you taste like cherry and tequila

музыка громко била в уши, кажется, это был timbaland. у их столика творился хаос, бар был переполнен. лео настоял, чтобы все выпили текилу именно этой ночью. они поклялись напиться до упаду, ведь начались долгожданные каникулы. и, на удивление, никто из компании санвона не завалил экзамены и не вылетел из универа. для лео это была победа. он, как самый ответственный, гонял всех весь семестр, заставлял учиться, не прогуливать пары, не сидеть ночами в компьютерных клубах. он хотел, чтобы их компания осталась вместе, чтобы никого не отчислили. и, главное, лео слишком долго всех держал в узде ради этой самой пьянки. он не давал им расслабиться ни на минуту. никакого пива в подворотнях, никаких встреч в кофейне — ничего. говорил, что хочет, чтобы все как следует изголодались по тусовкам. и вот наконец настал этот день: экзамены сданы, завтра никуда не надо, впереди каникулы. лео уже пообещал уйти в запой на месяц и потащить с собой санвона, гону и джунсо. на каникулы в сеуле оставались только они. санхен, младший в их компании, выпал из плана, так как родители загнали его к репетиторам. а китайцы, синьлун, цзяхао и аньсинь улетали домой. аньсинь должен был улететь уже завтра. и от этого санвону было как-то не по себе. вот он сидит напротив аньсиня, который поднимает очередной шот. сам он уже пьян, но всё равно следит за каждым его движением. не потому что ревнует, просто если аньсинь переберёт, санвон должен будет довезти его домой. проследить, чтобы он не проспал рейс. лео сидел рядом, громко подпевал, мучая уши всех вокруг, и заставлял компанию поднимать шоты один за другим. исключение было только одно — санхен, который жаловался, что не может пить рядом с лео. все смеялись над ним, кроме санвона. всё его внимание было приковано к аньсиню. к этой бежевой рубашке, сидящей идеально, к джинсам с высокой талией, к его уложенным, но уже слегка растрёпанным волосам. к розовым щекам и ямочкам, из-за которых хотелось переписать квартиру и машину. к кулону, тому самому, который санвон подарил на день рождения. и всё бы ничего, если бы не рука гону. та самая рука, которая то и дело ложилась на талию аньсиня, на его шею, на кулон. на его кулон. санвон понимал, гону просто пьян, просто обнимает друга. но это всё равно бесило. – хен, как жаль, что ты улетаешь уже завтра. я ужасно буду скучать, – заныл санхен, который едва держался на ногах после шота, выпитого, пока лео отвернулся. – мне уже тебя не хватает. – я же вернусь через месяц, – засмеялся аньсинь, самым мягким, светлым смехом на свете. и санвон подумал, что мог бы умереть за этот смех. он был влюблён в аньсиня с первого курса, и даже не понял, как это произошло. их компания собралась случайно. точнее, благодаря слишком общительному лео, который умудрился подружиться даже с китайцами и втянуть всех в одну компанию. санвон всегда был интровертом. он не любил лишние разговоры, не умел быстро сближаться с людьми. но в тот день, когда впервые заговорил с аньсинем, понял — всё, пиздец, пропал. аньсинь был слишком другим. напористый, открытый, будто солнце, которое лезет даже в самые тёмные углы. слишком искренний, слишком живой. чем-то напоминал лео, такой же бесконечный хаос, только мягче и светлее. санвон сначала влюбился в его ямочки, в эти чертовы ямочки, что появлялись, когда аньсинь улыбался. потом, в глаза, похожие на звёзды. а потом уже во всё остальное, в характер, в доброту, в то, как аньсинь всегда помогал всем и никогда не просил ничего взамен. и, если уж быть честным, аньсинь был просто чертовски красив. притягательный до невозможности. для санвона — идеальный тип. с тех пор он незаметно заботился о нём. тихо, чтобы никто не понял. чтобы не испугать его. он знал, какое у аньсиня настроение, даже издалека. знал, что тот любит, а что нет. всегда покупал то, что ему нравилось, даже если сам не хотел. следил, чтобы аньсиню было удобно, не холодно, не жарко. и эта чертова вишнёвая кола, символ его безмолвной любви. санвон даже сам привык её заказывать, просто потому что она была его любимой. даже сейчас, рядом с шотом текилы, стояла вишнёвая кола. будто связь между ними, крошечная, но своя. они уже на третьем курсе. а санвон всё так же молчит. всё так же носит свои чувства глубоко под кожей. в прошлые годы аньсинь не уезжал надолго, максимум на неделю. а сейчас улетает на месяц. и от этого санвона просто выворачивает. он разбит. хочется орать, рыдать, драться, лишь бы не чувствовать эту ебаную пустоту. мысли уносились куда-то вдаль. чем дольше он думал об аньсине, тем сильнее кружилась голова. он сводил его с ума и одновременно держал на ногах. аньсинь был всем. мечтой. светом. луной среди звёзд. и от любви к нему санвона будто рвало изнутри. он любил. по-настоящему. так, как, наверное, уже не умеют. – эй, ты вообще с нами? – перед санвоном щёлкнули пальцами. лео. санвон моргнул и понял, что все на него уставились. потому что он всё это время просто пялился на аньсиня. их взгляды встретились. аньсинь чуть прищурился, будто пытался прочитать мысли санвона. – ты, кажется, перебрал, хен? среди всего этого шума, грохота музыки и гомона голос аньсиня прозвучал как мед — тёплый, тянущийся. и это его «хен». чёрт, санвон чуть не растаял на месте. – кажется, – выдохнул он. и понял, что да, перебрал. теперь он уже не знал, кто кого будет довозить домой, он аньсиня или наоборот. какой позор. – перекур, перекур! – джунсо вскакивал с места и размахивал руками, подгоняя всех. – мы, блять, уже шестой раз за час выходим, задолбал, – простонал лео. – перекур я сказал! – перекричал музыку джунсо, и все засмеялись. они поднялись. санвон последним. голова кружилась, всё плыло, свет мигал перед глазами, будто бар вертелся вокруг. он пошатнулся, почти потерял равновесие — и вдруг кто-то поймал его за руки. – поосторожнее, хен, – аньсинь смеялся. забери мою квартиру и машину. от собственной мысли стало до жути смешно, и он тоже засмеялся. аньсинь улыбался, тянул его через толпу к выходу, придерживал за плечо. от него пахло знакомо, тепло — тем самым парфюмом, к которому санвон уже привык, и кожей, и чем-то его родным. санвон будто нарочно прижался к нему ближе. на улице уже стояли джунсо, лео и гону — курили, громко о чём-то спорили. как только аньсинь подошёл, гону, естественно, тут же перекинул руку ему на плечо, прижав к себе. рука санвона соскользнула, и он пошатнулся. его успел поймать санхен. – блять, – прошептал санвон. опять этот гону. вечно липнет. раньше санвон не признавался себе, но сейчас ревность била по нервам, будто током. хотелось оторвать ему руки и засунуть куда подальше. в зад, например. от этой мысли стало чуть легче. – попробуй, ну же, – гону настойчиво тянул пачку сигарет к аньсиню. – нет, воздержусь. они воняют и вообще противные, – аньсинь поморщился и начал отмахиваться. – да ты просто… – начал гону, но его тут же перебил санвон. – он же сказал, что не хочет. чего ты такой настырный? – слова вырвались сами, прежде чем он успел подумать. все замерли на секунду. аньсинь уставился на него. гону удивлён. один лишь лео прыснул со смеху. – может, ты предложишь ему свои, санвон? – лео ухмыльнулся. – ну, те, со вкусом вишни. санвон на миг запаниковал. сердце ёкнуло. вдруг лео обо всём знает? вдруг он понял? но тут из бара донеслась ариана гранде, санхен заорал и потащил всех обратно внутрь. аньсинь исчез в толпе. санвон и лео вернулись к их столику. всё плыло. шум, свет, люди, как в замедленном кадре. санвон рухнул на стул напротив лео, схватил шот, выпил. – может, уже признаешься ему? – лениво сказал лео, наливая ещё. санвон приподнял брови. – о чём ты? – об аньсине, блять. признайся уже. или сегодня ты точно убьёшь ни в чём не виноватого гону. санвон выдохнул и уставился в пустой стакан. – нехуй руки распускать, – буркнул он, уже не контролируя слова. – так и знал, – лео довольно улыбнулся. – вот и всё. сейчас самое время. иди, скажи ему, и конец истории. санвон уставился куда-то в сторону. музыка грохотала, лица плыли. он был так пьян, что уже не знал, это всё происходит на самом деле или ему мерещится. и даже то, что лео всё понял, его больше не волновало. ему просто хотелось выговориться. хоть кому-нибудь. – я его так пиздецки люблю, знаешь? – ну ахуеть просто. – нет, ты послушай, – санвон подался ближе, будто собирался вывернуть душу прямо лео на стол, – я его серьёзно люблю. он такой пиздатый. ты просто взгляни на него, как можно в него не влюбиться? он же ходячая афродита. он мне так пиздецки нравится. такой ахуенный, что аж бесит. лео заржал, громко, безудержно. в его смехе было что-то, чего санвон не мог уловить, будто не просто веселье, а понимание. – ну ты и пропал, чувак, – сказал он, хлопнув санвона по спине. – я, кажется, уже месяца три замечаю, как ты на него смотришь. и вот что скажу, он смотрит на тебя так же. – что ты несёшь, – пробормотал санвон. он считал это полной чушью, детской фантазией. лео просто хотел, чтобы он поверил в невозможное. – я несу правду, – хмыкнул лео. – и вот тебе мой непрошенный совет, иди и признайся. поймёшь, что я был прав. – нет, нет, нет, – санвон уже хотел отодвинуться, уйти, спрятаться от темы, но лео вдруг схватил его за руку и потащил к танцполу. у санвона не было сил сопротивляться. ноги будто не слушались, он спотыкался, натыкался на людей, слышал, как гремит музыка и кто-то кричит его имя. и вдруг лео толкнул его чуть сильнее, и санвон уже готовился встретиться с полом, но вместо этого почувствовал знакомый запах. и понял, что оказался в объятиях аньсиня. – ты в порядке? – спросил тот, глядя прямо в глаза. слишком близко. слишком мягко. и санвон чувствовал его дыхание, сладкое и тёплое, почти касающееся кожи. он не ответил. просто улыбнулся, по-настоящему, глупо, широко. выскользнул из его рук, но тут же взял его за ладони. аньсинь посмотрел с лёгким удивлением, потом, с тем самым выражением, от которого у санвона перехватывало дыхание. и он потянул его в танец. аньсинь рассмеялся и поддался. они танцевали, неровно, пьяно, но счастливо. музыка била в уши, свет резал глаза, где-то рядом дрыгались лео и джунсо, но всё это было фоном. всё расплылось, кроме него. только аньсинь. только он. самый важный человек, чья улыбка светилась даже сквозь дым и неон. санвон так любил его. так не хотел отпускать. не хотел, чтобы аньсинь улетал. не хотел, чтобы этот вечер когда-нибудь закончился. он застыл посреди танцующей толпы, а аньсинь всё пытался втянуть его обратно, улыбался, тянул за руку, будто не позволял остановиться. каждая его линия, каждое движение казались идеальными. и санвон вдруг понял — сейчас или никогда. среди мерцающих софитов и танцующей толпы, похожей на волны, он взял обе руки аньсиня и притянул его к себе. их лица оказались в опасной близости. аньсинь растерялся, чуть приоткрыл губы, а санвон смотрел прямо в его глаза — не отрываясь. он поднял руки аньсиня и завёл их за его спину, переплетая их там, как будто замыкая их в собственных руках. теперь между ними не осталось ничего, ни воздуха, ни расстояния. аньсинь дышал ему в губы. санвон закрыл глаза и выдохнул. – я тебя люблю. мир будто замер. исчезли голоса, музыка, люди вокруг. остались только они двое, аньсинь, который часто моргал, и санвон, чувствующий, как его собственное сердце бьётся до боли. руки аньсиня, зажатыe за спиной, вдруг дрогнули. их губы были в опасной близости, санвон мог поклясться, что чувствует аромат персика, его бальзама. – я так чертовски тебя люблю, чжоу аньсинь. на лице аньсиня мелькнуло что-то — осознание? облегчение? санвон не успел понять. аньсинь смотрел на него так, будто всё это время ждал. его глаза блестели, дрожали ресницы, и вдруг он сам потянулся вперёд. их губы соприкоснулись, не поцелуй, просто касание. нерешительное, трепетное. аньсинь будто боялся, действовал осторожно, только слегка прикасаясь, будто пробуя вкус момента. санвон замер, чувствуя вкус персика на губах. и когда аньсинь чуть отстранился, не уходя, просто выдыхая рядом, внутри него разлилась острая пустота. аньсинь поднял взгляд, и санвон увидел в его глазах столько надежды, что стало трудно дышать. и тогда он не выдержал, наплевав на всё, снова наклонился и поцеловал его. на этот раз по-настоящему. жадно, с отчаянием и нежностью одновременно. аньсинь чуть не пошатнулся, но санвон держал его крепко, будто боялся, что тот исчезнет. сначала аньсинь растерялся, но вскоре ответил, мягко, но уверенно, подстраиваясь под его ритм. санвон точно знал, это был лучший поцелуй в его жизни. со вкусом персика, вишни и дешёвой текилы. от него кружилась голова, пульс бился где-то в груди и в кончиках пальцев. губы аньсиня были мягкими, будто созданы именно для него. поцелуй становился всё глубже, плотнее. санвон держал его за руки за спиной, почти не давая пошевелиться, будто боялся, что отпустит и тот исчезнет. и вдруг, неосознанно, прикусил его нижнюю губу. аньсинь тихо застонал в ответ и это стало для санвона последним ударом. аньсинь убьёт его. точно. санвон готов был всю жизнь ловить его стоны губами. он улыбнулся в поцелуй, и аньсинь воспользовался этим, чтобы чуть отстраниться. санвон потянулся за ним, не желая отпускать. – хен, мне нечем дышать, – выдохнул аньсинь, смеясь, и уткнулся носом в его шею. – какой же ты ахуенный, – шепнул санвон, наконец отпуская его руки, но обнимая за талию крепче, чем прежде. он уткнулся лицом в его волосы, вдохнул сладкий запах и почувствовал, как сердце замедляется. аньсинь всё ещё смеялся ему в шею. потом вдруг обнял в ответ, нежно, почти стеснительно и поцеловал в ту же самую точку под ухом. санвон едва не застонал. – аньсинь, я умру, честное слово, – прошептал он, сильнее прижимая его к себе. – не умирай, – тихо ответил аньсинь. – ты мне ещё нужен. *** первое, что почувствовал санвон, — это храп. дикий, раздражающий храп рядом, который будто усиливал его головную боль. он открыл глаза и понял, что лежит на диване у лео. свет из окна бил прямо в лицо, заставляя морщиться, утро уже наступило. в горле сухо, глаза болят, уши будто забиты ватой. санвон тяжело поднялся, глядя на пол, где растянулся лео, спящий с открытым ртом. воспоминания всплывали медленно — бар, текила, смех, аньсинь. и потом — короткий всплеск, почти картинка: они стояли близко, слишком близко, и аньсинь улыбался так, будто… чёрт. он признался. и они поцеловались. паника обрушилась мгновенно. это было взаправду? или ему просто приснилось? — лео… вставай, — сипло выдавил санвон, но тот не пошевелился, — лео, блять, подъем! он с силой пнул друга по ноге. лео заорал и с трудом приподнялся: — какого хрена, санвон?! ты нормальный вообще? — что вчера было? — быстро заговорил санвон, — как я оказался здесь? чем всё закончилось? и где мой телефон? — это всё текила, брат, — пробурчал лео, потирая ногу. — она с тобой такое вытворяет, что мне страшно становится. — я серьёзно, — санвон схватился за голову. — я вообще не помню, как всё кончилось. аньсинь же сегодня должен был улететь…ты не знаешь, он улетел? лео зевнул, подперев щеку рукой: — не знаю. хотя, если судить по тому, как вы час сосались у меня на кухне, то вряд ли он успел на рейс. санвон застыл, моргнул. — что? лео фыркнул, с трудом сдерживая смех: — ну да. ты не отпускал его домой. я думал, вы там посуду сожрёте вместе. — ты издеваешься…— санвон провёл рукой по лицу, чувствуя, как сердце сжимается. — я вообще ничего не помню. — вот поэтому я и не пью как ты, — философски сказал лео и, укладываясь обратно, добавил сквозь зевок, — найди свой телефон и проверь сам. может, твой китаец ещё в городе. санвон остался стоять посреди комнаты, растрёпанный, бледный, с бешено колотящимся сердцем. если аньсинь правда улетел, он даже не успел попрощаться. а если нет… он резко выдохнул и начал искать телефон. санвон направился на кухню и почти сразу нашёл свой телефон на столе. экран был заляпан, будто кто-то ронял его в еду. он включил его, открыл чат с аньсинем — и завис. что написать? что если лео и его мозг жёстко прикололись над ним, и всё это просто сон? вдруг он сейчас напишет, а аньсинь ответит что-то вроде «ты кто?», и тогда санвон точно повесится. дрожащими пальцами он всё же набрал: санвон: аньсинь? ответ пришёл почти сразу. аньсинь: хен?)) санвон: скажи, что это не сон, пожалуйста. аньсинь: что именно, хен?) младший явно дразнил его, и санвону было не до шуток, у него дрожали пальцы. санвон: хватит дразниться, мне и так неловко. аньсинь: вчера тебе не было неловко) санвон: аньсинь, я серьёзно. аньсинь: ты такой смешной, хен. если ты про вчера, то нет, это не сон. ты мне признался. и мы…ну, ты понял. санвон прижал ладонь ко рту, чтобы не заорать. чёрт. это реально произошло. санвон: я ничего не помню. что потом было? аньсинь: потом ты всех угощал шотами и спорил с гону, кто из вас красивее. мы с лео хеном думали, что ты сейчас вырубишься прямо на барной стойке. санвон: пиздец. и что потом? аньсинь: мы поехали к лео. ты меня не отпускал и говорил, что без меня не переживёшь утро)) санвон: блять…мне жаль. ты ведь должен был улететь. если я помешал, я всё оплачу, куплю тебе новый билет. аньсинь: не переживай, я уже в китае, хен. всё прошло по плану, я успел. санвон выдохнул, но в груди всё равно скрутилось. он не понимал, аньсинь просто пересказывает события или между строк есть что-то большее? всё звучало спокойно, даже слегка насмешливо. а ведь для него это был, возможно, самый важный момент в жизни. он уставился на экран, не зная, что написать дальше, когда пришло новое сообщение: аньсинь: я, кстати, скучаю уже. особенно по твоим губам. жаль, что ты многое забыл, но ничего, я напомню, когда вернусь)) санвон не выдержал и визгнул так громко, что телефон чуть не вылетел из рук. — санвон, клянусь, я тебя убью! — раздался из спальни злой голос лео. но санвону было всё равно. он стоял посреди кухни, с расплывшейся улыбкой и дрожащими руками. его сердце билось так, будто собиралось вырваться наружу. и, наверное, впервые за всё утро он чувствовал себя не дураком, а самым счастливым человеком на свете. он опустился на пол, снова открыл чат и, не в силах удержаться, набрал: санвон: подожди, а мы теперь типа, ну, пара? ответ прилетел почти сразу. аньсинь: хен, ты всегда был немного медленный, но да, мы пара)) санвон: ЧТО?! он завизжал, как будто выиграл миллион, вскочил на ноги и побежал по кухне кругами, размахивая телефоном. через секунду из спальни донёсся тяжёлый топот и в кухню ворвался лео, с лохматой головой и мрачным лицом. — санвон, клянусь богом, я тебя сейчас прибью! — не надо, я счастлив! — заорал санвон, смеясь и подпрыгивая, — он сказал, что мы пара! — господи, выпей воды и умри тихо, — простонал лео, но санвон уже ничего не слышал. он кружился на месте, с телефоном у груди, глупо улыбаясь, словно весь мир наконец-то встал на место.