Малек

«Меня зовут Малек Синнер. Надо же, это так забавно звучит. Никогда раньше не задумывался об этом. Еще более забавно то, что я сам нарек себя этим именем. Точнее, мне пришлось наречь себя. Почему пришлось? Наверное, потому что мое детство, если его, конечно, можно так назвать, было не совсем классическим, что бывает у всех людей. Почему именно Малек? Ну здесь я могу расписать целую этимологическую статью, но, пожалуй, воздержусь, дабы не наскучить читателю (если таков будет) и самому себе. Скажу кратко. В разных языках это имя имеет одно значение - повелитель, царь, властелин. И нет, я не высокомерен. И рассуждаю так: раз уж мне выдалась возможность дать его себе самостоятельно, то почему бы не воспользоваться этим шансом и не сделать себе чуточку приятно, не правда ли? Возможно, из меня и выйдет в будущем какой-то толк…» Размышления прервал аккуратный стук в дверь. Мужчина, что склонился над записями своего дневника, даже не поднял головы. Он итак знал, кто стоит за дверью. А потому без всяких эмоций в голосе проговорил: входите. В просторный кабинет вошла улыбающаяся девушка. Она немного нервничала (это было заметно) и прижимала к тяжело вздымающейся груди какую-то книгу. - Здравствуйте, профессор! Я пришла к вам, как мы и договаривались… Мужчина только теперь соизволил поднять на нее свой взор. - Напомни мне, о чем мы конкретно договаривались, - спросил он, смерив ее задумчивым взглядом. Студентка немного замялась. Переступила с ноги на ногу. - Я…хотела, чтобы вы посоветовали мне интересную книгу по психиатрии. Видите ли, из всего самого интересного в нашей библиотеке мне выдали лишь это, - она положила на стол свой книжный экземпляр. - И я бы очень хотела узнать ваше мнение по поводу нее. Профессор без особого интереса взял книгу в руки и пролистал. Студентка наклонилась к нему чуть ближе, делая вид, что очень заинтересована в своем вопросе. С ее милого личика не сходила приторная улыбка. Мужчина по-хозяйски облокотился на спинку своего кожаного кресла и задумчиво потер ямочку на подбородке. Затем медленно поднял глаза не девушку. - Лесли…Ты пришла сюда для того, чтобы я трахнул тебя, ведь так? Пронзительный взгляд его холодных серых глаз обжег оторопевшую девушку. - Что вы…я…я не… Он медленно встал, небрежно положив книгу не стол, затем присел на край стола, скрестив руки не груди, и с усмешкой уставился на раскрасневшуюся знакомую. - Не нужно оправдываться, Лесли. Это нормально, для девушек твоего возраста абсолютная норма иметь такие потребности. - Я не понимаю, с чего вы взяли это, профессор Синнер… В кабинете раздался его бархатистый смех. - Ну как минимум с того, что ты уже месяц заходишь ко мне после занятий и задаешь практически одни и те же вопросы. В придачу должен отметить, что эта книга «по психиатрии» имеет весьма необычный подтекст. Малек выпрямился и начал медленно ходить вдоль полутемного помещения кабинета. - По человеку сразу видно, когда ему нужно что-то большее. И уж кто лучше это может развидеть, как ни профессор по психиатрии, - на этих словах он подошел к студентке едва не вплотную. Ее и без того тяжкое дыхание участилось. Она стыдливо подняла на него свои зеленые глаза. Щеки предательски не могли избавиться от нахлынувшего багрянца. -Хотя…здесь и профессором то не нужно быть,- продолжил он уже тише и интимнее. - В твоих глазах все итак сказано, в них просто плещет страсть и похоть, хоть и с прекрасной ноткой девичьего смущения, - профессор хищно улыбнулся, но нарушить дистанцию себе ни на миллиметр не позволил. -Профессор, я… - Подумай для начала, хочешь ли ты этого или нет, - перебил он ее снова. - Да…- едва дыша, прошептала она. Ноги девушки стали будто ватными, она и шагу ступить не могла. Внизу живота что-то предательский заныло, захлестнуло волной вожделения. Губы пересохли. Ей то и дело приходилось обкусывать их, чуть ли не до крови. Малек позволил себе подойти максимально близко к несчастной. Он властно погрузил свою руку в ее распущенные локоны и, отдернув голову девушки вниз, прошепел в самое ухо: - Тогда будь хорошей девочкой и сними с себя все лишнее. Студентка, находясь будто по гипнозом, начала ежеминутно исполнять волю своего повелителя. Она сняла с себя белоснежную рубашку, откинув ее куда-то в угол, и осталась лишь в нижнем белье и юбке. -Дальше, - приказным тоном промолвил Малек, отойдя обратно к столу. Смущение все еще никак не могло отступить до конца. Дрожащими пальцами Лесли начала расстегивать свой лиф. Наконец замОк поддался. Лиф последовал за рубашкой. Девушка закрыла груди ладонями и начала ждать реакции своего профессора. - Иди сюда, - скомандовал он ей, указав на блестящую столешницу, с которой уже было убрано все лишнее. Девушка медленно подошла и не успела опомниться, как сильная мужская рука уже подхватила ее за бедра и усадила на холодный стол. Малек бесцеремонно раздвинул ей ноги и провел пальцем по влажной ткани под юбкой. - Почему я должен тратить время еще и на это? - спросил он, стянув резким движением остатки белья с девушки. Его горячее дыхание обжигало. Кончик языка прошелся по нежной женской шее. Затем Лесли почувствовала страстный поцелуй. Она невольно выдохнула. Мужчина, не теряя времени, снова провел пальцем по влажной коже и погрузил его в горячую плоть. Лесли закусила губу от нахлынувшей волны наслаждения. Поняв, что сейчас самое время начать, Малек без лишних слов молча повернул девушку к себе спиной и закинул ее ногу чуть выше на столешницу. Лесли уловила звук расстегивающегося ремня. Быстрым движением надев презерватив, мужчина смочил свой возбудившийся член слюной и грубо вошел в нее. Девушке пришлось вжаться грудью в твердую деревянную поверхность, чтобы не потерять равновесие от сильных толчков. Она пыталась максимально сдерживать себя, чтобы не закричать от удовольствия. Почуяв это, Малек одной рукой прикрыл ей рот, а другой подхватил под оголенную набухшую грудь и стиснул до сладкой боли. От ритмичных движений со стола попадали книги. Хлюпающие толчки становились все более ритмичными. С груди девушки рука мужчины переместилась на ягодицу и с грубостью шлепнула по ней, а затем с той же силой сжала, оставив красный след. Малек натянул распущенные и взлохмаченные волосы студентки на кулак и притянул к себе. - Вот видишь, Лесли, иногда полезно давать своим фантазиям волю, не правда ли? На его вопрос она лишь смогла выдохнуть протяжное и елеразличимое «да». Он снова довольно усмехнулся. Чувствуя приближение ее оргазма, мужчина резко переместил свою руку к горячему клитору. Лесли встрепенулась, словно в агонии. Она лихорадочно вцепилась своими пальцами в его руку, пытаясь избавить себя от этой сладострастной муки. Но он был намного сильнее и настойчивей. А затем и вовсе второй рукой зажал ее с такой силой, что девушка едва могла пошевелиться. Через некоторое время он почувствовал, что она обмякла. Сделав еще несколько тугих рывков, он резко вышел из нее и отстранился, словно только мгновение назад между ними ничего и не было. Лесли медленно сползла со стола, продолжая тяжело дышать. Малек же все с тем же непроницательным выражением лица вытер с себя остатки наслаждения салфеткой, застегнув ширинку брюк и кожаный ремень. - Держи, приведи себя в порядок, - он бросил ей пачку салфеток , поправив свои слегка взмокшие пряди темных волос, хитро подмигнул и занялся сбором книг с пола. Когда девушка была уже одета, осознание произошедшего начало наконец посещать ее спутанное от возбуждения сознание. Она вновь посмотрела на профессора, но уже без той степени смущения, что зарделось в ней вначале. К ее великому разочарованию он даже не смотрел на нее. Даже не кинул взгляда из-за плеча и продолжал с бережностью и с такой нежностью, с какой он ни разу не коснулся ее, перебирать свои научные труды и тетради, которым не посчастливилось упасть. - Профессор Малек, вы всегда так нежны с книгами? - наконец осмелилась спросить студентка. Он как обычно ответил не сразу, словно и не слышал ее. - Ну разумеется. - Почему? Разве книга лучше женского тела? - не унималась девушка, прищурив свои зеленые глаза в непонимании. Малек наконец отложил книги и развернулся к ней с абсолютно невинным выражением лица. - Видишь ли, Лесли, книги в отличии от нас, грешников, не вожделеют грязного и похотливого касания к себе, нежели человеческие тела и в особенности таких прелестных особ, как женщины. Лесли едва не заплакала. Через пару минут она уже бежала из его кабинета по длинному коридору. Малек лишь устало бросил взгляд в окно, в котором было видно, как сквозь дождь и осенний туман несчастная, но такая удовлетворенная Лесли семенила в сторону своего общежития. Нет, ему точно пора прекращать работу в колледже, это не может продолжаться вечно. Малек налил себе немного виски из закрытого на ключ шкафчика и сделал обжигающий глоток. Затем снова вернулся на прежнее место и продолжил записи: «Никогда бы не подумал, что в 21 веке девушки ни на каплю не изменятся. Они хотят все того же. Страсти, секса, любви, поклонения… Как же это наскучило. Я столько лет уже работаю профессором в разных учебных заведениях и в каждом из года в год случается все одно и то же, несмотря на времена и нравы. Всеми этими молоденькими девушками движет старая и добрая похоть.» Малек немного задумался после написанных слов. «Хотя, пожалуй, в моих прошлых веках были все ж таки и поинтереснее экземпляры. Но на сегодня завершу свои записи. 21.10.2024» Поставив сегодняшнюю дату внизу страницы и осторожно убрав тетрадь в черной кожаной обложке в дипломат, Синнер схватил свое пальто, одиноко висевшее у окна, закрыл кабинет на ключ и отправился к выходу. По пути ему еще успели попасться некоторые студенты, которые с самыми лучезарными лицами приветствовали его, словно Малек был не просто обычным профессором, а самим богом. Да, среди молодежи он действительно пользовался популярностью. Особенно, как уже успел отметить читатель, у представительниц прекрасного пола. Но нравилось ли это ему самому? Большой вопрос…Никто даже и подумать не мог о том, ЧТО по-настоящему так сильно тяготило его. На улице погода была ненастной. Темень, сырость, туман. Противный мелкий дождь обдавал кожу своими ледяными каплями. Уже успевшие почернеть от непогоды листья с шумом бежали по блестящему от воды асфальту. Малек неспешно погрузился в салон своего до блеска намытого авто. Его запах, запах дороговизны и чистоты, умиротворял и уменьшал накатившую головную боль. Закурив сигарету, мужчина погрузился в раздумья. И почему его снова что-то начинает тяготить? Ведь здесь, на земле, у него есть своя конкретная цель, к которой он идет весьма успешно. Его не должны волновать чувства, а уж тем более оковы памяти. Он предоставлен лишь самому себе, он знает, ЧТО ему нужно. Но тогда зачем завел этот злосчастный дневник? Чтобы лучше разобраться в себе? Или чтобы лишний раз снова вспомнить Её?..Что ж, возможно, это действительно так. Он всегда любил рассуждать, вспоминать моменты всей своей никчемной жизни, если ее можно так назвать. Но самым любимым и по истине болезненным занятием было вспоминать Её: лицо, глаза, цвет которых до сих пор был в памяти. Её запах. Для этого даже не нужно было прилагать усилий. Образ сам всплывал из глубин вековой памяти, вычленялся из тысячелетнего праха, словно это было только вчера. Словно только вчера он был так мимолетно счастлив. Словно только вчера на этой бренной и никчемной земле у него был смысл влачить свое жалкое существование. «Воспоминания лишь бередят едва затянувшиеся раны. Это какой-то особенный вид мазохизма.» - спонтанная строка появилась на помятой странице вновь взятого в руки дневника. Затем он снова отправился в лежащий на переднем сидении дипломат. Докуренная сигарета упала на мокрое шоссе и осталась одиноко валяться на том же месте. А Малек уже мчал свой шикарный седан в сторону дома. Точнее не дома, а своего временного земного пристанища. Сегодня снова предстоит бессонная ночь. И он это точно знал.