Навеки родной

17 апреля 2005 года.

Девушка ревела в полусогнутом положении, кое-как справляясь с тошнотой, пока Теодор держал её волосы. — Мне, безусловно, всегда приятно проводить с тобой время,— он усмехнулся, а затем послышались звуки тошноты,— Не думала посетить больницу? Говорят, что в кабинете акушера-гинеколога раздают конфеты. Гермиона осела, вытерев рот рукавом мантии. Глаза всё также слезились от вышедшего из неё завтрака. — Меня тошнит уже неделю,— прикрыв глаза, она нащупала в кармане мантии палочку, уничтожив следы тошноты в Министерской уборной,— Ума не приложу, чем могла отравиться. Нотт поднял подругу с пола. Отряхнув её коленки и растрепав волосы, под локоть повел к кабинету. — Когда тошнота пройдет, пожалуй, я перестану шутить про беременность,— парень не прекращал попыток подколоть её,— Приведу своего целителя в твой кабинет. Никуда не уходи. Диван в её кабинете показался ей спасением. Он никогда не был таким мягким и удобным, как сейчас. — Да куда тут уйдешь,— девушка закатила глаза, разговаривая по большей части с собой. Тело ломило от любого движения. В обед она договорилась встретиться с Гарри и Роном, но придется вновь перенести. Сейчас даже мысль о еде вызывала ужасную тошноту. Сквозь боль пришлось снять мантию. Жар душил, делая из неё беспомощную массу. Будучи главой отдела тайн, она не давала спуску даже мухе, которая могла туда затесаться, не говоря уже о сотрудниках. Не говоря уже о себе.  Дрём накрывал с головой, хотя отдаленно послышалось возвращение Теодора. —…Говорит, что тошнит неделю. …Примерно полтора месяца назад. Мы думаем, что это отравление, но проверить стоит. …Да.  Голоса смешивались в головокружение, пока она пыталась принять сидячее положение. — Гермиона, я буду за дверью. Карлос осмотрит тебя и выпишет зелья. Дверь захлопнулась.