светлым...» — Подожди, Сакура, — перебила её Хината, повысив голос на октаву. — Может, поговорим об этом позже, когда здесь не будет юных ушей которые всё слышат? Хината имела в виду всех детей на педиатрическом этаже. Сакура покраснела. «Да. Разговоры о сексе... в присутствии детей. Ты права». Они направлялись в кабинет Сакуры. Сакура была единственной в своей возрастной группе, у кого был такой большой кабинет. Обучение у Цунаде имело свои преимущества. Хинате приходилось делить кабинет с тремя другими врачами её уровня. Хината хотела иметь свой личный кабинет. Скоро. Да, у Хинаты будет один кабинет. Сакура посмотрела на больничные коридоры. «Я не видела тебя несколько недель. Мне так много нужно тебе рассказать», — сказала она, широко улыбаясь в своей фирменной манере. «Я тоже хотел с тобой поговорить, Сакура», — сказал Хината. Ему было довольно странно и одиноко без Сакуры и Ино. «Ты могла бы увидеть меня вчера или позавчера», — произнесла Сакура. «Почему ты не пришла на первое в истории барбекю клана Узумаки? Чоуджи готовил на гриле, а Наруто-кун отлично проводил время. Ино спланировала это вместе со мной, почему тебя там не было? Без тебя было не так весело». «Сакура...» — Хината сделала паузу. Она не могла сказать правду, но и ложь никому бы не помогла. Она поморщилась, раздумывая, что сказать. «Я была больна и...» «Я кое-что об этом слышал... Поставьте мне точный диагноз, Хината-сан, — приказал Сакуэа, — иначе я отправлю вас на карантин». НА КАРАНТИНЕ? Хината кивнула и сделала то, что от неё требовалось. «Это... время месяца», — Хината покраснела. «Прости, что поставила тебя в такое положение», — Сакура закатила глаза. «Шеф Джунко спросила меня, могу ли я провести полное обследование. Она беспокоится о твоём здоровье и о том, что ты представляешь опасность для пациентов... бла-бла-бла... обычное раздражающее дерьмо... как всегда», — проворчала она. Сакура помахала пальцами перед лицом Хинаты, прямо у неё перед глазами. Тогда Хината и увидела кольцо Сакуры. Оно сверкало. Наруто подарил его ей. Оно было прекрасным. Ух ты, если бы у неё было такое кольцо... она бы мечтала или что-то в этом роде. Хината мельком взглянула на кольцо, представляя, что оно принадлежит ей, а затем перевела взгляд на Сакуру. «Что? Почему ты так на меня смотришь? Хината, что... подожди, что это был за взгляд?» — спросила Сакура. — Хм? — переспросила Хината, ничего не понимая. «Ты пялился на моё кольцо, а потом выглядел так, будто... как бы это сказать? Чертовски ревновал..." — удивлённо сказала Сакура, подозрительно глядя на Хинату. «Ты хочешь мне что-то сказать?» «Я... ревновал». «Каждая женщина в Конохе должна ему завидовать. Посмотри на него, оно великолепное, — Сакура выставила кольцо напоказ. — А ты знала, что мой муж, Наруто-кун, копил на него всю свою жизнь? Всю свою жизнь. Он знал, что женится на мне. Это так романтично. Он всё знал. Ха! Ино-свинка не может с этим сравниться». Сай никогда не сможет сделать это ради Ино, — самодовольно добавила Сакура. Как давно Сакура была в планах Наруто? Как давно Наруто думал о ней? Накопил ли Наруто денег на всю свою жизнь? Горечь в голосе Хинаты прозвучала неожиданно и без приглашения. «Да. Я... не думаю, что кто-то стал бы копить на... такое кольцо... для меня», — сказала Хината, осознав своё положение. Сакура улыбнулась, зная, что у Хинаты не было партнера. Ее взгляд смягчился от искреннего сочувствия и надежды. "Ты найдешь кого-нибудь, Хината", - Сакура обвила рукой плечи Хинаты, притягивая его для объятия сбоку. "Ты сразишь их наповал, если просто выйдешь туда". Сакура... Я уже нашла кое-кого... ты просто забрала его, — подумала Хината. Хината почувствовала, как её лицо заливает румянец, горячий, обжигающий стыд. Это было похоже на раскалённую железную печать, прожигающую её достоинство. Ревность ей не к лицу. Зелёный цвет зависти ей не идёт. Стыд — лучший цвет, чем зависть. Хината должна была стать лучшей подругой. Дружба не строится на подобных чувствах... особенно если речь идёт о крепкой дружбе. «Возможно, так и будет», — пожал плечами Хината. Хината с силой отбросила все свои тяжкие чувства вины и улыбнулась. Всё вернулось к драматизму и сценарию, связанному с Наруто. Хината откашлялась. «Вернёмся к твоей свадьбе, твоему кольцу и твоему медовому месяцу». Если бы Сакура знала, о чём думает Хината... Сакура бы больше никогда не захотела с ней разговаривать. Хината не может потерять друга из-за того, что потеряла возлюбленного. В итоге она останется с платоническим чувством и одиночеством. Что ж, я должна стать лучше. Ради Сакуры. Ради Наруто-куна, — подумала Хината. Даже если это меня убьёт, я стану лучше. «Я хочу услышать об этом всё», — прошептала Хината и улыбнулась. «Расскажи мне всё». Потом Сакура говорила... и говорила... говорила и говорила... и говорила об этом. 23 августа. Обед. Они встретились на улице, недалеко от тренировочной площадки. Хиаши пил чай вместе с Хинатой за низким деревянным столиком. Хината давно с ним не разговаривала. Из-за возросшей нагрузки Хината почти не появлялась дома. Конечно, у неё было время для Ханаби. Хината не могла вынести выражения его лица. Наконец-то, после всех этих лет... Хиаши не казался холодным, пассивным или отстранённым... он казался умиротворённым. Для Хинаты это было одним из самых страшных зрелищ. Хината не теряла бдительности, даже когда отец был рядом. Она чувствовала себя такой слабой рядом с ним. Его жестокие слова, поступки и строгие правила напоминали ей о том, насколько она от него отличается. Она впилась ногтями в ладони, желая сбежать. «Я знаю, что у тебя вошло в привычку забывать о том, как важно представлять клан Хьюга. Может, ты и не наследник, но ты постоянно выдаёшь себя за Хьюгу. Наше публичное присутствие определяет то уважение, которое мы получаем от более мелких кланов», — сказал он. Хината кивнула. «Если говорить о публичных выступлениях и сохранении рода Хьюга, то это подводит нас к вопросу о вашей помолвке. Во время фестиваля Бара вы встретитесь с одним из женихов, который, как я полагаю, сможет произвести на свет достойных потомков Хьюга», — сказал он. «Ото-сама, у меня... у меня... есть работа во время фестиваля Бара». «Я ожидаю, что ты отменишь эти мероприятия и перенесёшь их на другое время. Будущее клана Хьюга гораздо важнее твоей временной карьеры, Хината, не так ли? Клан Хьюга — твой главный приоритет. Ты меня понимаешь?» — спросил Хиаши, ожидая ответа. Хината кивнула, недоумевая, почему она постоянно слышит «клан Хьюга это» и «клан Хьюга то». Хината знала, что в деревне на неё давят и смотрят на неё свысока. Имя Хинаты, Хьюга, было известно по всей округе, и его так же боялись. Она знала, что у них плохая репутация. Как дочь Хиаши, она была обязана спасти Хьюгу вместе с ним. Эта мысль вызывала у неё отвращение. «Ты что, отказался от ниндзюцу, чтобы стать врачом-ниндзя? Я видел, как ты тренировался сегодня утром; ты выбился из графика тренировок... Похоже, тебе не хватает правильной техники, которую ты освоил всего несколько лет назад, не так ли?» — спросил Хиаши. Он был прав... Хината сбавил обороты, как жаловался Киба шумными пьяными вечерами. Хината подумывал о том, чтобы вообще отказаться от ниндзюцу, если это означало бы долгие бессонные ночи в больнице. Хината опустила голову. «Эм, Ото-сама, я... не нашла времени... чтобы потренироваться». «Хината, ты оправдываешься», — пожаловался Хиаши. Он был уже не таким спокойным, тон стал пассивным. «Оправдания — для слабаков». Она поклонилась, надеясь, что он не заметит недовольства на её лице. «Прошу прощения, Оту-сама...» «Только целеустремлённые люди развивают свои таланты упорным трудом и самоотверженностью. Ты должен найти время, чтобы как следует изучить оптометрические методы бякугана, иначе вся работа пойдёт насмарку», — повысил голос Хиаши. «Да, Оту-сама», — тихо, но уверенно ответила Хината. Покорная. Хината знала, почему он злился: она растратила данный ками дар, такой как глаз Бьякуган. Он думал, что эти глаза могли бы достаться кому-то другому, кто смог бы использовать их с большей пользой. Хината нашла ему потрясающее применение! Она использовала его для проведения операций, выявления болезней и проверки состояния всех органов своих пациентов. Хината, можно сказать, была ходячим рентгеновским аппаратом. Она не тратила свой талант впустую и использовала его должным образом, по его меркам... Хината не стала бы рассказывать об этом такому человеку, как он... Он бы сделал её медицинским нином в округе Хьюга, и она бы навсегда застряла в этом округе, через два дома от своего отца. «Только удачливые и решительные добиваются успеха с помощью бьякугана, Хината. Я понимаю, что для того, чтобы привлечь внимание других женихов, ты должна выполнить больше миссий и проявить себя как шиноби. Ты должна быть в состоянии защитить семью, сохранить честь Хьюга и позаботиться о детях. Ты понимаешь?» Она кивнула, и её отпустили. Она задумалась. Зачем ей отправляться на задания? Она не могла часто ходить на задания из-за плотного графика. Она была полностью сосредоточена на работе в качестве медицинского ниндзя... а не шиноби. Она не могла распределять своё время так же равномерно, как Сакура. Она и сама была не так хороша, как Сакура. Она могла бы отправляться на задания только ради того, чтобы угодить отцу, и не участвовать в охоте за женихами. Чем дольше длится задание, тем больше времени у неё нет на то, чтобы принять решение клана о её спутнике жизни. Она хотела остаться в деревне. Она хотела совершенствоваться в медицине. Хината поставила перед собой цель добиться внимания со стороны начальства и вышестоящих лиц. Несмотря на все свои новые достижения, она вернулась позже обычного. Это было утомительно и отняло у неё все силы. По какой-то причине она сильно устала и была не в лучшей форме. А ведь скоро фестиваль Бара, почему она должна была отправиться на задание, когда он был так близко?! Она видела, как горожане готовят улицы и дома к фестивалю, который должен был начаться через три недели. Фестиваль Бара длился полнедели. Когда она думала о праздниках, то вспоминала фестиваль Бара в Конохагакуре. Это был её любимый праздник. Из-за него все, казалось, ходили в приподнятом настроении. Рокудайм разрешил гражданским и шиноби из других частей пяти великих наций посетить Конохагакуре во время фестиваля. Ей нравилось, как украшения, старания и все творческие элементы оживляли это событие. Люди были похожи на гладкие камешки на извилистых улочках Конохи, которые нагромождались друг на друга, чтобы пройти. Всё было многолюдным и радостным. Ей нравилась общая атмосфера. Игры были забавными, дети веселились, а шиноби и гражданские наблюдали за происходящими боями. Для молодёжи это было более захватывающим зрелищем, чем экзамены на звание тюнина. Ей также нравился фестиваль Бара из-за праздника цветов. Всё пахнет жасмином и... конечно же, свежесрезанными розами. Ей нравилось думать, что жасмин — это аромат духов, которыми пользовалась её мать, когда обнимала Хинату. Она чувствовала этот запах в столовой, на своих старых детских юкатах и в библиотеке. Она не хотела идти на фестиваль Бара с незнакомым мужчиной. 2 сентября. Поздно. Около полуночи. Через несколько дней после разговора с Хиаши Хината получила задание. Хинате пришлось отправиться в соседнюю деревню, чтобы заняться шпионажем. Ей нужно было выследить опасного врага, который предал Коноху. Ей дали задание. Она его выполнила. Хината получила сто восемьдесят тысяч иен за задание ранга B. На это ушло меньше двух недель. Она смогла уехать от отца, не возвращаться в поместье Хьюга и снова увидеть природу вблизи, так что всё было в порядке. Однако, когда она вернулась, ей не поручили новое задание. Она этого ожидала. В прежние времена вскоре после этого ей давали новое задание. Она отчиталась перед Рокудаймэ, получила оплату на свой банковский счёт и рассталась со своими товарищами. Она вернулась домой поздно ночью. На небе сияли звёзды, похожие на обесцвеченные веснушки на ночном лице. Она шла под уличными фонарями в сторону района Хьюга. Хината шла медленно, надеясь, что ей удастся принять душ. Она чувствовала грязь в своих ботинках и мозоли на ногах. Она чувствовала себя грязной. Она не могла соблюдать гигиену во время миссии так тщательно, как ей хотелось бы. Она хотела надеть чистую, не мятую и не грязную одежду. Задание было довольно приятным. Она считает, что справилась на отлично, хотя это и не так. Она чувствовала себя медлительной, встревоженной и слабой. Её пульс был слишком частым, а чакра — не такой, как обычно. Ей приходилось часто останавливаться, потому что она очень устала. Её товарищей по команде, должно быть, раздражала её физическая медлительность. Она бы расстроилась, если бы в её команде был отстающий. Поскольку она была худшей в команде, она попросила проявить сочувствие... немного понимания. Она отбросила эти мысли и стала наслаждаться свежим ночным воздухом. Что-то скрывалось в тёмных тенях. Она чувствовала это. Отпечаток чакры был знаком, но никто из её знакомых не стал бы преследовать её таким образом. Почувствовав движение, она метнула кунай в сторону человека. Кунай вонзился в кирпичную стену. Она знала, что целилась в голову, так как активировала свой бьякуган. Из тени вышел человек, и она узнала его. Это был он. — Учиха... Саске, — запинаясь, произнесла Хината, не желая ему верить. Когда Саске вышел из темноты, он выглядел как обычно. Саске опустил капюшон своего характерного коричневого пончо в полоску. Его чёрные волосы были немного длиннее, чем под тёмно-синей повязкой. Его тело было скрыто под пончо, но она могла видеть его ботинки и инструменты ниндзя. Снова увидеть его было слишком тяжело. Его взгляд по-прежнему был пронзительным. Он по-прежнему был высоким. Его подбородок по-прежнему был крепким. Правда, у него больше не было щетины. Телосложение Саске было крепким и мощным. Его плечи были мускулистыми и широкими. Он держал голову высоко. Он стоял прямо, его поза была напряжённой. Он по-прежнему выглядел уверенным в себе. Его шаги были чёткими и уверенными. Его скулы были тонкими и рельефными. Его челюсть была напряжена. Его щёки были грубыми и небритыми. Его брови были тонкими, но угольно-чёрными. У него было выразительное и хорошо сложенное лицо. Но... зачем он здесь? Страх пронзил её тело, словно нож. Было странно снова его увидеть. Она никогда не думала, что ей придётся это сделать. Она похоронила его в своих воспоминаниях, заперла его там. Зачем ей понадобилось ворошить прошлое? Он больше не хотел её видеть... Он ясно дал это понять. Он покинул Коноху по собственному желанию. Он не вернётся... К ней. Кого она обманывает? Скорее всего, он был в Конохе по личным делам, а не искал её. Почему она решила, что дело в ней? Саске окинул её взглядом с головы до ног. Медленно. Он делал то же самое, что и Наруто, но она была гораздо счастливее, когда это делал Наруто. Ей нравилось внимание Наруто... А вот внимание Саске ей не нравилось. Ей хотелось убежать в противоположном направлении. Хината отступила назад и почувствовала себя невероятно неловко. Она смутилась. На ней был стандартный костюм для миссий, но одежда была грязной. На ней была светло-фиолетовая рубашка-кимоно с вертикальными полосами и чёрным поясом оби, обёрнутым вокруг талии. Её тёмно-фиолетовые шорты были короткими. На ней были сетчатые чулки до середины бедра и шиноби-сапоги до колена. Саске видел её только в откровенном платье, а теперь на ней был менее консервативный наряд. Они немного постояли в пугающей тишине. Она сглотнула, не привыкнув много говорить. «Ты заржавел», — заявил он. В его пути чакры ничего не изменилось. Он не готовился к бою. У него не было шарингана, и он ни к чему не был готов... Ни к тайдзюцу, ни к ниндзюцу, ни к кеккей генкай. Он не хотел драться. Она не была ржавой, и он не хотел драться. «Я проклят», — сказал он тогда засмеялся. «На всю жизнь...» В его смехе не было ни капли юмора. Вместо этого в нём было пустое счастье. От этого ей стало не по себе. Внезапно Хината вспомнила, что он сказал ей несколько дней назад: «Если я снова тебя увижу, будь я проклят» или что-то в этом роде. Хинате не нужно было это. Ей нужен был душ. Ей не нужен был Учиха, который смеялся над ней и называл её «ржавой»... Она хотела вернуться домой и представить, что её ванна — это онсэн класса А. На мгновение Хината покачала головой, отключила свой бякуган и ушла. Её ноги несли её домой. В ванну. За едой. Она хотела есть. Она была так голодна. Смех Саске резко оборвался. «Куда ты идёшь?» — усмехнулся он. Хината остановилась и слегка повернулась, чтобы посмотреть на него. "Домой". Саске приподнял свои тёмные тонкие брови, а его губы сжались в тонкую линию. Он не принял этот ответ. «Нам нужно поговорить», — тихо сказал Саске. «Когда ты собирался мне рассказать?» Она оказалась в затруднительном положении по непонятным причинам. А? Поговорим? О чём ему рассказать? Саске не стал вдаваться в подробности. Он был отстранённым и холодным, но теперь казался немного злым. Должна ли она вернуться домой и не обращать внимания на всё ещё существующего Саске? Или ей стоит остаться и разобраться в происходящем? Она стояла на распутье и решала, куда ей двигаться дальше. Саске тихо вздохнул, и на его лице отразилась целая гамма из семнадцати эмоций, в отличие от его обычного бесстрастного выражения. Когда Саске двигался с такой чёткостью, в каждом его движении сквозило замешательство. Это сбивало её с толку. Она избегала его изучающего, тяжелого взгляда. "Учиха-сан... Мне любопытно... скажи... ты что?" - спросила она. Саске нахмурился и моргнул. Его лицо было скрыто тенями в темноте здания, но она всё равно видела его пристальный взгляд, метающий кинжалы. Он прищурился и нахмурился. «У меня нет времени на игры, девчонка Хьюга. Не в такое время», — отрезал Саске. Хината склонила голову набок, совершенно не впечатлённая. Зачем нужна была эта атака? Саске закрыл глаза. «Только не говори мне, что ты такой же придурок». Грубо. Это было действительно грубо. Почему она была настолько пьяна, что переспала с ним? В трезвом состоянии он был невыносим. Его презрение к ней было горьким на вкус. Было слишком поздно бросать ей вызов. Он выругался себе под нос. «Ты не сможешь отречься от Учиха, если станешь одной из них. Серьезно. Ты не сможешь отказаться от ребенка Учиха, которым беременна», — крикнул ей Саске. Она была потрясена его словами. Она обернулась, чтобы посмотреть на него. Это было невероятно. Всё вокруг неё происходило как в ускоренной перемотке, а она неподвижно стояла посреди всего этого. Как дерево, застывшее на месте во время урагана. Она носила под сердцем ребёнка? Его ребёнка. Все худшие события выстраивались в ряд, как башня, и она наблюдала за неизбежным крахом. Она была беременна? Соске редко с ней разговаривал. Хината верила ему ещё меньше. Нет, она бы знала, что беременна. Она бы знала. Она бы знала. Она должна была знать. Затем она вспомнила о едва заметных признаках и намёках... Она не могла поверить, что не... Этого не могло быть... Она не была... Это имело смысл, но ей не хотелось в это верить. Она закрыла глаза, чувствуя напряжение. Она не была беременна. О, но она была беременна. У неё были все симптомы беременности. Тошнота. Вздутие живота. Тяга к определённым продуктам. Рвота. Набор веса. Потеря веса. Потеря аппетита. Болезненность молочных желёз. Усталость. Тревожность. Задержка менструации. Воспоминания обрушились на неё, словно удар в спину. Правда была такой очевидной. Она не могла её игнорировать. Хината могла ошибаться. Всегда есть небольшая вероятность ошибиться в медицине. Саске не был врачом, поэтому он не знал правды. Хинате нужно было сдать анализы крови, а затем пройти осмотр у врача. Ей также нужно было сделать тест на беременность. Она перепроверила все три раза... Она не была беременна. «Девочка Хьюга. Почему ты мне не сказала?» — позвал Саске издалека Хината не разговаривала с ним несколько недель. Сейчас был сентябрь. Они не общались с 2 августа... со дня свадьбы Сакуры и Наруто. А ещё у неё не было месячных за две недели до этого. Они должны были начаться несколько недель назад. Она так крепко сжимала ручки своей ручной клади, что у неё онемели пальцы. Покалывание ощущалось не только в руке. Она чувствовала этот ужас каждой клеточкой своего тела. «Хьюга... Ты не знал?» — спросил Саске. Слова застряли у неё в горле. «Как, чёрт возьми, ты могла не знать? Ты беременна от одного из последних выживших Учиха, а ты не знала?» — прошипел Саске. К Хинате приближались шаги. Она отвернулась. «Ты — инкубатор для такого ребёнка, как ты мог этого не понимать?!» — закричал Саске. — Я... нет, Учиха-сан. «Разве женщины не понимают, когда беременеют?» — вспылил Саске. «Ты должен был знать, что у тебя будет ребёнок, или это тоже прошло незамеченным?» — Нет, — уверенно ответила Хината, не оборачиваясь. Она услышала, как он с шумом втянул в себя воздух, прежде чем заговорить. «Это неслыханно — мужчина говорит женщине, что она родит ему ребёнка. Ты должна знать», — прорычал он. «Это неправда!» «Ты ведь не сделала аборт, верно? О, Ками, помоги мне, если ты сделала аборт...» Хината опустила взгляд на свои ноги, желая, чтобы они сдвинулись с места. «Я не... делала аборт. Нечего было прерывать», — настаивала Хината. «Разве ты не чувствуешь разницу в природе своей чакры? Моя чакра циркулирует внутри тебя и ребёнка Учиха, которого ты носишь». Пока он говорил всё это... Она не знала, что ответить. «Другими словами... нам нужно, чёрт возьми, поговорить», — сказал он. «Нет. Я не... хочу... говорить», — сказала Хината. Ей не нужно было ничего усложнять, да и времени у них было мало. И она не была беременна. «Вы не слышали, какие условия я ставлю в отношении этого ребёнка!» «Я не хочу с тобой разговаривать. Учиха-сан... пожалуйста, пойми», — сказала она как можно более ровным тоном. Хината сделала первый неуверенный шаг в сторону от него. «Прощай... Учиха Саске». Несколько секунд спустя... она оказалась в непосредственной близости от Учихи Саске. Хината не слышала, как он подошёл, и не почувствовала ни малейшего изменения в воздухе. Когда он успел подойти так близко? Он был всего в нескольких сантиметрах от неё. Его аура окутывала её собственную. Он стоял прямо за её спиной. Она чувствовала его дыхание на затылке. И вот оно, чувство, которое, как ей казалось, она забыла: его сущность, близость и холодность. Он не был таким холодным, как говорила Сакура. По крайней мере, не сейчас. «Хьюга... Ложись спать», — тихо сказал Саске. Его голос звучал совсем по-другому, когда он был ближе. Его ощутимое тепло было совсем рядом. Её тело отреагировало раньше, чем она осознала, что произошло. Она чуть не увернулась от его удара, но не смогла, потому что не заметила его приближения. «Учиха Саске!» — успела она крикнуть ему, прежде чем на неё навалилась тяжесть, похожая на усталость. От этого у неё онемел рот, а слова стали невнятными. «Мне... нравится, когда мы... пьяны. Мне... не... нравится, когда ты... трезвый». Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, был самый изысканный бледно-лиловый глаз с узором. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 4 из 58 Следующий » сентября. Около полуночи. Хината резко проснулся. Хината глубоко вздохнула. Её мышцы налились свинцом, и она опустилась на поверхность, на которой находилась. Она была измотана. Хината лежала в каком-то незнакомом месте на мягкой, но изношенной подушке. Она огляделась: это был номер в мотеле. Хината почувствовала запах плесени и алкоголя... Она лежала на бархатном диване. Почему она лежала на диване? Где она была? Учиха Саске наложил на Хинату гендзюцу, и она потеряла сознание. Они снова спали вместе?! На ней была одежда. Её мысли... были нарушены и обысканы. «Ты проснулась», — сказал он таким будничным ворчливым тоном, что она вздрогнула. В сознании — точнее, в полубессознательном состоянии. Веки Хинаты были такими тяжёлыми. Её взгляд был устремлён в одну точку. Она тяжело дышала. Почему он наложил на неё гендзюцу?! Почему это было так... так изнурительно?! Когда Хината была моложе, до убийства клана Учиха, она узнала о зрительном процессе, который использовали Учиха. Она и не подозревала, что это так больно. «Хорошо», — просто ответил он своим обычным монотонным тоном. Он сидел на краю кровати. Диван, на котором она лежала, стоял у стены. Диван идеально совпадал с краями кровати. Хината всё время смотрела на Саске. Ей не нравилось находиться в полутора-двух метрах от парня с рингеганом или от парня, который лишил её девственности... Чёртов Учиха Саске! Хината хотела заставить его заплатить за то, что он стоял так... так близко к ней и наложил на неё гендзюцу. Как только Хината почувствовала его чакру и услышала его голос, она сосредоточилась. Спасайся! Хината бросилась за сюрикенами танто-гата. Хината запустила его в Саске. Саске слегка наклонился. Сюрикен пролетел мимо него и вонзился в покосившуюся стену. Это совершенно не касалось его. К её ноге был привязан пояс шиноби. Она схватила хира-сюрикен и метнула его. «Хм», — сказал Саске, поймав в воздухе следующий сюрикен. Сюрикен проткнул его длинный палец. «Мне нет дела до твоей драки, девчонка Хьюга», — заявил он. Хината сдулась, как воздушный шарик. Хината потеряла всю свою энергию из-за этого идиотского броска. Она знала, что он не попадёт в него... да он и не позволил бы этому случиться. Саске бросил сюрикен на землю между ними. Он также бросил кунай (тот, которым она ранее бросила в него на улице) в общую кучу. Три оружия... ни одно из них... не было использовано. Саске сидел с закрытыми глазами и нахмуренными бровями. Ему не нужно было открывать глаза. В конце концов, он обладал силой, подобной силе Ками. Саске не хотел с ней драться, но что ещё она могла сделать? У неё были губы и зубы, чтобы спрашивать, что случилось, и спорить. А ещё у неё были кулаки, чтобы драться, когда дела шли плохо. «Нам нужно поговорить», — сказал он. О нет, только не это. Хината не хотела с ним разговаривать. Она перекинула ноги через край дивана, собираясь уходить. Она чуть не споткнулась и не упала из-за того, что у неё кружилась голова. Как только она перенесла вес на ноги, её мышцы свело судорогой. Она была как телёнок, который учится ходить. Ноги её не слушались. Они не могли выдержать вес её тела. Хината пошатнулась. Хината вот-вот упадёт на пол. Она приготовилась к новой порции боли. К сожалению, стул, стоявший рядом, сдвинулся и задел её. Она на мгновение оперлась на стул, и с её губ сорвалось облегчённое шипение. Хината удивилась, увидев волшебный стул, но, по логике вещей, это, скорее всего, был Саске. Он снова закрыл глаза. Как он мог так тонко чувствовать её? Неужели она была так очевидна для него? Она откинулась на спинку стула. Она чувствовала себя опустошённой... Её запасы были на исходе. Хината не потратила на задание больше, чем следовало. Взгляд Хинаты метнулся в сторону Саске. Его. Саске забрал её чакру. Он открыл глаз, в котором не было риннегана, и увидел, что она, задыхаясь, хватается за спинку стула. Он глубоко и протяжно вздохнул. «Я мало что сделал, девочка Хьюга», — резко сказал он. Сильно? Она прикусила губу, злясь на себя за то, что ей приходится спрашивать. Он вырубил её, прежде чем отвезти в мотель. Как только Хината почувствовала, что может двигаться, она поднялась со стула и рухнула обратно на синий бархатный диван. Саске услышал, что Хината вернулась на диван. Он взмахнул рукой, и стул с силой откатился назад, туда, откуда появился. Саске пододвинул к ней стул и отодвинул его обратно... как в технике Пейна, когда тот разрушил деревню. Получил ли Саске все силы Пейна? Или только одну? Она сглотнула. С помощью этой техники он уничтожил Коноху менее чем за пять минут. Это был один из шести Пейнов. Одно дзюцу. Представь, что было бы, если бы у него были все они. По спине у неё побежали мурашки. Хината наконец обрела дар речи. «Учиха-сан... Зачем ты... забрал мою чакру?» — спросила Хината. «Я не хочу иметь ничего общего с твоей чакрой. Я не использовал твои резервы». «Что со мной случилось?» «Помимо беременности — дзюцу. Второе, что я сделал, — изучил твои воспоминания. Нинджендо позволяет любому пользователю риннегана видеть воспоминания за последние несколько недель. Я расспросил тебя и узнал, что ты носишь ребёнка с шаринганом. Я подтвердил то, что хотел знать, но не забрал твою чакру». «Ты читал мои воспоминания? Зачем?» — тихо пискнула она. Она была в ужасе! Зачем он это сделал?! — Хм, — сказал он. — У меня есть на то свои причины. Она стиснула зубы. Она попыталась встать, но не смогла. Это было так неловко. Он видел её обнажённое тело и её обнажённый разум. Её щёки покраснели, и она почувствовала себя уязвимой. Он видел всё... Всё. Она не знала, что хуже: то, что он видел все её воспоминания, или то, что он слышал все её мысли... «Теперь я вижу, что нингэндо оказывает гораздо более сильное воздействие в зависимости от количества чакры у шиноби. То, как долго я применяю эту технику к шиноби, тоже имеет значение. Я тщательно проводил допрос. На сбор информации ушло слишком много времени. Хотя я редко применяю нингэндо к тем, кого хочу оставить в живых, изначально нингэндо использовался для того, чтобы в конечном счёте убивать тех, на кого подействовала эта техника», — сказал он, объясняя свои действия. — Убить? — Её голос звучал едва громче шёпота. Саске вздёрнул подбородок и равнодушно посмотрел на неё. «Ты должна быть мертва». У неё кровь застыла в жилах. То, что она чувствовала себя такой слабой, было не... истощением чакры, и он не подчинял её с помощью гендзюцу... Вместо этого её тело восстанавливалось после клинической смерти. Он чуть не убил её косвенным образом... В своём стремлении к знаниям он чуть не убил её с помощью нингэндо или чего-то ещё. Зачем он применил к ней эту технику, если не собирался её убивать? Что в ней было такого важного, ради чего ему нужно было её убить?! «Что ты нашёл?» — внезапно спросила она. Этот вопрос застал Саске врасплох. «Не особо», — проворчал он. У неё отвисла челюсть. Неужели он ничего не нашёл? Совсем ничего? Он использовал на ней свой риннеган, она чуть не умерла... а он так и не нашёл практически ничего. «Однако я собрал достаточно информации о трёх вещах, девочка Хьюга...» Она посмотрела на него, её лицо покраснело, мышцы болели и дрожали. «Хмф?» «Во-первых, твой образ жизни. Я видел, что ты была ниндзя-медиком. Я видел твой график работы и многие аспекты твоей повседневной жизни. Я думал, что ты гуляешь направо и налево и что ребёнок не от меня. Но это было не так. Я был первым мужчиной, с которым ты переспала. Вообще первым. Во-вторых, твоя беременность. Я заметил симптомы и течение твоей беременности». И в-третьих, независимо от того, сделали вы аборт или нет, чего вы не сделали», — перечислил он. Он мог бы спросить её обо всём этом, но с Учихой Саске всё было сопряжено с риском, тьмой и смертью. Она опустила взгляд, чтобы скрыть выражение лица, но Саске заметил. «Если вам есть что сказать, говорите», — заявил он. От неё исходили волны гнева, которые согревали Саске. Она была так зла на него и на сложившуюся ситуацию, но ничего не говорила. Хината покачала головой, но продолжала смотреть в пол. Всё это было напрасно... «Мне... нечего... сказать, — выдохнула она и отвела взгляд. — тебе». — Понятно, — пожал плечами Саске. — Но это твоя вина. Я понимаю, что мы могли бы просто поговорить как цивилизованные взрослые. Не думаю, что ты это видела. Ты всё усложняешь, и без твоего участия процесс был бы отвратительным, девочка Хьюга, — лениво махнул рукой Саске. — Ты не хотела говорить. Они же чужие люди! Конечно, они были взрослыми, но он просто взял и причинил им боль, как ему вздумалось. Это было нецивилизованно. И не очень красиво. «Я думал, что ты можешь выдержать нингэндо. Полагаю, это отняло у тебя много чакры... из-за чего у тебя осталось две трети от обычного количества чакры или даже меньше. Упс. Большинство куноичи знают, что во время беременности их чакра уменьшается в количестве или полностью исчезает. Однако ты всё равно отправилась на ту миссию и потратила кучу чакры, практикуя тайдзюцу, ниндзюцу и медицинское ниндзюцу». Из-за того, что ты частично утратил способность к исцелению и запас чакры, побочные эффекты нингэндо сказались на тебе сильнее, чем я предполагал. Если бы я продолжал использовать нингэндо, это навредило бы тебе. Я прекратил использовать нингэндо, но ты потерял сознание прямо посреди улицы. Нам нужно было поговорить, поэтому я привёл тебя сюда, — объяснил он. Хината сглотнула. «Ты была без сознания последние четыре часа. У меня было время подумать. Я убеждён, что ты тоже ничего не знала о беременности», — произнёс он сквозь зубы. Голос звучал устало. «Я не беременна». «Тс-с-с, тс-с-с, тс-с-с», — сказал он, вставая с кровати. Он двинулся к ней. Она замерла, чувствуя, как страх обжигает её, словно лихорадка. «И ты называешь себя врачом-ниндзя». — Ой, я... нет. «Шарлатан. Ты ненастоящий врач. Вот почему ты отсиживался в стороне, верно?» «Я медик-ниндзя, Учиха-сан! Я не беременна, вот в чём дело!» «Ты просто всё отрицаешь». Она не отрицала. Он не знал наверняка. Она тоже не знала. Это, должно быть, сон... Должно быть, сон. У неё не могло быть детей от Учихи, особенно от последнего Учихи. Реальность не могла стать настолько запутанной и невозможной. Она смотрела на него, пока он нависал над ней. «Твоя чакра не восстановилась. Малыш, вам обоим требуется гораздо больше чакры, чтобы делиться ею», — сказал Саске. Он смотрел на неё с ещё большим пренебрежением. «Слишком много». Когда он поднял руку, она напряглась. «Держи, Хьюга», — сказал Саске. Внезапно она почувствовала, что её чакры наполняются энергией. Он... он восполнил её запасы чакры. Обмен чакрой. Она пошевелила рукой. При движении маленькие иголки боли не впивались в её кожу. Это был хороший знак. Она чувствовала себя здоровой — самой здоровой за последние месяцы. Она подняла на него глаза. Он отошёл, не сказав ей ни слова. Теперь моя очередь, — подумала Хината. Хината побежала в ванную. Должно быть, она подняла шум. Он не побежал за ней. — Да ради всего святого, Хьюга. Это всего лишь разговор... Хината захлопнула дверь и тяжело прислонилась к ней. Она была измотана после миссии. Ему нужно было прийти и всё испортить. У Хинаты завтра была работа... поправка: сегодня. Она переживает из-за Учихи Саске. Когда она вернулась домой, было почти одиннадцать вечера. Сейчас было около двух или трёх часов ночи. Почему она не спит?! С такой новой энергией она сомневалась, что сможет уснуть, не говоря уже о том, чтобы спокойно сидеть на месте в ближайшие пару дней. Хината прислонилась к ванне, стоящей на полу. Ей не хотелось покидать эту ванную. Учиха останутся в её мыслях и не будут мелькать перед глазами. Она больше не хотела его видеть. Ей нужно морально подготовиться и выделить время, чтобы всё обдумать. Саске разыскал её и сделал всё это, чтобы заставить его поговорить с ней... Если Саске что-то задумал, он этого добьётся. По крайней мере, так о нём говорил Наруто. Приложил ли Саске усилия, чтобы солгать ей? В обычной жизни с обычными людьми в обычных ситуациях такого бы не случилось. Беременность была чем-то революционным, но в то же время обычным явлением. Хината слышала, что такое случается. Беременность... она просто случается. Она переспала с Саске, думая, что он надел презерватив, но он этого не сделал. Саске и Хината переспали во время свадьбы Наруто и Сакуры. Это было пять недель и два дня назад. У неё должны были начаться месячные две недели и два дня назад. Но они не начались. Хината на пятой неделе беременности. Эмбрион размером с кунжутное семечко растёт с невероятной скоростью. На пятой неделе. Она может испытывать болезненные ощущения, усталость и дискомфорт в груди. На пятой неделе у детей шиноби начинает формироваться система чакр. Вот как у неё изменился/уменьшился запас чакры? Ребёнок Учихи! В ней... На данный момент. Она беременна. Она вспомнила эти горько-сладкие слова перед тем, как потеряла сознание и ушла... как свет. 3 сентября. Утро. Она зевнула и почувствовала присутствие его чакры. Почему она снова оказалась в такой ситуации?! Она не хотела просыпаться рядом с ним по утрам. Она не могла смириться с тем, что он узнал её. Она была уставшей, растерянной и оглушённой. На этот раз она очнулась на кровати. Пахло алкоголем и потом. Она не могла понять, что с ней происходит. Почему она лежит на кровати, а не на полу в ванной? Саске перенёс её с пола на кровать. Это можно было бы счесть милым жестом, если бы не обстоятельства. Он был Учихой Саске... всё, что он делал, не было милым. Кровать оказалась на удивление удобной. Она открыла глаза и посмотрела на Учиху. И снова в комнату проникли солнечные лучи, осветив её разочарованное лицо. Она была рада, что на этот раз не проснулась рядом с ним или на его груди. Он сидел в кресле, застыв на месте в углу комнаты, и смотрел не на неё, а... в пустоту. В поместье Хьюга на углах кроватей сидели домашние кошки с горящими глазами, яростно охранявшие Хьюга. Он не защищал её и не охранял. Он просто следил, чтобы она не убежала. «Ты упала в обморок в ванной», — сказал он. Щёки Хинаты покраснели, и она отвела взгляд. Она всегда теряла сознание в самые неподходящие моменты. «Я... т-так... п-привыкла... делать», — робко призналась она. — Принято, — пренебрежительно ответил он. — Нам нужно поговорить. — Ано. Нам не нужно... разговаривать. — Хм, — хмыкнул он, не веря ей. — Отрицание. Она покачала головой. Судя по положению солнца на небе, было около десяти или одиннадцати утра. Ей нужно было на работу. Ей нужно было выйти на смену примерно через час. Она слишком долго не видела своих пациентов. Ей не терпелось помочь другим. Ей нужны были другие возможности проявить себя. «Мне нужно идти на работу», — заявила она, вскакивая с кровати. Саске не возражал, и это было здорово, потому что она не могла выносить его комментарии. Как только её ноги коснулись земли, она поняла, что с ней всё в порядке. Когда она пошевелилась, ей не было больно, и конечности не отказывали ей. Она чувствовала прилив энергии, а её чакра никогда ещё не была такой полной. Она постоянно тратила свою чакру на исцеление пациентов. Медицинское ниндзюцу требовало много чакры, поэтому её запасы каждый день истощались до минимума. Она могла исцелять множество пациентов, не уставая. Она гордилась этим. Она с неохотой почувствовала желание поблагодарить его за то, что он поделился с ней своей чакрой. Хотя он был виноват в том, что она потеряла большую её часть, он дал ей гораздо больше, чем было нужно. Это было великодушно с его стороны. Почему? Почему он так ей помог? Она хотела уйти, но это было невозможно. Погодите, у неё была сумка. Где она? Она активировала свой бякуган и увидела, что в радиусе мили от мотеля нет ни одной её вещи. «Где мои вещи?» — заикаясь, спросила она. «Понятия не имею», — сказал он, пожав плечами. Его тёмные, как оникс, глаза встретились с её бледно-фиолетовыми. «Должно быть, я их уронил». Невероятно. Он их бросил?! Он не переносил её вещи в этот номер мотеля. Он принёс в этот номер кунай, но намеренно не взял её сумки и прочее. Должно быть, сумка осталась на улице. В ней были лекарства и одежда. Кто-то мог украсть вещи, а гражданские лица могли пострадать. Зачем он её оставил?! Она не может восстановить эти предметы. Скорее всего, они ВСЕ пропали. Даже если бы она планировала их искать, у неё не было бы на это времени. Ей нужно было уходить. Она вздохнула и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она ушла с пустыми руками и в гневе. «Девочка Хьюга, я буду здесь, когда ты вернёшься», — сказал он. Что-то кислое и горькое поднялось к горлу. Она бросилась к ближайшему мусорному баку и опорожнила желудок. Она забыла об одном из последних симптомов, проявляющихся на пятой неделе беременности. Утренняя тошнота. Хината была очень расстроена после разговора с Саске. Она расчесала спутанные волосы, закинула в рот мятную конфету и отправилась на обход. Она лечила, ставила диагнозы и впервые за долгое время чувствовала себя хорошо. Было приятно чувствовать себя хорошо и собранно после Саске. Каждый раз, когда она думала о нём, ей казалось, что она сходит с ума Она не сошла с ума из-за работы. Она надела медицинский халат и превратилась в хирурга-травматолога, в доброго медицинского ниндзя, который спасал всех, кто в этом нуждался. Она вышла из операционной, блестяще проведя операцию, о которой всегда мечтала. После того, что сказал ей Саске, она и подумать не могла, что сможет улыбнуться, но вот она стоит и лыбится как дура. Коллеги и друзья-хирурги поздравили её. Даже Ино (Ино?!) улыбнулась ей. Ино стояла в галерее операционной и ждала, когда Хината с ней поговорит. Ино была полна решимости. Когда Ино была настроена решительно, она становилась упрямой, как осёл, и думала только об одном. И сейчас она думала о том, как бы с ней поговорить. После их последней беседы Хината не была уверена, что хочет, чтобы Ино находилась рядом с ней. Как Ино могла быть такой... такой злобной по отношению к Хинате из-за того, что она ушла из-за стола?! Даже коллеги-врачи заметили, что они поссорились несколько недель назад. Хината спокойно отпустила ситуацию. Ино сделала это громко и бурно. Возможно, дружба должна выдерживать такие бурные проявления эмоций. Это как зубная боль, которая не проходит, даже если не трогать зуб и не лечить его. Почему Ино наказала её за то, что она первой полюбила Наруто? Ино не могла смотреть на неё с улыбкой, как будто последних нескольких недель не было. Ино выпалила то, что не следовало говорить. Ино могла сказать что угодно... Она не знала, насколько всё серьёзно. Хината из уважения к себе не могла просто проигнорировать то, что сделала Ино... не говоря уже о том, чтобы простить её. Она раздумывала, стоит ли ей связываться с Ино. Решающим аргументом стало то, что это слишком напряжно. Хината отступила, не желая вступать в конфронтацию, и пошла в другую сторону. Она прокляла свою удачу. Кэйсукэ. Из вулкана в магму. Растрёпанные рыжие волосы Кэйсукэ, его искренние шоколадно-карие глаза, мрачная гримаса, появившаяся на его лице при виде неё, и болезненный вздох, сорвавшийся с его губ. — Кэйсукэ-сэмпай, — позвала она слабым голосом. Кэйсукэ тоже был застигнут врасплох. Он отпрыгнул назад. Он лихорадочно искал выход из этой ситуации. Он не смотрел ей в глаза. «Хината», — произнёс Кэйсукэ прерывистым, беспокойным тоном. То, как человек произносит чьё-то имя, может рассказать другим о его отношении к этому человеку. Почему её имя прозвучало как капля бесконечного дождя на потрескавшейся, сухой земле пустыни? Как будто она поддерживала его? Ему было больно, он на мгновение растерялся, разочаровался. Ей казалось, что она поступила с ним подло. Хината вернулась сегодня утром, чувствуя себя бодрой и полной сил. В тот момент она видела только его лицо. Прошло некоторое время после барбекю Узумаки. Хината забыла, что натворила, но ей хотелось поговорить с ним, чтобы успокоить нервы. Хината попыталась поздороваться, прежде чем её рот принял решение за неё. Её разум согласился с её губами, и она помахала рукой и громко сказала: «Привет». Он был как в тумане. Она видела, что в такие моменты он колебался. Она проходила мимо него в коридорах. Он делал вид, что не слышит её, в основном потому, что ему всё ещё было больно. Это было сегодня утром. Теперь они разговаривали натянуто. Он изо всех сил старался избегать её. Она изо всех сил старалась не мешать ему. Они попадали в неловкие ситуации, когда избежать встречи было невозможно. Время шло, а ей больше нечего было дать. Ей нечего было сказать, предложить. Ничто не отвлекало их друг от друга, и они развлекались сами с собой. Она не знала, что ему сказать. Она не могла выдавить из себя ни слова. Она хотела, но не могла, и это её раздражало. Сохраняй спокойствие и не причиняй вреда. Внутри неё шла война. Ей следовало бы взять инициативу в свои руки и объяснить, что она не хотела, чтобы он увидел её на барбекю клана Узумаки. Она не лгала ему и не собиралась его предавать, и... и она сожалеет. Сожалеет о том, что была плохой подругой и не была такой, какой он хотел её видеть. Хината шагнула вперёд, мысленно подбирая слова, словно готовилась произнести небольшую речь с извинениями. «Кэйсукэ-сэмпай... я...» Он покачал головой и отвернулся, потому что слишком пристально смотрел. — Не надо, — громко сказал он, резко оборвав её речь и лишив её уверенности. — Хината... Пожалуйста, дай мне сохранить хоть немного достоинства. Не надо... просто не говори того, чего не думаешь, это разбивает мужчине сердце. Кэйсукэ отступил от неё, отведя взгляд. «Хорошеньким девушкам... вроде тебя не стоит лгать таким парням, как я», — сказал он, отвернулся от неё и пошёл в ту сторону, откуда пришёл. Она хотела извиниться. Она не могла оставить всё как есть. У людей была привычка отворачиваться от неё. Она очень злилась, когда так поступали друзья. Она взяла за правило следовать за ними — как сейчас. «Хината, скажи мне, мне одному так кажется, — прозвучал знакомый голос у неё над ухом. — Но это… это было похоже на сломленного человека. Мне он больше нравился, когда вёл себя как полный придурок». Хината не обернулась, чтобы посмотреть на платиновую блондинку в фиолетовом, стоявшую позади неё. Ино всё ещё хотела с ней поговорить. Хината открыла рот, но Ино скрестила руки на груди и отвернулась. «Заткнись! Просто заткнись! Помолчи, пока я не передумала или пока ты снова не решила меня избегать». «Ино-» — Я сказал, заткнись, — рявкнул Ино. Хината согласилась с тем, что сказала Ино. Она была удивлена тем, что Ино сдалась. Она выжидала и в итоге сдалась. Голубые глаза Ино встретились с лиловыми глазами Хинаты. «Думаю, ты должна меня простить, Хината». Хината уставилась на Ино ещё более ошарашенным взглядом, чем раньше. Это было её первое слово?! После месяца молчания она говорит такое?! «Ладно, это звучит очень нелепо, когда я произношу это вслух», — фыркнула она. «Но просто выслушай меня и не отфильтровывай то, что тебе нравится, а остальное не обращай внимания... потому что я искренне, по-настоящему сожалею и вела себя как последняя стерва в разговоре с тобой...» Хината склонила голову набок и мрачно подумала: это слово не описывает и половины того, что произошло. Ей нужно было оставаться сильной. Сильной и стойкой. «Я злился из-за всей этой ситуации, из-за того, что ты просто не понимала, что твоя любовь к Наруто причинит боль и тебе, и Сакуре. Кроме того, что будет, если ты не двинешься дальше? Будешь ли ты тосковать по нему всю оставшуюся жизнь? Мне бы не хотелось видеть тебя такой. Без пары, без секса и грустной из-за Наруто. Я люблю тебя и Сакуру и просто не хотел, чтобы кто-то из вас пострадал», — Хината посмотрела на Ино по-новому. Ино как-то по-своему заботилась о ней. «Я виновата в том, что слишком драматизировала ситуацию. Я смирилась с этим и пошла дальше. Я просто злилась на тебя за то, что тебе нравился Наруто, даже если это не сулило ничего хорошего и грозило катастрофой. Я не хотела смотреть, как ты разобьешься вдребезги, когда вокруг так много других парней, которые могли бы тебя полюбить. Даже если морковный парень злится на тебя, ты могла бы влюбиться в него и жить припеваючи, «Мне ни в коем случае нельзя было с тобой разговаривать, и я чувствовала, что без толчка или пинка ты никогда не выйдешь на улицу и не познакомишься с парнями, которым ты интересна, без кольца на пальце. Я не могла сказать тебе об этом мягко, потому что ты бы не восприняла меня всерьёз. Хината, ты хоть знаешь, сколько свиданий ты посетила с тех пор, как я тебя знаю?» Ино подняла два пальца. «Двое. И оба они были с твоей милой, но вежливой кузиной, которая вела себя так, будто это было чаепитие. Эти свидания ничего не значат, и ты просто тратишь своё время на того, кто никогда тебя не оценит... Ты красивая, и это замечают только те, кто обращает на тебя внимание. В тебе есть эта естественная невинность, которая нравится людям. Только правильные парни оценят это, а ты...» Итак, можно с уверенностью сказать, что, любя Наруто... ты ограничиваешь себя. И мне ненавистна мысль о том, что ты этого не знаешь. «Если бы ты была честна, то сказала бы, что и сама вела себя подло. Ты избегала меня, потому что я высказал своё мнение. Я не был готов к тому, что такая девушка останется незамеченной. Ты слишком особенная... И я бы хотел поговорить с тобой ещё раз... Если у тебя открытый разум и открытое сердце, я хочу быть рядом, когда ты меня простишь. Чёрт, неужели это скоро случится?» Не слишком ли многого я прошу? Думаю, что да... О, каким милым цветком могла бы стать Ино. «Я устала с тобой ссориться. Тебе не нужно так долго ждать», — сказала Хината, закусив губу. Хината ещё не приняла решение, но была в этом уверена. «Серьёзно?» — взвизгнула Ино. Она обняла Хинату. Хината застыла. Ино только что её обняла? Она забыла. Она забыла, насколько они привязаны друг к другу. О Ками, как же она скучала по Ино. Хината растворилась в прикосновениях Ино. Её цветочный аромат окутывал Хинату. Ей вдруг захотелось рассказать Ино о том, что произошло за эти несколько недель. Она хотела рассказать Сакуре, но та была где-то далеко и, возможно, не одобрила бы её поступок. Хината просто улыбнулась и отвела взгляд, заставив себя отстраниться. Скоро. Скоро. Скоро. «Да, — сказала Хината, отходя от Ино. — Но я скоро вернусь... Мне нужно кое-что сделать». «Это действительно здорово», — нерешительно произнесла она. «Можно я тебя ещё раз обниму?» Хината замерла. Хината грустно улыбнулась и сказала: «Скоро» Ино приняла этот ответ и улетела вместе с ветром. Хината уставилась на неё, гадая, действительно ли она простила Ино, но та произнесла такую красивую речь. Было трудно не простить. Хината смотрела вслед уходящей Ино. Ей вдруг захотелось рассказать Ино о Саске, о своей «беременности» и о том, что произошло. Если бы она рассказала Ино, ей стало бы в сто раз легче. Ино всегда знала, что сказать в трудную минуту... Она умела слушать (иногда) и поддерживать других... Она могла бы помочь Хинате. — Ино... — Хината потянулся, чтобы взять её за руку... и она открыла рот, чтобы что-то сказать. Волосы Ино взметнулись, и она улыбнулась Хинате. «Да, Хината?» «Да, я думаю, что беременна от Учихи Саске», — хотела сказать Хината, но не смогла. Было ещё слишком рано. Хината замешкалась и остановилась. «Ничего», — пробормотала она. «Увидимся завтра», — сказала она. 3 сентября. Около 5 часов. Дежурная палата кардиологического отделения была пуста, и Хинате потребовалось три недели, чтобы её найти. Там было так уединённо. В палате было безопасно, тихо и спокойно. Она не хотела ни с кем общаться, ей просто нужно было подумать и осмыслить произошедшее. Двухъярусные кровати были свободны, и ей нужен был этот отдых. Она не спала, потому что была морально истощена. Она справлялась с проблемами, сидя и глубоко размышляя. Ей нужно было побыть одной. Всего минутку. Кэйсукэ был на неё зол, и теперь Ино извинилась. Забыть и простить, верно? Хината действительно умела прощать людей. Она простила мать за то, что та ушла. Она простила отца за то, как он с ней обращался. Она простила Неджи за то, что он её ненавидел. Она также отчасти простила Саске за всё, что он с ней сделал. А вот забывать она не умела. Переживать заново, пересматривать, сожалеть и вспоминать. Ей не нравилось, что она постоянно об этом думает. Она всегда заново переживала эти воспоминания, пересматривала каждую свою ошибку, сожалела о том, что сделала, и вспоминала, что могла бы сделать. Что касается Саске... Ей просто не следует больше его беспокоить. Она поняла, что для этого ей нужно быть небеременной. Она не могла быть беременной. Она была не из тех, кто будет сидеть и ждать. Она не могла ждать, пока он будет думать, что она носит его ребёнка. Она не будет сидеть сложа руки, пока не убедится, что он ошибается. Она не могла просто получать обрывки информации о своей гипотетической беременности. Ей не нужно было верить в иллюзии своего истеричного разума. Все эти признаки говорили ей о том, что... возможно, она беременна. Она с трудом поднялась на ноги, осознавая всю тяжесть своего решения. Пора выяснить, беременна она или нет. Она пошла в процедурный кабинет и сдала анализ крови. Она выполнила все необходимые действия и сдала кровь чистым, безопасным и безвредным способом. Она не знала, как подписать пробирку. Она выбрала случайное имя, чтобы указать, что это её кровь. У неё был перерыв, она проводила послеоперационные проверки, так что ей нужно было как-то убить время. Она сидела за столом и просто смотрела на образец крови. Она подошла к одной из своих коллег, Рикано. «Это от шестнадцатилетней девушки по имени Кобаяси Махо, и мне нужны результаты как можно скорее», — сказала Хината Рикано, оглядываясь через плечо и теребя рукав лабораторного халата. Хината была такой нервной, и Рикано это заметила. «Хината, что-то срочное случилось с Махо?» — спросила она, вглядываясь своими яркими карими глазами в душу Хинаты. Хината не ожидала вопросов. Такие вещи обычно происходят без личного общения. «Э-э-э», — сказала она, растерявшись. «Почему она не помочилась на тест-полоску? Честно говоря, качественный анализ крови на ХГЧ занимает больше времени и обходится больнице дороже», — «Рикано-сама, это, э-э-э, срочно и должно быть сделано именно так», — «Почему?» «Да-да, я думаю, что она находится в абьюзивных отношениях. Этот мужчина мог сделать ей ребёнка, и я думаю, что она хочет уйти от него. Я не хочу, чтобы она...» Взгляд Рикано смягчился, а плечи опустились. Эта история явно задела её за живое. «Да, я понимаю. Я потороплюсь, потому что это нужно Махо-сан. Иди спасай Махо, хорошо?» — дружелюбно сказала она, забирая кровь Хинаты. Э-э, кровь Махо. Хината сглотнула, когда Рикано протянула руку и похлопала её по плечу. Она широко и ободряюще улыбнулась. «Не волнуйся за Махо. Всё будет хорошо. Не привязывайся к этому пациенту. Ты слишком близко принимаешь всё к сердцу, — сказала она. — Отойди в сторонку и позволь маме Рикано сделать свою работу». Хината робко кивнула и поклонилась. «Спасибо, Рикано-сан», — «Без проблем, Хината», — сказала она, когда Хината неохотно ушла. «Я верну результаты к четырём тридцати», — пообещала она. Хината опустила взгляд и посмотрела на часы. Было около двух часов дня. Ей нужно было как-то убить время. Вокруг кружилось неизвестное. Хината так нервничала, что это начинало её раздражать. У неё в животе всё перевернулось, лицо покраснело, и она почувствовала головокружение. Ладони вспотели, пока она пыталась забыть о том, что делает тест на беременность. Когда она давала женщинам тесты на беременность, она никогда не замечала, какими нервными и ранимыми они были. Их спокойные мысли сбились с пути, они хотели, чтобы всё поскорее закончилось, и просто не могли усидеть на месте. Ей казалось, что её голова и сердце вот-вот взорвутся. Она просто хотела, чтобы время шло быстрее. Было уже полпятого, но, несмотря ни на что, Рикано не связалась с ней. Она также не смогла найти дело Рикано или Махо Кобаяси. К концу часа Хината совсем осунулась. Она проанализировала свой жизненный выбор и вспомнила всё, что когда-либо делала. Было около пяти часов, когда Хината наконец узнала о случившемся. Она не могла поверить, что Рикано ей не сказала! Она расплакалась, а Рикано этого не заметила. Ей пора было идти домой и принять очень, очень долгую ванну. Она хотела смыть с себя сегодняшний день. У неё не было сумки, поэтому она надела мешковатый свитер и оставила работу на столе. Рикано шёл по коридору. Идзанаги и Рикано, вероятно, не заметили Хинату. Можно было либо отпустить их, либо окликнуть. У неё был выбор. Хотела ли она знать, беременна ли она? Было бы грустно видеть, как они уходят? Зачем оттягивать неизбежное? Должна ли Хината избегать их или стоит взять себя в руки и окунуться в будущее? Хината застыла на месте. В вопросах, на которые можно ответить «да» или «нет», всегда есть доля неопределённости. Хината думала, что ей не придётся принимать решения, пока Рикано не остановилась и не повернулась к ней. Через две секунды они обе подошли к Хинате. Хината выжидающе посмотрел на Рикано. Где же результаты? Рикано пришёл с пустыми руками. «У Изы-куна есть результаты, не так ли, детка?» Идзанаги кивнул, внезапно вспомнив о них. Идзанаги потянулся к карману своего лабораторного халата с самым пустым выражением лица, какое только можно себе представить. Хината не знал, что и думать. «Рии-тян сказала мне, что тебе это нужно? Для Майко... нет, как там зовут эту девушку? Начинается на «м»... Ах да, Махо...» Кобаяси Махо и... да, вот результаты её теста на беременность, — объявил он так, словно это не изменило её жизнь. Она была бледна как полотно. Хината застыла при виде белой простыни. Её губы задрожали, и она прикусила их, чтобы скрыть свой страх. Идзанаги не смотрел на Хинату, а протягивал ей листок бумаги. Результаты были плохими? Ему было всё равно? Почему Рикано просто не сказала Хинате? Хината целую вечность смотрела на лист. Идзанаги дважды встряхнул бумагу, теряя терпение. «Ты ведь понимаешь, что должен это принять, верно?» Она кивнула в знак согласия, хотя на самом деле хотела сказать «нет». Хината натянула на лицо улыбку. «Да, Идзанаги-сэмпай», — она протянула руку и взяла прохладную простыню. Её мысли совсем не совпадали с тем, что делало её тело. «Спасибо, что дали мне это, для меня это очень важно», — Она не могла этого вынести, Рикано должна была ей сказать. Она чувствовала это на вкус. Она уже знала ответ. Она опустила взгляд на лист. Её нерешительность была очевидна. Рикано и Идзанаги посмотрели на Хинату, а затем развернулись и ушли. «Я знаю, Хината... это ужасно», — сказала она, когда Изанаги обнял её за плечи. Они ушли, смеясь, но Рикано обернулась и посмотрела на Хинату. «Прости, детка, у Махо положительный результат», — крикнула она Хинате. Хината стояла неподвижно. Воздух зашевелился. Она изо всех сил пыталась осознать увиденное. Вместо облегчения она почувствовала такое, такое, такое оцепенение. Хината взглянула правде в глаза. Она была беременна. Она скомкала лист бумаги и снова его развернула. Затем она перечитала его, надеясь, что на этот раз результат будет другим. У неё не было причин сомневаться в науке. Наука спасает людей, наука — ключевая составляющая медицины, а медицина не лжёт. В этом она не сомневалась. Некоторые вещи причиняют боль, и ложь — одна из них. Комната стояла неподвижно, пока всё не накренилось в сторону. После этого всё стало таким размытым. Это сводило её с ума. Это говорило ей о том, что она и так знала. Узнав об этом, она сложила испачканную простыню и не обратила внимания на жжение в глазах. Это не повод для слёз, Хината. Никакого повода. Это был всего лишь ребёнок. Ребёнок. Она крепче сжала страницу и сунула её в карман. Это был всего лишь ребёнок. Ребёнок с шаринганом. О боже. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 5 из 58 Следующий »сентября. 5 часов. ХИНАТА ПОПРОСИЛА ОДНУ ИЗ СВОИХ КОЛЛЕГ ВЫЙТИ НА РАБОТУ ЗАВТРА. Они с готовностью поменялись с ней сменами. Она чувствовала, что это важно. Саске. В ней было так много от него... Она понятия не имела... о нём. Она думала, что знает. Сакура говорила о нём как о легенде. Легенде, которая не подходила ей, но Сакура так хорошо подходила ему. Она вышла замуж, так что Наруто ей больше подходит. «Саске-кун... Он мне не подходит. Он мне даже не нравится. Он просто ходячая плохая новость, но находиться рядом с таким разрушительным человеком может быть здорово. Мы просто плохо влияем друг на друга, но я бы не хотела, чтобы было по-другому», — сказала Сакура во время их разговора, когда им было по шестнадцать лет. «Это идеально». Именно тогда Хината задумалась о Саске. Саске был в меру аскетичным и самоотверженным. Бродяга. В конце концов Сакура стала одержима Наруто. До того, как разговоры перешли на Наруто, Хината знала о Саске лишь самое основное. То, что она о нём знала, представляло его как кошмар наяву. То, что она знала, было романтизированными подробностями, смешанными с влюблённостью Сакуры в него. Хината не знала, чему верить. Хината постепенно вытесняла из памяти эти неинтересные темы. Она узнала меньше подробностей об Учихе, когда Сакура переключилась на Наруто, который был наименее отстранённым из них двоих. Хината не возражала против смены темы. Они говорили обо всём, что связано с Наруто. Это было прекрасное чувство — иметь кого-то, кто относится к Наруто так же, как Хината. Знала ли Сакура когда-нибудь Саске? Придётся ли Хинате заполнять пробелы? Чего не хватало Сакуре? Хината должен знать. Теперь у Хинаты есть ребёнок, и она должна ему рассказать. Разговаривать с ним было всё равно что готовиться к уколам. Быстро, но больно. Они разговаривали несколько раз. Всего один или два раза. Первый и второй раз были слишком короткими, и это было так давно. Она не знала, что все их последующие разговоры будут о ребёнке... Возможно, нам действительно нужно было поговорить еще. Намного больше, подумала Хината, выбегая из больницы. 3 сентября. Около 6 часов. Примерно через час и десять минут она была в мотеле, где её встретил Сасукэ. Когда Хината вернулась, она поняла, что это была идзакая. Как бы то ни было, она была снаружи и с радостью проводила время. Она присела на скамейку напротив идзакаи и стала наблюдать за обычными людьми, которые приходят в паб в шесть часов вечера. Она устроилась на этой удобной, покрашенной в белый цвет бетонной скамейке в обветшалой части Конохи. Ей не хватало смелости зайти внутрь и встретиться с Саске. Она не хотела иметь с ним ничего общего. Но теперь у неё было кое-что, что имело к нему самое непосредственное отношение. Она не могла вернуться домой. Отец стал бы расспрашивать её о подробностях миссии, и она бы сломалась, расклеилась и рассказала ему главную новость. Что она собиралась сказать Саске? Что она ему скажет? Что она скажет своим друзьям? Расскажет ли она Хиаши? Отец бы этого не принял... И, о Ками, не стала бы Ханаби думать о ней хуже? Она была беременна. Большинство женщин бы плакали, прыгали от радости, показывали бы результаты мужу и ликовали. Она не могла так поступить. Она переспала с Саске, потеряла девственность и теперь носит его ребёнка. Она не могла солгать и сказать, что была рада или удивлена. Она не сожалела об этом и не раскаивалась. Это произошло непреднамеренно и напугало её. Она планировала сосредоточиться на работе, а не на отношениях или ребёнке. Она не была готова. Хинате не хватало ума, опыта и знаний, чтобы стать родителем. Она не могла. У неё не было ни собственной квартиры, ни знаний, чтобы обеспечить ребёнка. Зачем она с ним переспала?! Зачем она с ним переспала?! О Ками, это было так глупо. Теперь ей придётся взять на себя ответственность, а не жаловаться на судьбу. Она встала со скамейки, чтобы найти Саске. Она активировала свой бьякуган, прежде чем почувствовала его чакру позади себя. — Хьюга, — сказал он своим обычным ровным тоном. Она ахнула и повернулась, чтобы посмотреть на него. Учиха Саске. Она не знала, хочет ли она улыбнуться или заплакать. Этот мужчина был связан с ней навсегда. Навечно. На бесконечное количество бесконечностей. Как ты сказала парню, что ждёшь от него ребёнка? «Утиха-сан, я...» «Девчонка Хьюга», — сказал он, произнеся прозвище, которое сам же ей и дал, и она вспылила. Она больше не могла этого выносить. — Учиха-сан, — слегка перебила его Хината. — Ты знаешь, как меня зовут? — Он мгновение смотрел на неё. — Ано, просто... скажи... мне! Хината не могла обойтись без... его подобающего, трезвого представления. «Нет», — сказал он. — О, — эхом отозвалась она, выглядя так, будто он высосал из неё всю энергию. — Это нехорошо. Как она забеременела от него? Он даже не знал её имени. Он не знал ни её, ни её историю, ни её любимый цвет. Он ничего не знал, и это было плохой новостью. Пребывание рядом с ним не приносило ей облегчения. Как... её выбрали для этого? Пьяный ступор? Она увидела его лицо и воодушевилась, желая сказать, что её зовут Хината. «Учиха-сан... меня зовут... погоди, нет, вообще-то я беременна от тебя». Её никто не встретил. Эти слова эхом разнеслись по вечерним улицам. Правда вышла наружу. Она думала, что он что-нибудь скажет. Они оба молчали, широко раскрыв глаза, как будто оказались на месте преступления. Теперь она рассказала ему, и он всё понял. Он не знал, что ответить. Она не злилась, не сожалела и не сомневалась в своей беременности... по крайней мере, в большинстве случаев. Она подтвердила то, что было известно, и рассказала ему. Ей не стало намного легче. Она так боялась той жизни, которая у неё была. — Хм, — он обернулся и заметил: — Я проклят. «Нам нужно поговорить», — сказала она. Разговоры были не в её стиле, но это нужно было обсудить. — Нет, — твёрдо сказал он. — Сначала выпей саке, — объявил он и отправился в путь, чтобы не встречаться с ней. Поскольку они находились в квартале казино, повсюду были пабы. В этой трущобной части Конохи в лачугах жили те, кто был готов налить ему выпить. Сейчас он не мог напиться. Им не нужно было делать это сейчас. Им нужно было поговорить и задать сложные вопросы. Именно он раз за разом настаивал на том, чтобы они поговорили. Теперь, когда Хината заговорила... Саске её не слушал. Такой реакции никто не ожидал... Он знал об этом. Каким-то образом он узнал об этом раньше Хинаты. Зачем пить, если можно поговорить? Хинат больше не сидела без дела. По крайней мере, не так. Она сделала несколько пробных шагов и позвала его. — Учиха-сан... — начала она, но тут заметила его взгляд. «Не ходи за мной», — прошипел он, прежде чем уйти в том направлении, куда направлялся. «Две секунды просто не мешай мне и дай мне всё обдумать». — Но... — Но ничего, просто не надо. Вот и всё! С неё хватит. «Утиха Саске, что ты собираешься делать!? Я тебе не мешаю», — крикнула ему Хината. «Просто отпусти меня», — проворчал Саске, продолжая идти. Она последовала за ним и остановилась перед ним. Она вздёрнула подбородок, чтобы посмотреть на него. «Почему ты избегаешь меня? Я понимаю, что вела себя так же, но теперь я хочу поговорить об этом! Нам нужно это обсудить! Я беременна от парня, с которым переспала на свадьбе моей лучшей подруги. Я только что узнала результат, а ты собираешься напиться и сказать мне, чтобы я не мешала тебе?! Я даже не могу выразить словами, насколько это неправильно!» Ты должен подумать обо мне и о следующем: я беременна от тебя в Конохе, и это меня пугает. Я схожу с ума, а ты ничего не делаешь, чтобы мне помочь! Ты самый подлый человек из всех, кого я встречала, а я была такой милой! Такой милой. Может, и не ангелом, но вежливой. Ты чуть не разрушил мои воспоминания и разум с помощью нингэндо, а теперь просто причиняешь мне боль и поступаешь, как тебе вздумается. Это ненормально. Это действительно ненормально. Я готов сотрудничать! Я готов сделать всё, что угодно, если ты не будешь таким... таким стоиком и идиотом! Я даже не понимаю, что делаю или говорю, но ты не можешь так со мной обращаться — ни сейчас. Ни тогда. Ни когда-либо. «Не мать твоего ребёнка», — быстро закончила Хината. «Я смирилась с этим, потому что думала, что больше никогда тебя не увижу, но... так больше продолжаться не может, потому что у меня такое чувство, что мы ещё встретимся». Хинате сразу стало легче. «Хорошо, я подумаю об этом», — тихо сказал он. Это был совсем не в духе Саске... Ого. Затем он справился с изумлением, отразившимся на его лице. Саске сказал: «Мне тоже нужно время, чтобы всё обдумать...» — Что обработать, Учиха-сан? — вмешалась Хината, всё ещё не смирившаяся с происходящим. «Подумай о том, что, возможно, Учиха не умрут в нищете и я не последняя! А может, я залетела от незнакомца на свадьбе, на которую меня не приглашали! Ты не единственная в мире, у кого есть проблемы, Хьюга-химэ». Внезапно она всё поняла. Он думает о том, что у него может появиться семья или что он больше не будет одинок. — Да, но я не знал... «Для тебя это было так очевидно. Ты знала и всё равно отправилась на ту миссию. Ты намекала, но я видел тебя насквозь. Как только я узнал о ребёнке, я кое-что предпринял, а ты даже не позаботилась о том, чтобы сделать тест на беременность, пока я не заставил тебя признать свою беременность!» «Мне не всё равно... правда не всё равно», — тихо сказала она. «Че. Конечно». Хината чуть было не возразила, но он потащил её дальше по улице. «Извините, мне нужно выпить», — сказал он и ушёл. 3 сентября. Около 8 часов. Хината не очень-то смирилась с тем, что произошло. Она нашла и заняла их общую комнату в изакая. Она была там одна. В голове у неё крутились мысли о новой жизни. Она гадала, где он может быть. После их громкой ссоры она задумалась о том, что сказала ему и что сказал он ей. Почему она избегала его? Она знала... На самом деле она никогда об этом не думала, но такая возможность никогда не исчезала. Она витала в воздухе. Может быть, она избегала разговоров о беременности. Гораздо проще отрицать очевидное. И она поняла, что, возможно, он злился на неё за то, что она ничего не знала. Он вёл себя грубо, потому что... она ничего не делала, чтобы предотвратить беременность, и даже не пыталась это выяснить. Она не принимала противозачаточные, потому что знала, что не будет вести себя непристойно, пока не выйдет замуж. Она не сделала тест на беременность заранее, потому что была слишком занята работой. Она была глупа, и это было по-детски. Она говорит о ребёнке. Она не может вести себя как ребёнок, когда у неё есть ребёнок. Почему она так себя вела? Она не хочет беременеть, когда в её жизни такой хаос. Её жизнь была разбита вдребезги, и кто-то добавил ей ещё поводов для беспокойства. Она не хотела признавать, что это ребёнок Саске, потому что он был Саске — парнем, который больше не хотел её видеть. Теперь он действительно хочет её увидеть... Когда они были пьяны... Он, наверное, казался ей тем, с кем она хотела бы провести какое-то время, но когда они протрезвели, всё стало по-настоящему неловким, и он плохо с ней обращался. Может быть, поэтому... Она не хотела забеременеть от того, кто плохо с ней обращался. Он прервал её размышления. Была глубокая ночь, когда он, спотыкаясь, вернулся в комнату. Она посмотрела на крашеную дверь, раздумывая, стоит ли впускать его. Что ж, в конце концов, ей придётся это сделать. Она встала с кровати и открыла дверь. Она посмотрела на него, вернулась к кровати и отвела взгляд. Саске не переставал пить всю ночь. Он пил и ночью, и днём, думая, что жизнь его не настигнет. Но, как ни странно, он не был пьян. Обстановка была напряженной. После того, что он сказал, и после того, что сказала она, всё оказалось гораздо напряжённее, чем она себе представляла. Он сидел в дальнем углу справа от неё, у окна с развевающимися шторами. Они находились практически в противоположных концах комнаты. После того как она случайно встретилась с ним взглядом, он не отвёл глаз и продолжал смотреть на неё. Саске внимательно наблюдал за ней, словно она была миной замедленного действия. Она бы не стала. Скорее всего, больше не стала бы. Она не хотела снова спорить, поэтому сказала: «Учиха-сан... Отрицание отступило. Я беременна», — сказала она, покраснев. Было легче признать это, несмотря на боль. «Давай... разберёмся с этим. Я больше не хочу ссориться и игнорировать правду». Он ничего не сказал, но склонил голову набок с выражением сомнения на лице. Она кивнула. «Я серьёзно». Она почувствовала, как спадает напряжение. Нити спокойствия наконец сошлись в одной точке. «Ты беременна. Из чувства долга я говорю: поздравляю. Отрицание прошло. Ты смирилась с этим и двигаешься дальше», — сказал он, словно освободившись от чего-то. Она кивнула. «Теперь, когда всё закончилось, у меня к тебе три вопроса», — сказал он и не стал дожидаться ответа Хинаты. «Во-первых, что ты собираешься делать с ребёнком?» По правде говоря, Хината не знала, каковы её планы. В тот момент ей не нужно было это знать. Ей ещё не нужно было делать выбор. Хината всегда говорила своим пациенткам, что у них есть выбор: усыновление, рождение ребёнка или аборт. «Во-вторых, как ты добилась таких результатов? В-третьих, глупо любить этого придурка, пока ты встречаешься с этим рыжим — своим парнем... Эти двое испытывают дополнительное давление из-за ребёнка... Самое простое решение — порвать с кем-то и разорвать некоторые связи», — сказал он. Она ахнула, вспомнив, что меньше суток назад он прочитал её воспоминания. Её щёки невольно покраснели от гнева. Рыжий... Не Гаара, а Кейсуке. Погодите-ка. Она не хотела вычёркивать Наруто или Кейсуке из своей жизни. Это было бы неправильно. Она свесила ноги с кровати и повернулась к нему спиной. «Чтобы ответить на все твои вопросы... я не знаю, как буду действовать дальше. Я сделала качественный анализ крови на ХГЧ после... полудня». «Можно мне посмотреть результаты?» — вмешался он. Она почувствовала его нетерпение. Зачем ему было их видеть? Это так странно. Он не блефовал. Она полезла в карман свитера и достала результаты. «Если... я отдам его тебе... Учиха-сан, ты не поймёшь. Все эти цифры и названия гормонов... — сказала она. — Это понятно только ниндзя-медикам и врачам». «Я всё равно хотел бы это увидеть», — сухо сказал он. «Это всего лишь... клочок бумаги... » «Это доказательство». «Это не то же самое, что палочка, которую получила бы большинство других девушек...» Она поднесла лист к его лицу, а затем нерешительно протянула его Саске. «Но это гораздо точнее. Это требует гораздо больше усилий и внимания, но я считаю, что так будет лучше. Для нас». Он посмотрел на неё, а затем на простыню, погрузившись в свои мысли. Это было не очень хорошо с его стороны — открыто демонстрировать беспокойство. Она предпочитала его неизменно стоическое, невозмутимое выражение лица, а не это. Он не вернул ей простыню. Вместо этого Саске сложил простыню и убрал её в пончо. Хината просто не обратила внимания на то, что увидела, и продолжила отвечать. «А что касается... третьего... вопроса... Нет... я не влюблена в Наруто и не встречаюсь с Кэйсукэ-сэмпаем. Он мой босс». Он, казалось, был доволен её ответом, но затем сделал паузу на несколько секунд. Он снова серьёзно посмотрел на Хинату. «Не облажайся с ответом... Это простой вопрос, на который нужно ответить «да» или «нет». Просто ответь «да» или «нет», Хьюга, и мы продолжим», — Продолжай в том же духе. Почему она так нервничала? Она сталкивалась с более сильным стрессом. Операции, которые шли не по плану. Смерть людей. Смерть Неджи. Миссии шиноби. Война. Почему это было так больно? Ну, к этому она была готова. К Саске она не была готова. «Ты собираешься его оставить?» — спросил он. Никто и никогда не задавал ей такого сложного вопроса. Это был не просто вопрос «да» или «нет». Это была целая жизнь, наполненная... наполненная любовью к ребёнку. В конце концов, этот эмбрион перестанет быть плодом. Он станет новорождённым... потом малышом... потом ребёнком и так далее, и тому подобное. Как она могла бы вырастить такого ребёнка? Как она могла бы позволить такому маленькому и невинному существу появиться на свет? Что она могла сделать? Сделать аборт? Стать матерью? Усыновить ребёнка? Прошло добрых пять минут, прежде чем она набралась смелости заговорить снова. Возможно, прошло бы и больше времени, но она обдумала все варианты. Саске дал ей достаточно времени. Он не сказал ни «больше», ни «меньше», ни чего-то ещё. Он просто позволил ей погрузиться в свои мысли, чтобы она могла подумать и поразмышлять. Она была ему за это благодарна. После долгой паузы он сказал: «Прежде чем ты что-то решишь, позволь мне сказать, что твоя беременность может помочь в восстановлении некогда процветающего клана Учиха. Когда-то у меня был могущественный и внушающий страх клан, пока все его члены не были убиты моим старшим братом Итачи Учиха. В ту жуткую ночь были убиты все мужчины, женщины и дети клана Учиха». Я остался единственным выжившим, потому что Итачи счёл меня недостойным смерти, — сказал он тем же ровным и спокойным голосом, что и раньше. — В этой правде нет ни гордости, ни победы. Что-то поразило её. Эмоции. Хината знала всё это, но всё равно почувствовала боль, как будто услышала это в первый раз. «Спустя годы на меня легло бремя — то есть задача — по восстановлению моего клана и величайшего Кеккей Генкая, данного шиноби в виде шарингана. Я начинаю свой клан заново. Если я сделаю что-то, кроме как сохраню его, это приведёт к потере прогресса моего уже умершего клана. Это первый ребёнок с шаринганом, который может появиться снова. Я, последний мститель и единственный выживший из клана Учиха, поставил перед собой цель всей жизни — вернуть то величие, которое мы создали». Настоящим я беру на себя ответственность за всех Учиха, которые находятся в этой гниющей адской дыре под названием деревня. «Все Учиха, которые есть, могут быть и будут, должны быть мне известны, чтобы род Учиха мог возродиться и возродиться вновь. Возрождение Учиха невозможно остановить или приостановить. Оно будет происходить снова и снова, пока никто не перестанет недооценивать Учиха. Я хочу, чтобы город-призрак в округе Учиха наполнился звуками, а не затхлым запахом запустения и трупов». Как только дождь смоет всю кровь с улиц Учихи... тогда я смирюсь с твоим решением. Хината медленно вдохнула, чтобы прийти в себя. Она вернулась в реальность. Она покачала головой, чтобы избавиться от жутких образов в голове. Она... почувствовала в груди такое чувство, будто она... она была ответственна за восстановление его клана. Она уже думала о клане Учиха. Она не должна была играть ключевую роль в восстановлении этого клана. Во время войны она видела, что Учиха обладали невообразимой силой. Учиха Обито, Учиха Мадара... а теперь рядом с ней сидел Учиха Саске. У всех них было зловещее прошлое и мучительное будущее. До неё доходили слухи: Итачи был настолько силён, что его зрительные способности не уступали способностям Учихи Мадары. Затем Итачи убил всех. Она помнит это. Громкие рыдания её служанок в кабинете отца. Рыдания были повсюду... «С большой силой приходит и большая испорченность», — сказал ей старейшина Хьюга на массовых похоронах. Она помнит, как возлагала цветы на могилы. Маленькие руки Хинаты не могли удержать столько цветов, сколько ей хотелось. У неё не хватило лилий на всех и на каждую могилу. Но больше всего она запомнила, как увидела Саске... изменившимся. Он больше никогда не улыбался. Она до сих пор оплакивает смерть Неджи... Если бы погибли все Хьюги... она бы никогда не перестала плакать... Представьте себе солёные океаны слёз, которые пролил Саске. «Это те факторы, которые вам, возможно, стоит учесть, прежде чем сделать выбор», — в конце концов сказал Саске. Неудивительно, что он был таким... настойчивым. Он думал... что у него будет шанс возродить клан Учиха... О, Ками. Она была нужна ему для этого. Для возрождения его клана. С этим было связано много трудностей. В игру вступило так много факторов. Куда бы она ни пошла, везде были ограничения и бесчисленные ошибки, которые можно было совершить... Некоторые из них были необратимы. Она не могла сделать аборт... Она была противницей абортов. Даже профессия шиноби не привлекала её, ведь она отнимала столько жизней. Они были преступниками, но всё равно оставались людьми. Она не могла отдать ребёнка Учиха на усыновление. Она также не могла стать матерью. Был ли Саске готов стать отцом? Вероятно, ему пришлось бы... он восстанавливает свой клан. Ему не хватало тепла, которое дарят родители. Будет ли ребёнок любим? «Просто помни, что однажды тебе придётся сделать выбор, — сказал он. — Встретимся через три дня, и я угадаю, что ты выберешь. Ну что ж, с этого момента мы будем действовать сообща, девочка Хьюга», — А дальше мы пойдём... До тех пор, Саске. Хината с любопытством посмотрела на него. «Учиха-сан?» Он посмотрел на неё. «Зачем ты приехала в Коноху?» — Ты, — сказал он. Она вдруг осознала, что это правда. «Ты сожалеешь об этом?» — спросила она. «Хм, я не знаю, — ответил он. — Через несколько месяцев ответ будет отрицательным». Хината Хьюга сделала свой выбор почти четыре дня спустя. Поговорив с Шихо и узнав о Тацуэ Окаяме, она сделала свой выбор. Она не знала, сможет ли когда-нибудь пожалеть о своём решении. 7 сентября. Утро. Срок сдачи работы подходил к концу. Хината хотела выпить кофе, потому что всю ночь не сомкнула глаз. Она пыталась понять, что ей делать, чего она хочет, а чего нет. Обычно это заканчивалось тем, что Хината начинала сомневаться в себе. Три дня назад Хината ни разу не разговаривала с Учихой. Она также никогда не ночевала с ним в одной комнате. Три дня назад она не осознавала, что беременна. Она также никогда не испытывала такого сильного токсикоза по утрам. О, как же она ненавидит утренний токсикоз. Она собиралась заснуть в ванной, но её нашли служанки. Когда она проснулась от нервного срыва и рвоты, было около шести утра. Она взяла свои сандалии ниндзя и медицинские карты. Она положила их в тёмную сетчатую сумку и надела самую чистую медицинскую форму, притворившись, что собирается на работу. Хината наконец добралась до места. Она шла в сторону мотеля, к пабу «Идзакая». Там никого не было. Было ещё слишком рано. На улицах обычно пахло одиночеством и алкоголем, но сегодня всё было по-другому. Вместо этого в воздухе чувствовался сладкий аромат, а ветерок был тёплым. Слабо пахло цветами, жасмином и розами. Хината набралась смелости и села на бетонную скамейку возле входа в идзакая. Хината не могла заставить себя подойти и войти. Она вернулась к работе примерно на шесть часов. Потом шесть часов превратились в целую вечность. И она поспешила обратно к скамейке. Но часы у неё были. Хината проверяла их три раза за день. Когда она проверила в первый раз, было 6:24 утра. Во второй раз она проверила время в 14:57. Когда она проверила в третий раз, было уже 20:00. Хината не могла поверить своим глазам. Хината застыла и долго ничего не предпринимала. Она перестала с ним разговаривать, осознанно или нет. Всё было как в тумане, но в конце концов она добралась до двери. Она сжимала в руке сетчатую сумку на длинном ремне. Хината чувствовала себя храброй, но внутри у неё всё оборвалось, когда она попыталась открыть дверь. Её пальцы так сильно дрожали, что она с трудом вставила ключ в замок. Она почувствовала, как по всему телу разливается странное оцепенение. Казалось, что в области желудка образовалась пустота. С каждым шагом в её разум проникали сомнения и неуверенность, парализуя её. Ей пришлось повернуть дверную ручку и сделать шаг, чтобы сообщить ему о своём решении. Хината колебалась. Она обходила ловушки и минные поля размером с Саске. Она надеялась, что это не станет для неё концом. Хината остановилась, развернулась и опустилась на пол, тяжело прислонившись к стене. Халат Хинаты, скорее всего, был грязным, но эта пара была не самой любимой, поэтому она расслабилась, прислонившись к двери... Хината приняла верное решение. Она сделала выбор, но почему она так нервничала? Правильно ли она поступила? Скорее всего, нет, учитывая всё. Ей очень не хотелось ошибиться в чём-то подобном. Всё не так однозначно. Есть разные точки зрения и серые зоны. Что бы она ни сделала или ни решила... теперь этот выбор окрасился в цвета... в множество цветов и оттенков радуги. Её выбор... Хината должна была рано или поздно рассказать об этом Саске. Хината могла хотя бы попытаться повернуть дверную ручку. Ей нужно было сообщить ему... не самые хорошие новости. По крайней мере, она должна была объясниться. Она действительно должна была это сделать. Она встала, собравшись с последними силами, и поднялась на ноги. Она протянула руку и повернула ручку на долю дюйма. Ручка резко вырвалась из её рук. Дверь распахнулась, и Хината ничего не смогла разглядеть в кромешной тьме. «Ты опоздал», — равнодушно произнёс Саске откуда-то из глубины комнаты. — Поздно? — Хината сделала паузу, а затем сглотнула. — Ты... не назначил такое... время, — сказала она, нащупывая выключатель. Где был Саске? Она застыла в дверях их общей комнаты. Вокруг была лишь темнота. Никакого Саске. На полу виднелась её тень. Как только она сфокусировала взгляд, то увидела его. Он выглядел напряжённым и раздражённым. Его чёрные волосы всё ещё были взъерошены и сливались с темнотой. Должно быть, он ничего не делал всё это время, потому что стоял в той же позе, в которой она видела его перед уходом три дня назад. Она неловко стояла, понимая, что не продумала, что собирается сказать. Она не была той девушкой, у которой всегда были самые лучшие реплики, потому что это были Ино, Сакура и Тентен. Хината либо говорила слишком мало, либо говорила слишком много о непонятных вещах. Сейчас это было важно, и она не могла придумать, что сказать. Хината повернулась направо и включила свет. Свет был слишком ярким. — Хм, понятно, — сказал он. — Ты принял решение. Хината кивнула, глубоко вздохнув. Это было правильное решение. Она провела три почти бессонных ночи, обдумывая его. Впервые в жизни она не могла уснуть из-за Наруто. Она продумала каждую мелочь и рассмотрела все возможные ситуации. Она сделала свой выбор. Саске это может не понравиться. Ей это отчасти понравилось. Ему это может не очень понравиться. Она на секунду заколебалась и отвернулась от пытливого взгляда Саске, чувствуя себя виноватой. Она подняла на него глаза. «Э-э, я как раз собиралась сказать тебе... что я не...» На другом конце комнаты Саске приподнял единственную бровь. Хината переступила с ноги на ногу и просто выпалила: «Я не буду делать аборт. Учиха Саске, я оставлю ребёнка», — заявила Хината. Весь стресс и накопившиеся чувства вырвались наружу. Она решила завести ребёнка. Ей казалось, что это было бы наименее... наименее неправильно. Выражение его лица не было нейтральным. У Саске были все признаки человеческих эмоций, кроме гнева, отвращения и разочарования. Это было невероятно. Хината впервые увидела проблеск надежды в его глазах. Выражение его лица чуть-чуть изменилось. «Почему?» — спросил он. Хината вздрогнула, глядя на него. Счастье обрушилось на неё, как поезд на рельсы. Адреналин схлынул, и... стало больно. Она колебалась. «Нет, ответь на вопрос, Хьюга. Почему мы заслуживаем детей?» — спросил он и прищурился, глядя на неё. «Мы должны быть счастливы, чем бы мы ни занимались. Думаю, я бы пожалела, если бы выбрала что-то другое, кроме родительства», — Хината опустилась на кровать, потому что ей нужна была опора. «Эм, не думаю, что мне нужно тебе что-то объяснять, но я скажу, потому что ты должна знать. Я не заслуживаю детей... но я... выбираю жизнь... я также должна повзрослеть и взять на себя ответственность». Я должна это сделать, и я сделаю, — призналась Хината. «Если я выберу этого ребёнка и останусь ему верна... биологическое м-чудо... будет расти и восприниматься как нечто большее, чем шаринган или кеккей генкай, которые нужно приручить. Я не... хочу, чтобы у кого-то ещё был мой ребёнок. Никакого усыновления... потому что кто сможет обучать детей Бьякугана/Шарингана лучше, чем мы с тобой? Я не могу восстановить твой клан, небеса нет... но я могу предложить тебе здорового, красивого ребёнка... В любом случае я не верю в аборты. Я не думаю, что заслуживаю чего-то... такого... Я правда так не считаю, но я хочу прожить свою жизнь, добиваясь этого, — Хината смутилась и перевела взгляд на него. — Ты тоже возьмёшь на себя ответственность? Он кивнул. «Да, — просто ответил он. — Я бы не выбрал тебя в качестве родителя для своего ребёнка. Ты не лучший выбор. Признаюсь, я тоже не лучший выбор... В конце концов, мы оба не лучший выбор». Хината покачала головой и прерывисто вздохнула. «Я думаю, нам нужно потратить очень много времени на то, чтобы стать достойными родителями. Я знаю, что не была бы чьим-то первым выбором, но я выбираю этого ребёнка. Я отдам этому ребёнку всю свою молодость, свои годы и свою любовь. Я готова сделать всё ради этого ребёнка». — Хм, — сказал он. — Ты собираешься растить ребёнка? — спросил он, прерывая её болтовню. «Да», — выдохнула она, и это было по-настоящему. Несмотря на серьёзное выражение лица, Хината видел, что он доволен. Он встал со стула. «Это всё, что мне нужно было знать». На долю секунды ей показалось, что он оставит её в отполированном, получистом зале идзакая, где она так явно демонстрирует свою преданность ребёнку внутри неё. Хината как в замедленной съёмке увидела, как он выходит из комнаты. Когда он проходил мимо неё, предположение стало правдой. Он что, бросает её?! С ребёнком?! Вот так?! Уходит? В этом есть смысл. Он выслеживает её, уверяет, что это эмбрион Учихи, выясняет у Хинаты, что она посвятит себя этому на всю жизнь, и — бац! Он бросает её. Собирался ли он время от времени навещать ребёнка? Хината не может растить ребёнка одна! Она и сама-то с трудом справлялась. Какие шансы были у этого ребёнка, если бы Хината занималась им? Она не хотела, чтобы ребёнок оставался с Хинатой без отца. Её мать умерла, и у неё осталось лишь несколько воспоминаний о ней. Отец не отсутствовал, но и не был полностью вовлечён в жизнь семьи. То, что родителей не было рядом, сильно повлияло на её развитие, и она не хочет, чтобы с её ребёнком произошло то же самое. Саске не мог быть чужим для её ребёнка. Она бы этого не допустила. Саске снова ей отказал. Это чувство разрывало её на части. Он уходил. «Ты не можешь уйти, Учиха-сан», — крикнула она, и её голос показался ей чужим. Это было слишком громко. Он остановился. Он двигался плавно, и в его шагах чувствовалась решимость. Он обернулся и посмотрел на неё через плечо. Они встретились взглядами. Она не могла с этим смириться. Она не могла на это согласиться. Успешно добравшись до двери, она выхватила из сумки кунай и метнула его. Кунай едва не задел его, пролетев мимо руки. Он ненадолго замер на полпути, когда кунай вонзился в дверной косяк. Он опустил руку и коснулся пальцами своего предплечья. — Хн, — сказал он. Когда они оба осмотрели его пончо — Саске вблизи, а Хината издалека, — они увидели последствия броска. Она разрезала его пончо. Она действительно не хотела этого делать, но он всё равно остался там. Горькая коричневая соль обожгла ей язык, когда Саске сказал: «Ты слишком заржавела для настоящего путешествия». Он опустил голову и посмотрел на неё сверху вниз. Хината оттолкнула его, схватилась за дверной косяк и посмотрела ему прямо в глаза. «Какая разница, если я заржавела!» Она преградила ему путь, став живым барьером. «Ты не можешь уйти. Куда ты направляешься? Ты не можешь оставить меня с ребёнком в Конохе — не так! Особенно сейчас! Саске! У тебя теперь есть ребёнок. Ребёнок», — сказала она, чувствуя себя странно. «Ты не можешь уйти. Только не снова». Только не тогда, когда я рядом. — Девчонка Хьюга, — медленно произнёс Саске. — Ты делаешь поспешные выводы! — Я не... Ты часто пропадаешь, — запинаясь, сказала Хината. — Ты уходишь, а я этого не хочу. «Хоть я и уезжаю сейчас, мы покинем Коноху на второй день фестиваля Бара», — быстро сказал он, полностью проигнорировав её слова. «Завтра». Он что, только что сказал то, что она подумала? Он сказал «мы», имея в виду себя и Саске, Хьюгу Хинату. Его слова эхом отозвались в её голове. Его голос затих под нарастающий стук её сердца. «Что? Мы... уезжаем во время...» Хината моргнула, пытаясь понять, что у него на уме. «Бара-фестива... рь?» Саске вгляделся в её лицо и кивнул. «Да, мы покидаем Коноху». Мозг Хинаты и её мысли работали неправильно. Она моргнула, глядя на него, и её сжатые кулаки разжались. Покинуть Коноху? Она бы никогда этого не сделала. По крайней мере, не так, как он предлагал. Он лгал. Саске никогда не шутил, а она никогда не была рядом, когда он шутил. Хината вгляделась в его лицо. Серьёзный. Он кивнул ей, зная, что она смотрит на него. «Вернись сюда завтра утром на рассвете. Мы покидаем Коноху. Подготовься как следует», — сказал Саске, пытаясь проскользнуть мимо неё в ночь. Хината потеряла дар речи. Она попыталась преградить ему путь. «Почему... я ухожу? Я остаюсь... остаюсь в Конохе... Ты слишком многого от меня ждёшь!» «Нечестивым нет покоя», — с горечью заявил он, как будто эти слова не требовали пояснений. Опустив взгляд на её живот, он сказал: «Ты беременна, девочка Хьюга. Ты об этом не думала?» «Нет... Нет, правда, не делала», — сказала она, скрестив руки на груди. Погодите, он же не про то, что мы покидаем Коноху... Она проследила за его взглядом, направленным на её плоский живот. Он всё ещё об этом? «Это? Это... Я не п-понимаю, ты имеешь в виду... Д-ребёнка?» — спросила Хината. «Мы должны уйти», — решительно сказал он. «Я-я-я... не верю тебе. Ты можешь уйти... Я имею в виду, что не хотела бы этого, но я н-не уйду... Из Конохи. Нет, я не могу», — настаивала Хината, снова обретя дар речи. От одной мысли о том, чтобы покинуть Коноху, ей становилось невыносимо тошно. Он перестал сохранять невозмутимое выражение лица и, казалось, был раздражён. «Послушай, Хьюга, если ты продолжишь вынашивать ребёнка здесь, он не проживёт в Конохе и минуты», — заявил Саске. «Я защищу ребёнка!» «Ты в этом уверен?» — спросил он, подняв одну бровь. «Я знаю, что сделаю это...», — сказала Хината, защищаясь. «В Конохе», — добавила она. «Нигде, кроме Конохи», — покачал головой Саске. «Ты поддерживаешь одного из немногих оставшихся Учиха в пяти странах... Учиха ненавидят во всех пяти странах из-за восстания Мадары Учихи и Обито Учихи. Те, кто презирает Учиха, попытаются убить тебя, как только об этом узнают те, кто ненавидит меня, Учиха, или, что неудивительно, твой клан». Я не удивлюсь, если ваш клан что-нибудь предпримет. У неё покалывало язык. «Мой к-клан не сделает ничего плохого... Я могу себя защитить», — фыркнула Хината. Он коротко и резко выдохнул. «Ты, да, ты, скорее всего, умрёшь с первой попытки. Это не принесёт пользы ни ребёнку, ни мне, ни тебе самому». «Я уважаю ваше мнение, но я способна... Мой... мой пол и беременность не определяют мою силу как шиноби, Учиха-сан. Мои друзья... моя... семья и клан Хьюга защитят меня от злодеев», — заявила она. Он наклонился вперёд и нахмурил брови, как будто то, что сказала Хината, было откровенной глупостью. Хината уверенно кивнула, веря в свой народ. Саске повысил голос: «Чёрт возьми. Разве ты не видишь, что твой драгоценный клан — это причина, по которой тебе вообще пришлось покинуть Коноху?» «Этого не может быть», — прошептал Хината. «Тебя нельзя показывать во время беременности, Хьюга. Название говорит само за себя. Хьюга попытаются либо наложить на тебя проклятую печать, либо отдать ребёнка Учихе или Хьюга. Никто из Хьюга никогда не пытался заклеймить и запечатать шаринган, но ещё не поздно начать с новым поколением.» «Откуда... ты знаешь... это?» — спросила Хината. «Ты не единственный, кто занимается исследованиями... Твой разум — открытая книга». Хината выглядела ещё более смущённой. «Я не... уйду. Как только я расскажу им о своей ситуации, мой клан всё поймёт». Саске прищурился, не в силах поверить ей. "Они не самые всепрощающие и не самые чистые, как думают люди", - огрызнулся Саске. "Они накладывают проклятые печати на детей и используют проклятые печати только для того, чтобы основная семья оставалась у власти. Члены ветви, по сути, являются рабами основной семьи, и с большинством из них обращаются неправильно. Уровни враждебности безумны. Любое намерение убить карается манипуляцией с этой проклятой печатью, которая повреждает мозг. Представьте, что коррупция влияет на вас и, в свою очередь, на ребёнка. Ребёнка, которого вы должны защищать от собственного проклятого клана. Это отвратительно. «Нет. Нет, ... Хьюга не настолько испорчены. У них могут быть недостатки, но они не... такие», — сказала она. «Мой клан не ниже твоего, Учиха-сан». — А, — Саске посмотрел мимо Хинаты и тихо вздохнул. — Просто замечательно. Ты не можешь быть ещё одной безмозглой марионеткой, которой управляют из-за кулис. Просто чертовски замечательно. «Ты не... знаешь. Я живу, сплю и дышу волей огня. Я н-не... уйду из-за ненависти, которая может возникнуть между тобой и моим кланом. Я в-вырасту ребёнка в Конохе и... останусь в Конохе надолго», — сказала она, набравшись смелости. «С тобой или без тебя». Его глаз без риннегана дёрнулся от этого заявления. «Ты думаешь только о себе, девочка Хьюга». «Я? Эгоистка?!» — воскликнула она. Саске кивнул и снова пристально посмотрел на неё. «Отбрось сентиментальность и разорви созданные тобой узы, а потом моли о безопасности ребёнка. Ребёнка, которого ты носишь, будут ненавидеть в Конохе. Возможно, это моя вина, но я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то всё исправит или убьёт меня. Клан Учиха часто подвергался нападениям, его преследовали и унижали, как собак. Не только враги, но и твой клан. Это небезопасно для ребёнка». Тебя только что приняли в опасный мир, где нет места детям и невинным жизням. Если ты покинешь Коноху, у тебя будет больше шансов, что тебя или ребёнка не заклеймят как свинью. У Хинаты отвисла челюсть. Она чувствовала себя виноватой. Возможно, она подвергала ребёнка опасности. Она хотела для него только самого лучшего... «Согласившись родить этого ребёнка и не предприняв необходимых действий для его защиты, ты подвергаешь его гораздо большему риску, чем необходимо. Это больше не касается тебя. Возможно, ничего и не будет. Восстановление клана Учиха не остановится из-за твоего решения остаться в Конохе!» — прорычал Саске. Она утратила всю свою ярость и наконец отвела взгляд, отступив. Половина из того, что он сказал, эхом отдавалась у неё в голове. «Учиха-сан...» Хината глубоко вздохнула. Она вглядывалась в его глаза, пытаясь понять, что происходит. Он говорил ей разные вещи, которые противоречили её логике. Когда он успел так сблизиться с ней в своём стремлении к знаниям? Она этого не заметила. Хината подняла на него глаза, внезапно осознав, как близко он стоит. Она почувствовала его тёплое дыхание на своём лице, словно свежий ветерок. Мятное. От такого близкого расстояния ей не стало теплее, наоборот, она занервничала. И это было уже слишком, слишком, слишком, слишком. Почему Саске не возражал против такого расстояния? Почему он не отошёл? Она помнит только, как они кричали друг на друга, стоя не дальше чем в шести дюймах друг от друга. Это было слишком близко. Её щёки покраснели. Хината отшатнулась и потеряла равновесие. Она упала. — Тс-с-с, тс-с-с, тс-с-с, — сказал он, возвращаясь в комнату, откуда она наблюдала за ним под неудобным углом. — Ржавый и неуклюжий. Тем больше причин защищать тебя. «Тебе... не нужно этого делать». «Я хочу этого, — сказал он. — Это моя ответственность». Что? Нет... Нет, нет, нет. Он не обязан за неё отвечать... Она этого не хочет. Она встала и закинула на плечо свою сетчатую сумку. Хината оглянулась на Саске, который смотрел в окно. Она была не против, чтобы он держался от неё подальше. Её щёки успокоились, и на лице остались следы румянца. Хината стояла в дверях и просто смотрела на него. «Учиха-сан, ты бы остался в Конохе, если бы я осталась... с ребёнком в Конохе?» — Нет, — наконец сказал он. Было нелепо с её стороны думать, что он останется ради ребёнка. Его ребёнка. «Я ненавижу Коноху и всё, за что они выступают. Я верен Хокаге, но ненавижу то, во что превратилась Коноха. Их идеалистические взгляды и системы привели к тому, что многие шиноби и гражданские стали делать то, к чему нельзя принуждать людей. Любой Учиха, который может жить в Конохе, будет заражён и убит». «Но Коноха — это мой дом, всё... всё для меня», — беспомощно сказала Хината, хотя и понимала, что это не поможет. «Я не уйду. В Конохе этот ребёнок сможет расцвести и вырасти». «Что ж, похоже, мы зашли в тупик, девочка Хьюга. Я проклята, но я не упрямая идиотка. Женщины и куноичи подвергаются большему риску из-за беременности. Этот риск может удвоиться из-за меня. Нечестивым нет покоя. Ребёнка могут не принять ни в общину Хьюга, ни в общество Учиха». То, как они обращались с пожилыми Учиха в прошлом, отражает то, как они будут относиться к Учиха в будущем. Возможно, ребёнок нарушает правила вашего клана, касающиеся межклановых браков. У вас ведь есть договорный брак, в котором вы должны участвовать, верно? От этих слов её сердце ещё сильнее сжалось. Она кивнула, немного испугавшись. Значит, он собирался затронуть тонкие нити в ткани её воспоминаний. Внезапно Хината вспомнила. Нет, нет, нет. Сегодня во время фестиваля Бара она должна была встретиться с Хиаши. Она планировала кое с кем встретиться. Со своим будущим спутником жизни. Хинаты здесь быть не должно. Она должна была встретиться с поклонником Хьюги. Вместо этого она сидела на скамейке и набиралась смелости. Её здесь быть не должно. О нет. Она совсем забыла. «Чем дольше ты будешь оставаться в Конохе во время беременности, тем меньше шансов, что роды пройдут благополучно. Я предлагаю нам покинуть Коноху», — сказал Саске. «Утиха-сан, у меня есть дела. Я медик-ниндзя. У меня есть пациенты. У меня есть миссии, моя семья, Ханаби...» «Давай сменим направление. Ну ладно. Как насчёт того, чтобы уехать на год? А потом вернуться?» Что? «Год?» Хината был заинтригован этим предложением. «Да, через год ребёнок родится. Возможно, в зависимости от твоих навыков... Ты не будешь уязвим. Возможно, ты сможешь защитить себя сам. Ты можешь решить, хочешь ли ты вернуться в Коноху, но с одним условием: мы уходим завтра на рассвете». «Мне нужно время, чтобы подумать». «У тебя нет времени думать об этом, девчонка Хьюга!» — сказал Саске, и она поверила, что это правда. Хината посмотрела на Учиху и съёжилась. Что, если Хьюга что-то сделают с эмбрионом? Они бы не стали. Убили бы они её за то, что она не следует правилам клана? Сделали бы они с ней что-нибудь? Нет, её ребёнок будет в безопасности. В целости и сохранности с Хинатой. Саске... он не боится уходить, и она никогда не знала, когда он вернётся. Это было уже слишком. У неё была жизнь в Конохе. Неджи был здесь, и Ханаби живёт в Конохе. Хината — медик-ниндзя в элитном медицинском центре Конохи. Она нашла здесь жизнь, на которую не променяла бы свою. Она нашла любовь, которую не хотела терять. У неё была семья, которую она любила, и клан, которому она хотела угодить. У неё были друзья, с которыми она не могла не общаться. Она инстинктивно потянулась к своему животу. И тут до неё дошло: жизнь больше не принадлежит ей. Теперь у неё была одна главная цель: спасти и защитить жизнь своего ребёнка. «Утиха-сан, когда родится ребёнок... я надеюсь, что мы будем меньше ссориться», — затем она произнесла слова, которые мучили её: «Я буду там утром...» Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 6 из 58 Следующий » сентября. Поздно. У Сасукэ болела голова из-за Хьюги. Конечно, Хьюга был хорош собой, но эта женщина приводила его в замешательство. Для Хьюги должно быть честью участвовать в чём-то подобном. Её беременность — это нечто невероятное. Новая страница в истории Учиха. Несмотря на то, что думает Сасукэ, у него было такое чувство, что она не хочет ребёнка. Она не обращала внимания на ребёнка и все признаки беременности и списывала их на простуду. Казалось, её вполне устраивало такое положение дел. Сасукэ был просто поражён тем, что она так легко сдалась. Не сразу. Потребовались аргументы и гневные тирады, которые были не пустыми. И всё же после всего этого убедить её оказалось проще, чем он думал. Ещё до того, как он озвучил свою идею, он смирился с тем, что она отвергнет его предложение и заберёт ребёнка себе, оставив его ни с чем. Она была на это способна. Все матери такие. Но она этого не сделала. Он не знал, убедил ли он её настолько, что она согласилась, или же она действительно чувствовала, что это лучший путь к спасению. Он думал, что она просто выйдет из комнаты и он больше никогда её не увидит. Она была на это способна, но Саске бы ей этого не позволил. Она восхищается Конохой. Кто бы не любил Коноху, если бы не был Учихой? Он думал, что никогда не будет так тесно связан с Конохой. Вскоре Саске начал забывать о мелочах, пока не оказался далеко от Конохи. Она держится, несмотря на всё, через что ей пришлось пройти за последние несколько недель. Эмоциональные привязанности опасны. Покинуть Коноху было необходимо для того, чтобы Саске не сошёл с ума. Остаться в Конохе было необходимо для того, чтобы Хьюга не сошла с ума. Поэтому, когда она сказала, что пойдёт с ним, это было не только проявлением доверия к нему, но и поводом для сомнений. Либо Хьюга стремилась спасти свою шкуру, используя Саске для защиты, либо Хьюга хотела заполучить ребёнка. Саске не стремился узнать, почему она согласилась. Он был циничен в отношении её согласия, но всё равно был рад. Если Хьюга останется в Конохе, нет никакой гарантии, что он выйдет оттуда живым. По правде говоря, все ненавидели Саске. Даже те, кто знал его раньше, делают вид, что никогда с ним не встречались. Ненависть имеет свойство передаваться из поколения в поколение и причинять страдания следующим поколениям. Его ребёнок, вероятно, пострадает из-за того, чем занимались Хьюга. Саске знал, что у Учиха есть свои тайные способы жизни и ведения дел, но Хьюга довели клановые традиции до крайности. По правде говоря, Саске знал, что, если она останется, он, скорее всего, тоже останется, несмотря на то, что ранее ввёл её в заблуждение. Саске бы остался, но он не хотел этого, поэтому солгал, чтобы получить желаемое. Саске всё равно отправлялся в ад. Что изменит ещё одна ложь? Саске был не таким чистым, как очаровательный принц Наруто из клана Хьюга, но он получил то, что хотел. Разве Хьюга бросил бы Саске посреди ночи? Саске, вероятно, нашёл бы чакру Хьюги и следил бы за её перемещениями все оставшиеся девять месяцев, но он не стал бы... заставлять её делать то, чего она не хочет. Если бы она осталась в Конохе... это означало бы, что ему пришлось бы оставаться в этом запретном для ками месте ещё пять лет или около того, чтобы защитить чёртовых злодеев от... уничтожения его шанса на воссоединение. Чем больше связей у человека, тем слабее он становится. Саске был человеком, который жил только ради себя. Он был молод, глуп и одержим. Его мотивы, каждое его движение, каждый его вздох были направлены только на него самого и... месть. Саске отказался от жажды мести и возмездия, но его эгоистичное стремление к самосохранению никуда не делось. Не делось. Почему его желания изменились? Его целью стало защитить этого ребёнка... Он стал слабее, потому что в его жизни появился Хьюга с этим ребёнком. Именно она могла заставить его потерять всё. Если этот ребёнок умрёт... он знал, что никогда не простит Хьюгу, если это произойдёт в Конохе или по вине Конохи, по вине шиноби Конохи. Хьюга может повлиять на будущее Саске. Она не знала, насколько сильна её власть в этой ситуации. Она могла оставить ребёнка, могла сделать аборт и могла делать всё, что ей заблагорассудится, потому что она была матерью. Хьюге пришлось пройти через девять месяцев ада. Саске не хотел принуждать её к чему-либо. Он не был таким монстром. Если бы она сделала аборт, он бы завёл ещё одного ребёнка. Если бы она решила отдать ребёнка на усыновление, он бы следил за ним или сам забрал бы его. Если Хьюга собиралась оставить ребёнка, то у него было всё необходимое. Его план был безупречен. Теперь, когда Хьюга согласился на рождение ребёнка с шаринганом, он не собирался отступать. Саске хотел контролировать какую-то часть жизни ребёнка. Шаринган. Ребёнок должен был стать для него дверью в... возрождение. Эволюцию. Силу. Славу. Несмотря на то, что у него не было особого права голоса, это не помешало Саске попытаться донести свою точку зрения. Саске не собирался позволять клану Хьюга разрушить все его планы из-за того, что он случайно обрюхатил одну из их представительниц. Он знал (за последние три дня, пока он изучал их и наблюдал за ними, а также благодаря дополнительным... воспоминаниям о Хьюга), что они не воспримут новость о беременности благосклонно. Они не будут против избавиться от неё. Отец девочки Хьюга... ни капли в ней не души не чаял. Это напомнило Саске о его собственной... семье. Было время, когда отец не обращал на Саске внимания. Мать Саске любила готовить ему вафли, когда замечала, что он обделён вниманием. Несмотря на то, что они замечали отстранённость Саске, они ничего не предпринимали. Затем Фугаку заинтересовался развитием Саске. Сасукэ считает, что он не такой, как все. В восемь лет он остался сиротой. Никто не вытирал ему нос и не мыл ему руки. Если бы у Саске был Фугаку... всё было бы по-другому, но в целом так же. Что бы сказал великий Учиха Фугаку, если бы узнал, что Саске обрюхатил какую-то девчонку? Микото бы расплакалась. Фугаку... наверное, не разговаривал бы несколько дней, но в конце концов пришёл бы в себя, как и положено всем отцам. Отец Хьюги никогда бы так не поступил. Хиаши или кто-то в этом роде был сравним с Фугаку; он был предан только клану и своему второму ребёнку и... не Хьюгедевушке. В глубине души Саске уважал этого человека за то, что он смог удержать свой клан на плаву. Чтобы поддерживать клан на плаву, нужен настоящий мужчина. Однако, просматривая воспоминания Хьюги, Саске заметил странные параллели в их жизнях. Пренебрежение. Часы и часы пренебрежения и одиночества. Почему же тогда Хьюга так любила Коноху? Здесь все её обманывали. Как и Саске, Хьюга не смогла стать нормальной из-за всех этих проблем. Если бы с ней всё было в порядке... тогда бы они не встретились за коктейльным столиком на свадьбе Наруто. Насколько же она была не в порядке? Её синий медицинский халат был мятым и потемнел от пыли и грязи. Она выглядела напряжённой, как обычно. Измождённой. Наверное, она снова погрузилась в свои мысли. Её глаза говорят сами за себя и полны глубокого смысла. За чёлкой с бахромой скрывались белые, как опал, глаза с едва заметным сиреневым оттенком, который он предпочитал. На первый взгляд её волосы были чёрными как смоль, но если долго смотреть на них издалека, они становились тёмно-синими. Она невысокого роста, но, эй, динамит бывает и в маленьких упаковках. У неё был лёгкий, но успокаивающий голос, когда она не подшучивала над ним. Её волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо. Она не выглядит беременной. Она кажется хрупкой и нежной, но он знает, что она довольно сильная. Хьюга не шутят, как сказал Наруто Саске. Хьюга могла быть пустоголовой, но она была храброй. Она держалась с достоинством, как наследница клана... Она притворялась, но её взгляд был холодным... и пустым. Она была уверена в словах Наруто, но никогда не говорила так, будто ей есть что сказать. Она была ниндзя-медиком, как и Сакура. Она не была похожа на Сакуру. Она ничем себя не выделяла. Почему каждая женщина, о которой он думал... оказывалась в Сакуре? Хьюга машинально потянулась к кончикам лазурных прядей и поиграла с ними. Что она теперь будет делать? — подумал Саске, глядя на её смущённое лицо. Робкое. Он пытался понять всё, что она не говорила, но в итоге так ничего и не узнал. Она склонила голову набок и спросила: «Утиха-сан... куда, по-твоему, нам следует пойти?» В своих мыслях Саске всё делал правильно. У него действительно был план. Он просто думал, что ей это не понравится так же сильно, как ему. Она всегда с ним не соглашалась. Несмотря на то, что она говорила, что не хочет спорить, этого не происходило. Она проблемная. На самом деле он не знал, куда они... отправятся, но кое-какие идеи у него были. Ненависть делает людей с противоположных сторон параноиками. Вездесущая ненависть ограничивала его выбор места для проживания. Найти для неё подходящее место будет непросто. Он мог бы остаться с этой ведьмой... Что она предпочитала? Он ничего о ней не знает. Она не похожа на тех женщин в пабах, которые пытаются заглушить свою посредственность громкими словами и напыщенным нарциссизмом. Он бы знал историю её жизни, если бы она была похожа на других девушек... «Ветер отнесёт нас туда, куда мы захотим», — сказал он уклончиво. У неё глаза на лоб полезли. О, отлично. У неё либо снова случится паническая атака, либо она снова выйдет из себя. Отлично. Саске мог справиться с теми, у кого были проблемы с самоконтролем, но застенчивые люди всегда его удивляли. Хьюгу окружала какая-то мистическая аура. Он никогда не знал, что она собирается сделать, и, честно говоря, это вызывало у него не только любопытство, но и замешательство. «Утиха-сан? У тебя нет цели?» — спросила она. «Расслабься», — сказал Саске, внимательно следя за её резкими движениями. Она тихая, но делает вот так, когда нервничает. Она распустила свои длинные волосы, и в её опалово-сиреневых глазах внезапно вспыхнул свирепый огонёк. «Утиха-сан, прежде чем мы отправимся в... небытие. Я хотела сказать, что мой клан, Хьюга, не такой коррумпированный, как ты думаешь». Всегда удивительно. «Ты же не думаешь, что твой клан не коррумпирован?» «Я знаю, что они коррумпированы. Я прекрасно это знаю, — сказала она ровным и тихим голосом. — Я давно их простила. С такими глазами, как у меня... Я видела большинство жестоких поступков, которые они совершали, и сама через кое-что прошла, но я знаю это лучше, чем ты, Учиха-сан. Ты — сторонний наблюдатель, который видит во всём только тьму. После реформы появился свет. Сейчас есть свет». Эта девушка была полна сюрпризов. Не все из них были приятными. Зачем кому-то заступаться за то, что бессердечно неправильно? Для некоторых Саске был опасным и в целом неприятным человеком, но он не ожидал, что кто-то будет его защищать. Он не заслуживал такого внимания. Как и клан Хьюга. Возможно, Саске во всём полагается на её мысли и решения её отца. Чёртова проклятая печать? Зачем кому-то это делать? Он позволял людям совершать безрассудные поступки, но чья это была идея? Он был предвзят, но это не имело значения. Он ненавидел её отца за то, что тот подвергал следующего обладателя шарингана возможной боли. Никто не встанет на пути восстановления его клана. Никто. В тот момент Саске понял, что ненавидит её глубоко и сильно. Она была лучше его, потому что... простила. Он видел, как с ней обращались. Ни для кого не секрет, что с ней что-то не так. У неё чистое, доброе сердце и... Че. Даже он не верил в... прощение или в то, что даже в самых тёмных людях может быть свет. Эта девушка не должна была забеременеть от него. По крайней мере, у неё есть моральные принципы, которые соответствуют представлениям и традициям добропорядочных людей. Его ребёнок... под его присмотром сгнил бы заживо. «Тебе нравится видеть во всём свет?» — весело спросил он. Она кивнула, смущённая его догадкой. Саске ухмыльнулся. «Я во многом не разбираюсь, но я узнаю сломленный клан, когда вижу его. Кто знает об этом лучше, чем Учиха?» После дней славы наступила кровавая расплата. Клан Саске был коррумпированным, вероломным и жестоким. Могущественным. Коррупция была повсюду, но каждый называл её по-своему. Некоторые кланы, например её собственный, тоже были коррумпированными. Она видела это, слышала это и знала это, но простила это. Ещё до того, как Сенджу устроили резню, на его клан обрушилось роковое невезение. Вирус уничтожил всю иммунную систему, после чего Данзо принял меры и позволил убить клан Саске. Учиха Итачи совершил преступление, но настоящим преступником был Данзо. Саске повезло, что он убил этого ублюдка до того, как Данзо уничтожил ещё больше наследия Учиха. В этом смысле Итачи был настоящим Хокаге: он принял на себя всю ненависть, чтобы Коноха могла жить. Гражданские жители сосредоточили всю свою злобу и ненависть на Итачи, хотя и не знали благородной правды. Саске прикусывал язык каждый раз, когда кто-то проклинал Итачи Учиху, хотя это и давалось ему с трудом. Саске никогда бы не рассказал, и они бы никогда не узнали. Они жили, пребывая в блаженном неведении об этом мрачном факте. Данзо... Тайну лучше хранить в тайне. Хьюга учили этому Хьюга, и все с этим соглашались. «Мы с тобой... мы больше похожи, чем думают другие», — сказал Хьюга. Несмотря на эти глаза, она не замечала его состояния. Ему претило пустое сочувствие. Мы больше похожи, чем кажется другим... Единственным человеком, который говорил что-то подобное, был Наруто, и он был ближе всех к... пониманию того, через что прошёл Саске. Саске и Наруто были никем без родителей и подходящего дома. Откуда принцессе Хьюге было знать об этом? У неё была семья, дом и люди, которые её любили. Их судьбы были несравнимы. Кроме того, что они были одиноки, у них не было ничего общего. Он хотел что-то сказать, но Хьюга вздохнул. «Учих... больше нет... Я так и не извинился за это на массовых похоронах...» — сказал Хьюга. Почему Хьюга извинялся? Она пошла на похороны? Это было много лет назад, и... Коноха проявила доброту по отношению к Учиха, обеспечив им... погребение. Не хватило... гробов, чтобы вместить все окровавленные, посиневшие тела. Небеса плакали вместе со всеми. По его щекам текли слёзы. С неба лил дождь, словно сочувствуя переживаниям Саске. Всё вокруг было в тумане от горя. Саске не мог вспомнить, что произошло. Он был всего лишь тощим Учихой без родителей и братом предателя. Саске никогда не обращал внимания на Хьюгу. Сквозь пелену... утраты он ничего не замечал. Сасукэ почувствовал себя... странно. Казалось, она в какой-то степени понимала его. Её взгляд затуманился, и она вздохнула. Неужели она собиралась заплакать? В тот момент она проявила сочувствие. Он буквально видел, какую боль это ей причиняет. Редко кому не всё равно. Прежде чем Саске успел задать несколько вопросов, Хьюга сменил тему. "Утиха-сан... Я должен признаться, прежде чем мы уйдём, что, когда я вернусь в Коноху через год... я думаю, что... наш статус останется прежним." О. Верно. Пропавший без вести. Её бы выгнали из клана, а его ребёнка... не уважали бы. Она была бы социально изолирована и отвергнута жителями Конохагакуре. Ой, подождите, для него ничего бы не изменилось. «Что касается отъезда на год... Я хочу быть независимой и делать собственный выбор, но в то же время мне хочется быть ближе к отцу. К сожалению, я не могу получить всё и сразу. Если дело дойдёт до крайности, я знаю, что... мой клан не захочет, чтобы такая девушка, как я... портила имидж клана. Меня либо... выгонят из клана, либо отец от меня откажется. Снова». Я готов пойти на это ради своего ребёнка, — кивнул Хьюга. «Почему его это так волнует?» «Всё, что говорит и чего хочет мой отец, отражается на идеях, планах и имидже клана. Если все узнают о... моей беременности... Хьюга и общественность... я думаю, что мнения разделятся. Честно говоря, я не знаю, что он... сделает», — Хьюга отвернулся. «Некоторые... либо убьют моего ребёнка, либо заставят кого-то другого сделать это. Старейшины Хьюга отвергнут... Ты лишаешь меня и моего ребёнка каких-либо привилегий Хьюга, а ты... Тебя, вероятно, отсеют какие-нибудь другие Хьюга и их друзья. Потом найдутся те, кому понравится правда о том, что я мать и у меня есть ребёнок. Будут те, кто знает, что я праздную. Большинству будет всё равно, кто отец ребёнка: Хьюга или нет... «А что насчёт твоего отца?» Она грустно улыбнулась, словно знала, что он собирается это сказать. «О... Не волнуйся, мне действительно повезёт, если он заговорит со мной». — Повезло? — сказал Саске. Это круто. Однако, когда дело касается восстановления клана Саске, нет ничего невозможного. По сравнению с ней Фугаку был просто идеальным отцом. Но, тем не менее, ситуация всё равно довольно запутанная. Хьюга убрала волосы с глаз, выглядя угрюмой и разочарованной. «Это разумно... Я уезжаю на год, лгу ему о том, кому я верна, отказываюсь родить ему ребёнка Хьюга, который унаследовал бы черты Бьякугана, и... в общем, просто веду себя как непослушная дочь, у которой есть ребёнок от родителей, не состоящих в браке», — она посмотрела на него. «Несмотря на то, что ты обо мне знаешь... я не настолько безрассудна». Я правда хочу угодить своему клану и отцу и проявить себя...» «И если мы это сделаем, то всё пойдёт прахом». «Да... Я не пожалею об этом. Моя беременность... Я ни на секунду не пожалею об этом. Я обещаю. Спасибо тебе... Ты... разбудил меня, Учиха-сан, от моего... блаженного сна», — спокойно сказала она. В её голосе слышалась благодарность. Почему Хьюга... благодарит его? Извинение и благодарность за один день. Она кричала на него, чтобы он лучше к ней относился, а теперь благодарна ему. Это поразительно. Она меняет свои чувства. Перепады настроения из-за беременности или... искренние чувства? Затем она задала вопрос: «А Учиха-сан? Просто... просто как ты узнал о моей беременности?» Он посмотрел на неё, и в его голове возникли чудесные мысли о Саске. Несколько недель назад. К чёрту жизненные устои, отсутствие саке, глупых птиц и её саму, — с горечью подумал Саске. Океан. Единственное место, где Вселенная была не против него. Все волны любили сталкиваться друг с другом, создавая мир опасных зон и подводных конфликтов. Все волны сражались. Саске больше не хотел сражаться. Сасукэ стоял на каменистом пляже и смотрел на море. Восхищаться хаосом легко, когда ты сам не являешься его частью. Стоя рядом с волнами, он вспоминал о бесконечном круговороте жизни. Он отбрасывал боль на берег, терял её и выталкивал обратно, чтобы она встретилась с остальной болью. На губах ощущался солёный привкус морских брызг. Это напомнило ему о еде. Позже. Саске расслабился и просто наслаждался живописным видом. Пеликаны каркали, низко пикируя и выискивая пищу, как стервятники. Он бы отдал немного чёрствого хлеба, который у него был, но решил, что плохой джин и чёрствый хлеб — отличное сочетание. Он тоже не хотел сегодня охотиться. Он просто порыбачит и разобьёт лагерь там, где находится, неподвижный, но слегка задумчивый. Один. Вода была тёплой, но его всё равно трясло. Сегодня вода была неспокойной. В воздухе пахло грозой и мокрым асфальтом. Небо было серым, и этот цвет отражался в ещё более сером океане. Океан должен был быть таким же зелёным, как глаза Сакуры, но сегодня он был другим. Он хотел провести вторник совсем не так. Все эти люди и их шум... Ему не нравилось это слушать. Всё, чего он хотел, — это свой джин, закат, который никогда не надоест, и постоянный плеск волн о выветренную чёрную скалу из магмы. Однако кое-что помешало этому. Он почувствовал чакровую сигнатуру гонца, своего ястреба. Ястреб низко пролетел и сбросил послание. Саске взял сложенное послание и зажал его между пальцами. В этом не было ничего удивительного. Обычно, когда он хотел связаться с Какаши, они не усложняли процесс до такой степени. Ради всего святого, у Саске не было левой руки, и ему не нужны были дополнительные трудности. Саске взял сообщение и посмотрел на маленький листок бумаги. На нём что-то было написано. Только у одного человека, которого он знал, был такой неразборчивый почерк; Узумаки Наруто. Наруто не мог понять, зачем он отправил это письмо Саске после того, как тот женился на Сакуре. Саске поссорился с Сакурой во время свадьбы. Наруто выглядел расстроенным, и ситуация накалилась. Сакура сказала Саске, чтобы он покинул Коноху. Несмотря на слова Сакуры, Саске не хотел разговаривать с Наруто. Саске не хотел получать письма. Он хотел насладиться волнами и побыть вдали от Конохи. Его боль. Его горе. Было приятно чувствовать себя хорошо, без обязательств и злобы. Одиночество — это нормально, он и так всегда был один. Ему больше никто не нужен. Он все равно его прочитал. Поздравляю, тема. У тебя есть ребёнок. Сакура-тян не говорила, что хочет ребёнка, по крайней мере пока, так кто же из вас первым станет Отой-саном? Знаешь, это здорово, когда по Конохе бегают такие же, как Саске, темы, как ты. Я буду на вечеринке в честь рождения ребёнка, Саске. Скоро приеду. Твой будущий Хокаге, Узумаки Наруто. Саске знал, что Наруто в детстве устраивал ему детские шалости. С годами Наруто поумнел и стал более зрелым. Наруто не шутил, когда все эти разы кричал: «Я стану Хокаге!» Благодаря Сакуре, которая держала его в узде, Наруто не совершал глупостей. Саске мог представить, как Наруто с улыбкой шутит. Он не мог сдержать улыбку, когда писал это. Саске скомкал письмо и швырнул его себе за спину. Ему не нужна была эта чушь ни тогда, ни сейчас. Пока в его голове крутились всякие непристойности, он задавался вопросом: какого чёрта Наруто заговорил о родительстве? Саске слишком стар, чтобы помнить, чего хочет или в чём нуждается ребёнок. В отличие от него, Наруто был бы хорошим родителем. У Саске есть философия солнечного света и бабочек, согласно которой дети с Сакурой дополнят мир и его семью. Завести детей было бы прекрасной мечтой. У них было бы лицо Сакуры. Глаза с шаринганом... А может, и те экзотические розовые волосы, которые были у Сакуры. Саске понятия не имел, родит ли Сакура ребёнка для Наруто. Он был уверен, что Сакура не предложит ему ребёнка. Ему не нравилось размышлять об этом дерьме, потому что оно вгоняло его в депрессию. Даже если Саске и думал об этом, это ни к чему хорошему не привело. Он не хотел жалеть себя — это было бы настоящей трагедией и падением Учихи Саске. Эти мысли пройдут. В последнее время он ни с кем не спал. Он бы и не стал. Секс был не в его планах. Девушки сами вешались ему на шею, это было не очень стабильно. Обычно они встречались в захудалых пабах или гостиницах в надежде на что-то. Было здорово подурачиться, но в итоге он предпочитал сидеть перед волнами, попивая дешёвый джин и размышляя. Саске просто перестраховывается. Строгий. Саске развлекался, но не хотел, чтобы у него были дети от Учихи после одной ночи. Он действительно переспал с двумя девушками. Одна из них была сногсшибательной блондинкой. Он вспомнил, как поддался похоти и переспал с ней. До секса они познакомились. Это был затхлый бар с плохим виски и ещё более плохой компанией. Девушка была соблазнительной. Он не считал недостатком то, что она слишком сильно душилась или что у неё была невкусная помада. Она искала чего-то большего, чем он мог предложить, поэтому он расстался с ней, как только взошло солнце. Всё закончилось быстро и так же быстро началось, но это было больше трёх месяцев назад, когда он был в Тайгакуре. Второй роман случился примерно в то же время, что и свадьба. Первое, что он заметил, — это то, что Сакура выглядела счастливее с Наруто. Саске вспомнил, как сильно он обидел Сакуру. Саске вспомнил, что не искал ту девушку, которую встретил в толпе. Как всегда, его навестили. Она подошла к нему, ничем не примечательная. Несмотря на дымку, она выделялась своей осанкой. Сразу видно, что этой девушке было больно. Много раз. Они оба были подавлены и трезвы. Саске был расстроен из-за свадьбы, а она — из-за того, что не обрела любовь. Алкоголь и секс никогда не превращались в любовь, но он всё равно пил. Саске не собирался напиваться в её присутствии, но так получилось, и она тоже выпила. Она осушила самый высокий бокал с шампанским, который смогла найти, и поплыла по волнам, притворяясь пьяной. Только тогда он почувствовал, что его поняли, — всего на десять секунд. А потом это дерьмо прошло. Эта девушка была интересной. Он никогда не разговаривал с застенчивыми людьми, они были ему не по вкусу. Он и сам был замкнутым и не очень-то себе нравился. На самом деле он не был застенчивым... просто безразличным. Может быть, поэтому Сакура вышла замуж за Наруто; поразительное безразличие Саске ко всему... большому или маленькому, включая её, Харуно Сакуру. Эта девушка совсем не была похожа на Сакуру. У неё была тонкая талия и струящиеся чёрные волосы, похожие на бесконечный водопад. У неё была кремово-бледная кожа, как отражение луны в пруду. Сиреневые глаза и красные, очень красные губы, которые она постоянно кусала. Поначалу Саске было наплевать на эту девчонку, которая решила закатить истерику. Зачем ему было обращать на неё внимание? Хотя она и заслуживала его мимолетного внимания. Женщина из клана Хьюга была примерно его возраста. В глазах Хьюги читалась паника, как будто она пыталась убежать от всего: от музыки, под которую люди танцевали, от смеха, которым люди делились друг с другом, от людей, которые причиняли ей боль, и просто от жизни в целом. Саске это завораживало. Если бы кто-то действительно искал в ней хаос, он бы его увидел. Хаос в другом человеке редко заметен невооружённым глазом. Хьюга остался рядом с Саске и лениво поддерживал разговор, на который тот не отвечал. Она так же легко плакала, как и улыбалась. Как девушкам это удаётся — плакать, не смывая тушь, и улыбаться, как ни в чём не бывало? Наконец он ответил. В конце концов они напились, и всё стало как в тумане. Она сделала первый пьяный шаг навстречу. Она прикоснулась к нему, и он ответил ей тем же. В конце концов они переспали. Он помнит, как лежал в постели, а одежда валялась на полу. Он помнит, как трогал её волосы и накручивал их на пальцы. Они были безумно длинными и шелковистыми. Мягкими. Он чувствовал себя извращенцем, но она выглядела такой умиротворённой, лежа рядом с ним. Всякий раз, когда он пытался оттолкнуть её, девушка вцеплялась в него, как одержимая. Ни одна другая девушка так себя не вела: она либо легко дышала рядом с ним, либо неосознанно старалась держаться поближе. Ну, по крайней мере, те девушки, с которыми он хотел остаться. Поэтому он позволил ей остаться там, пока сам не закончит думать о чёртовой свадьбе Наруто и Сакуры. Он никогда не позволял девушкам спать рядом с собой. Саске обычно выгонял их из постели, потому что от них пахло лекарствами. От неё пахло так, будто она ради забавы каталась по лугам. Он не обращал на неё внимания, хотя должен был. Другие девушки, которых он знал, были теми, кого он хотел забыть. Однако о спящей девушке из Хьюги ты вспоминаешь, когда день подходит к концу. Тихо и с нежностью. Утро было дурацким. Позже Саске встал с кровати, чтобы выпить. Неважно, что было утро, — он бы добавил тост или что-нибудь ещё. Он вспомнил, как накричал на неё и сказал, что будь он проклят, если они снова встретятся. Он придурок. Что тут нового? Он был разочарован, когда они проснулись; в трезвом состоянии она была совсем другой. Она заикалась и не могла сказать ничего кокетливого. Не было ни улыбок, ни прозвищ, ни смеха. Только заикание. Саске хотел видеть её пьяной, шумной и счастливой. Хьюга был похож на Сакуру. Цвет в его сером мире, а затем снова серый. Саске не помнит, как входил в неё, но он помнит, как её кожа покрылась испариной, когда она целовала его. Он точно помнил про презерватив. Он не мог забыть об этом, понимаешь? Он не был похотливым идиотом — он был умным засранцем, который пользовался презервативами. Так какого чёрта Наруто дал ему эту записку? Поздравляю, тема. У тебя есть ребёнок. Сакура-тян не говорила, что хочет ребёнка, по крайней мере пока, так кто же из вас первым станет оцусаном? Знаешь, это здорово, когда по Конохе бегают такие темы, как ты, похожие на Саске. Я буду на вечеринке в честь рождения ребёнка, Саске. Скоро приеду. Твой будущий Хокаге, Узумаки Наруто. Стал бы Саске? Ты же знаешь, что стал бы. Нет, в этом нет смысла. В этом нет смысла; он переспал с ней, хорошо провёл время и ушёл из этого чёртова изакая. Без каких-либо обязательств. Они использовали презерватив. Если, конечно, он его не порвал, а он его порвал. Саске не хотел, чёрт возьми, ребёнка! Он не хотел, чтобы кто-то из его интрижек забеременел. Они не подходили друг другу. Если бы они сошлись на одну ночь, то, скорее всего, не стали бы задумываться о последствиях. Он не был готов к последствиям, особенно когда никто не знает, что делать. Саске видел их — через окна и на улицах: семьи с улыбками на лицах и детьми. Он знал, что рано или поздно ему придётся завести семью и детей. Быть Учихой Саске было непросто. Саске был уверен, что не собирается жениться — это точно. Даже когда все остепенятся и обзаведутся кучей проклятых ругратов, он останется почти целомудренным ублюдком. Никто не сможет справиться с тем дерьмом, которое он вываливает на стол. Никто не сможет нести на себе его прошлое — если они хотят выжить, то это не лучшая идея. Никто не мог выносить пьяного или трезвого Саске с его пошлыми шутками. Идея жениться казалась ему ужасно глупой. Остаться с кем-то, завести детей и любить их вечно — это был не его идеальный образ жизни. Он бы женился на Сакуре, но у неё есть кольцо с добе. Если бы какая-нибудь девушка забеременела от него, что бы он, чёрт возьми, делал? Саске был последним из Учиха, и ему одному предстояло придумать новые номера. Он хотел восстановить свой клан, но теперь, когда он стал старше, это казалось не таким простым и весёлым делом. Нужен ли он кому-то в таком виде? Он бы никого не заставил это делать! Если бы этот Наруто шутил, всё было бы в порядке, но он не шутил. Это было чертовски серьёзное обвинение. В последний раз, когда он с кем-то спал, это было в Конохе. Та... девушка из Хьюга. Он не мог вспомнить её имя. Она постоянно пищала и заикалась. Он мог читать её как открытую книгу, она была такой прямолинейной. У неё тоже было такое меланхоличное выражение лица. Она всегда была на грани того, чтобы что-то сказать, но вместо этого закрывала рот и подавляла свою печаль. Это было жалко. Что, чёрт возьми, он делал, будучи пьяным? У него не могло быть ребёнка от Хьюги. Блондинка-бомба по имени... Он не мог вспомнить — он не очень хорошо запоминал имена. Это было давно, и он помнил, что она хотела обезопасить себя, поэтому они использовали защиту. Вторая девушка, ну, та, что из Хьюги. Он не помнил. Ему не хотелось об этом думать — какого чёрта? Это он сделал так, что девушка из Хьюги забеременела? Нет. Он не сделал этого. Он бы не стал. Вода стала холоднее, и волны покрылись льдом. Его пересохшие губы потрескались. Беременность, ха. Это совсем другой уровень. Саске выпрямился, не обращая внимания на тяжесть в груди. Он мог бы хотя бы проверить. Он не хотел создавать с ней клан! Ему хотелось просто сидеть и смотреть на волны. Там ведь всё шло как по маслу? Знаешь? В Конохе лучше всего было просто уйти и сделать вид, что ничего не произошло. Он был в Деревне Волн. Ему нравилось это место. Здесь было много пляжей. Ему нравилось плавать и нежиться в лучах бесконечного солнца. Это было хорошее место для жизни. Ему также нравилась Кумогакуре, но он знал, что наживёт там кучу врагов, и понимал, что глупо оставаться где-то ещё. Здесь ему было хорошо. Может быть, он ещё вернётся сюда Коноха. Хм, Коноха не так-то просто с ним рассталась. Ему всё ещё нужно было провести расследование. Поэтому он отправился в Коноху с запиской и с пустыми мозгами. Саске отбросил эти мысли и посмотрел на Хьюга-химэ. Она стояла с широко раскрытыми глазами и была напряжена. Он чувствовал исходящую от неё нервную энергию, которая наполняла воздух. Он изучал её мысли и визуальные воспоминания. В каком-то смысле он её понимает. Это не было его целью, но он знал, как она поведёт себя. Если бы он сказал ей, что Наруто отправил ему записку, почувствовав в ней чакру Саске, она бы провалилась сквозь землю. Некоторым особым шиноби было очевидно, что чакра Саске течёт по пути Хьюга, проходя через неё, как будто они были связаны. Наруто почувствовал это. Хьюга так долго не виделась со многими людьми, что никто этого не заметил. Никто не обращал внимания ни на одного из них достаточно долго, чтобы заметить существенные изменения. Более того, если бы кто-то почувствовал в ней чужую чакру, он бы не догадался, что это чакра Саске. Он никогда не был в кругу её друзей, семьи и коллег, чтобы иметь такое преимущество. Так что на барбекю это было очевидно только для Наруто благодаря его навыкам. Она была сильно влюблена в Наруто. Это было похоже на то, как Сакура любила его в юности. Хьюга была готова умереть за Наруто и пожертвовать собой ради него в любой момент. Это было бы непросто. Особенно с ребёнком. С ребёнком Саске. Если бы она знала, что Наруто узнал о её беременности ещё несколько недель назад, он бы понял, что она сожалеет о том, что это не преемник Наруто. Он не может этого допустить. Несмотря на то, что он совершенно равнодушен к ней и её благополучию... он не хотел, чтобы с ней случилось что-то серьёзное. Это навредило бы ребёнку. Ребёнок с шаринганом не смог бы уловить моральную неоднозначность Саске. Вот почему ему была нужна такая, как она: заботливая, нежная и добрая. Теперь она была для него обузой, но всё ещё была внимательной и... преданной. Если бы он рассказал ей о реальных обстоятельствах, она бы разрывалась на части. Хьюга, скорее всего, совершил бы какой-нибудь импульсивный поступок и покончил бы с собой. Этого он тоже не мог допустить. Итак, он солгал. Снова. «У меня было предчувствие, что всё изменится», — небрежно ответил он. Знаете, как лжец. Саске должен был это сделать. Это было ради всеобщего блага. Ради возрождения клана Учиха. И это начинается сейчас. Она кивнула, довольная ответом. «О... всё действительно изменилось», — её щёки покраснели, и она отвела взгляд. «Какой у тебя план?» Саске сразу же рассказал ей. Это было началом чего-то нового. Чего-то хорошего. Он думал, что так и останется молодым человеком, который сидит в углу бара и ждёт своей очереди умереть. Ему есть ради чего жить. Это что-то новенькое. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 7 из 58 Следующий » Обзорсентября. До полуночи. Сасукэ был гением. И довольно грубый. Однако в период паники было приятно находиться рядом с таким стойким человеком. В течение следующих нескольких часов после того, как она сказала, что покинет Коноху, Саске подробно объяснил свой план побега. Он не был бессердечным, потому что позволил ей попрощаться. Это всё, о чём она могла просить: о хорошем прощании. 8 сентября. Утро. Около 6 часов. Ханаби была той, без кого Хината не могла жить, но с кем ей пришлось попрощаться. Хината пробралась в комнату Ханаби после одиннадцати. Хината прижалась к сестре и осыпала её поцелуями. Они долго разговаривали, пока Хината не спросила: «Ты будешь скучать по мне?» Ханаби сказала "да". Ханаби с любопытством посмотрела на Хинату. «Но я не буду скучать по тебе, Хината. Ты всегда рядом. Ты ведь отправляешься на задание, верно?» — рассуждала Ханаби. Да, Хината так и сделает. Хината могла бы солгать. Ей это очень не нравится, но она так и сделает. «И это может занять очень много времени, и я не вернусь ещё какое-то время». — Как долго? — спросила Ханаби, немного расслабившись. — Миссии длятся минимум три дня и как минимум месяц... «Пять месяцев», — легко солгала Хината. Если бы это не было настоящей миссией, ей не пришлось бы называть реальную продолжительность. «Меня не будет пять месяцев, это самая длительная миссия, в которой я когда-либо участвовал». Хината улыбнулся. «Это ничто по сравнению с другими миссиями, Хината... но о. Это долго, но не слишком... Так вот почему ты продолжаешь говорить «я тебя люблю», «я буду скучать по тебе», а теперь, может быть, и «прощай»?» — спросила Ханаби. «Да. Возможно, я не вернусь. Я не могу уйти, не сказав эти слова каждый раз». «Ты же знаешь, что всегда возвращаешься, так зачем вообще что-то говорить?» «Отношения кажутся незавершёнными, если не попрощаться», — сказала Хината, изучая Ханаби. Ханаби, похоже, не поняла Хинату. «Отношения, как сказал Неджи, никогда не заканчиваются, если ты всё ещё любишь человека. Даже если ты не прощаешься с ним». «Итак, любовь моя Ханаби, прощай. Верно?» — спросил Хината. — Нет, Хината, это значит «увидимся позже». Я хочу увидеть тебя снова, без ощущения неизбежности, — настаивала Ханаби. Ханаби яростно замотала головой. — Шиноби не прощаются, потому что это создаёт у других иллюзию смерти или намёк на самопожертвование ради товарищей. Это такое холодное слово! «Я тебе не товарищ, Ханаби. Я твоя сестра, так что я могу сказать «прощай», не подразумевая, что в ближайшем будущем умру», — доброжелательно сказала Хината. «Почему мне кажется, что ты прощаешься?» — спросила Ханаби в плохом настроении. Она тоже выглядела немного подавленной. Её брови были сведены, и она морщилась. «Прошло всего пять месяцев». «Пять месяцев без тебя — это очень долго. Я признаю, что слишком много и долго работаю, чтобы по-настоящему быть частью твоей жизни. Ханаби... даже несмотря на это... Прощай, я буду скучать по тебе и обожаю тебя». «Ты так много работаешь», — криво улыбнулась Ханаби и снова легла. «Ладно, неважно, всё в порядке». «Просто знай, что я люблю тебя. Хорошо?» — сказала Хината, не в силах повторить эти слова ещё раз. «Может, сделаешь это утром? Почему сейчас?» — с подозрением спросила Ханаби. «Потому что времени не хватает, я обещаю», — уверенно сказала Хината, наклонилась и поцеловала Ханаби в лоб. «У меня такое чувство, что я ещё долго не смогу этого делать...» — Отлично. Ладно, я тоже тебя люблю, — Ханаби закатила глаза. — Давай оставим это на утро, потому что для сегодняшнего вечера это слишком. Так будет лучше. Они не говорили об этом по утрам. Хината уходил до того, как Ханаби просыпалась. Хината не попрощалась ни с кем из тех, кого любила. Она также не попрощалась с Хиаши. Она давно простила его за... всё. Даже сейчас она ценила его. Хиаши был беспощаден в своих словах, хотя их было немного. Он был бесстрастным и отстранённым. Вспыльчивым. Он был раздражительным. Учитывая, что она сорвала планы клана/совета... весь стресс, который он испытывал, был связан с Хинатой. Она пропустила назначенную встречу с тем, кого Хиаши выбрал ей в женихи. В конце концов, она ни капли не пожалела об этом. Она думала о будущем своей семьи, о своём ребёнке... А не о клане Хьюга. Её приоритеты изменились. Прошлой ночью, когда она ждала Саске, она поставила себя выше клана. Чувство вины исчезло, когда она осознала, насколько это освобождает. Это было так освобождающе. О Ками, так, так освобождающе. Хиаши был готов наложить проклятую печать на её ребёнка, потому что у него были свои мотивы. Любая проклятая печать позволяла главной семье контролировать побочную. Поскольку в ребёнке Хинаты была ДНК Саске, она была уверена, что Хиаши не будет считать ребёнка Хьюгой и тем более не станет колебаться, накладывая на него проклятую печать. Она бы этого не потерпела. Даже если бы она рассказала ему о том, что произошло во время её беременности, Хиаши бы не понял. У нее должна быть вера... Он был её отцом... в том смысле, в каком можно использовать это слово. Они прожили вместе девятнадцать лет, и это, должно быть, что-то значило. Она знала, что в глубине души всегда будет хотеть, чтобы он её ценил. Каждая маленькая девочка мечтает о том, чтобы отец её принял. Возможно, сейчас она этого не заслуживала, но... было бы здорово, если бы её ребёнок знал... о своей семье. Ханаби, Киба, Шино, Ино и Сакура... были бы хорошими тётями и дядями. Неджи присматривал бы за ребёнком сверху. Её семья любила бы ребёнка... если бы Хиаши не злился на Хинату за её проступки. Хината решила, что не расскажет ему о ребёнке. На это решение повлияло множество факторов. Хиаши оскорблял её и большую часть времени не обращал на неё внимания... Он был не очень хорошим отцом. Он не был ей отцом. Он был временным авторитетом, который ждал удобного случая, чтобы унизить её. Что бы он сделал с её ребёнком? Она не могла представить его хорошим дедушкой. В наши дни их отношения стали лучше... Однако он по-прежнему тонко её унижает. То, как он с ней обращается, говорит о том, как он будет обращаться с её ребёнком. Она не могла этого допустить. Хината... Она заслуживала лучшего, чем любовь и оскорбления со стороны Хиаши. Так что да, она уезжала всего на год. Она не хотела его терять. Поэтому она не попрощалась. Он этого не заслуживал, и она не хотела и не должна была перед ним отчитываться. Вместо этого она пожелала ему доброго утра. Он заслуживает доброго утра, а не прощания. Хиаши был недоволен тем, что она пропустила встречу со своим спутником жизни. Хината смягчила его гнев, рассказав о новой миссии, которую Саске придумал специально, чтобы обмануть Хиаши. Она безупречно объяснила детали. Казалось, что это действительно та миссия, которую поручил бы ей Рокудайме, и Хиаши поверил. Она сказала ему, что миссия займёт как минимум пять месяцев, но в конце концов она вернётся в Коноху. Хиаши был доволен. Это всё, чего она для него хочет: простого счастья в конце дня. Саске... знал о её навыках. Он также знал о её способностях. Это была как минимум миссия ранга B. Почему он всё ещё считал, что она заржавела? Знал ли Саске, что она покинет Коноху? От этого у неё кровь застыла в жилах. В любом случае она ни с кем не целовалась на прощание. Она знала, что если бы поцеловала, то никогда бы не ушла. Совсем. Утром. Около 8 часов. Почему памятники Хокаге были такими красивыми, когда светило солнце? Когда она начала наслаждаться видом листьев Конохагакуре, танцующих на ветру? Всегда ли на улицах было так много улыбающихся людей? Она не уехала и скучала по всему, что было в этом месте. Зачем ей было уезжать, если она скучала по этому месту? Она вся изболелась. Когда она собирала вещи, ей было больно. Когда она покидала район Хьюга, ей так сильно хотелось обнять и поцеловать Ханаби, но она этого не сделала. Она была особенно мила с горничными и стражниками. Она также не могла постоянно держать в руках набитые сумки. Было действительно тяжело нести все свои вещи. Она не привыкла к такому весу, поэтому ей потребовалось время. Она с опозданием затащила сумки на лестничную площадку. Всё было готово. Саске не было в изакая, поэтому она ушла, чтобы попрощаться с ним окончательно. Она шла по пустым улицам Конохи, осторожно ступая и глядя по сторонам. Ей, несомненно, нужно было снова посетить могилу Неджи. Она не могла заставить себя пойти на могилу матери. Она не могла уйти, не попрощавшись с ним. Было трудно достать цветы, когда все магазины были закрыты, но она купила белые, высокие, ароматные лилии. Она взяла как минимум дюжину. Она хотела купить по одной на каждый месяц своего отсутствия. Саске предупредил, что если она будет прощаться с каждым по отдельности, это вызовет подозрения. Она этого не сделала. Она опубликовала все свои пожелания, молитвы и признания в любви. Она хотела попрощаться. Но не могла. Хината никому, кроме Шихо, не говорила, что беременна. Она никому не рассказывала о своей беременности, потому что это было опасно. Она хотела, чтобы её ребёнок был жив и здоров. Ничего не случится. Хината сидела над их многоквартирным домом. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как пролетело время. Всему этому придёт конец. Она больше никогда не увидит это место. Было так трудно отвести взгляд. «У тебя что, привычка опаздывать, девочка Хьюга?» Хината развернулась и отпрыгнула назад, испугавшись внезапного появления Саске. — Нет, — отрезала Хината. Хината схватилась за сердце и почувствовала, как оно бешено колотится. Она испуганно отступила назад. Он скрыл свою чакру. Зачем? Ему нравится её пугать? «Ты...» напугал меня, хотела сказать она, но он перебил её. «Я тебя напугал? Ты что, не почувствовал мою чакру?» — спросил Саске. — Нет. — Тс-с-с, тс-с-с, — сказал он, вздохнув. — Он был прав... Ты... Расти. Хината отвернулась. О Ками, его слова не имели значения. Она уже скучала по дому. «Знаешь... как странно покидать Коноху?» — спросила Хината. «Нет, Коноха — не мой любимый город. В отличие от тебя, мне не за кого там держаться». «Ты... так и не нашёл того, ради кого стоило бы остаться», — мягко сказала Хината. Ветерок развевал пончо Саске. «Я так и сделал. Они просто не хотят, чтобы я был рядом. Однако ты — причина, по которой я хочу уйти. Безопасность важнее чувств». Саске пожал плечами, безразличный к своему положению. «Я люблю их... очень сильно. Может быть, сильнее, чем они когда-либо узнают, — сказала Хината, понимая, что ей следовало бы сказать больше. — Сильнее, чем я когда-либо скажу». «Любовь — опасная штука... но в то же время это самое сильное чувство. Отпусти всё это, и с тобой всё будет в порядке. Мы опаздываем». «Я... не готова уйти», — тихо призналась Хината. «Я уеду из Конохи, из моего дома...» Хината обернулась и посмотрела на Коноху. Она не видела такой красоты с тех пор, как впервые увидела лицо Ханаби. Кто-то должен был сказать ей, что это реально. Она была прикована к этому месту. Она уходила. Она смотрела в будущее, но, боже, как же больно было уходить из прошлого. «Разорвите узы в минуты отчаяния. Это лучший способ заглушить боль утраты...» «Я не могу. Я... не такой, как ты», — тихо сказал Хината. «Не такой, как я — в каком смысле?» — спросил он. Хината удивлённо посмотрела на него. «Я не хочу терять связи, а тем более разрывать их». Он посмотрел на неё так, словно она была проблемной. Она ответила ему таким же взглядом. «Хн. Забудь обо всех своих чувствах. Мы должны идти», — приказал Саске. Саске видел Хинату такой, какой Хината видела Саске. По-другому. Он прищурился, когда она не ответила. «Мы в бегах, и у нас нет времени на опоздания или твои чувства», — сказал он мягко, как будто хотел быть... милым? «Сейчас не время расслабляться, фестиваль Бара уже начался. Нам нужно скрыться с глаз долой, и это не то место, где можно это сделать». «Мне нужно больше времени!» «Коноха никуда не денется, а вот мы — да». «Можно мне ещё немного времени? Я могу что-то пропустить, и Коноха... Узы можно разорвать, но не забыть!» — Че, — сказал он и зашагал прочь, что-то бормоча себе под нос. Он позволил ей предаться воспоминаниям! Это оказалось проще, чем она думала. Почему? Может, он просто стал добрее. Это было мило даже для него. Как только он ушёл, она выдохнула, сама не заметив, что сдерживала дыхание. Она была невероятно взволнована и рассеянна. Единственная мысль, которая успокаивала её, заключалась в том, что она вернётся через год. Она начала активно запоминать пейзаж своей идеальной деревни. Она взяла с собой блокнот для наблюдений и сделала несколько небрежных набросков. Она провела лишние пятнадцать минут, просто стоя на крыше многоквартирного дома. Она была морально не готова к этому. Она надеется, что этот ребёнок того стоит. Эмбрион не знает, что в Конохе готовят лучшие данго и булочки с корицей. В Конохе она родилась, там родился Неджи, там она нашла Наруто и стала медицинским ниндзя. Там же был зачат эмбрион. Там же Саске забыл её имя и поссорился с ней. Там же родители эмбриона в конце концов уехали. Ей нравится это место. В каждом окне, в каждом здании и доме была своя история, которую хотелось рассказать. Она никогда не забудет это место. Ей нужно забыть прошлое и двигаться дальше, прежде чем она сможет родить ребёнка. Она должна быть готова к рождению ребёнка. Она дотронулась до своего живота и улыбнулась. Я покажу тебе Коноху, моя дорогая, и мы будем счастливы. Хорошо? Очень хорошо, Хината. МыМы скоро увидимся, маленькое чудо подумала она, желая поговорить со своим малышом. Твой папа... волнуется? Он боится покидать Коноху? Наверное, нет, но мне сейчас нужно быть храброй, да, маленькое чудо? Хината отвернулась от пейзажа Конохи, убрав руки от лица. «Учиха-сан, я готова». Саске ухмыльнулся, и она заворожённо посмотрела на него. «Хочешь провести ещё пятнадцать минут, просто разглядывая памятники?» — спросил он. «Можно ли это устроить?» — Нет, — сказал он с недовольным видом. — Это был сарказм. «Я знаю... но мне бы... хотелось туда съездить», — честно призналась она. Он выглядел раздражённым. «Мы не можем. Может быть, когда мы вернёмся, то увидим это. А пока мы навещаем Хокаге...» До конца прогулки Саске с ней не разговаривал. Он, вероятно, знал, что всего в двадцати метрах от него Наруто готовил яичницу для своей жены, насвистывая мелодию, которую она не узнавала. Она смотрела на него, молча прощаясь с Узумаки Наруто. Она прощалась. Хината решил, что это веская причина для опоздания. Над всеми ними сияло ясное небо. Солнце стояло высоко и было круглым, а на небе не было ни облачка. Стоял идеальный сентябрьский день. Погода была мягкой и влажной, немного слишком солнечной на её вкус, но всё равно приятной. Саске не ошибся, когда сказал, что улицы Конохи наводнили люди, стремящиеся подготовиться к фестивалю Бара. Дороги были забиты шиноби и гражданскими, прибывшими со всех пяти наций. Она сочла это блестящим решением. Саске это совсем не понравилось. Некоторые запахи дразнили и манили, а от других ей становилось не по себе. Здания были украшены, и нередко можно было увидеть чью-то улыбку. Звучали разговоры, смех, раздавались звуки еды, игр и веселья. Взрослые и дети праздновали. Именно такой она хотела запомнить Коноху: оживлённой, гостеприимной и шумной. Домом. Зачем им было идти к Хокаге? Хината отошла от Саске на небольшое расстояние. Она шла позади него. Она спросила, как у него дела. На его лице было спокойное, нейтральное выражение, пока он осматривал окрестности в поисках угрозы. Она не думала, что может произойти что-то серьёзное, но он был Учихой Саске, и на него вполне могли напасть... Ей пришлось остановиться и погрузиться в атмосферу Конохи. Заметив, что она замедлила шаг, он пошёл позади неё. Иногда она останавливалась слишком резко, и они сталкивались. В конце концов он пошёл рядом с ней, ожидая, что она не отстанет. На этот раз она подчинилась. Ей не нравилось идти рядом с ним, но это давало ей чувство защищённости. В конце концов они добрались до башни Хокаге. Саске так и не объяснил, зачем они здесь. Хината знала, что он заметил её замешательство, но ничего не сделал, чтобы его прекратить или изменить. Она не могла открыть глаза и увидеть то, что уже было перед ней, и понять причину. В последний раз, когда Хината была в кабинете Хокаге, она рассказывала о событиях, произошедших во время её миссий. На этот раз она шла по башне Хокаге рядом с человеком, который её терпеть не мог. Время так меняется, да? Звуки их шагов разносились по воздуху. Внутри этого здания не было слышно радостных возгласов, доносившихся с улицы. Хината слышала только стук своих сандалий шиноби и ботинок Саске по полу. В этих коридорах было много людей. Почему же здесь так тихо? Хината придвинулась ближе к Саске, нервничая из-за тишины. В этом месте всегда было многолюдно, и шум был неизбежен. В воздухе повисло напряжение. Жажда убийства. Хинате захотелось остановиться и осмотреться в поисках врагов. Она огляделась и активировала свой бьякуган. И мужчины, и женщины не злились на неё, они сверлили взглядом Саске. Поскольку Саске был рядом с ней, они сверлили взглядом и её. Некоторые из проходивших мимо людей, за исключением тех, кто их не заметил, бросали на них убийственные взгляды. Отвращение переполняло её и тянуло ко дну. Они бормотали что-то вроде: «Любой Учиха в Конохе — террорист», «Любой Учиха заслуживает такой же участи, как и его клан: быть мёртвым и исчезнуть», «Почему он просто не умер вместе со своим кланом?» и «Коноха не приветствует Учиха». Она подвергалась этому воздействию около пяти минут... Саске подвергался этому воздействию всю свою жизнь. Она слышала, как стихают разговоры, как они рычат и сжимают кулаки. Они накапливали чакру, готовясь к драке. Они приняли боевые стойки, а остальные выглядели так, будто их сдерживают. В отличие от Саске, Хината не привыкла к такой враждебности. По крайней мере, больше не привыкла. Между главным домом и ответвлением семьи была вражда, но эта пылкая неприязнь превратилась в пепел. Ни одна из враждебных эмоций, которые она испытывала, не была направлена на неё, но это задевало за живое. Она помнит, как на неё смотрели члены семьи Бранч и её отец... и Неджи. Это было уже слишком. Взрослые и подростки вокруг неё притихли и смотрели на них, на этих двоих. Саске ничего не замечал. А если и замечал, то не подавал виду, что узнал их или обеспокоен. Он шёл в том же размеренном темпе, не удосуживаясь взглянуть на кого-либо из них. Хината смотрела и смотрела. Она сходила с ума. Как только они скрылись из виду и оказались в пустом коридоре, она остановилась перед ним и сказала: «Утиха-сан? Эти люди ненавидят тебя. Они были готовы драться и причинить тебе вред...» Саске остановился и посмотрел на неё. «Если ты волнуешься, они не причинят тебе вреда. Я об этом позабочусь». «Меня это не беспокоит», — признался Хината. «Да», — стоически ответил он. «Утиха-сан...» — она отвернулась, на этот раз не покраснев. «В этом нет необходимости». «Некоторые люди не прочь пройти через тебя, чтобы добраться до меня, предателя Учихи». «Со мной всё будет в порядке. Но... та ненависть, которую они излучали...» Она покачала головой, слегка вздрогнув. «Как... ты с этим справляешься?» «Как ты?» — непринуждённо спросил он, имея в виду то, как Хьюга с ней обращались. «Я не...» Хината отвернулась. «Но я недостаточно важна для этого. Эта враждебность исчезла много лет назад... Учиха-сан... как и в твоём случае... они должны... быть немного менее враждебными». «Они сыграли идеально», — сказал он. — Что? — ахнула Хината. Саске тихо кивнул, не сводя глаз с её лица. «Если бы ты знала мою историю, то не смогла бы смотреть мне в глаза». «Учиха-сан... это...» «Прощение не должно даваться мне так легко, девочка Хьюга, — сказал он, и его взгляд был искренним и... мрачным. — Любая ненависть, которая встречается на моём пути, необходима для того, чтобы я получил заслуженное наказание. Мои грехи не должны быть прощены». Хината широко раскрытыми глазами посмотрела на Саске. «Вот в чём ты ошибаешься. Каждый заслуживает прощения и мира. Второго шанса... Вот почему мы живём так... свободно. Это эволюция характера для тех, кто прощает, и для тех, кого простили». Сасукэ обошёл её, пару раз взглянув на выражение её лица. «Испытывать ненависть к таким, как я... Понять это... Ты должна верить, что никто не заслуживает второго шанса. Я поступаю так, как проповедую, Хьюга. Несмотря на это, я буду стремиться к своей второй цели». «Какова твоя цель?» — с любопытством спросила Хината, когда он обернулся и посмотрел на неё. Он удивился её вопросу, но был рад, что она спросила. «Это тема для отдельного разговора, — сказал он, сделав несколько шагов. — А сейчас нам нужно идти». Это было странно. Слышать, как он так скромно говорит о себе. Если снаружи он такой гладкий и невозмутимый, то что же происходит у него внутри? Ей действительно хотелось узнать о его... внутренних переживаниях. Это было похоже на то, как если бы ты видел, что внутри него бушуют бури. Почему-то, просто глядя на него и слушая его слова, она понимала, что у них, вероятно, одни и те же демоны. Его демоны были темнее и страшнее, чем когда-либо были её. Возникает вопрос: что же причиняет боль Учихе Саске? — Совершенно верно, Учиха-сан... — улыбнулась Хината. Хината шла рядом с ним, когда они поднялись на следующий уровень. Повсюду были красные ковры. Женщина с круглым лицом, каштановыми волосами и в очках представилась как Охта, извинившись за то, что столкнулась с Саске. Саске не заметил Охту и усмехнулся, протиснувшись мимо Хинаты и невзрачной женщины с бумагами. Охта улыбнулся Хинате. «Неудивительно, что учитель и Учиха Саске выбрали тебя. Ты прекрасна. Я много слышал о тебе от Наруто-куна». Хината ухватилась за эту мысль. «На-Наруто-кун? Он работает с тобой?» — Ага, — улыбнулся Охта. — Мы оба работаем на Какаши. «Ах», — Хината покраснела. Хината никогда не думала о том, чтобы работать на правительство, чтобы сблизиться с Наруто. Это было бы разумно. Очень разумно. Будь прокляты твои мозги, Ота. Даже у Оты был учитель — погоди. Хозяин? «Что-что? Кто твой хозяин?» — спросил Хината. «Какаши. Я называю его господином, а не сэнсэем. Однако мой господин — верховный и могущественный король». В тусклых карих глазах Охты вспыхнуло восхищение. Хината нахмурилась. Это странно. Учитель? Кто назвал Какаши учителем? И почему Охта думает, что Саске выбрал Хинату? Что? «Хьюга, девочка моя!» — окликнул Саске Хинату. «Не заставляй нас опаздывать ещё больше». Охта фыркнула, как будто была разочарована. «Ой, блин. Я хотела провести больше времени с избранным. С такой причёской ты похожа на тёмную королеву». А? Хината вздрогнула. Что? Хината медленно попятилась. Охта был странным... Таким странным. Избранный? «Ах. Это, хорошо-э-э. Пока», — поклонился Хината, стремясь поскорее уйти. Охта поклонился. «До новой встречи, королева». Что? Тёмная королева? Чем дольше они говорили, тем больше Охта пугал Хинату. Хината догнала Саске. Он бросил на неё сердитый взгляд, и она съёжилась. Хинате показалось, что Охта наблюдал за ней, когда она проходила мимо. Они увидели измождённую женщину с собранными в пучок светлыми волосами, женственными формами и в чёрном кимоно, подпоясанном бордовым поясом. Она, по большей части, улыбалась. Её улыбка не померкла, когда она увидела Хинату и Саске. Во всём здании была только одна женщина, которая даже не взглянула в её сторону. Наконец Хината вздохнула с облегчением. По крайней мере, из ста сорока человек хоть один не одарил их убийственным взглядом. В мире есть что-то хорошее. Что-то, что можно простить. Пока один или два кодачи не пролетели мимо или прямо перед её лицом, она не знала. Она не видела, как всё это происходило. Её прижали к стене. Ненависть, которую она испытывала, была такой же юной, как и сама минута, но она переросла в нечто неоспоримое и уродливое. Хината встала, и с ней всё было в порядке. Ничего не было повреждено. Эмбрион был в порядке. Она не пострадала, просто была немного удивлена. Вторым приоритетом для неё в данный момент был Саске. Она активировала свой бьякуган и сосредоточила взгляд на его руке. — Учиха-сан! — воскликнула Хината. «Хм», — сказал он. Отвечая всем «Хм», он просто создал искусство, которое показывает людям, как мало его это волнует. Лезвие пронзило его руку. В его руку вонзились два больших кодачи. Она увидела, как из его руки торчит рукоять оружия. Сквозь кожу виднелся кончик серебряного кодачи. Мышцы бицепса были разорваны. Пончо пропиталось кровью. Саске лишь бросил на женщину убийственный взгляд и снова посмотрел на живот Хинаты... на ребёнка. Хината наблюдала за женщиной. Она должна была вести себя хорошо. Женщины заметили, как эти двое смотрят на неё. Она побледнела. Она застыла, и её мягкая улыбка исчезла. Она задрожала и попятилась. Затем она бросилась на землю и стала молить о пощаде. Хината перестала слышать её пронзительный голос и почувствовала, как всё вокруг замерло. Она посмотрела на женщину, затем на Саске и почувствовала себя ещё более безумной. «Эта женщина пыталась убить меня и моё маленькое чудо», — подумала Хината. Она также пыталась убить Саске. На самом деле, убить нас. Хината достала из сетчатой сумки два сенбона и метнула их в две жизненно важные точки на плечах девушки. Ещё два сенбона полетели ей в коленные чашечки. Крошечные, похожие на иглы мечи не позволят рыдающей женщине использовать руки и колени. Они временно защитят их от повреждений. Итак, Саске — важная фигура. Хината бросилась вперёд, чтобы добраться до этой женщины. — Нет, — Саске поднял раненую руку и сказал: — Оставайся там! Хината нарушила этот приказ. Она не останется в стороне. Больше никогда. Он уже достаточно быстро двигался, чтобы уйти от неё. Саске телепортировался к рыдающей женщине. Хината боялась, что он просто убьёт её, но он коснулся её грудины. Через двадцать три секунды женщина без сознания лежала на полу. Саске стоял над женщиной, плотно сжав губы. «Ей не стоило пытаться. Это было слишком просто. Я обещал, что будет весело». Сасукэ говорил о Хокаге? Она, наверное, плохо его расслышала, у неё всё ещё был выброс адреналина. К тому же ей нужно было его вылечить. Это не имело значения. Он был ранен, и она могла ему помочь. Хината, дрожа, подошла к Саске и осмотрела его руку. Он подвинулся, чтобы она могла увидеть рану. Он посмотрел на неё странным взглядом. Он даже не вздрогнул, когда она поморщилась, глядя на его раненую руку. Рукав был залит тёмной кровью. «Сними пончо, Учиха-сан», — приказала она. Он весело ухмыльнулся, а затем покачал головой, словно говоря «нет». «Хьюга, меня не нужно лечить», — проворчал он, бросив на неё недовольный взгляд. «Я...» Хината перебила его, потому что не хотела слышать, как он говорит: «Я в порядке». «Учиха-сан, в твоих же интересах, чтобы я тебя вылечила. Я не хочу, чтобы у тебя была инфекция, — строго сказала Хината. — Или чтобы ты впал в шоковое состояние. Эти кодати могли быть смазаны ядом!» Она не могла ему поверить. Их чуть не убили — её чуть больше, чем его, — и он хотел вести себя стойко. Он мог подхватить инфекцию, и боль в руке была бы невыносимой. Кроме того, это была его единственная рука — почему он не беспокоился об этом больше? Ей нужно было вылечить его, пока он не потерял ещё больше крови. Его рукав под пончо уже промок насквозь. Он не паниковал. Он был спокоен, ему было скучно, и он был красным. «Ты не должна обо мне беспокоиться», — сказал Саске. «Утиха-сан... Пожалуйста, я позабочусь о тебе, если ты мне позволишь, — пообещала она. — Просто позволь мне вылечить тебя...» Вместо того чтобы сказать что-то обидное, он спросил: «Это поможет тебе смириться?» — Да, — сказала она, наконец-то начиная раздражаться. Его первой реакцией было вытащить кодати из руки. Два окровавленных кодати упали на землю. Она вздрогнула от металлического звука и отбросила окровавленный нож за спину. Ей нужно было закрыть рану, чтобы он больше не терял кровь. Понадобится ли ему переливание? Больница далеко отсюда, и она, скорее всего, не знает его группу крови. Она прижала руки к его бицепсу, и её медицинское ниндзюцу вспыхнуло. Она так злилась из-за этой ситуации! Саске усмехнулся, увидев её обеспокоенное выражение лица. «Ты должна знать, что...» Затем он посмотрел ей в глаза и сказал: «Господин Учиха-сама... скоро будет здесь». Хината перестала исцелять. Скоро? Она сделала паузу, и зелёная чакра погасла. Прежде чем он успел ответить, она обошла его сзади и успешно подняла с пола один из его окровавленных кодачи. Она подняла кодачи, защищаясь. «Разве ты не Учиха Саске?» — спросила Хината, активировав бьякуган. Саске встал и поморщился от боли в руке. «В каком-то смысле Хината...» Кто это? Кем бы он ни был, это был не Саске. Ну, тот Саске, которого она знала. «Скажи мне, кто ты теперь!» — сказала Хината, держа в руке окровавленный кодачи. «Кто бы ты ни был! Сейчас!» — закричала она, испытывая стресс. Хината так боялась, что её обманут. Женщина, которая, казалось, не испытывала ненависти к Саске, пыталась убить его и Хинату. Теперь Саске, который защищал её, был не Саске, и всё было так запутанно. Она не хотела снова страдать. Этот Саске 2.0 был такого же роста, с таким же отстранённым и холодным выражением лица, с теми же ниндзюцу, гендзюцу и дурацкими, дурацкими волосами. У него была такая же чакра, и... и у него были те же навыки, что и у него, Нингендо, но это ничего не значило. Он мог быть врагом, который хотел убить её, как та женщина. — Хината, — сказал Саске 2.0, поднимая руки. Хината вздрогнула. Она подняла кодачи повыше и прищурилась. «Просто скажи мне! Или я...» «Девушка Хьюга?» Саске?! Ещё один? Хината испугалась и посмотрела на второго. Он был одет в такую же одежду. Тот же сильный чёрный глаз, узорчатый риннеган, лицо, волосы и... «Кто вы такие?!» — воскликнула Хината, переводя взгляд с одного на другого. — Учиха Саске, — спокойно произнёс Саске. Она оглянулась на другого Саске, а затем на нового, и в её взгляде читалось недоверие. — Я тебе не верю, — процедила она сквозь зубы, настороженно глядя на них обоих своим Бьякуганом. — Ты пытаешься меня убить? «Нет», — произнесли оба Сасукэ одним и тем же монотонным, ровным голосом. «Никогда», — эхом отозвался один из них. Затем Саске 2.0, тот, что без обычного пончо Саске, кивнул ему и сказал: «До следующего раза, господин Учиха-сама». Звуки «с» в его предложении растянулись и стали похожи на змеиное шипение. От этого она занервничала ещё больше. Саске с недовольным выражением лица уважительно кивнул и сосредоточил взгляд на Хинате. Хината была в полном замешательстве. У неё дрожали колени. Что за чертовщина?! Саске 2.0 распался на извивающихся белых как кость змей. Хината в ужасе отвернулась от Саске 2.0. Саске стоял на цыпочках и смотрел на потерявшую сознание женщину. Ей казалось, что она вообще ничего не знает. Он посмотрел на сенбон Хинату, лежавший на руках женщины. «Мило», — сказал он, слегка постучав по ним. Это был комплимент? Он сильнее вдавил сенбон в её руки. Если он продолжит в том же духе, то нанесёт непоправимый вред. Хината сказал: «Не делай этого!» «Эта женщина пыталась убить тебя. Не проявляй милосердия или сострадания. Я не...» — ответил Саске, его пальцы были где-то внутри её кимоно. Он сунул что-то в карман. По какой-то причине Саске потянулся к шее женщины. «Не трогай её!» — завизжала Хината. Она думала, что Саске её убьёт. Саске лишь закатил глаза и ещё сильнее нахмурился. «Девочка Хьюга, успокойся немного. Всё в порядке». Он как-то странно посмотрел на неё, а затем наклонился, чтобы проверить пульс женщины. Кажется, он остался доволен. Она не знала, жива женщина или нет. Это не имело значения. Значение имели только Саске и враг. «Кто ты такой?» — снова спросила Хината. — Учиха Саске, — сказал он и встал. Он сделал шаг вперёд, и она вздрогнула. «Не делай ни шагу вперёд!» — сказал Хината, преграждая ему путь. «Это я, ясно? Тот другой Саске, который был с тобой, был клоном. Теперь его нет. Насколько я могу судить, клон не говорил тебе, что он клон?» — сухо произнёс Саске. Он говорил медленно и спокойно, словно пытаясь её успокоить. Когда Хината кивнула ему, всё ещё дрожа, он разозлился ещё больше. «Че. Типично. Неудивительно, что каге-буншины в итоге оказываются идиотами», — закатил глаза Саске. Она прищурилась. Единственным, кто так часто использовал Каге-буншин, был Наруто, а он не идиот. Он тихо вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. «Я был на встрече с Хокаге. Женщину, которая только что напала на тебя, звали Окаяма Тацуэ. Она не шиноби, а криптограф Хокаге. Однако она неплохо владеет оружием. Каким-то образом она узнала о твоей беременности...» «Это лицемерие... Ты рассказала людям?!» Хината покачала головой. «Я имею в виду — не ты. Рассказал ли мой Саске людям?» — Твой Саске? — Саске поморщился. На его щеках появился румянец. «Нет, не мой Саске. Формулировка. Плохая формулировка. Я имею в виду того Саске Учиху, которого я знаю. Ты не Учиха-сан? Мы не такие, и я не думаю, что мы когда-нибудь такими станем — тьфу! Зачем я тебе это говорю? Ты не тот Учиха, которого я ищу!» «Я — Учиха Саске», — нахмурившись, объяснил Саске. «Окаяма с тобой не общалась, но она слышала новости. Она подслушала мою встречу с Хокаге и узнала об этом. Она нашла твоё досье и выяснила, кто ты. Эта беспринципная дрянь увидела возможность убить тебя и нашла два ножа кодати... а остальное очевидно». Он достал из заднего кармана небольшой листок бумаги. Хината насторожилась и спросила: «Что это?» Саске показал его Хинате. «Вот как Окаяма Тацуэ узнала свою цель», — сказал он. Это была фотография улыбающегося Хинаты. Хината сделала паузу и слегка опустила кодачи. «Это было найдено... с помощью клона?» Саске кивнул. «И с помощью ниндендо. Клон должен был сопроводить тебя прямо сюда, но в итоге всё обернулось вот этим», — Саске опустил взгляд, неопределённо указывая на женщину, лежащую на полу. Хината почувствовала, как её сердце немного успокоилось. «Ты в порядке?» — серьёзно спросил он. Он посмотрел на её живот, словно мог оценить, как развивается эмбрион. Удивлённая этим, Хината вздохнула... может быть, Саске всё-таки не всё равно. Хината настороженно кивнула. «Ты могла бы опустить оружие, девочка Хьюга...» — протянул Саске. Хината покачала головой, всё ещё сомневаясь. «Откуда мне знать, что это ты, оригинал, прямо сейчас?» Саске нахмурился. «Это обязательно?» Хината отчаянно закивал, ни на секунду не опуская оружие. «Дай... мне что-нибудь, что известно или есть только у настоящих Учиха», — уточнила Хината. Саске сделал паузу, а затем сказал: «Это первое, что ты мне сказала, девочка Хьюга. Этого будет достаточно?» Она покачала головой. «Я был... пьян», — признался Хината, покраснев. «Как тебе такое?» — Саске положил её фотографию в карман и достал оттуда ещё кое-что. Как только она увидела то, что он ей дал, ей захотелось это заполучить. Она почувствовала невероятное облегчение, просто увидев другой кунай. Это был кунай, которым она бросила в него, когда он сказал ей, что она беременна. У него была характерная рукоятка. Созданный им клон просто распался бы на части, как змеи, вместе с этим кунаем. Только у Саске был настоящий кунай. Она бросила кодачи и пошла за предметом. Хината почувствовала облегчение, когда подошла к Саске. Она остановилась перед ним, напряжённая и нерешительная. Было ли это безопасно? Говорил ли он правду? Чему ещё ей оставалось верить? «Я верю тебе», — прошептала Хината, крепко сжимая предмет в руке. Она посмотрела на него ещё раз. Почему он так странно себя ведёт? Он не поднимал глаз и казался... Застенчивым? Из-за неё всё стало таким неловким. О да. Она сказала, что он... но это было не так. Ааааааа. Она была застенчивой и чувствовала себя неловко. Ей нужно было извиниться или объясниться. Э-э. Да. «И... э-э, Учиха-сан... ты же не... э-э, мой? Я... да». — Хм. И наоборот, — кашлянул Саске. Она кивнула и отвернулась. Это было так неловко! Почему она такая? Она могла бы растечься по полу, как лужа. Это было бы здорово! Супер здорово. Тентен всегда дарила Неджи инструменты шиноби. Это был один из ножей из коллекции подарков Неджи, поэтому на нём была подпись Неджи. Н. Дж. Х. Хината провела пальцами по выгравированным буквам, чувствуя спокойствие. Она не собиралась отдавать этот нож, а тем более выбрасывать его. Хината осмотрела местность. Чисто. Были ли там другие, такие как Тацуэ? Если бы их не было... это было бы ложью. У неё был этот кодати, она была в безопасности. В безопасности. Она была в безопасности с Саске и с тем, что он ей дал. Если Неджи держал это в руках и чувствовал себя храбрым, то и она могла. Она мысленно помолилась за ребёнка. Он странно посмотрел на неё и отвернулся. Он применил дзюцу призыва, и на его правой руке появился ястреб. Он велел ястребу доложить о случившемся. Птица распушила перья, кивнула и полетела к Хокаге. Хината наконец перестала дрожать и посмотрела на лежащую без сознания женщину. Она пыталась убить Хинату. Хинату и эмбрион. Сасукэ подождал, пока у Хинаты нормализуется дыхание, и посмотрел на неё. «Мы потеряли слишком много времени. АНБУ уже в пути, — заявил он. — У нас мало времени, уже половина девятого». Они молча ждали, пока Хината отойдёт от Саске, чтобы обдумать произошедшее. Так зачем же он его сохранил? Нож был не очень острым, в нём не было ничего особенного, и Хината бросила его в Саске. Так зачем же он хранил его у себя? «Пойдём», — сказал он, когда оперативники АНБУ подошли и забрали тело женщины. Окаяма Тацуэ... Она уже слышала это имя... но откуда? Хината обернулась и посмотрела в окно, туда, где была Коноха. Саске ещё немного понаблюдал за ней, прежде чем отвести взгляд. Поездка прошла без суматохи и заняла меньше времени, чем первая поездка с Саске. На обратном пути в идзакая царила пугающая тишина, по крайней мере в мире Хинаты. Она наблюдала за морем людей, которые просто наслаждались фестивалем Бара. Любой из этих людей мог убить её. Она подумала, что женщина, Окаяма Тацуэ, не ненавидит её, Учиху... или её ребёнка. Воздух был тёплым, но всё вокруг казалось ей холодным. Теперь её недоверие ко всему было очевидным и требовало внимания. Она не верила, что кто-то попытается убить её, узнав об этом ребёнке Учихе. Когда всё в порядке, всё не так, как на самом деле. Окаяма Тацуэ улыбнулась — она улыбнулась Саске и Хинате и бросила этот ужасный кодати. Почему она не почувствовала намерения убить? В момент, когда она была спасена, Саске 2.0 оттолкнул её от кодачи и стены, чтобы защитить. Теперь, когда адреналин схлынул, Хината почувствовала боль в боку. Она лениво исцелила себя, надеясь, что Саске не заметит. Но он заметил. Тогда он поклялся больше не использовать клонов. Ей было очень страшно. Может быть, он говорил правду. В Конохе жили люди, которые недолюбливали Учиху и Хьюгу. Если объединить эти две крайности... получится большой комок ненависти. Если Окаяма Тацуэ узнала о беременности Хинаты, она, вероятно, направила бы два своих полированных серебряных кодати ей в живот. Появилось желание выплюнуть утреннюю еду. Саске не проронил ни слова. Она без слов поняла, что да, она не может отставать и ей нужно поторопиться. Если она этого не сделает, это приведёт к фатальным последствиям. Хотя она и боялась женщины из Окаямы, она также отдалялась от Саске. Если между ними и был какой-то контакт. Они никогда не были так далеки друг от друга. Она поняла это, когда Окаяма Тацуэ напала на неё. Она не доверяла Саске. У неё не было на то оснований, но это было очень плохо. Он был отцом её ребёнка... Она должна была. Ему было трудно доверять. Он был неприветлив, с ним было трудно разговаривать, и он был явно груб. Почему она должна ему доверять? Было достаточно сложно представить, что они будут вместе какое-то время, целый год, а она ему не доверяет. По сравнению с другими врагами из пяти стран, Окаяма даже не стоил упоминания. Рано или поздно ей придётся начать ему доверять. Она опасалась его. Он действовал импульсивно, хотя и воспринимал мир как доску для сёги. Он не особо думал о ней, когда ввязывался во что-то, и был просто... просто Учихой Саске... Взбалмошным человеком. Что же ей делать? Она устала об этом думать. Она действительно не могла смотреть на него. Она стояла у двери, всё ещё немного стесняясь его. Если он и заметил это, то ему было всё равно или он решил ничего не говорить. Она подумала, что лучше не стоит. Она прислонилась к стене и внимательно наблюдала за ним. Хината и Саске находились в изакая, где жил Саске. Багаж Хинаты был сложен в кучу на кровати. Двое гражданских, с которыми она была, поставили чемоданы друг на друга. «Мы должны были вернуться сюда, чтобы вернуть ключи, а не делать это. Моё призывное животное слишком маленькое, чтобы поместиться здесь, — сказал он. — А если бы и поместилось, то выглядело бы жалко по сравнению с его настоящими размерами. Почему ты не оставила это в лесу, как мы договаривались?» — спросил он, осматривая багаж на её кровати. «Я прошу прощения...» — сказала она. Когда она собирала вещи, а это было в четыре часа утра, ей казалось, что взять с собой много вещей — не такая уж плохая идея. Она уезжала на год, поэтому взяла с собой аптечку, две пары обуви, кулинарную книгу и средства для волос. В основном она взяла с собой одежду и книги по поэзии/медицине... Она не думала, что у неё так много вещей. Судя по его недовольному виду, он тоже так не думал. «Твоя сумка не такая уж и лёгкая. Нам предстоит много ходить», — сказал он, глядя на неё с подозрением. «Когда мы будем гулять... будем ли мы в лесу?» «Да. Кроме того, в такое время нельзя перенапрягаться». Он сказал, что позаботится о багаже, но не уточнил, как именно. Она подумала, что трёх чемоданов будет достаточно. Однако она кое-что бросила в них наугад. Может быть, ей стоило что-то убрать... Эх. Они были ей нужны. Он резко вздохнул, но Хината даже не подняла головы. Внезапно пол застонал, и где-то заскрипело дерево. Бам, и там оказалась огромная змея. Жалкий размер?! Существо было огромным и угрожающим. Она ахнула и выронила кунай Неджи. Он едва не попал ей в ногу. Хината отшатнулась, прижалась спиной к стене и уставилась на скользкого зверя. У него были светлые изумрудно-зелёные глаза-бусинки, длинное гладкое тело без ног и низкий хриплый голос. «Чем я могу вам помочь сегодня, Учиха-сама?» Хината ахнула, увидев всё это. Саске не заметил, как она съёжилась. Её сердце бешено колотилось. Саске мог призвать такую рептилию? Это был его личный призванный? Змея не сводила глаз с Саске, не обращая внимания на Хинату. Она была этому рада. «Аода, можешь присмотреть за вещами этой женщины в пещере Рюти пару недель?» — спросил Саске, глядя на багаж. «Как вы с-с-хотите, Учиха-с-с-сама», — прошипела змея, хоть и с нежностью. Голос был низким и похожим на человеческий, но от него по спине всё равно побежали мурашки. Хината выбежала за дверь и заглянула в их комнату. Она сделала это в неподходящий момент, потому что змее было так же любопытно посмотреть на неё, как и ей на змею. Как только она встретилась взглядом со змеёй — нет, с Аодой, — она застыла на месте. Она боялась за свою жизнь. "Кто это?" Спросил Аода. Аода наклонился вперёд, словно пытаясь лучше рассмотреть Хинату. Змей покачнулся, его длинная фиолетовая чешуя заблестела в лучах утреннего солнца. Хината была напугана до смерти, хотя её и защищала стена. «Она важна для Учиха и для меня», — крикнул Саске Аоде. «Не ешь её. На самом деле она недоступна для всех моих призывов». Есть?! Змея издала звук, похожий на... смех? Если бы змеи умели смеяться... «У меня нет времени на ожидание», — сказал Аода. Змею, похоже, позабавила реакция Хинаты на змей. «Учиха-сама, ты... случайно не вынашиваешь эту змею? Целую змею?» «Да, так что присмотри за всем, что у неё есть, ладно?» — хмыкнул Саске. «Напоминаю: из-за прошлого раза не позволяй гадюкам есть её вещи...» «Конечно, Учиха-сама», — пообещала Аода и услышала отчётливое шарканье. «Безопасно для тебя и гадюки», — От того, как Аода растягивал слова, у неё мурашки побежали по коже. Хината вздрогнула, увидев, как Аода высунул раздвоенный язык за дверь. Её губа задрожала, когда она начала ощупывать себя. Она сглотнула, и у неё застучали зубы. Хината коротко взвизгнула и уже собиралась убежать в другую сторону, как вдруг услышала: «Девочка Хьюга, ты должна оставаться в коридоре. Ты не можешь убежать», — сказал Саске в своей обычной манере. Хината тихо вскрикнула от страха, парализованная страхом. Она не собиралась убегать! Она собиралась броситься бежать и уйти как можно дальше. «О, она что, боится меня?» — спросил Аода с видимым интересом. Саске издал звук, похожий на ворчание. Раздался тот ужасный смех гибрида змеи и человека. «Восхитительно». Через несколько минут после того, как Хината, дрожа, вышла в коридор на втором этаже идзакая, Саске позвал её обратно в комнату. «Девочка Хьюга», — вот и всё, что он сказал. «Аода у-ушёл?» — прохрипела Хината. Она не любила спрашивать, и её сердце не успокоилось. Саске неопределённо хмыкнул. «Зайди и посмотри, ушёл ли он», — сказал он, явно забавляясь её испугом. Если бы она могла чем-нибудь в него бросить, она бы это сделала. Хината простояла в коридоре больше пяти минут, прежде чем набралась смелости и вошла в комнату с застенчивым выражением лица. Гигантская аметистово-фиолетовая змея с чёрным брюхом исчезла. Хината внимательно осмотрела комнату и увидела Саске с ястребом, другим его призывным животным. Птица что-то проскрипела, но Хината не стала прислушиваться. Он повернулся, чтобы посмотреть на неё, и сказал: «Хм, ты вернулась». «Аода... собирается меня съесть?» Саске, казалось, забавлял её страх. «Он сравнивает мясо шиноби с мясом гадюки: оно невкусное и несъедобное по этическим соображениям». «Он попробовал и то, и другое?! » — Хм. Да, — сказал Саске, и в ответ услышал вздох. — Я ошибаюсь или ты просто боишься змей? «Я не боюсь змей... только тех, кто может меня съесть...» — Так что да, ты боишься? Хината смущённо опустила взгляд. «И что с того?» Саске, казалось, был ещё больше доволен. «Они не станут этого делать». — Ты обещаешь? «Да. Это... Я был бы никудышным защитником, если бы не делал этого, не так ли, Хьюга?» Она довольно кивнула. «Действительно паршиво». Она вошла, не обращая внимания на его взгляд. Хината стояла в дверях и смотрела на него. Он знал, что она за ним наблюдает. На кровати, рядом с кунаем Неджи, лежала её тёмная сетчатая сумка. Она бросилась к ней. В сумке было много её вещей. Сборник стихов, полная фляга, несколько булочек с корицей, фотография Ханаби (Хината украла её с туалетного столика Ханаби), одна из резинок Ино, фолиевая кислота. Она бросила туда таблетки для беременных, любимый скальпель Хинаты, две расчёски, медицинские принадлежности, налобную повязку Конохи и кунай Неджи. Саске заметил, как она поправляла свой стандартный наряд для миссий: фиолетовую рубашку-кимоно и чёрные шорты (которые сегодня утром было трудно надеть, и это её сильно раздражало; всё так плотно прилегало к телу). Она перекинула сумку через плечо. Она глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Она действительно собиралась уехать из Конохи на год, родить ребёнка через пару месяцев, стать матерью и целый год видеться с Учихой Саске. Это была реальность. Реальность, которая становилась явью. Что-то происходило, и она позволяла этому происходить. Она поймала себя на том, что открывает рот и произносит слова, которые никогда бы не сказала. «Я готова идти, Учиха-сан». Окно открылось, и ястреб исчез. Саске наконец повернулся к ней. В его глазах читалось едва уловимое, почти незаметное, но всё же счастье. В его глазах вспыхнул огонёк, похожий на луч света в бутылке с чернилами. Было приятно видеть этот свет. Очень приятно. «Ну вот, мы и поехали», — услышала она его бормотание. «Наконец-то». Она мысленно прошептала те же слова... но Саске не нужно было об этом знать, верно? Они действительно были выключены. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 8 из 58 Следующий » Обзороктября. Полночь. ХИНАТА ПОЧУВСТВОВАЛ РАЗНИЦУ. Она стала более живой, как будто у неё снова появилась цель. Может быть, это из-за её ребёнка... Может быть, это потому, что она не переутомлялась... Она точно понимала, что это потому, что она не так много думала о Наруто. Отношения... несуществующие или настоящие... не должны поглощать человека. Любовь не должна причинять боль. 4 октября. Середина утра. В глуши было не так уж страшно. Она вновь ощутила благоговение перед природой. Они повидали всё: узкие долины, горные ручьи с каскадами, озёра и галечные пляжи. Она познала тишину. Она читала стихи, вися в воздухе на высоте нескольких метров... в умиротворении. Она бродила по трухлявой лесной подстилке. Она нашла идеальный проблеск зелени, сохранившийся в мире осенью. Она танцевала и пела, но её голос отпугивал птиц. По утрам она гонялась за бабочками, а по ночам ловила июньских жуков, которые кружили вокруг зажжённых ею фонарей. На рассвете она просыпалась отдохнувшей и смотрела, как цвета текилы разливаются по небу, а лучи подобны масляным краскам. Вечером она наблюдала за тем, как по небу проплывают галактики. Эти четыре недели были... невероятно странными... Страннее, чем ей хотелось бы. Она понимает... Саске на базовом, но сложном уровне. Отношения с Саске улучшились. Он всячески избегал общения. Она решила, что он один из самых конфликтных людей, которых она когда-либо встречала. Он говорит и делает то, что хочет, когда хочет, и не испытывает от этого отвращения. Это было удивительно. Он был измучен, но... в каком-то смысле очень смел. Он злился, но не проявлял эмоций и не был открыт для того, чтобы высказать своё истинное мнение. Он никогда не говорил о серьёзных вещах, таких как дети и кошмары. Разговоры о делах тоже были не в его стиле. Кто-то всегда был более разговорчивым, чем она. Он... был таким же молчаливым, как и она. За месяц, проведённый в дороге, она собрала довольно много информации о нём. Она составила список под названием «Основы личности Учихи Саске». Она хотела бы, чтобы он никогда его не увидел. Список был спрятан на задней обложке одного из её сборников стихов, который он никогда не прочтёт. Ему нравилось жечь дубовую древесину, потому что она пахла чистотой. Когда ему было скучно, он жевал стебли ячменя. Ему нравилось пробовать все сорта чая, которые она готовила. Он ненавидел, когда Аода брал Хинату с собой на прогулки по лагерю или когда Аода позволял ей сесть ему на голову, чтобы она могла дотронуться до облаков. В спокойные дни он любил есть жареные орехи и бросать камешки в чистые ручьи. Они никогда не считали, но он всегда выигрывал у Хинаты. Ему нравилось смотреть на луну. Обычно она засыпает на нём ночью. Он не возражал. Ему нравилось сидеть на лугах среди цветов, нарциссов и кристально чистых ручьёв. Он затачивал свои кунаи по ночам, и иногда она помогала ему, а он, в свою очередь, позволял ей бросать некоторые из них. Он не возражал, когда Хината стирала их снаряжение, рыбачила с ним или наполняла его флягу, но никогда не позволял ей прикасаться к его мечу. Допустимы были только кунаи, сюрикены и ножи. Они играли в глупые игры, соревнуясь, кто первым попадёт в цель или у кого лучше прицел. Он не любит гулять по ночам, но говорит, что для охоты это самое подходящее время. Иногда они просыпались на рассвете, ему нравилось встречать восход солнца. Ему не нравятся ботинки на шнуровке. Иногда он храпел, а иногда спал как младенец. Ему нравился вкус карамельных конфет и аромат скотча и виски. Он любил выпить, но пил в одиночестве. Она не пила с ним, но сидела там, пока не вырубилась от скуки. Обычно он уносил её на руках. Она видела, что ему это не очень нравится. Они трижды устраивали драки в баре. Две из них произошли из-за того, что Саске открыл рот и задрал нос. Ещё одна драка случилась, когда какой-то мужчина начал лапать её за грудь. В той ситуации она не была пацифисткой. К её большому огорчению, в конце концов ей пришлось лечить мужчину, который её трогал. Он охотился и ел много вяленой говядины. Ему нравилась очень солёная вяленая говядина. Он почему-то спит на спине, а не на боку. В их спальном мешке было то же самое. Она просыпалась, положив голову ему на грудь. Она не возражала — ему было тепло. Он не очень любил поэзию, но позволял ей читать вслух. Ему нравилось, когда его призывные животные летали вокруг неё и присматривали за ней. Ему нравился дождь, и он сидел под ним, сохраняя нейтралитет и не хмурясь. Он ненавидел снег. Ему не нравилось, когда Хината останавливалась, чтобы сорвать цветы, но он дважды взглянул на неё, когда она вплетала цветы в свои волосы. Он ненавидит рамен, но любит бульон. Она съедала все грибы в его блюдах, а ему нравилась темпура. Он бы никогда в этом не признался, но сказал, что не возражал бы против онсэнов или жизни в горячем источнике. С тех пор как она получила более или менее ясное представление о том, из чего он состоит, она научилась думать о Саске как о человеке с яркой индивидуальностью — спокойном, саркастичном ублюдке, который любит сидеть на самой-самой верхушке дерева. Она хранила эти мысли в глубине души и применяла их, когда разговаривала с ним. Знала ли она его на самом деле? Скорее всего, нет. Настоящий Саске скрывался под поверхностью чая, который она готовила для них после долгого дня в пути. По крайней мере, чай был не таким горьким, как раньше. 5 октября. После полудня. Buzzzzz- Саске почесал затылок и вздохнул. «Чёртовы жуки», — проворчал он. Это был не первый раз, когда он открыто ругался из-за насекомых. Вокруг жужжали стрекозы, водяные пауки и другие летающие насекомые. Блохи, комары и слепни, казалось, досаждали ему круглосуточно. Хината посмотрела на Саске, порылась в своей сумке и предложила ему средство от насекомых. Он покачал головой. «Если я добавлю ещё, то утону», — с горечью сказал он. Всё ещё злишься, да? Хината убрала средство от насекомых, распылив немного на своё тело. Это был уже пятый раз, когда она предлагала ему спрей, который они купили в двух деревнях назад. Насекомые как будто предупреждали о грядущих опасностях. Она чувствовала, как страх нависает над ней, словно меч, готовый обрушиться. Хината ощущала влажность и резкий запах стоячей воды поблизости. Это оставляло неприятный привкус на её нёбе. Хината услышала шум воды. Текущая вода. Саске подозрительно посмотрел на неё. «Ты в порядке?» Хината сделала вид, что ей всё нипочём, и кивнула. «Да, я в порядке», — солгала она. — Хм, — он отвернулся, продолжая украдкой поглядывать на неё. — Ты столько раз произносила это слово, что оно уже не звучит как слово. Она посмотрела на него и сказала: «Всё в по- нет... Всё в порядке». Хината шла за Саске по пятам. Саске рубил высокую траву и растения своим длинным мечом. Она стояла рядом. К этому моменту дороги уже не были дорогами. Они заросли зелёными растениями, корнями деревьев и цветами, названий которых она не знала. Хината слишком нервничала, чтобы говорить. Вместо этого она всё ближе подбиралась к своей смерти. Она не осмелилась использовать свой бьякуган, потому что ей не нужно было видеть, что происходит. В глазах Хинаты кристально чистая река казалась полосой скользкого хаоса. С тех пор как Хината чуть не утонула в Шимогакуре, она боялась рек и больших водоёмов. Саске знал о её остром страхе и каждый раз, когда они встречали реку, нёс её на руках, чтобы избавить от мучений. Он всё ещё хотел, чтобы она преодолела свой страх, но... это было трудно. Очень трудно. Саске посмотрел на неё и пошёл через реку. Вода доходила ему до колен. Саске остановился и оглянулся на неё. «Хьюга, это тебя не убьёт». Он несколько секунд пританцовывал на месте, многозначительно глядя на неё. Несмотря на то, что он сказал это с наигранным сочувствием, она всё равно не могла избавиться от ощущения, что может произойти что-то опасное. «Я не могу бегать... по воде...» — быстро сказала она. «Не... больше». Спокойный взгляд смотрел на неё по-другому. «Эй, да ладно тебе. Там всего метр или полтора», — Сасукэ протянул руку, чтобы она пошла с ним. Она нервно отмахнулась от его руки. - Я утону... по-настоящему, - сказала она. - Я не хочу, чтобы в конечном итоге пострадали два человека. Он вздохнул. «Учиха-сан... Я буду готова. Просто... подожди меня. Можем ли мы сейчас сделать перерыв?» — спросила Хината. Они устроились поудобнее и занялись своими делами. Хината пожевала какие-то травы, чтобы избавиться от привкуса утренней тошноты. Имбирь, похоже, помог больше всего. Приём витаминов группы B тоже помог. Ей приходилось часто ходить в туалет. У неё забился нос и болели ноги. Они сложили свои вещи, и Саске на всякий случай расставил несколько ловушек. Саске ушёл ловить рыбу, а Хината какое-то время отдыхала рядом с ним, пока он не начал слишком часто ругаться из-за укусов насекомых... Она собрала все засушенные травы, которые нашла за эти недели. Гладким камнем она измельчила их. Она взяла чистую кипячёную воду и сделала из них пасту. Было полезно заняться чем-то однообразным и безопасным, находясь рядом с рекой. Примерно через полчаса Саске вернулся. Крупная форель, которую он поймал, билась в конвульсиях. Хината расстроилась из-за того, сколько рыбы они съели. Они разработали систему: Хината собирала хворост и кипятила воду. Саске охотился, ловил рыбу и готовил спальный мешок. Хината обычно выбирала место для ночлега. Хината обычно собирала кору особых деревьев, цветы, листья и стебли, которые помогали исцелять или причиняли боль. Саске хотел оказать ей услугу и найти растения, которые могли бы ей помочь. В конце концов ему стало любопытно, и он собрал целую охапку трав, из-за чего у него началась аллергическая реакция. Она отчитывала его минут десять и расстраивалась из-за всех возможных вариантов. В остальном он был полезен. Она вскочила, когда он вернулся в лагерь. Она встала и улыбнулась Саске. Это может помочь. Должно помочь. Хината протянула зелёную пасту, которую она наколдовала, и сказала: «Учиха-сан, это может помочь от укусов насекомых и раздражения, с которым смирилась твоя кожа». Саске бросил один взгляд на зелёную пасту и отшатнулся, словно она была ему противна. «Меня от неё стошнит?» «Нет, я бы никогда не причинила тебе боль», — покачала головой Хината. «Я работала с Шизуне, моим инструктором по медицине, а она специализируется на... ядах. Я знаю, как их использовать, чтобы исцелять или причинять боль. Не волнуйтесь, Учиха-сан, я собираюсь исцелить вас и облегчить вашу боль. Я обещаю». После всего, что она знала об Учихах... было очевидно, что он никогда не обретет покой. — Хм, — Хината посмотрела на него. Он с любопытством разглядывал её и пасту. Почему он так колеблется? Это... Пахло как-то странно и резко. Может, это и выглядело подозрительно, но было безопасно. Она отступила назад и отвела взгляд. «Когда раздражение станет слишком сильным, вы можете воспользоваться этой мазью, Учиха-сан», — она достала календулу и несколько цветков ромашки, чтобы успокоить его кожу. «Поверьте мне». Он отвернулся от неё, бросив на неё странный взгляд. «Рыба будет готова через час». «Чай будет готов через двадцать минут. Я приготовил для вас новый сорт!» — Отлично, — сухо сказал он. — И когда я успел стать подопытным кроликом? Она обернулась, не расслышав, что он сказал. «Что ты сказал?» «Ничего», — ответил он на удивление спокойно. Она кивнула ему. Хината улыбнулась, когда краем глаза увидела, как Саске использует пасту. Они занимались своими обычными делами. Там были только Хината и Саске, и время от времени они вспоминали о плоде. Хината почти забыла, какой была жизнь до того, как она стала просыпаться на рассвете и готовить им обоим чай по утрам. Она не могла вспомнить, когда в последний раз не напоминала Саске о необходимости расставить ловушки или не стирала их вещи. Она не могла вспомнить, когда в последний раз не разговаривала с Аодой и не считала звёзды. Это было странно — она привыкла к Саске. Он не приснился бы ей ни в одной из её прошлых жизней. Она привыкла постоянно находиться рядом с ним. Когда его присутствие стало таким... привычным? Она уже не возражала против того, что они всегда были вместе... Что... почему её это хоть немного устраивает? Это сбивало её с толку. Хината покачала головой, не желая думать об этом. Это был тот самый человек, который надел на неё нингэндо и каждый день называл Хинату ржавой. Саске не должен быть... таким знакомым. Саске — это тот парень, который забрал её у Ханаби-любви и Наруто в Конохе. Сасукэ не должен казаться нормальным, уравновешенным... и вдумчивым... Саске также был тем, кто много раз защищал её. Он приносил ей все любимые блюда. Он позволял ей осматривать достопримечательности и быть туристом. Он смотрел под ноги и следил, чтобы она не споткнулась. Когда она уставала или показывала, что устала, он позволял ей отдохнуть на Аоде или любом другом из его призывных животных. Он разрешил ей читать все книги, которые она захочет, и оставаться в деревнях на лишний день, если ей там понравится. Он раздобыл денег, чтобы оплатить их дорожные расходы. Это — останавливаться в разных мотелях и переезжать из деревни в деревню — было тяжело и дорого. Хината была на девятом месяце беременности, и — с каких это пор он занимается всем этим? Когда она это заметила? Когда... всё было так... хорошо? Птицы пели свои песни. Солнце окрасило землю в свои цвета. Прохладный ветерок согревал её. Она не хотела с ним разговаривать, ей хотелось побыть одной, поэтому она подошла к берегу реки и стала смотреть на текущую воду. Появился Саске и подкрался к ней сзади. Саске щёлкнул пальцами перед её лицом. «Девчонка Хьюга» — Да? — спросила Хината, удивлённая и растерянная. Она тяжело прислонилась к дереву и смотрела на воду. Такая опасная... но такая чистая. «Каждый раз, когда ты это делаешь, у меня случается сердечный приступ, Учиха-сан...» Саске пожал плечами, глядя на реку. Он не смотрел на неё. «Ты как будто в облаках витаешь, в чём дело?» Хината покраснела. «Это... э-э, ничего. Ничего важного», — Он не выглядел слишком убеждённым, и она ободряюще ему улыбнулась. «Я в порядке», — сказала Хината. — Хн, — сказал он. Саске посмотрел на реку. Зная, что он поднимет эту тему позже, она рассеянно сменила тему. «Учиха-сан... когда мы доберёмся до Кумо. Можно мы пойдём вокруг? Снова будем как туристы?» «Не в этот раз, нам нужно встретиться с людьми», — он посмотрел на её лицо и добавил: «Отвечая на твой следующий вопрос, скажу, что мы встретимся с ними после того, как переправимся через эту чёртову реку. Точнее, через два или три дня, если только они не попадут в беду». Она резко вдохнула, глядя на ужасную реку. Откуда он знал, что она собирается сказать? «Тебе придётся выложиться по полной, иначе мы никогда не доберёмся до Кумо», — произнёс Саске. Она кивнула. «Я буду... Именно поэтому... мы отправились в путешествие. Так что... ребёнок будет в безопасности». Он кивнул в знак согласия. «Человек, с которым мы встретимся... возможно, ты ему понравишься», — сказал он. Лицо Хинаты просветлело. «Он любит купаться в лесу и играть с птицами, как и ты. Он безобиден, когда спокоен. Он предан мне. Он владеет мудрецким дзюцу и чертовски силён. Когда ты рядом с Дзюго, не отходи от меня. Разве что в случае крайней необходимости. Это чревато последствиями...» «Он опасен для меня, для тебя или для плода?» — спросила Хината. «Я позабочусь о том, чтобы он тебя не тронул. В некоторых случаях он опасен. Когда я держу его под контролем и, возможно, его напарник тоже, тогда да. В противном случае, если он выйдет из-под контроля, могут пострадать деревни...» «Почему мы с ним встречаемся?» — Хината нахмурилась. «А», — сказал он так, словно не собирался ничего объявлять. «Ему нужно помочь мне найти других людей. Важных людей». Она склонила голову набок и посмотрела на него. «Важных людей защищают опасные, умелые шиноби. Будешь ли ты сражаться с этими опасными врагами? Ты собираешься пострадать?» Он наблюдал за ней, пока не заметил, что она нервничает. «Не торопись, мы не строим козни. Нас тоже не убьют». Хината слегка вздохнула, почувствовав облегчение. Ты мне вроде как нужен, — подумала Хината. «Я вам нужен?» — кашлянул Саске. А? Чёрт! Хината сказала это вслух?! И он услышал... Аргх! Она старалась не смотреть ему в лицо, потому что покраснела. «Так что не... умирай. Ты должен... выполнить свои обязанности», — пробормотал Хината. Теперь она нервничает! Он ничего не сказал... Она надеялась, что не отпугнула его. Он странно относится к чувствам. Она тоже, но он почти бесчувственный... Это странно. Хината украдкой взглянула на него и увидела ухмылку на его лице. Ах. Он не злится. «Не стоит недооценивать ни одного Учиху», — сказал Саске, по-прежнему защищая свой зловещий клан. Он часто так делает. Она думает, что дело в... гордости. «Я бы никогда... не стал недооценивать тебя... или твой клан», — пожал плечами Хината. По какой-то причине Хинате было трудно смотреть Саске в глаза, поэтому она изучала ближайшее растение, которое кололо её ногу. «Просто будь осторожен. В любое время...» — закончил Хината. «Только не говори мне, что ты волнуешься», — сказал он, всё ещё забавляясь. Дразнит. «Будет ли это неправильно? У нас с тобой есть ребёнок, ради которого тебе нужно выжить, поэтому мне нужно, чтобы ты возвращался... каждый раз... ко мне», — нервно произнесла она и наконец посмотрела на него. «Я осознаю нашу смертность... Мы шиноби... Те, кто каждую секунду рискует своей жизнью, а я беременна. Я не могу не беспокоиться о твоей безопасности. Я считаю, что это одна из тех вещей, о которых я тебя прошу». Просто будь в безопасности. «Хм, я буду осторожен. Если ты беспокоишься», — кивнул он. — Спасибо, — она слегка поклонилась и снова посмотрела на реку. На несколько мгновений воцарилась тишина. «Ты слишком много беспокоишься по пустякам». «Я волнуюсь, когда мне не всё равно... И... да, я очень волнуюсь, — она поморщилась. — Даже из-за тебя». «Хм. Я не буду разыгрывать карту героя, как мы и договаривались». На мгновение они погрузились в тягостную атмосферу обещания, прежде чем Саске откашлялся. Хинате показалось, что он стал спокойнее, чем раньше. «Переходим к следующему придурку. Он опасен, но самое худшее, что он может сделать, — это приставать к тебе...» — последнюю часть Саске произнёс с усмешкой. «Подожди, Учиха-сан...» — сказала Хината. Их взгляды встретились. «Ты не рассказал мне о своих планах. Что я буду делать, когда доберусь туда? Буду ли я помогать тебе с этими заданиями? Где будут эти двое мужчин? Рядом со мной... рядом с тобой?» «Они не будут рядом с тобой. Их зовут Дзюго и Суйгецу». Дзюго и Суйгецу? Какими дзюцу они владели, какова была их история болезни, каковы их слабые места? «Утиха-сан... Какие у них профили? Я знаю... Я знаю, что ты теперь чист, но они что, пропали без вести?» Он посмотрел на неё с внезапным интересом. «Они — пропавшие без вести ниндзя. Может, Суйгецу и морально сломлен, но Дзюго пропал без вести из-за своего неизменного гнева... а Орочимару экспериментировал над всеми нами, так что у каждого из нас есть к нему претензии». Хината ахнула. «Орочимару мёртв, и он проводил эксперименты над детьми! Над детьми и... над такими, как ты... Он ужасный человек, который причинил тебе боль». «Орочимару... когда-то был моим сенсеем, но он изменился. Я видел его... Он стал другим», — пожал плечами Саске. «Как так?» — спросила она, всё ещё злясь. Она не понимала, почему так злится на него. Всему виной гормоны беременности. «Он тот самый... кто изменил нашу жизнь к лучшему или к худшему. Он действительно изменил нас, но для него мы всего лишь подопытные, не более чем лабораторные крысы, которые подпитывают его жуткое бессмертное стремление. Его рвение превратило нас в модифицированные машины для убийства. И это отвратительно». Он отвратителен. Почему эти люди, которые прошли тестирование, хотят... оставаться вместе? Это печально. «Почему... почему ты с ними сблизился?» Хината нахмурила брови. «Те, кого изгнали, держатся вместе. Неудачники и отверженные в конце концов встречаются, — он искоса взглянул на Хинату. — Разве ты не знаком с таким внутренним изгнанием?» Хината кивнула, поняв, что он имеет в виду. «Ты говоришь о Хьюгах? Да... Да, я слышала». «Через нинэндо... я вижу, как они с тобой обращались. После того, что я услышал, они мне не нравятся». «Не... ненавидь что-то из-за меня... Пожалуйста», — сказала она и посмотрела на него. Он нахмурил брови, и она поняла, что он... снова напряжённо размышляет. «Нам всем нравится об этом думать. Я знаю всё о мечтах о том, чтобы вписаться в общество. После всего этого — зачем тебе оставаться? В Конохе, где у всех есть власть отсеивать тех, кто не соответствует их стандартам?» — спросил Саске. Он велел ей заглянуть под низ. Дело было не в ней... и не в Хьюгах. Речь шла о нём и о прощении Конохи. Он боролся с этим. Она бы тоже боролась. Хината искренне хотела, чтобы он остался, чтобы через год они могли вернуться в Коноху и он мог остаться с ней и ребёнком, который к тому времени уже родится. Она действительно этого хотела. «Утиха-сан... Вы читали произведение Хатимитсу Синичи?» — спросила она, внезапно смягчившись. «Ты книжный червь. Ты же знаешь, что я этого не делал». «Может быть, однажды я прочту её тебе», — тихо сказала она. Саске усмехнулся. «Не надо». «Рискни и окунись в мир литературы... Каждый наследник должен знать политику своей деревни. Хатимицу сказал: „Действия немногих могут причинять боль и продолжать бередить раны, но они не отражают идеалы всего народа“. А ещё: „Общее мнение не всегда может быть честным“... Мне нравится применять эти наставления к себе... Думаю, это может... подойти и к твоей ситуации». «Че. Ты игнорируешь их прошлые поступки... Отказ — это не конфронтация...» — Сасукэ сменил тему. «Увольнение — один из лучших способов справиться с ситуацией, который используют некоторые. Мне это не нравится. Я не игнорирую то, что они сделали, я знаю, сколько боли это причинило мне. Я знаю обо всех их поступках. Я просто принял это и пошёл дальше». «Ты простил их? В Конохе?» — спросил Саске. «Конечно...» — кивнула она. Он встал перед ней так, чтобы она смотрела на него снизу вверх. Он... невольно злился всё больше и больше от её слов. «Почему? Те, кто верит в прощение... — это те, кто не совершал греха. Я не верю в то, что нужно возвращаться к тем, кто причинил тебе боль. Если бы мы все так поступали... то все бы уже умерли!» — воскликнул Саске. «Утиха-сан... Это то, что я знаю и чего хочу. Я бы предпочла видеть мир в цвете, а не в чёрно-белом... От этого глаза становятся яснее, а на сердце становится легче. Я надеюсь, что с тобой происходит то же самое», — кивнула она ему. Он отвернулся. «Что ты имеешь в виду?» «Сакура... сказала, что у тебя... грустные глаза...» «Я не хочу говорить о Сакуре», — снова невозмутимо ответил Саске. Хината вдруг задумалась, любит ли Саске по-прежнему Сакуру... Им ещё предстоит пройти долгий путь. Она слегка нахмурилась. Очень долгий путь. «Дело не в... Сакуре. Она сказала, что у меня такие же глаза, как у тебя, Учиха-сан. Для нас глаза — это окно в душу. Они отражают то, что чувствует душа. Я надеюсь, что... твои глаза снова станут ясными», — продолжила Хината, пытаясь снова взять себя в руки. «А как насчёт тебя?» — спросил Саске, глядя ей прямо в глаза. Она чувствовала запах его дыхания. Он был так близко. «И что ты собираешься с этим делать?» — бросил он вызов. Её глаза... Её глаза повидали многое... и хорошее, и плохое. Она видела, как использовалась проклятая печать, но она также видела, как Неджи улыбался вместе с ней. «О, эм... Это не важно», — она отвела взгляд. Как раз вовремя закипел чайник. «О, я должна... проверить, как там чай. Он готов». «Хм», — сказал он. Он закрыл глаз, в котором не было риннегана, и сосредоточился на чём-то другом. Хината на мгновение посмотрела на него. «Учиха-сан... я подумала, что раз я ношу твоего ребёнка, то мы должны быть знакомы...» «Знакома?» — он с любопытством посмотрел на неё. «Почему?» «Дети лучше всех понимают, что родители чувствуют друг к другу. Теперь ты для меня не более чем незнакомец/приятель», — тихо сказала она. «Незнакомец, да?» Хината улыбнулась ему. «Да, и я бы хотела это изменить. Конечно, ради ребёнка». Саске кивнул, и она не знала, что он чувствует. Она полагала, что так будет проще. Если бы она знала, то, наверное, это бы её подкосило. Она верила, что мистическая аура вокруг Саске рано или поздно рассеется. Она слышала о детях, которые думают, что их родители не любят друг друга. Странно думать, что один из родителей не любит другого. Она знает, что бывает, когда родители не любят друг друга, и как это влияет на других людей. Ей хочется верить, что отец любил её мать. Если бы это было не так, почему он был таким озлобленным и бессердечным после её смерти? Позже они сидели под тем же солнцем. Когда пришло время уходить, она забралась ему на спину, и он покатал её на себе, как на рюкзаке, пока не спустил на землю. 9 октября. Оранжевый закат. У неё заложило нос и закружилась голова. И это была лишь половина того, что преподнесла ей беременность. Утреннюю тошноту не стоит называть утренней тошнотой. Это просто тошнота. Холодная, тяжёлая, идиотская тошнота! Её так часто рвёт, что она привыкла есть понемногу. Она пытается ходить, не шатаясь. Она так устала! Почему она так устала?! Она чихала и чихала. Саске забеспокоился и велел ей приготовить что-нибудь, что поможет ей перестать чихать и чувствовать себя плохо. Она всё равно приняла таблетки с фолиевой кислотой и все свои лекарства. На следующий день Хината и Саске шли по тропинке. Они шли, поддавшись порыву, в золотистом свете раннего вечера, который скоро должен был закончиться. Дни пролетали так быстро. Мимо проходили люди, лошади, запряжённые в повозки, и люди с разным багажом. Там были дома, фермы и разные виды деревьев. Она была слегка ошеломлена. Конечно, у неё были завязаны глаза, а Сасукэ вёл её, и она обнимала его за руку. Он вёл её как джентльмен, несмотря на своё ворчливое настроение. Он не хотел, чтобы она потеряла сознание от истощения чакры, просто взглянув на то, что там было, и не хотел, чтобы она снимала повязку, поэтому он описал увиденное. Его голос звучал прямо у неё над ухом. Она не обращала внимания на трепет в животе. Когда он говорил тихим голосом, объясняя, что там находится, от него пахло виски и тёплой ванной. Она представила себе оживлённое, но уютное пространство и нежные прикосновения. Не то чтобы Саске был способен на нежность. Хината посмотрела на Саске, активировав свой бьякуган. «Учиха-сан?» Он посмотрел на неё сверху вниз. «Хм?» «Все ли деревни Кумо находятся в горном массиве, скрытом в облаках?» — спросила она, имея в виду место, куда они направлялись. Солнце начинало садиться, и они оказались под мармеладным небом. Он кивнул. «Значит, ты переходишь от змей к горам. Ты тоже боишься высоты?» «О боже, нет... Я люблю высоту. Змеи меня больше не пугают. Твой зов... совсем не страшный. Аода никогда меня не съест. Аода милая и добрая», — сказала она. «Мой брат говорил... я как птица... чем ближе я к облакам... тем счастливее я становлюсь». Я бы хотела улететь и быть свободной, пока... он летит со мной, — Хината застенчиво улыбнулась, глядя себе под ноги и предаваясь воспоминаниям. Сасукэ не выглядел убеждённым, но ей нравилось находиться там. В переносном смысле. «Близость к облакам может подарить мне то чувство свободы, которого я никогда не испытывала», — Хината посмотрела на небо, наслаждаясь солнечными лучами на своём лице. Саске, наверное, задавался вопросом, почему она такая странная. Вот почему он так часто на неё смотрел. — Хм, — сказал он, отводя взгляд. — Как только мы доберёмся до Кумо, нам нужно будет сделать перерыв. «Перерыв? Что нам даст этот... перерыв?» «Ага, перерыв. Разве ты сейчас не предпочла бы онсэн реке?» — спросил Саске. «Я... Я очень давно не был в онсэне. Спасибо, Учиха-сан». «Я не хожу к ним, потому что там люди, но ты, похоже, ходишь», — сказал Саске. Хината покачала головой, вздыхая от того, сколько у неё работы. «Я работаю, работаю и работаю. Когда ты работаешь медиком на полную ставку, о расслаблении не может быть и речи. «Почему ты не взяла отгул? Тебе нужно взять отгул из-за беременности», — предупредил он. «Успокойся». Она ахнула. Она знала, что взяла отпуск на месяц, но это должно было измениться. «Тогда я бы... отстала. Я не могу отставать или терпеть неудачу, будучи шиноби или медицинским ниндзя. Мне не нужно отставать на такой конкурентной работе, — она отвернулась, задумавшись. — Это меня погубит». Саске прищурился, глядя на неё, и она смутилась... Внезапно она оживилась и посмотрела на него. Она случайно сжала его руку, чтобы привлечь его внимание. Он обратил на неё внимание, но не выглядел счастливым от её новообретённого энтузиазма. «Учиха-сан... Думаю, у меня есть условие, при котором я останусь в Кумогакуре на год», — заявила Хината. Она посмотрела на его стиснутые зубы. «Что ты имеешь в виду?» — спросил он. «Я работаю, — сказала она. — В медицинском центре. Я могла бы снова работать хирургом-травматологом. Это же идеально, Учиха-сан? Разве нет?» «Это совсем не так», — Саске покачал головой и сказал: «Ты не можешь. Мы должны вести себя сдержанно. Не дуйся». Хината нахмурилась. О, посмотрите, она надула губы. «Но я мог бы помочь. Я так давно не практиковался...» Хината согнула запястье и представила, что в руке у неё скальпель. Хината брала несколько свитков в библиотеках, которые они часто посещали, и читала о хирургических загадках, но сама никогда не оперировала. «Представь, скольких людей я могу спасти и прооперировать», — промурлыкал Хината. Она могла бы признаться, что скучала по этому — по операциям, наложению швов, разговорам с пациентами, ровному биению кардиомонитора или запаху свежей операционной. Она скучала по запаху кофе в ординаторской и по загромождённым коридорам, заполненным людьми и пациентами, которым нужна помощь. «Кажется, тебе ужасно хочется резать людей, Хьюга-химэ», — сухо заметил Саске, бросив на неё проницательный взгляд. Она проигнорировала его взгляд и сказала: «Это моя работа, и мы не режем людей, а лечим их. Ну, по большей части. Я уже заржавела, — она склонила голову набок. — Учиха-сан, ты сам это говоришь». — Хм, — сказал он холодно и отстранённо. — То, что я говорю, тебя не касается. Её пальцы разжались. Она обернулась и сказала: «Тогда я должна вернуться в Коноху. Доброго дня, Учиха-сан, я ухожу». Хината скрестила руки на груди и пошла по той же тропе. Саске раздражённо посмотрел на неё. «Ты блефуешь», — крикнул он ей вслед, когда она продолжила идти. «Ты ведёшь себя как ребёнок!» «Я не ребёнок. Я не могу быть ребёнком, потому что жду ребёнка. Я достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения», — она посмотрела на него с таким же выражением лица. «Работа в больнице. Это одно из моих требований. Я заслуживаю того, чтобы работать в Кумо. Как я буду обеспечивать ребёнка?» «Я помогу вам в этом отделе. У меня есть средства, чтобы поддержать сотни таких, как вы, даже с вашими высокими запросами». «У меня нет тяги к роскоши!» Он выглядел забавным и говорил так, будто она пошутила. «Тебе нравятся красивые вещи. Твой банковский счёт позволяет тебе это». «Мой банковский счёт — это не имеет никакого отношения к тому, сколько денег мы должны тратить», — она замедлила шаг. «Куноичи и женщины-медики повсеместно освобождаются от своих обязанностей шиноби из-за беременности, и их партнёры вынуждены восполнять этот пробел. Ты не мой партнёр, и я должна быть в состоянии постоять за себя. Как женщина, я не хочу сидеть на кухне, я хочу работать и приносить пользу обществу, своему ребёнку и себе». Так что я не блефую. Чакра Саске изменилась. «Ты веришь, что я буду там в ближайшие недели, месяцы?» — спросил он низким и серьёзным тоном. Она опустила глаза. "Я не знаю. Ты... на самом деле действуешь и уходишь, ты подвижен, как птица. Легкомыслен, — она поймала его взгляд и решительно кивнула. "Я должна работать усерднее! Чтобы компенсировать своё отсутствие." Саске нахмурился. «Ты не помнишь, что произошло в последний раз, когда ты работал? Ты работал до тех пор, пока не свалился без сил. Это не работа — это самоистязание. Я не хочу, чтобы ты так поступал». «Это было пустяком. Когда я не беременна... я могла бы работать в две смены. Я могла бы выполнять в два раза больше работы. Я не сбавлю темп...» «Да, но ты же сейчас беременна...» — Сасукэ тихо вздохнул. «Почему ты хочешь работать ещё больше, если ты и так много работала?» «Учиха-сан... Я нахожусь в ситуации, когда все сомневаются во мне, в моих навыках шиноби и моих медицинских способностях. Учиха-сан, тебя многие уважают. В отделе навыков шиноби. Ты... высокомерный и известный. Никто не знает, кто я такой, а мне ещё столько всего нужно сделать и доказать. Мне не нужно ничего доказывать самому себе, только им!» Он посмотрел на неё с выражением, в котором читалось сожаление, но... и грусть. Это так отличалось от его обычного безразличного выражения лица. «Мой тебе совет: живи, работай и дыши ради себя, а не ради них. Кем бы они ни были», — вздохнул Саске. «Да... наверное», — сказала она и смутилась. «Я не планировала заводить ребёнка. Я никогда этого не планировала. Я хотела сосредоточиться на своём будущем и карьере. Я ещё могу добиться этого здесь, прежде чем планировать своё будущее с ребёнком». — Хм, — сказал он. Она слышала, как он размышляет. — Честно говоря, я не думаю, что ты сможешь вернуться в Коноху пешком. Но ты такой же гордый, как и я, да? Что это значит? Хината продолжала идти. Конечно, ей не нужно его одобрение, но она была бы очень признательна, если бы он его дал. «Прекрати. Ты рано или поздно нас выдашь, и нам обоим придётся за это ответить», — проворчал он. «Я приступаю к работе?» Хината улыбнулась и обернулась, всё ещё сохраняя серьёзное выражение лица. «Ты обещаешь?» «Что-то значат ли обещания?» — спросил он, почесав затылок. «Да, я сохранила доверие», — сказала она. «В конце концов, мы должны доверять друг другу... Обещания ведут нас к этому», — она слышала, как он колеблется. «Обещания Учихи-сана заставляют меня верить в то, что мир добр», — «Всё ещё веришь в свет?» — лениво спросил себя Саске. «Тогда ладно. Я обещаю». — Правда? — спросила она. «Слово моё крепко. » Хината радостно вскрикнула и бросилась к нему. Она обхватила его руку. Она подошла с другой стороны и взяла его за локоть. Она отпрыгнула назад и ахнула. «Утиха-сан! Я-я так... сожалею! Мне не следовало так поступать! Простите меня!» Она слегка поклонилась, и её щёки залились румянцем. Он с любопытством посмотрел на неё. «За что ты извиняешься?» — спросил он с озадаченным выражением лица. «Прости... потому что...», — сказала она, пока он показывал на свою руку. «Я выбрала не ту... руку». Он всё ещё выглядел растерянным. «Почему это заслуживает извинений?» «Я... Я напомнил тебе, что у тебя нет руки. Некоторые пациенты, с которыми я работал, болезненно реагируют на это. Люди с ампутированными конечностями... не любят, когда им об этом напоминают, потому что это причиняет им эмоциональную боль». «Я не чувствительный. Никогда не был и никогда не буду», — сказал он. Она знает, что он не обидчивый, но ей всё равно жаль. «На мгновение... я подумала, что причинила тебе эмоциональную боль, и из-за этого... я сделала то, чего не собиралась делать», — она отвела взгляд. Он сделал паузу и вгляделся в её лицо. «Ещё один совет: перестань извиняться за каждую мелочь. Будь немного увереннее в том, что ты делаешь, и перестань извиняться», — строго сказал он. — Прости, — сказала она и покачала головой. — То есть я не прошу прощения. «Тебе всё ещё жаль?» — спросил он. Она отвела взгляд и кивнула. «Да...» «Ты слишком много думаешь и переживаешь. Я обычно извиняюсь каждые 17 лет». Хината склонила голову набок и задумалась. «Учиха-сан... Ты извинился всего один раз?» «Да, и оно того стоило», — тихо произнёс он. Его голос стал отстранённым и тоскливым. Хината внимательно прислушалась: раньше он никогда так не говорил. Значит, у этого мужчины есть чувства. Она была немного удивлена тем, что он открыто извинился. А что, если он извинится перед ней? Она посмотрела на него, внезапно почувствовав себя счастливой и смущённой. «Когда ты извинишься передо мной, я знаю, что это будет искреннее и значимое извинение». Саске выглядел ошеломлённым, но она подошла к нему с другой стороны и нервно взяла его за руку. Хината и Саске немного походили вокруг да около. Все обиды и споры были забыты, и воцарился мир. Хината огляделась. «Учиха-сан? Ты... ты же знаешь, что здесь никого нет. Я могла бы отпустить твою руку». Не было никакой необходимости притворяться... — Не, — сказал он. — Да ладно тебе. Сасукэ и Хината отдыхали на природе больше, чем она думала. Он позволял ей двигаться в своём темпе. Он позволял ей делать... всё, что угодно. Он исполнял все её желания, приносил ей любимые угощения, и они сидели в библиотеках, которые она выбирала. Он позволял ей медитировать, читать, рисовать и сажать растения. А ещё он позволял ей лечить людей. Всё было хорошо. Они были в порядке. В течение следующих нескольких часов, к радости Саске и огорчению Хинаты, им предстояло взбираться на множество скал и гор. Хината это ненавидела. Это раздражало. Хината часто теряла равновесие. Она продолжала держаться за Саске, чтобы не упасть. Она замедляла его и казалась тяжёлой. Она знала, что Кумо находится на высоком горном хребте, но добраться туда было невероятно сложно, и она не хотела этого делать. Саске это нравилось. В конце концов, после того как Хината несколько раз останавливалась и выглядела измождённой, он всё-таки понёс её. Когда они двигались слишком быстро, её начинало укачивать. Это было ужасно. Когда они поднялись на вершину горы, он пообещал, что они пообедают. Хината обычно ела мало, чтобы не тошнило. Она собирала орехи и ягоды для Саске. Ему нравится земляника и сладкие ягоды, обычно с терпким послевкусием. Поэтому Хината собирает их и сушит. Она научила его их различать. Несмотря на это, он просто переложил всю работу на неё. У неё была для него упаковка сушёного винограда, потому что ему нравился виноград из Шимогакуре. Хината заглянула в свою сетчатую сумку. Теперь у неё накопилось много вещей и сувениров для каждого. Каждый раз, когда она скучала по кому-то, она покупала что-то, что напоминало ей об этом человеке. Кунай Неджи. Яды. Лекарства. Закуски. Свитки с поэзией. Мыло. Йод. Книги о медицине, младенцах и их развитии. У неё также были все её личные вещи: две полные фляги, фотография Ханаби, одна из резинок Ино, таблетки с фолиевой кислотой, любимый скальпель Хинаты, две щётки для волос и налобная повязка Конохи. Она задавалась вопросом, зачем ей все эти вещи. Сасукэ говорил, что ей нравится таскать с собой всякое барахло. Она не думает, что ей нравится барахло. Всё это было необходимо! Она не была такой аскетичной, как он. Всё, что ему было нужно, — это пончо, повязка на голову, меч, карманы для денег и небольшой рюкзак, в котором лежали сложенный спальный мешок, котелок и чайник, которые ей предложила Умэ. Она тоже часто меняла наряды. Она получила новый плащ, на этот раз приятного фиолетового цвета. Он был наряднее, чем ей хотелось бы. Саске не любил покупать себе дорогие вещи, но он тратил деньги на неё. Это было неправильно. Она вернёт ему долг. Скоро! В любом случае, она по-прежнему носила тёмно-синие штаны и традиционную фиолетовую рубашку-кимоно с чёрным оби и сандалии шиноби до колен. Её волосы... Это был колоссальный беспорядок. Спутанные волосы, ветки, грязь и завитки. Слишком много и слишком долго. Она не стала бы стричься, Неджи был бы разочарован. В любом случае с ней всё было в порядке, и обед был вкусным. Казалось, что повсюду были огромные валуны, бурные ручьи и спокойные речки. На этот раз Саске не нёс её на руках, но во время следующей прогулки она держалась самостоятельно. Хинате нравилось подниматься всё выше и выше, пока они не увидели новые пейзажи. Казалось, что они находятся на вершине мира, и что-то внутри неё бурлило, заставляя нервничать и быть решительной. Дул ветер, и его порывы издавали отчётливый свистящий звук. Потрёпанное пончо Саске развевалось на ветру. Отсюда она видела его. Кумо. Кучки маленьких городков и разных зданий, рощи и люди с овцами и крупным рогатым скотом. Фермы. Люди. Природа. Она могла делать всё, что хотела. Пока она была здесь, ей казалось, что она может видеть всё. Летать над миром, любоваться разными видами. Саске заметил, как она восхищается всем вокруг. «Что тебя так воодушевляет?» «Мы так высоко... и здесь... смотришь вниз, и никаких проблем... как будто ты можешь заглянуть в другое время, в другую страну. как будто летишь... видишь мир на земле... от этого действительно захватывает дух», — улыбнулась она. «Представь, какая жизнь будет у нашего ребёнка, если всё будет так мирно...» Её лицо освещал солнечный свет, и когда она подняла руку и распустила волосы, ветер взметнул её локоны. Саске остановился и посмотрел, как ветер обдувает её, охлаждая кожу. «Ты хочешь жить в лесу, в изоляции?» «Нет... просто где-нибудь, где моё маленькое чудо... будет знать, что они в безопасности», — она оглянулась на него. «Там... внизу... миллион возможностей... Все они включают нас», — Они шли по каменистой дороге, по склону горы, и её шаги отдавались эхом громче, чем раньше. Ещё один день прошёл, и она попрощалась с заходящим солнцем. Они петляли по пустынной дороге. Кусты раздражающе цеплялись за её ноги. Он был твёрдым и сильным. Она спала на нём. Саске было удобно. К тому же она постоянно уставала. 11 октября. Ночь. Саске толкнул её, чтобы она проснулась. Она открыла глаза и глубоко вздохнула. Перед ней было незнакомое здание. Хината попыталась отмахнуться от него. «Учиха-сан?» — пробормотала она. Её голос звучал взволнованно. Она зевнула и ещё сильнее прижалась к подушке. «Я проверю ловушки позже. Ещё пять минут», — она откинулась на подушку и попыталась снова заснуть. «Нам больше не понадобятся ловушки», — Саске убрал руку, и она толкнула его. «Хватит дрыхнуть, девчонка Хьюга. Мы справились», — тихо сказал он. Она протёрла глаза и потянулась, отстраняясь от Саске. «Учиха-сан? Я возвращаюсь в постель», — проворчала она и снова прижалась к его руке. «Я устала». Саске глубоко вздохнул. «Мы добрались до Кумо. Мы в Кумо», — сказал он как ни в чём не бывало, словно это не меняло её мир. «Я подумал, что ты захочешь проснуться к этому грандиозному моменту». Эти слова наполнили её чистым адреналином. Она вскочила на ноги и улыбнулась, полная бодрости и энергии. «Мы в Кумо? Серьёзно? Учиха-сан, если вы шутите... как и в прошлый раз, Ками должен мне помочь...» "Я не шучу", - сказал Саске, когда она отошла от нее. "Посмотри сам". О, как же она ошибалась. Саске отступил назад и показал Кумогакуре. Всё было таким захватывающим и новым. Кумо оказался совсем не таким, как она себе представляла. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 9 из 58 Следующий » Обзор прошлом. Воспоминания о 8 сентября. Дорога была потрескавшейся и сухой. Деревья, кусты и трава были выше. Неухоженные. Грязные. Зелёные. Она так разнервничалась. Она уходила. Она еле держалась на ногах. Колени у неё подкашивались, а в голове было пусто, потому что она наконец ушла. Сасукэ же пил вино, глядя вдаль, и становился всё спокойнее и спокойнее. На его лице было довольное выражение, и он казался умиротворённым. Она начала вставать, начала ползти, а он побежал. Было трудно уйти из Конохи, когда она была так прекрасна. Она недолго шла, не оглядываясь. В конце концов она применила бьякуган и пошла задом наперёд. Ей это не понравилось: она видела крыши зданий, домов, больниц, идзакая и памятников Хокаге. Её деревня была скрыта растительностью и деревьями, а затем и расстоянием. Она сотни раз покидала Коноху, но ни одно из этих расставаний не было таким окончательным, как это. Однажды она остановилась, причём полностью. Вокруг них не было ни души. Они уже давно миновали место, где собирались участники фестиваля Бара. Они были слишком далеко. Она посмотрела вниз, на дорогу. С того места, где она стояла, было невозможно увидеть Коноху с помощью бьякугана. Она не могла увидеть то, чего ей на самом деле хотелось. Саске, должно быть, тоже это понял, потому что сказал: «Че» — и позволил ей посмотреть на верхушки деревьев. Она позволила Саске отойти на несколько метров, пока он не замешкался и не посмотрел на неё с лёгким любопытством. «Почему ты остановился?» — настороженно спросил Саске. Хината прищурилась и осталась на месте. «Ну же, можешь мне рассказать», — подначивал Саске. «Я думал, что мешаю... » «Ты не был. Все остальные... да. Признаю, Коноха не поднимает мне... настроение». «И ты сорвался на мне», — Хината скрестила руки на груди. «Не делай так больше. Я не груша для битья и не хочу, чтобы со мной так обращались... особенно отец моего ребёнка... Не взрывайся, просто объясни и поговори со мной». «Ты хочешь, чтобы я относился к тебе лучше. Понял. Будь терпелива со мной, и ты добьёшься своего», — сказал Саске. Хината кивнула, но прикусила язык. «Продолжай. У тебя есть что сказать по этому поводу. Так что говори...» «Мне больше нечего сказать. Тебе», — прошептала Хината. «У тебя дёргается нос, когда ты злишься. Что ещё ты хочешь сказать? Не стесняйся». «Инкубатор? Это так неуважительно по отношению ко всем женщинам пяти наций. Я не инкубатор. Вот почему мы не ладим! Мы ещё долго будем связаны друг с другом, и я не хочу с тобой ссориться!» «Я знаю, что веду себя как придурок. Я работаю над этим», — признался он. «Я имею в виду... Я не согласен, но... Ты должен поскорее с этим разобраться, иначе... мы не будем разговаривать, пока ты не изменишь манеру общения со мной», — «Теперь, когда мы помирились, почему ты остановился?» «Отсюда ты не сможешь... увидеть Коноху», — честно ответила она. Казалось, его заинтересовал её ответ, но он отвернулся и продолжил идти. «Девочка Хьюга, знай, что с каждым шагом Коноха будет отдаляться от тебя. Если тебе от этого больно, то... Не думай об этом», — сказал он, сделав несколько шагов. Это что, напутственная речь? От Саске? Она почти забыла, что хотела сказать, но всё же выдавила из себя: «Это... э-э-э... трудно не...» «Страдать или не думать об этом?» «Мне больно от одной мысли об этом. И то, и другое... на самом деле и то, и другое. Недостаточно просто чувствовать нехватку. Поэтому я вижу это своим бякуганом. Вот почему я остановился». — А... понятно, — Саске отвернулся от неё. — Не строй иллюзий. Бьякуган тебя не вернёт. Хината деактивировала свой бьякуган... Бьякуган... на самом деле не вернул бы её к жизни. У него были на то причины... «Но посмотри в будущее. Именно там ты увидишь больше всего перспектив», — продолжил Саске. Она не ожидала услышать утешительные слова — это был Саске. Она и этого не ожидала. Его слова... были горько-сладкими. Саске делился только теми тайнами, которые знала горечь. Он также пополнил её коллекцию страданий. Со страданием... приходит надежда. Через год она сможет приблизиться ко всему, что любит. Итак, она вытерла пот со лба, вздёрнула подбородок и пошла за Саске. «Да... Учиха-сан... это была хорошая мотивация». «Я не умею подбадривать». «У тебя это хорошо получалось. Мне нужна была доза... реальности», — Хината закашлялась, пытаясь сдержать эмоции. После этого они не сказали друг другу ни слова. Только звуки природы и хруст камней под ногами повторялись снова и снова. Единственным другим звуком было её прерывистое дыхание. Саске шёл молча, но в конце концов она ускорила шаг, чтобы заговорить с ним, и он замедлился, чтобы они могли идти вместе. И да, они разговаривали. 29 сентября. Закат. Несколько недель назад они сидели на скамейке в детском парке. Пахло свежевыстиранным бельём и тёплым солнцем. Парк был красочным и деревянным. Слышались радостные возгласы и смех. Саске не очень нравилось бывать в таких местах. Почему? Дети... хех, это не его чашка с виски или чаем. Ответственность за чужую жизнь была не тем, ради чего Саске хотел бы просыпаться по утрам, но по-другому он бы не хотел. Ребёнок. Чёрт возьми, ребёнок. Теперь он видит их повсюду. Их визжащие лица, крошечные ручки, грязные щёки и торчащие во все стороны волосы. Он видит, что детям нравится, а что нет. Он не хотел обращаться к психотерапевту, но Хьюга настаивала на том, чтобы узнать, что заставляет его съеживаться, почему он пьёт допоздна или чем он любит заниматься, когда заканчивается зима. Она по-прежнему ведёт себя так, будто Наруто — это восход и закат, но всякий раз, когда это происходит, он меняет тему, и она, кажется, готова поговорить о том, чего он хочет. Ей нравится говорить о том, каким будет их ребёнок — это то, о чём она думает. Если это успокаивает её и помогает этой проклятой беременности... тогда неважно. Раньше Сасукэ думал, что жизнь даётся людям за то, что они сделали что-то хорошее или за то, что их родители добились успеха в жизни. За то, что они выжили, им даётся ещё одна жизнь. Был ли Сасукэ выжившим или наоборот? Что он сделал, чтобы заслужить ребёнка? Он встретил девушку за барной стойкой. Не так уж и много. И хорошего он тоже не сделал. Но почему-то, когда я сидела рядом с Хьюгой и их ребёнком... всё было хорошо. Хьюга что-то промычал в ответ с воодушевлённым видом. Кажется, ему нравится, когда она смотрит на него. Он никогда не хотел привлекать к себе столько внимания в больших скоплениях людей, среди тактильных личностей и в шумных местах. Ему нравилось, когда она обращала на него внимание. И он отвёл взгляд, когда она снова поймала его на том, что он смотрит на её профиль. «Вы недавно были в одном из этих мест?» — спросила она, начиная разговор. «У меня не было причин», — небрежно сказал Саске. И это жутко. То, что они сейчас делают, само по себе жутко, но Хьюга настояла на своём, сказав, что ей нужно знать, во что будет играть их ребёнок. «Я тоже... В детстве... я был слишком застенчивым, чтобы разговаривать с другими детьми, поэтому я так и не научился общаться. До Академии я никогда не был в компании людей». «Хм. Я мог бы, но мне не нравились другие дети». «Я бы тебе понравилась?» — спросила она. «Тогда... если бы я заговорила с тобой?» «Если бы ты не была такой застенчивой и если бы ты снова приготовила мне бенто», — фыркнул он, сам того не желая. «Ты была бы самым большим исключением». Она слегка улыбнулась и отвела взгляд. «Ах, Учиха-сан... это место действительно чудесное», — сказала она, глядя на парк. «Думаю, в будущем мы будем часто бывать в одном из таких парков. Учиха-сан... посмотри на все эти качели... и на детей, и на их лица. Они выглядят такими счастливыми. Как думаешь, наш ребёнок будет счастлив?» Он посмотрел на её профиль, гадая, почему она до сих пор этого не заметила. Если она достанется этому парню, то с ними всё будет в порядке. Он беспокоился именно за него — она уже многим пожертвовала. Остаться в Конохе, быть со своей семьёй и друзьями, заниматься любимым делом, которое она так хотела делать. Поэтому он кивнул. «Да. Я понимаю». «Представь... все эти дни рождения, улыбки, выпавшие зубы и моменты, когда ты катаешься на велосипеде в одиночестве», — она хлопнула в ладоши и улыбнулась. Когда она улыбается, её глаза слегка прищуриваются... Почему он это заметил? Чёрт. «Представь себе всё это». Внезапно она стала выглядеть отстранённой и задумчивой, как будто осознала серьёзный недостаток системы. «Ано, Учиха-сан... ты можешь дать обещание?» «Я не даю обещаний» «Это обещание безобидно. Правда...» — Хм. «Я не прошу многого... Я жду, что ты будешь лучшим, кем можешь быть, и будешь делать то, что делаешь... Но можешь ли ты... быть рядом в дни рождения, когда мы улыбаемся... когда мы теряем зубы и катаемся на велосипедах в одиночестве?» «А чем ещё мне было заниматься?» — сказал он. Один старый бармен сказал, что отцовство начинается не с рождением ребёнка, а с беременностью матери. Он наблюдал за ней и за ребёнком с беспокойной настороженностью. Он готовил для неё всё, чего ей не хватало, и они разбивали лагерь, останавливались в идзакаях, если она этого хотела, или отдыхали у гражданских, если она хотела домашней еды. Он покупал ей много вещей, несмотря на её поддразнивания, ведь она знает, как делать покупки. Он был поражён, а потом почувствовал себя дураком. Он и не подозревал, что она любит ходить по магазинам. Она была Хьюгой — любовь к роскоши у них в крови. Разве не все женщины любят ходить по магазинам? Он ненавидел шопинг. Он никогда не тратил деньги на себя, так кому же их отдать? Хьюга многого хочет, но говорит и ничего не получает. Следы от укусов на её языке, должно быть, остались из-за того, что она ничего не сказала. Он хотел это изменить, поэтому позволил ей говорить всё, что она хочет. Это помогает ей жить лучше. Более того, Саске испытывает тихое удовлетворение, когда обеспечивает её. Он понимает, что это идёт на пользу его жизненной силе. Покупать ей то да сё и спать вместе — звучит ужасно по-семейному, но это так. Может быть, это естественное родительское чувство. Почему-то, когда Хьюга говорит об их ребёнке, это напоминает Саске о его маме. Саске с любовью думал о Микото, и в этом не было ничего нового. Он часто вспоминал своих родителей. Сейчас они бы очень пригодились. Правильно ли он поступает или готовит себе место в аду? Его мать столкнулась бы с трудностями, но она бы прекрасно поладила с Хьюгой. В какой-то момент ему придётся отпустить то, что должно было произойти, и принять то, что произошло. Вся его жизнь посвящена сыну. Отцовство было для него как переход на новый уровень мужественности. Это как-то по-особенному разрушило его жизнь. Саске не хотел закончить так же, как его родители, без возможности примирения. Он был одинок без них каждую минуту каждого дня. Всё это время было потрачено впустую, и он никогда не сможет его вернуть. В конце туннеля не было света. В прошлом он делал себе ещё один надрез, чтобы почувствовать, как течёт кровь, и ему становилось немного легче. Он был в отчаянии. Он не хочет, чтобы его ребёнок впал в отчаяние, как когда-то он сам. Он будет рядом в те моменты, когда родители должны проявлять заботу. Он не хотел усугублять ситуацию. Он откинулся на спинку деревянной скамьи и прислонился к ней затылком. «Когда я увидел тебя в Конохе, я понял... Мне нужно было измениться, пока я не стал слишком старым, поэтому я отказался от старых привычек. Я не могу бросить этого парня. Если я это сделаю, то буду проклят». «Да... ты ведь никогда не был... проклятым, верно?» «Нет. Парень не держит меня в заложниках. Не так, как ты думаешь, — сказал он. — Учиха будут восстановлены в правах как победители... и те, у кого есть дети с шаринганом, заслуживают моего уважения». «Ты меня уважаешь?» «Я нечасто это говорю, но да, — он посмотрел на неё, бросив загадочный взгляд искоса. — Хьюга, у тебя есть всё необходимое... чтобы быть достойной матерью, и за это я тебя уважаю». По какой-то причине она не покраснела. Она была слишком шокирована. «Утиха-сан... Это очень мило... Ты нехарактерно мил со мной», — тихо сказал Хьюга. И что-то произошло с её глазами. Они стали похожи на осколки опала, а потом, с её смехом, снова собрались воедино. «Я не милый», — упрекнул он её. Она просто хихикнула, прикрыв рот рукой. Её рука приглушила большую часть звука, но... но это было похоже на перезвон колокольчиков в тёплый субботний вечер. Она не смеялась вместе с ним — она смеялась над ним. Саске был не против, пока она продолжала так смотреть... он тоже мог бы посмеяться. Но он был Учихой Саске, а Саске не смеётся. Она с облегчением вздохнула и остановилась. Она посмотрела на свои сложенные руки. «Я бы хотела узнать тебя получше». «Не надо. Это тебя отпугнёт», — он посмотрел на неё. «Видишь, соль всё ещё похожа на сахар». «У меня очень хороший глаз. Я бы смогла отличить», — прищурилась она. Хьюга долго смотрел на него. «На что ты смотришь?» — спросил Саске. «Я этого не вижу. Кто сказал, что ты соль?» Саске презрительно посмотрел на неё. «Мне не нужно отвечать на этот вопрос...» «Кто знает? Может, ты просто не признаёшь свою привлекательность», — она пожала плечами и многозначительно посмотрела на него. Саске посмотрел на обезумевшую женщину и начал что-то говорить. Но тут его взгляд привлёк кое-кто другой. Хьюга схватила его за руку. «Учиха-сан, смотри. Ребёнок смеётся», — прошептала она. Саске подавил в себе всякое удовольствие, которое он испытывал от прикосновений Хьюги. Сейчас. 11 октября. Вечер. Её глаза сияли от изумления. Облака были серыми, но небо — тёмно-синим. Луна была яркой и круглой. Несмотря на то, что было уже почти семь вечера, на небе сияли звёзды. Здесь есть движение. Бизнес. Разговоры. Люди выглядят иначе. У них другая одежда, а кожа темнее. Загорелая. В воздухе витает манящий запах рыбы и морской соли. Все здания были стеклянными и тёмными. Был вечер, но ещё не настолько темно, чтобы менять планы... Это был Кумогакуре. И теперь она стояла на пороге одного из этих домов. Хината колебалась, глядя на входную дверь. Дверь была выкрашена в королевский синий цвет. Ручка была медно-золотистого оттенка. Дом был в отличном состоянии. Он был высоким и старомодным. Из трубы шёл дым, пахло горелой бумагой и деревом. Свет был включён, что указывало на присутствие людей. Этот дом успокаивал, потому что был окрашен в умиротворяющие тона. Она чувствовала запах благовоний и горелых татами, который окутывал дом, словно аура. Трава была зелёной, как спаржа, и высокой, как надоедливые сорняки. Это был скорее коттедж, чем особняк, окружённый множеством растений, цветов и деревьев. Они устроились у двери, запутавшись в заросшей траве. Саске сказал: «Давай. Постучи. Дверь тебя не укусит». Она взвалила на плечо свою сетчатую сумку, которая казалась тяжёлой, как свинец. «Могу ли я принять предложение жить... в изоляции в лесу? Ты могла бы жить со мной, если согласна, что у нас будут цветущие ворота». «Зачем тебе ворота с цветами?» Саске покачал головой. «Это не важно. Перестань волноваться». «Учиха-сан...» Он покачал головой, уже не слушая её. «Просто... послушай меня», — мягко сказала она. Зачем они здесь? Она не знала. «Я... не уверена в этом, Учиха-сан. Я думала, мы, как обычно, останемся в идзакая, ты попробуешь фирменное блюдо, тебя стошнит, мы попробуем их еду, она мне понравится, и я закажу ещё или ещё», — рассмеялась Хината. «Ты предпочитаешь идзакая настоящий дом? И меня стошнило всего один раз», — прошипел он. «Нет... Я не это имел в виду...» Хината выглядела неуверенной. Хината теребила прядь волос. Саске приподнял брови. Он отвернулся от неё и посмотрел на дом. «Ты ведь не собираешься меня бросить, верно?» — спросил Саске, и в его голосе прозвучала тревога. Под словом «изгой» он, как она поняла, имел в виду, бросит ли она его снова. Хината покачала головой, призывая его к тишине. Он склонил голову набок, заинтригованный, но обеспокоенный. «Тогда в чём проблема?» Она отвернулась от него, чувствуя себя неловко. «Это было не... совсем то, чего я ожидала». «Не жди ничего, потому что даже в этом случае тебя всё равно подведут». «Это было... довольно ужасно, Учиха-сан». «Я стараюсь. Просто... всё будет хорошо», — заверил он её. Хината сделала паузу, а затем снова повернулась к нему. «Я думала, это не слово», — сказала она, скрывая лёгкую улыбку. «Хьюга, ты тянешь время», — сказал он своим обычным сдержанным тоном. Похоже, она его забавляла. Она не выдержала и одарила его знакомой милой улыбкой. Она отошла в сторону и постучала в дверь. Как только её кулаки ударились о дерево, Хината отшатнулась и спряталась за Саске. Ей не нравилось стучать из-за женщины, которая сначала толкнула их, а потом обругала обоих в Шиму. У Саске не было проблем. Ей приходилось играть роль слепой, но сегодня что-то было не так. Она бы была на его стороне, но сегодня этот дом вызывал у неё подозрения. Что-то было не так. Что она делала? Она не должна была прятаться за Саске, это было глупо и трусливо! Она вышла из его тени и прищурилась. Обычно Хинате приходилось уговаривать Саске переночевать в гражданском доме. Он ворчал и жаловался, пока они не ушли. Сегодня он, кажется, был полон энтузиазма. Ему никогда не нравилось быть полным энтузиазма по отношению к чему-либо или кому-либо. В каком-то смысле он был похож на Шикамару. Хотел ли Саске быть здесь? Знал ли он кого-то из присутствующих? Что в этом такого? Это была... очередная ссора? Он также не хотел, чтобы она снимала повязку с глаз... Странно. Когда никто не ответил, Саске подошёл к двери и постучал ещё раз. Мышцы Хинаты напряглись в ожидании, когда дверь приоткрылась. В воздухе витал аромат сладкого риса и жареной рыбы. Хозяин дома развёл костёр, и от него исходило уютное тепло. Хорошо. Дверь открыла женщина. У неё были седые волосы, похожие на пепел от забытого костра. В них проглядывали оттенки эбенового дерева и более насыщенного коричневого, но этот цвет остался с её юности. Она была не так уж стара — всего на несколько лет старше Курэны-сэнсэя. У неё было вытянутое лицо, но можно было сказать, что она красива. Настоящая сердцеедка. Однако у неё были умные глаза и напряжённая поза. Крепкая скорлупа, которую не так-то просто расколоть. По сравнению с ней бесстрастное лицо Саске выглядело эмоциональным и выразительным. Она мельком взглянула на Саске, затем на Хинату, и её глаза слегка прищурились. У неё были строгие серые глаза и хмурое лицо. Но это было всё, что успела увидеть Хината, прежде чем женщина с силой захлопнула дверь! Хината в шоке моргнула. Эта женщина отвергла их! Она не дала Хинате возможности высказаться, а Саске — разрушить их шансы. Хината была напугана, но ничего не потеряла. Они могли вернуться в центр деревни, и она могла бы принять ванну в онсэнах, как он и обещал. Тогда она станет туристкой в Кумо, и завтра они смогут выбрать дом. Ей очень хотелось большой сад, как у этой женщины. Нужно будет сказать об этом их риелтору. Что ж, сегодня был хороший день. Хината обернулась и протянула ему руку, шевеля пальцами. «Учиха-сан? Мы уже уходим?» Саске покачал головой. Его взгляд задержался на её руках, а затем перешёл на лицо. «Пока нет», — сказал он. А? Она была готова развернуться и уйти, но Саске выглядел просто безумно. Он был расстроен, хмурил брови и стискивал зубы. Саске выругался себе под нос и уставился на дверь. «Ты не можешь сейчас отвернуться от меня!» — яростно сказал он. — Учиха-сан? — тихо спросила Хината. — С тобой всё в порядке? Он повернулся, чтобы посмотреть на неё. В его глазах читалась ярость. Что только что произошло? Почему он так разозлился? Он мог не обращать внимания на людей, которые говорили о нём не самые приятные вещи, связанные с Учихой, и не реагировать на тех, кто ненавидел его род, но как он отреагировал на это? Почему эта женщина имеет такое значение? Они уже разговаривали раньше? Хината ждала, пока Саске постучит в дверь. Он разобьёт костяшки пальцев... Что он делает? «Я знаю, что ты там, — прошипел Саске. — Ты тоже меня слышишь. Ты не можешь нам отказать!» Мы? Почему он был так настойчив? Это беспокоило Хинату; его безразличие улетучилось, и он был полон решимости. Почти так же настойчив и решителен, как её Наруто. Хинате стало любопытно. Нос Саске был прижат к дубовой двери, а Хината стояла чуть поодаль. Она могла видеть каркас дома. Женщина выглянула из-за занавески. Она встретилась взглядом с Хинатой, поморщилась, задернула занавеску и, развернувшись, ушла. Саске этого не видел, потому что был занят попытками выломать дверь. «Учиха-сан? Думаю, тебе стоит... остановиться и посмотреть на это», — сказала Хината. Он оглянулся на неё и встал рядом. Казалось, что женщина заперла дверь и выключила весь свет. Хината с тревогой наблюдала за тем, как постепенно гаснет свет. Женщина так сильно не хочет, чтобы они были рядом? Это прозвучало враждебно и обиженно одновременно. Даже насмешливо. Хината взглянула на Саске, который был в ярости. «Учиха-сан? Почему эта женщина ненавидит нас с тобой?» «Мы не особенные. Она всех ненавидит», — заявил Саске с таким видом, будто попробовал уксус. Она сглотнула, и свет погас. «Ано, Учиха-сан, зачем мы здесь? Есть много других мест, которые мы могли бы посетить». «Мы не можем пойти куда-то ещё, кроме как сюда». «Хм? Я ведь не обуза, верно? Если ты остаёшься здесь из-за меня, то всё в порядке. Мы можем пойти дальше. Ещё не поздно найти онсэн, не так ли?» — сказала она. Его рука дрогнула, и она поняла, что достучалась до него. «Утиха-сан... если это тебя расстраивает. Я не хочу здесь оставаться. Мы могли бы уйти... Я не против». Саске решительно вздохнул и бросил взгляд на дом женщины. «Как бы это ни раздражало, но нам нужно встретиться именно с ней. С той, ради кого мы проделали весь этот путь». «Она?» Хината удивлённо посмотрела на дом, погрузившийся во тьму, и на Саске, который не выглядел гордым. Он спокойно кивнул. «Учиха-сан... Почему...» Наконец дверь открылась. Женщина держала в руках свечу. Её длинные проворные пальцы сжимали ручку масляной лампы. Женщина выглядела невозмутимой. «Дети, чем я заслужила такое неудовольствие?» Хината придвинулась ближе к Саске. Женщина была высокой и стройной. Её юката была розового цвета, оттенка цветущей сакуры. Юката развевалась на ветру, который подхватывал и трепал её складки. Саске отвернулся от Хинаты и сказал: «Я всё ещё жив». Женщина вздохнула. «Я думала, ты будешь тратить свою жизнь на что-то более стоящее, Учиха Саске, — её серые глаза метнулись в сторону Хинаты, которая немного отступила за спину Саске, — а не на то, чтобы женщины беременели от тебя». «Это не ошибка», — Саске задрал нос. Хината стояла рядом с Саске с безразличным выражением лица. Она приготовила оружие, зажав его в ладони, и выпрямилась, чтобы выглядеть внушительно. Как он её и учил. «Это он?» — спросила она, глядя на Хинату с опаской и в то же время с интересом. Саске натянуто кивнул. «О, Саске. Из-за тебя у меня было много проблем, бозу». Она вернулась в дом. Саске заметил, что Хината то открывает, то закрывает рот. «Я отвечу на ваши вопросы позже», — сказал он. «Сейчас самое подходящее время, Учиха-сан», — прошептала она. Он равнодушно посмотрел на меня. Через несколько секунд женщина вернулась на улицу с встревоженным видом. «Заходите, заходите! Вам обоим нужно зайти внутрь». Саске, казалось, снова почувствовал себя непринуждённо. «Этого я и ждал услышать». Хината посмотрела на Саске, внезапно задумавшись о том, какие у них отношения. Почему Саске вдруг успокоился, когда женщина пригласила их войти? Саске заметил, о чём она думает, и сказал: «Ради этого мы и отправились в месячное путешествие». В его глазах она увидела смесь самых разных чувств — от озорства до недоверия. Он уже бывал здесь раньше. «Ты идёшь?» — спросил Саске. Хината моргнула. «Да... всегда», — рассеянно ответила она. «Никогда об этом не беспокойся». Саске бросил на Хинату странный взгляд. Он позволил ей идти рядом с ним. Кем же была эта женщина для Учихи Саске? Они вошли в дом и устроились в столовой. У женщины был красивый большой дом. Он не был так обставлен и не был таким роскошным, как дом её отца. Он был немного меньше и состоял всего из двух этажей. Всё сверкало чистотой, а дрова в камине горели. Интерьер был выполнен в традиционном стиле Конохагакуре, как в районе Хьюга, но с современными элементами. Бытовая техника, такая как плиты и микроволновки. Технологии были повсюду... Здесь было уютно. Светло. Просторно. Цветовая гамма дома была выдержана в небесно-голубых, индиговых и приятных желтоватых пастельных тонах. Здесь были старинные модели предметов. Свитки. На стенах висело оружие шиноби. Рамки для фотографий. Воспоминания о других временах. Хинате было любопытно, но она нервничала, сидя там и излучая неуверенную энергию. Саске, как всегда, был спокоен и невозмутим, но Хината больше не могла выносить это молчание. Хинате не нравилось, что Саске и эта женщина так легко нашли общий язык. Они знали что-то, чего не знала Хината. Хината села напротив женщины. Она крепко сжимала свою сетчатую сумку под плащом, чувствуя, как белеют её пальцы от напряжения. Сасукэ устроился рядом с ней за низким столиком. Этот столик был красивым и поношенным, но в хорошем состоянии. По глубоким царапинам и потускневшему цвету Хината поняла, что столик, вероятно, старше её. Татами приятно пахли бамбуком. Хината почесала кутикулу, пока женщина и Саске переглядывались. «Честно говоря, я удивлён, что ты нас впустил», — спокойно сказал Саске. Хината слегка поклонилась в знак молчаливой благодарности. Он явно стоял рядом, чтобы убедиться, что Хината не побежит к двери. Он реагировал на каждое её движение. Женщина приподняла выцветшую бровь и перевела взгляд с одного на другого. Она посмотрела на Саске и неодобрительно прищелкнула языком. «Я знала, что рано или поздно ты снова придёшь. Саске, ты проблемный нарушитель спокойствия, который вечно лезет не в своё дело. Вы, мальчишки из Бозу... и ты, — она указала на Хинату. — Я думала, ты будешь оберегать его от неприятностей! Как ты мог так поступить? Ты дал клятву». Саске нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хината его перебила. «Я? Я не давал такого обещания», — сказал Хината, шокированный тем, что его об этом спросили. «И...» «Это была Сакура», — процедил Саске. «И эта Сакура сидит прямо здесь», — сказала женщина. Она посмотрела на Хинату. «Ты ведь обещала ему, Сакура?» — Что? — ахнула Хината, уронив челюсть на старый стол. Саске просто вздохнул, как будто у него была хроническая боль. Хината посмотрела на женщину, которая опустила палец, а затем прищурилась, глядя на Саске. «Ты сказал, что девушка, которую ты приведёшь ко мне в следующий раз, будет твоей женой и матерью твоих детей», — женщина удивлённо посмотрела на Хинату. «Сакура». Хината удивлённо и растерянно посмотрела на Саске. Он повернулся к ней. Саске напряжённо наблюдал за женщиной. «Всё сложилось не так, как я хотел, но эта женщина — не Сакура». Женщина нахмурилась. «Что случилось с той девочкой?» — спросила она. Саске отвернулся и промолчал. Хината открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. «Сакура-» Хината начала. — Харуно, — сказал Саске. Хината прищурилась и поправила его. «Узумаки Сакура два месяца назад вышла замуж за другого... мужчину». Женщина безучастно посмотрела на Саске. Хината посмотрела на всё более взволнованного Саске. «Учиха-сан... Что произошло в прошлый раз, когда вы оба встретились?» — тихо спросила она у Саске. Саске просто проигнорировал её, и она отвернулась, расстроенная тем, что её отвергли. Женщина посмотрела на Саске и Хинату и откашлялась. «Этот бозу умирал от тяжёлых ран. Я не лекарь, но я участвовала в войнах и знаю, как лечить. Он упал в моём саду, и его кровь поливала мои растения полдня, пока я его не нашла. Он сражался, но силы были не на его стороне, и какие-то шиноби атаковали его тело, нарушая и повреждая поток его чакры. Вероятно, это был опытный Хьюга. Он потерял контроль и чуть не умер». Я спас его. «Ты спасла его?» — Хината посмотрела на женщину и низко поклонилась. «Спасибо тебе...» «Не смотри на меня так! Я ничем не обязан этому избалованному Учихе. Ничем! Я спас его по необходимости, а не из доброты. Этот человек неделями твердил о женщине, о своей возлюбленной Сакуре, и плакал о том, что женится на ней и позаботится о том, чтобы я увидел её с его ребёнком. Поэтому, естественно, я решил, что это ты». Он сказал, что будет здесь, чтобы я могла увидеть его «Сакуру». «Хватит говорить о Сакуре», — спокойно сказал Саске. Женщина смотрела на Саске без сочувствия и заботы. «Бозу, ты же знаешь, что влюбляются только дураки. Везёт только идиотам, а остальные просто глупы». Женщина наклонилась, чтобы получше рассмотреть Хинату. «Значит, если ты не его Сакура, то зачем ты здесь? И что ещё важнее, как тебя зовут, дитя?» — Хина, — прошептала Хината, всё ещё используя своё кодовое имя. Она не доверяла этой женщине. «Он уже говорил, что ты из Хьюга. Ты Хьюга Хина? Определённо не Сакура». «Хватит об этом говорить», — сказал он ещё более холодным тоном. Женщина повернулась к Хинате. «Я знаю о твоём существовании благодаря запискам, которые присылал мне Саске. Я получила только две, и в них была основная информация: когда ты появишься и что ты беременна». «Ты рассказываешь об этом людям?» — резко спросила Хината. Она этого не знала. Саске пожал плечами. «Она должна была знать». Он посмотрел на неё, но она не могла встретиться с ним взглядом. Она сложила руки на коленях и, глядя на свои ногти, задумалась. Хината чувствовала себя преданной. Зачем Саске рассказал об этом людям? Разве это не должно было остаться тайной? Кроме того, именно Саске велел ей хранить это в секрете. Это было лицемерно и рискованно. Скольким людям он рассказал об этом за такой короткий промежуток времени? «Это не ответ на её вопрос, Саске», — упрекнула его женщина. Саске посмотрел женщине в глаза. «Почему ты должна была это знать, вот что важно...» Хината в замешательстве посмотрела на Саске. Она почувствовала, что женщина зеркально отражает её выражение лица. Однако женщина выглядела недовольной. Что он делает? Почему он так с ними разговаривает? Почему он ничего не говорит? Рано или поздно им придётся это обсудить. Саске посмотрел на напряжённую Хинату и сказал: «Расслабься», но она не могла сделать ничего, кроме как выглядеть ещё более встревоженной. Она не могла расслабиться и отдохнуть. «Теперь, когда я вижу вас обоих, я понимаю, что Саске пришёл не только для того, чтобы похвастаться девушкой, которую он едва знает. У него есть расписание и план, который нужно выполнить, — она заинтригованно посмотрела на Саске. — Ты бы не стал утруждать себя ради женщины, которую никогда не поблагодарил бы. Зачем тебе отправляться в это долгое путешествие, шиноби из Конохи? Неужели только для того, чтобы утешить моё одиночество?» Какое отношение эта женщина имеет ко мне, ребёнку и Саске? Неужели Саске солгал? — подумала Хината. Она задавалась этими вопросами, пока Саске не откашлялся, чтобы женщина и Хината обратили на него внимание. Хината избегала его взгляда, а он ждал, когда она обратит на него внимание, и наконец она посмотрела на него. Женщину, казалось, слегка позабавили действия Хинаты, но она быстро подавила в себе игривое настроение и приняла строгий вид. Защитная реакция. «Саске, мальчик мой, зачем ты пришёл к такой старухе, как я, в такое время?» — спросила женщина. Саске посмотрел на Хинату, а затем снова на женщину. «Я думаю, вы должны помочь нам найти место для проживания, пока не закончится сделка и мы не уйдём». — Что? — ахнула Хината. — Мы останемся здесь?! «Неужели это место настолько ужасное, что ты не хочешь здесь оставаться?» — резко спросила женщина. — Нет-нет. Прошу прощения, но это место просто чудесное... «Прибереги свои эмоции, Хьюга, потому что ты не останешься в моём доме! Во второй раз не получится, Саске, — рассмеялась женщина. — Нет, я ничем вам не обязана. У меня нет того, что тебе нужно, а у тебя нет того, что нужно мне». «Достаточно ли нашей компании?» «Ха-ха. Нет», — рассмеялась она. — Хн, — Саске наклонил голову, бросая на меня вызывающий взгляд. — Ты сказал, что мы ещё встретимся и ты позаботишься о моих нуждах. «Это абсурд! Я верил, что ты примешь другое решение, которое не повлияет на твоё здоровье. Не будешь заботиться о себе и искать место для ночлега. На этом твои одолжения заканчиваются. Саске, когда я встретил тебя, ты был умирающим ребёнком!» «Мне было восемнадцать...» «Ты ещё ребёнок! У тебя было много времени, чтобы изменить свои жизненные планы. Я спас тебя только из-за ужасной, просто ужасной резни в Конохе. Если бы я ничего не сделал, род шарингана вымер бы!» Саске посмотрел на женщину с нескрываемой яростью. «Ты же знаешь, что этого бы не случилось», — сказал он сердито, но сдержанно. Все стало напряженным. «Почему? Ты думаешь, здесь водятся другие Учиха? Ты ошибаешься», — усмехнулась женщина, но Хинате стало не по себе. Саске разрядил обстановку. «Я знаю, что этого бы не случилось, потому что ты спас меня, помог мне спасти свою жизнь». Женщина посмотрела на Саске, а затем снова на Хинату. «С чего бы мне помогать вам обоим?» «Потому что нам больше некуда идти, — огрызнулся Саске. — Хьюга беременна моим ребёнком, и это всё, что мне нужно». «Что посеешь, то и пожнёшь. Будь ты добрее, тебе бы весь мир помогал, но ты грубый, одинокий и упрямый бозу. Ты не позволял мне исцелить тебя, пока смерть не постучалась в твою дверь», — отчитывала его женщина. «Люди пытались помочь тебе, но ты отталкивал всех, даже тех, кто тебя кормил», — она скептически посмотрела на Хинату. «Ты действительно беременна или тебе есть что скрывать?» Хината кивнула и отвела взгляд от Саске. «Да. У меня будет ребёнок с шаринганом, так что ты не можешь нам отказать, потому что знаешь, как сложно быть мной. Они убьют её. Я не могу её потерять. Ты знаешь, кто такие Хьюга. Она должна была выйти замуж за своего жениха. Ей сказали, что на её ребёнке будет проклятая печать. С таким же успехом они могли бы просто убить её из-за крови Учихи, которая течёт в жилах её ребёнка». Ей нужно место, где она будет в безопасности, и это место — здесь!» «Хина, я думала, что Хьюга исправились после войны. Неужели ничего не изменилось?» — спросила женщина. Хината сосредоточилась на кутикуле и пожала плечами. Саске приподнял бровь, удивлённый её молчанием, и несколько секунд наблюдал за ней. Саске покачал головой. «Они этого не делали». Женщина покачала головой. «Я не позволю вам обоим использовать мой дом в качестве благотворительной организации, так что отправляйтесь в другое место в Кумо. Возьмите с собой зонтик, потому что у нас бывают грозы». Она подмигнула. Хината решила, что эта женщина довольно неприятная. Очень даже. Саске сказал: «Мы можем предложить кое-что ещё». Хината наблюдала, как он достал деньги и положил их на стол. Там было много купюр. Много денег. Женщина выглядела заинтригованной. «Это все деньги, которые, по моим расчетам, вам понадобятся, чтобы заботиться о ней. Все средства на год». Женщина посмотрела на Хинату, ожидая его реакции. «Почему ты говоришь так, будто тебя там не будет?» «Я буду там. У меня просто есть дела: миссии от Хокаге и более серьёзные угрозы для шиноби». Женщина выглядела раздражённой. «Ты покупаешься на мою преданность, Саске?» «Я тоже плачу, так что принимаю предложение». Женщина обернулась и посмотрела на Хинату, которая опустила голову. «На каком ты месяце?» «Около девяти недель», — ответила Хината. «Как ты могла забеременеть от Учихи, если Хьюга собирались выдать тебя за него замуж?» — спросила женщина. «Это просто случилось», — сказал Саске, потому что Хината не ответила. «Она всегда такая тихая?» — спросила она. «Если быть откровенным, то больше... в плохие дни». «Это плохой день?» — Наверное, — пожал плечами Саске. Женщина рассмеялась. «Я уверена, что если я права, то вы оба безответственные глупцы. Ни один ребёнок не знает, как быть родителем, и этот ребёнок будет страдать без той подготовки, которую я могла бы ему дать». — Так это значит «да»? «Нет. Я делаю это ради ребёнка, который появится здесь через семь месяцев. Иначе я бы оставил вас обоих ни с чем». Женщина взяла деньги со стола и отошла на несколько минут, чтобы спрятать их. Саске посмотрел на Хинату. «Почему ты такая тихая? Я привык быть тем, кто ведёт беседу, но это уже слишком». Хината вздохнул и, пожав плечами, отвернулся. Женщина вернулась и сказала: «Меня зовут Нацукава Мицуё. Но зовите меня Мицуё. И ещё, если вы останетесь, не ешьте моё миндальное печенье». Саске и Мицуо обсуждали приготовления, а Хината остановилась и уставилась на них. Хинате ничего не оставалось, кроме как идти и смотреть по сторонам. Она была расстроена, зла и чувствовала себя преданной. Почему Саске так с ней поступил? Во-первых, они появились в этом доме, и Саске договорился с женщиной, что останется здесь на год. Во-вторых, он ничего ей не сказал. В-третьих, он не собирается оставаться здесь надолго. И она разозлилась! Зачем ей было оставаться здесь? Она всё равно не хотела здесь находиться. Они были далеко от деревни, в глуши, вдали от цивилизации. Сможет ли она куда-нибудь пойти? Что хорошего здесь будет для её ребёнка? И как давно Саске всё это планировал? Саске посмотрел на Хинату, не решаясь что-либо предпринять. «Я знаю, что ты злишься на меня», — сказал он как ни в чём не бывало, словно знал, что это неизбежно. «Я не злюсь», — сказал Хьюга. Саске покачал головой, явно не убеждённый. «Ты предсказуем, Хьюга». Хината ахнула, закрыла нос руками и отвернулась. «Просто выплюнь это и помолчи в ответ. Объясни, а не взрывайся». Она развернулась на каблуках, всё ещё взволнованная. «Учиха-сан, я просто... Я никогда не считала тебя лжецом! Может, ты и запутался в своих моральных принципах и замкнулся в себе, но ты не лжец». Он ухмыльнулся. «Теперь я лжец? А что случилось с моим обаянием?» Она подошла к нему, ненавидя его ухмылку. — Ты знаешь, что я имею в виду, — мягко сказала Хината. Она указала на его грудь. — Когда ты сказал, что мы поедем в Кумо... я подумала, что ты имеешь в виду, что мы будем жить вместе, выберем разные дома, будем ходить по деревне и не будем общаться с такими озлобленными женщинами, как Нацукава-сан. «Значит, семейная жизнь?» — заключил Саске. — Именно, и это не так, — при каждом слове она прижимала указательный палец к его груди. — И для тебя я бы сделала исключение. «Так будет лучше. Только ей я могу доверять в этом вопросе», — оправдывался он. «Утиха-сан! Я ещё меньше доверяю ей, когда дело касается нашего ребёнка. И ты солгал о том, чем мы будем заниматься. Вот почему ты ничего не говорил мне во время поездки. Ты не хотел, чтобы я сбежала обратно в Коноху, и не хотел, чтобы я возражала, как сейчас», — громко сказала она. «Так будет лучше для тебя и ребёнка». «Только я знаю, что для меня лучше, Учиха-сан!» «Разве это не то самое место?» — спросил он, заметив, как близко они подошли. Она сделала паузу, поправляя его пончо. «Я этого не говорила. Я просто хотела, чтобы ты мне сказал. Я не умею читать мысли, но уверена, что мы могли бы справиться с этим вместе — как команда. Я не пойду за тобой, если меня будут тащить по грязи...» «Я этого не сделаю». Она теребила складки его пончо, избегая его взгляда. «Учиха-сан... Я чувствую себя обманутой. Ты не потрудился мне рассказать, и я расстроена. Зачем нам было оставаться здесь, если всё это можно было легко сделать где-нибудь в другом месте? Почему ты мне не сказал?» «Потому что... ты бы не согласился. Это место и этот старый придурок, — Сасукэ выглядел болезненно безразличным. — Потому что больше нигде не безопасно, а я обязан обеспечить твою безопасность». «Ты не собираешься брать на себя ответственность. Ты... ты снова уезжаешь, верно?» Саске кивнул. «Надолго?» «Максимум три недели». Хината вздохнула. «Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Пожалуйста, не делай ничего настолько безответственного или... рискованного», — сказала она. «Тогда скажи правду: ты хочешь остаться здесь?» Хината покачала головой. «Нет... это стресс — просыпаться в месте, где тебя никто не знает... или где ты никого не знаешь. Но так будет лучше для ребёнка. Я злюсь, что ты ничего не сказала, но так будет лучше. Откуда у тебя столько йен?» Сасукэ, похоже, было интересно поговорить об этом. «Ты помнишь ту встречу с Какаши, в которой я участвовал несколько недель назад? Он поручил мне защищать тебя. Он предложил мне деньги за это. Я потратил часть денег на твои легкомысленные траты, но остальное должно было пойти Мицуё. Это была взятка для неё». Хината кивнула. «О, и ты, и я — мы команда, и это всё, что нам нужно. Не это. Учиха-сан, я не хочу иметь дело с лжецами. Пожалуйста, не ври». — Хорошо. Я обещаю, — Саске на мгновение задержал взгляд на Шаффли. — Как пожелаешь. Она вздохнула, когда он снова посмотрел на неё. — Подожди, — сказала она. — Да? «После... того, как этот год закончится... сможем ли мы купить дом... на природе, но достаточно близко к деревне? Как во время наших путешествий... С деревьями... и цветами. И, может быть... может быть, по утрам мы будем пить чай, а после обеда — есть рыбу. И, может быть, может быть, у нас будет прекрасный, умиротворяющий вид на закаты...» Он с удивлением отвёл взгляд. «Вам нужна библиотека?» «Может быть?» — Хм. Я подумаю об этом. Он помедлил, прежде чем выйти за дверь. «Встретимся внизу через двадцать минут. Ей нужно с нами поговорить». Хината боялась этого разговора. «Почему?» — поморщилась она. «Мицуо может быть жестокой и раздражающей, но она спасла меня. Я многим ей обязан», — тихо сказал Саске. Он коротко кивнул и развернулся, чтобы уйти. — Подожди, — окликнула его Хината. Саске остановился и оглянулся через плечо. «Да?» Она опустила взгляд. «Я знаю, что ты сделал это нарочно. Какие-то Хьюги и другие шиноби хвастались, что однажды победят тебя. Я не обращала на это внимания, но... Пожалуйста, у тебя теперь есть ребёнок. Если Хьюги нападут на тебя в следующий раз, Учиха-сан... Пожалуйста, дай им отпор». Он печально улыбнулся. «Хьюга-» «Ты мог бы победить любого, даже с завязанными за спиной руками. Ты мог бы что-то сделать, но не сделал». «Иногда хочется, чтобы они попали», — сказал он. «И я хочу, чтобы ты исцелился, ясно? Так что больше не заигрывай со смертью», — Он кивнул и вышел из комнаты. Двадцать минут спустя Хината слушала лекцию до тех пор, пока ей не показалось, что у неё вот-вот пойдёт кровь из ушей. Основные правила, которые установила Мицуё, были разумными. Мицуё в основном говорила о правилах, касающихся её дома. Она не разрешала Хинате выходить из дома без сопровождения или без Саске. Саске не разрешалось пить в присутствии Хинаты или напиваться, ругаться, курить или кричать в присутствии Хинаты. Родившегося ребёнка придётся скрывать от властей. Во время еды Хината регулярно воровала что-нибудь с тарелки Саске. Обычно Саске позволял ей брать их, делая вид, что она не такая уж и воровка. Хината то и дело поглядывала на его еду, и он пододвигал к ней свою тарелку, наблюдая, как она ест. Хината переглянулась с Саске, сомневаясь, стоит ли соглашаться. Он регулярно... делал это; в конце концов он поднял белый флаг и отправил парламентера с предложением о мире. На этот раз она не хотела есть его еду, но Ками знал, что её аппетит сильнее, чем её гнев. Поэтому она ела всё, что он предлагал, пока Мицуё жаловалась на то, что Хината вечно голоден. После ужина, когда Мицуё мыла посуду, а Хината ей помогала, Саске остался у подножия лестницы. Она нашла его, не подозревая, что он там. «Ты меня ждал?» — спросила она. «Да. Когда мы ляжем спать?» — он наклонил голову в её сторону. Хината отвернулась. «О-э-м, может быть, Нацукаве-сан нужна помощь на кухне...» «Она не такая, Хьюга», — Саске закатил глаза и притянул её к себе. «Ты закончила прятаться? Тебе не нужно было прятаться на кухне». По её щекам разлился румянец цвета шампанского. Она пряталась от него. Между ними было не больше 10 сантиметров. Она отступила, и он отпустил её руку. Однако её беспокоило кое-что ещё. «Намекала ли Мицуё на это, когда называла меня пустотой? Пустоты в наши дни... большие...» Ещё до беременности она заметила, что чувствует себя неуверенно из-за своего положения. Всё казалось раздутым и преувеличенным. А что, если она похожа на бугристый пельмень? Её тело стало гораздо более... округлым... Хината не хотела становиться ещё больше. Она опустила взгляд на свою рубашку. Всё становилось всё меньше и меньше. Скоро она уже не сможет разглядеть свои пальцы на ногах. Он заметил, что она сомневается в себе, и слегка наклонился к её уху. «Не слушай её. Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, словно прочитав её мысли. — Даже очень хорошо». Она смущённо отвела взгляд и покраснела. Его дыхание щекотало ей ухо, он был так близко. Она почувствовала себя лучше, когда он похвалил её. Было необычно, что он мог так поступить. Из всех людей. Саске! Прямо сейчас. «Я больше не могу. Пойдём спать», — сказал он, и она последовала за ним. Они были в коридоре, когда из своей комнаты вышла Мицуё. Мицуё несла полотенца и сетчатый рюкзак Хинаты. «О... Моя сумка!» Хината потянулась за ней, желая как следует её рассмотреть. Мицуё уставилась на Хинату так, словно та сошла с ума. «Нет, ты пока не получишь это», — сказала Мицуё, отводя руку с сумкой подальше. «Прежде чем что-то делать, моя дорогая, тебе нужно умыться. Ты давно не принимала душ. Я хочу, чтобы вы обе были чистыми». «Оба?» — спросил Саске. «Я не...» «Только не ты! Ребёнок. Гигиена превыше всего. Ты должна быть безупречной и идеально чистой. У меня есть лосьоны и кремы, которые могут помочь и смягчить некоторые проблемы с кожей, которые рано или поздно могут возникнуть», — настаивала Мицуё, осматривая жемчужную кожу Хинаты. «Я никогда не видела ничего... такого белого и прозрачного. Ты когда-нибудь бываешь на солнце?» «Да... я много времени провожу на солнце», — солгала Хината. До поездки с Саске у неё не было возможности выйти на улицу. Её загар должен был быть заметным... «С её кожей всё в порядке, Мицуё, — сказал Саске. — Как и с остальным». «Время, проведённое в Кумо, поможет тебе в этом», — сказала Мицуё, когда Хината открыла рот. «В любом случае, пора в ванну. Хватит банальных разговоров». Мицуё бросился прочь. Хината посмотрела на Саске и спросила: «Ты серьёзно?» — Да, — сказал он. Она улыбнулась. Конец Главы « Первый « Предыдущий Глава 10 из 58 Следую