Часть 1
15 октября 2025 г., 21:09
Госпожа Ло была поистине настырной женщиной, которая могла держать в узде не только своего мужа, но и сына, а ведь они оба занимали руководящие должности на работе. Казалось, что может помешать угомонить одну своенравную женщину? Что ж…
Оба были абсолютно бессильны в разговорах с ней.
Ло Вэньчжоу не пригласили — поставили перед фактом. И что хуже всего: дядя Лу обо всём знал и не удосужился предупредить о коварном замысле этой женщины! Он совершенно точно не мог доверять директору их бюро: сначала тот вступил в сговор с Фэй Ду, чуть не стоивший жизни последнему, теперь заключил сделку с его матерью. И чем это обернулось?
Для капитана группы уголовного розыска, как минимум, преступно ранним подъёмом.
Вы не ошиблись — этот уважаемый Ло был беспощадно разбужен отцом в три часа ночи. В три!
И пробуждение было из разряда самых радикальных. На него выплеснули таз с ледяной водой.
Фэй Ду, который спал невероятно чутко, ретировался из опасной зоны сразу, как услышал щелчок входной двери. Его тоже не предупредили, но молодой человек прекрасно знал, что ключи от квартиры помимо них имелись лишь у родителей его возлюбленного, любивших заглядывать к ним пятничным вечером.
Встречать гостей было легче, когда знаешь о том, что они придут. К счастью, парочка раз, когда он был застигнут врасплох, находясь дома в одиночестве, или когда родители Ло Вэньчжоу решали заглянуть в любой другой день недели, полагая, что их сын на работе, а на деле их драгоценный сын в тот самый момент занимал редкий обеденный перерыв тем, что был крайне внимателен к физическому самочувствию своего любимого… В общем, Фэй Ду заимел определённый талант быстро одеваться, приводить себя в порядок и со всей любезностью встречать чету Ло.
Ло Вэньчжоу, кстати, тоже. Правда любезностью в его случае и не пахло, но он-то был родным ребёнком, которого приняли таким, какой он есть — беспардонным, то есть. А вот Фэй Ду всё ещё пытался удерживать самый образцовый вид, не желая прослыть каким-то богатеньким и разгульным любовником, который своим провокационным видом разобьёт сердце одного капитана.
Не то чтобы госпожа Ло хоть когда-то могла подумать плохо о Фэй Ду — несмотря на один прецедент при их знакомстве, — а вот в том, насколько он задобрил главу семьи, Фэй Ду временами сомневался. Конечно, они сразу нашли общий язык. Молодой человек весьма умело производил о себе хорошее впечатление. И всё-таки он подсознательно чувствовал, что отцы осторожны и недоверчивы — особенно, если связаны со служением закону.
Ну и он не был уверен, что если проколется перед господином Ло, то не будет слушать насмешливые комментарии о своём проступке до конца дней. Ему хватало Ло Вэньчжоу с его отменной памятью, который припоминал ему и подушку безопасности, и слух, пущенный Лан Цяо, и сговор с директором Лу, и…
Голова начинала болеть, стоило начать вспоминать весь тот крайне длинный список.
Если коротко: когда Ло Вэньчжоу окатили тазом ледяной воды, уважаемый президент Фэй с видом благородного мужа в идеально выглаженном шелковом халате заваривал им всем горячий кофе. Ничем из еды он не вооружился — старший Ло предупредил, что они выдвинутся почти сразу, поэтому времени ни на что, кроме чашечки кофе для бодрости, не найдётся.
И когда капитан вскочил, готовый обругать нарушителя спокойствия, безусловно уверившись, что избаловал одного конкретного богатенького мальчишку наравне со своим несносным котом, обнаружил стоящего над ним отца.
Возмущения застряли глубоко в горле.
добросовестно затащил Тао Жаня. Его бунтарский период длился довольно долго, некоторыми историями он успел поделиться с Фэй Ду, когда пытался разрядить обстановку в прошлом. Толстокожий капитан Ло не знал таких чувств, как стыд и смущение, гордо признавая: да, было, и что вы мне сделаете? Завидуйте молча моим бурным юношеским годам, несчастные затворники!
… И лишь секундой позже понял, что Фэй Ду со своим талантом манипуляций рассказчика просто создал такую атмосферу своим голосом, чтобы у него мороз прошёл по коже, как если бы он в детстве своровал деньги из кошелька матери под покровом ночи!
Уличив этого подлеца в издевательствах, Ло Вэньчжоу ткнул паршивца под рёбра.
— Дурачишься? Весело тебе?
Фэй Ду издал тихий и короткий смешок.
— Я всего лишь хотел убедиться, что улучшил свои навыки влияния на людей достаточно, чтобы наш непробиваемый капитан повёлся.
И, кинув взгляд через плечо, он выражением на лице без лишних слов показал: «И ты повёлся».
И получил ещё один тычок в бок.
Но Ло Вэньчжоу заимел иммунитет к бессовестным отвлечениям Фэй Ду от сути, потому вернулся к вопросу:
— Она говорила о нашем будущем?
Вообще-то его матушка была тактичной женщиной. Даже не зная всей правды о прошлом Фэй Ду и через что ему пришлось пройти, она была не из тех людей, кто спрашивает о планах на будущее, серьёзности чувств и прочих вещах, которыми родители иногда склонны давить, чтобы понять, а серьёзно ли к их ребёнку относится выбранный им спутник жизни. Но Ло Вэньчжоу знал и то, что чем сильнее что-то прячешь от матушки, тем беспокойнее она становится. Не то чтобы он прятал от них Фэй Ду, но бешеный график работы складывался так, что они пусть и пересекались раз в две недели точно, но разговоры все были однообразными, а за ужинами Ло Вэньчжоу непроизвольно переводил внимание на себя.
Фэй Ду уже не такой мрачный возвращался с кладбища, когда проведывал мать, и всё-таки такие раны оставляют слишком глубокие шрамы, которые склонны напоминать о себе в плохую погоду.
Ло Вэньчжоу знал, что ничто не ранило Фэй Ду так, как её смерть, и он видел, что тот пытается двигаться дальше теперь, когда они вместе, но далеко не всегда понимает, что ему делать или как относиться.
Он старался аккуратно ввести его во все эти «семейные» посиделки, но Ло Вэньчжоу был чертовски плох в аккуратности в таких вещах. Он не понимал, как подступиться к Фэй Ду. Лучше ли дать ему время или надавить, как и тогда, когда он был вынужден перестать быть деликатным, чтобы этот несносный мальчишка наконец осознал свои чувства? Всё же ситуации были немного разные.
Боль об утраченной семье не равна страху вступления в серьёзные отношения и признания самому себе, что ты в кого-то влюблён — особенно, если ты планируешь на досуге умереть ради своей цели, — поэтому Ло Вэньчжоу не хотел быть опрометчивым.
В итоге всё осталось в подвешенном состоянии.
— Ничего, — ровным голосом отозвался Фэй Ду. — Я просто думаю, что она соскучилась по тебе и так тщательно планировала эту поездку, что совсем не отдыхала. Она только пытается казаться бодрой, но очень устала, — помолчав, он шутливо пожурил Ло Вэньчжоу, и это было так не в духе смутьяна Фэй Ду, что последний невольно лишился дара речи, когда услышал следующие слова. — Твоя мама была права тогда, навещая меня в больнице, когда сказала, что вы с отцом такие невнимательные. Я-то думал, вы обделили её цветами, а вы норовите заработаться до момента, пока у ваших надгробий не развеется дым от благовоний.
Фэй Ду не звучал насмешливо, но и упрёк в его словах не проскользнул — напротив, что-то трудно уловимое, похожее на тоску. И Ло Вэньчжоу уловил оставленное между строк: «Пока вы можете заботиться о ней, быть с ней и видеть её улыбку — не упускайте шанс, потому что когда вы захотите порадовать её — окажется, что радовать некого».
И это осознание заставило Ло Вэньчжоу замереть, сильно отбившись от их маленькой процессии.
Вообще-то он всегда думал, что помрёт, когда будет преследовать преступника. Его отец до повышения наверняка думал так же. После появился Фэй Ду, и Ло Вэньчжоу, живший одной работой, стал жить семьёй, вот только… Той, которую создавал сам, а не которая у него была.
Наверное, прошлое Фэй Ду должно было стать наглядным примером ещё давно и изменить его отношение к тому, что он имеет, но почему-то это осознание пришло только сейчас.
Возможно, потому что он никогда не видел маму болеющей или уставшей? Ему казалось, что она осталась такой же молодой, как в его детских воспоминаниях, крепкой и бойкой женщиной.
И он и не заметил, как минули года. И сколько раз он отмахнулся от её переживаний о его личной жизни.
Лишь в последнее время их взаимоотношения изменились — снова из-за Фэй Ду, — но разгребая последствия суматохи, наведённой Фань Сыюанем, Ло Вэньчжоу не смог ни прочувствовать этот момент, ни осмыслить своё отношение к родителям.
Догнав их уже наверху пагоды Цыши, Ло Вэньчжоу невольно вгляделся в фигуру матушки, и был вынужден признать — паршивец Фэй Ду неизменно хорошо читал людей. Уголки глаз женщины были опущены и линия плеч тоже, когда они достигли места назначения, она поспешила опереться на перила смотровой площадки.
Эта пагода пользовалась особой популярностью, потому что с неё открывался панорамный вид на пики гор Наньшань.
Скрыв усталость за восторгом, эта глупая женщина покрепче уцепилась за перила и зачастила:
— Вэньчжоу, ну же, доставай фотоаппарат, смотри, какой вид! Мы должны сфоткаться. Я накупила фоторамок, хочу обновить наше с отцом фото в гостиной, а еще поставить на тумбе наше семейное фото. С тех пор, как вы с Фэй Ду встречаетесь, мы ни разу не сфотографировались!
Ло Вэньчжоу, не успевший справиться о её самочувствии, как пристыженный сын, который не может предусмотреть детали, полез в рюкзак за фотоаппаратом. А Фэй Ду тем временем достал небольшой плед.
Изначально он припас его для себя. Когда господин Ло сказал, что у них нет времени перекусывать, Фэй Ду рассудил, что дорога будет долгой, а место, куда они придут — и без того снабдит всем, чем необходимо. Он мёрз по утрам больше обычного, даже в машине с обогревом, и захватил плед, чтобы укрыться. За разговорами с госпожой Ло он совсем позабыл о холоде, теперь же он достал этот небольшой плед, чтобы укрыть её плечи. Здесь, наверху пагоды, было ещё холоднее, и он побеспокоился, что уставшая и совсем немолодая женщина подхватит простуду.
— М? — почувствовав некоторую тяжесть на плечах, женщина обернулась и лучезарно ему улыбнулась. — Сяо Фэй, я ведь уже говорила? Ты такой внимательный, раньше я сокрушалась, что у меня нет такого сына, но теперь куда мне жаловаться? Надеюсь, ты благотворно повлияешь на моего бестолкового мальчишку… Вэньчжоу, твоего возлюбленного сдует, если мы тут задержимся. Я говорила тебе чаще его кормить, а он всё такой же худой.
Эта поразительная женщина умудрялась менять темы так быстро, что никто не успевал среагировать, и уже сложно было сказать, охвачена ли она энтузиазмом от этой поездки или отвлекается от усталости за разговорами ни о чём.
Когда с фотосессией закончили, они решили задержаться на смотровой площадке, чтобы набраться сил — предстоял спуск вниз, к одному из садов. Кажется, отец, как и Ло Вэньчжоу, наконец заметил состояние супруги, потому настоял на том, чтобы сократить маршрут.
Пока он убеждал её, что не стоит искать смотровую площадку, у реки фонари красивее, там, у подножия, был сад, а рядом столько ларьков, что далеко ходить не надо, чтобы наслаждаться и местными вкусностями, и видом, и уединением, ведь мало кто останется у подножия в такой-то день, Ло Вэньчжоу поглядывал на Фэй Ду. Тот, умыкнув фотоаппарат, пользовался открывавшимся с пагоды панорамным видом, чтобы запечатлеть красоты пиков.
Матушка, видимо, нашла способ улизнуть от неожиданно заботливого супруга, бросив: «Ну я же пообещала им увлекательную прогулку, надо спросить и их мнения!», — она с важным видом направилась к сыну.
И Ло Вэньчжоу получил шутливую оплеуху, разом отвлёкшись и от своих волнениях о семье, и о том, как себя чувствует Фэй Ду, которого забота о его матери, кажется, окунула в толику сожалений о собственном упущенном прошлом.
Он ведь был совсем ребёнком и ничего не смог и не успел сделать для своей. Что он чувствовал, наблюдая за ними?
— Что-то случилось?
Что ж, возлюбленный правда на него благотворно влиял. Вместо возмущённого «за что?», Ло Вэньчжоу задал совершенно другой вопрос, а когда обернулся, в его взгляде на маму не было и намёка на недовольства. Он так много бурчал, когда они садились в машину и когда вышли здесь, у подножия Наньшань, что его внезапная покладистость на мгновение сбила госпожу Ло с толку. Потрепав сына по волосам, словно он всё ещё был несмышлёным ребёнком, она перевела взгляд туда же, куда он смотрел до того, как она приблизилась.
— Ты так сдержан с ним, когда мы рядом. Вэньчжоу, я никогда не видела тебя таким осторожным. В юности ты был так настойчив, не помню я, чтобы ты так носился с тем парнишкой, который свалил от тебя заграницу, — она вновь взглянула на сына. — Как же он почувствует себя комфортно рядом с нами, если ты его и обнять не можешь? Право слово, Ло Вэньчжоу, — она серьёзнела, — я никогда не думала, что настанет день, когда мне придётся напоминать моему обычно решительному сыну о… решительности в поступках. Тебе не кажется, что из-за твоей осмотрительности Фэй Ду не может расслабиться? Понимаю, полгода назад он чуть не погиб, но мы ведь не убийцы и не тикающая бомба.
Ло Вэньчжоу поджал губы на миг, отвёл взгляд и прежде, чем заговорил, матушка задала вопрос:
— У Фэй Ду были проблемы в семье, поэтому ты…
— Нет, — прервал её Ло Вэньчжоу. — Вовсе нет. Он просто рано всех потерял, а ты права, мам, как и всегда. Мы не на работе, а с семьёй. Видимо, я слишком много времени провожу в бюро. Впредь я буду внимательнее.
«И к тебе в особенности».
— Спасибо, — Ло Вэньчжоу обернулся и вдруг улыбнулся такой теплой улыбкой, которую его матушка не видела очень, очень давно, наверное, ещё с тех пор, как Ло Вэньчжоу был маленьким мальчишкой, не знающий бремени должности капитана и ответственности за чужие жизни.
Поправив плед на её плечах, он добавил:
— Не пользуйся мной, чтобы свинтить от заботы отца, я тоже считаю, что нам нужно расположиться у реки. Там вид будет намного лучше, сможем сфотографироваться близко к фонарикам. Разве ты не хотела уникальные фото?
И, не давая ей возможности возразить, отправился к Фэй Ду. Он как раз закончил делать снимки. Услышав часть сказанного, он повернулся, чтобы понять, какие подвижки в планах успели произойти, и оказался заключён в крепкие объятия.
Нелепо замерев с фотоаппаратом в одной руке, другой Фэй Ду приобнял Ло Вэньчжоу за талию. Помолчав некоторое время, он не сдержался:
— Сяньшэн, что это, вы больше не боитесь проявлять нежности при родителях?
Фэй Ду был крайне чуток к чужому состоянию, он прекрасно чувствовал грани, когда стоит помолчать и насладиться моментом, а когда — безжалостно разрушить атмосферу. Дав возлюбленному ровно минуту насладиться объятиями, он решил, что ещё немного — и капитан, которому он на досуге подкинул пищу для размышлений о ценности того, что имеешь, углубится в уюте объятий ещё в какие размышления. Хотя Ло Вэньчжоу склонен сразу делать, не добавляя поводов для сожалений, а не думать подольше о том, о чём упущенном он может начать сожалеть, — кто знает, какой ностальгией пропитаны виды этих гор? Фэй Ду вот за время дороги до Чжэньцзяня и подъёма к пагоде Цышу успел о стольких вещах вспомнить, что решил действовать наверняка и разрядить обстановку подначиванием.
— Сейчас мои родители не слышат нас, так кем ты притворяешься: благородным мужем или благородным дураком? Ни та, ни другая роль тебе абсолютно не подходит.
Ло Вэньчжоу отстранился и расстегнул свой рюкзак, чтобы… достать плед. Не сосчитать, сколько их у него дома водилось. Капитан часто возвращался со смен поздно. Не доходя до кровати, он падал на диван в гостиной и укрывался заготовленным пледом, но так как по утрам просыпал — вскакивал вместе с пледом. Чёрт его знает, на каком этапе тот спадал с его плеч. Измотанный в прошлом бесконечными объёмами работы, Ло Вэньчжоу не обращал внимания, куда девал один плед, потому покупал другой. А потом появился мерзлявый Фэй Ду, так что пледы оказались просто разложены по всей квартире.
Ло Вэньчжоу был уверен, что у них намечается семейная рыбалка и они проведут у реки до полудня, наслаждаясь мамиными кулинарными изысками, поэтому запихал плед из соображения, что Фэй Ду не знает предпочтений его родителей о местах для совместных поездок. Возлюбленный встал раньше него, поэтому он и не видел, что предусмотрительный президент Фэй позаботился о своём комфорте.
И всё же обстоятельства сложились так, что вместо себя Фэй Ду выбрал комфорт его матушки, а заготовленный Ло Вэньчжоу плед все равно оказался на плечах возлюбленного.
В тот день закат был особенно великолепен. Над пиками гор Наньшань снова начал стелиться туман, смягчая розово-оранжевые краски от лучей заходящего солнца. Небо темнело, вдоль реки загорались огоньки, торговцы вдалеке кому-то хвалили свои кулинарные изыски, а на Террасе Поэтов, на скамье в углу сада, к которой вела узенькая тропка, пролегающая через камни с высеченными цитатами из стихов, сидела чета Ло.
Фонарики поднимались над рекой всё выше и выше, успев сфотографироваться, теперь они наслаждались этой картиной, игнорируя гул голосов поодаль. Госпожа Ло, обнаружив, что ей достался юэбин с начинкой из красных бобов, умыкнула у мужа его лакомство без всяких объяснений и оправданий (она уже скормила все самые вкусные Фэй Ду и бедный молодой человек боялся, что в следующем году не сможет на них даже смотреть).
Ло Вэньчжоу, благоразумно заняв место между матушкой и возлюбленным, спас Фэй Ду от риска заполучит в праздник середины осени несварение. Взяв его ладонь в свою, он неторопливо поглаживал большим пальцем тыльную сторону его ладони. Лишь когда родители поднялись на ноги, заявив, что нужно успеть оказаться в отеле до назначенного времени, чтобы не отменили бронь, и зашагали к выходу, он дождался, когда между ними установится достаточное расстояние, прежде чем заговорить:
— Ты не можешь расслабиться, потому что моя мама напоминает о ней?
Фэй Ду перевёл взгляд со спин родителей Ло Вэньчжоу на него самого.
— Я думал над тем, что сказал тебе у пагоды, — подбирая слова, негромко произнёс Фэй Ду. — Я так и не смог позаботиться о ней. Моей семьи нет, но твоя семья меня приняла. И кто сказал, что я не могу расслабиться? Это всё юэбины. Сяньшэн, я так устал, понесёшь меня на спине?
***
Так они оказались спустя три часа у гор Наньшань. В дороге Ло Вэньчжоу благополучно уснул под болтовню матери о прекрасных видах, о его участи «фотографа», о куче всего, что нужно успеть посетить, пока не набралась очередь, о необходимости разделиться, чтобы первыми оказаться у ларьков с местными яствами и… А кто его знает, что там еще было? Ло Вэньчжоу так быстро уснул, что ему было не очень интересно, какие у них грандиозные планы. Поэтому он, конечно, не мог знать и о том, что матушка похлопотала над тем, чтобы заранее забронировать отель в Чжэньцзяне на одну ночь. Ло Вэньчжоу, покидая поздно ночью стены родной квартиры, которая была обязана воплотить собой каменную крепость, а оказалась замком из песка и разрушилась от прилива волны, надеялся, что после полудня они вернутся в Яньчэн. Тогда он, пользуясь сговором матери с дядей Лу, будет иметь целый свободный вечер на куда более привлекательные дела. Жаль, что он проспал грандиозные новости. Потому что Фэй Ду совершенно не собирался ему говорить о планах госпожи Ло. Между прочим, из-за того, что её беспардонный сын отключился, именно ему — уважаемому молодому президенту Фэю — пришлось развлекать её праздной болтовнёй. Господин Ло открестился от жены категоричным: «Я за рулём, не говори под руку!», — и был таков. Фэй Ду был крайне талантливым и умным молодым человеком, который с лёгкостью заводил праздные беседы, но имелся один крохотный нюанс: в нём уже укоренилась дурная привычка балансировать между приятной беседой и ненавязчивым флиртом. После вступления в отношения с Ло Вэньчжоу ему редко доводилось побеседовать с девушками, исключением являлись Лан Цяо, Чан Нин и подозреваемые дамы. Первая часто оказывалась посланной на другое задание, вторую нечасто имелась возможность увидеть, а с подозреваемыми у Фэй Ду был особый подход. Вообще-то они менялись в зависимости от запущенности случая и особенности конкретной личности, но во всех проскальзывало: «Доведи до срыва». Но с госпожой Ло он не мог позволить себе ни флирт, ни уж точно манипуляции, которые использовал при беседах с преступниками. И одно дело болтать с ней во время пятничного ужина, а другое — три часа подряд по пути к Наньшань! За ужином они всегда поднимали одни и те же темы: непозволительную занятость Ло Вэньчжоу, планы на ближайшие праздники, «надеюсь, мой сын ведёт себя достойно» и «ты так похож на Ло Иго… Кстати, о Ло Иго!». И тогда госпожа Ло отвлеклась на хвостатого любимчика. Они не позволяли себе задерживаться надолго, зная о бешеной нагрузке на работе у их сына и его возлюбленного, так что Фэй Ду видел их от силы час в неделю, и четверть из этого времени хвалил кулинарные способности госпожи Ло. Но в дороге женщина стала настоящим болтливым бедствием! О всём запланированном на поездку она рассказала всего за двадцать минут — приблизительно, — а вот дальше начался кошмар из разряда «за всё это время я так и не узнала о том, как вы познакомились» и «чем ты увлекаешься, неужели мечешься от работе к работе?», «знаешь, перегрузка сулит бессонницей, у меня есть отличное средство…» К счастью, в большинстве случаев Фэй Ду оставалось вежливо кивать, улыбаться и говорить: «Я был бы рад, если бы вы поделились советом». Но он знал — после того неловкого случая в больнице, — что госпожа Ло куда умнее, она наверняка раскусила его зажатость, потому было непонятно, закрыла ли она на это глаза или продолжала тему, чтобы его растормошить. Фэй Ду, отвыкший от подобного рода внимания и забывший, каково это — общаться с «мамой» — начинал ощущать лёгкую растерянность. Ему одновременно хотелось вести себя теплее и свободнее, и прежде у него никогда не случалось сложностей с общением, с кем бы ему не довелось контактировать — Фэй Ду ко всем находил подход и с лёгкостью поддерживал тему. Но госпожа Ло обезоружила его полностью, внутри будто упала некая стена, придавив всё красноречие Фэй Ду. Отчасти причина его замешательства заключалась в том, что некоторыми жестами или интонациями госпожа Ло очень напоминала ему покойную маму. С одной стороны, разве «не все мамы одинаковые» в заботе о тех, кого считают родными детьми? Фэй Ду понимал это, но внутренний ребёнок не так легко принимал эту истину. Поэтому, с одной стороны, Фэй Ду чувствовал себя спокойно и комфортно, а с другой — не мог отделаться от чувства, что разговаривает с призраком. И когда лицо матери в очередной раз возникало перед глазами, ему очень хотелось снова стать тем самым маленьким ребёнком, податься вперёд и заключить её в объятия. Вот в таких противоречивых чувствах Фэй Ду провёл почти всю дорогу, лишь под конец привыкнув к «этой стороне» госпожи Ло. Ну а за то, что ему пришлось три часа отделять реальность от прошлого, он благополучно «повесил вину» на Ло Вэньчжоу и решил оставить его в неведении о том, что им предстоит ночевать в отеле. Предвкушая, как капитан изменится в лице после, Фэй Ду вновь нацепил на себя образ благородного мужа, открыв дверь перед госпожой Ло и… проигнорировав одного конкретного любителя поспать. Ло Вэньчжоу, привыкнув к тому, что возлюбленный перестаёт показывать характер, когда его родители приходят в гости, решил, что тот сосредоточен на идее произвести на них в очередной раз неизгладимое впечатление, потому не заподозрил подвоха. Едва выбравшись из машины, он лениво потянулся и бросил взгляд в сторону гор — в предрассветном тумане они выглядели причудливо, казалось, что это мираж, который исчезнет, когда солнце взойдёт. Ло Вэньчжоу искренне не понимал, что задумала мать. Он был наслышан о горах Наньшань, потому знал: лучшее время для наблюдения за местными красотами — на закате. К тому времени здесь уже собирается толпа народа, потому сладостное уединение разбивается вдребезги о гул голосов и цветастую толпу. Это сколько же им надо провести времени на смотровой площадке, если они решат занять местечко пораньше? Явиться сюда в праздник середины осени — настоящее безумие! Ло Вэньчжоу предпочитал проводить праздники двумя способами: дома или на работе, — ведь все достойные места, которые можно было посетить, всегда были заполнены сверх меры, это изрядно портило атмосферу. И чем больше компания, тем сложнее найти, где бы умоститься. Матушка хорошо знала его привычки, потому и не предупредила о своих планах, чтобы он не набрал неотложных дел — кипу расследований, — тогда бы даже директор Лу при всём желании не смог ей помочь и гарантировать капитану группы уголовного розыска целых два выходных. Ло Вэньчжоу всё ещё находился в том проспанном настоящем, в котором считал, что выходной у него один. Сейчас, будучи свободным от работы и не мечась от одной задачи к другой, он мог не только в полной мере ощутить тоску по их привычному с Фэй Ду общению — например, когда за пару фраз вы говорите о чём-то помимо убийства и кому какую часть тела отрежут в следующий раз, — но и осознать, как долго он жаждал провести время с ним наед… — Я заранее выкупила билеты, — бодрым голосом оповестила его драгоценная матушка, видимо, легла спать она утром прошлого дня, потому что лучилась такой энергией, словно сожрала её у солнца. Ло Вэньчжоу, протянувший руку, чтобы притянуть к себе Фэй Ду за талию, лишь небрежно поправил его шарф, бурча под нос о том, что в шесть утра, ещё и в горах, погода не окажется снисходительной ни к кому. Даже к тем, кто спал ничтожно мало, чтобы увидеть местные красоты. Увидев хмурое выражение на лице сына, госпожа Ло истолковала его по-своему, поэтому принялась воодушевлённо рассказывать: — Я помню твою нелюбовь к столпотворениям, не переживай, я проложила идеальный маршрут. Мы успеем осмотреть половину до того, как появятся существенные очереди, а после остановимся в одном из садов, чтобы перекусить, пофотографироваться и дождаться заката. Не пойдём на популярную смотровую площадку, займём ту, что в отдалении. Люди наверняка будут жаждать увидеть, как фонарики поднимаются в небо на фоне Цзюньшань или Хуашань, мы выберем вид на реку подле Чаншань — всё пройдёт тише, чем ты думаешь, так что не кривись так, словно уже заработал головную боль. — А если я заработал её от недосыпа? — полюбопытствовал Ло Вэньчжоу, который, страдая от недосыпа, мог осмелеть настолько, чтобы немного поворчать на мать. Та была готова ко всему в невероятном количестве смыслов. Услышав его ворчание, она незамедлительно достала из небольшого рюкзака, которым заменила сумку, косметичку, и вытащила из неё обезболивающее. Отец, научившийся быть смиренным во всех авантюрах своей супруги, с нечитаемым выражением на лице протянул сыну бутылку воды. Поражённый, но не сломленный Ло Вэньчжоу был вынужден отступить и прекратить бурчать. И так они направились вверх по маршруту, заведомо выбранному госпожой Ло. Та учла собственные возможности, а также была наслышана от сына о скромной физической подготовке его возлюбленного — и слишком хорошо помнила, сколько раз он оказался в больнице, — так что неторопливо, по одной из щадящих троп с обилием привалов, они двинулись в путь.***
Долгожданного уединения не случилось ни на одном из этапов их подъёма. Отец, демонстрируя отличную подготовку и наслаждаясь своей любовью к походам, в которые редко стал ходить по множеству причин, шёл впереди, и матушка не уступала ему в рвении. Ло Вэньчжоу вопреки недосыпу не чувствовал нестерпимой усталости, он вообще-то следил за собой. Недостаток сна мог привести к раздражению, но не заставить его выдохнуться на полпути! Фэй Ду просто не прыгал выше головы и пытался прочувствовать, что из себя представляет «семейный поход». И тут случилось одновременно две вещи: капитан, пытающийся улучить возможность коснуться, отвлекал его от приглушённых разговоров четы Ло, а самого капитана от возлюбленного отвлекала его драгоценная матушка. Словно чувствуя, что её бессовестный сын испортит всю семейную атмосферу и замедлится ещё сильнее, чтобы пообниматься со своим возлюбленным, она оборачивалась весьма некстати! Фэй Ду со своей бледной кожей стал ей аргументом на все беспокойства. Она справлялась не устал ли он и не сделать ли им привал, не поделиться ли с ним водой, а может отвлечься от маршрута сейчас и закупиться едва-едва приготовленными юэбинами, пока они еще горячие. Ло Вэньчжоу, стоя рядом, чувствовал себя так, как если бы Фэй Ду был ей родным сыном, а не он. С другой стороны, он помнил, что матушка переживала о его комфорте ещё когда узнала о их отношениях. Это была их первая прогулка — неудивительно, что она так справлялась о его состоянии. В конце концов, на её вопрос о том, чем Фэй Ду занимается в свободное время, сын ответил: «Посещает важные мероприятия, чтобы золотое общество не забыло, что он ещё остаётся президентом компании». Не похоже на активный и здоровый образ жизни, не находите? Ло Вэньчжоу, понаблюдав за её беспокойным поведением, отвлёк матушку разговорами о том, что в следующий раз им нужно устроить пикник вместо пятничного ужина — выбрать живописное местечко близ Яньчэна, заменить пятничный ужин таким досугом, если ей надоели тесные стены квартиры. Желательно, конечно, чтоб день был не праздничный и погода стояла более привлекательная. Госпожа Ло, воодушевлённая тем, что её сын в кои-то веке научился планировать время с семьёй и «перестал прятать своего возлюбленного, словно они его напугают», уже развернулась к идущему впереди супругу, ускорив шаг, желая обсудить варианты с ним. Ведь у них имелся загородный небольшой домик на природе, раньше господин Ло любил оставаться там, потому что недалеко была возможность порыбачить, а госпожа Ло развлекала себя садоводством, но последнее время они так давно там не бывали, что высаживать цветы придётся заново, что уж говорить о уборке в самом доме. Но зато это был идеальный вариант для того, чтобы собраться всем вместе, им не придется простоять часы в вечерних пробках Яньчэна, они смогут заночевать в доме и уехать с первыми лучами солнца, когда дороги свободны. Убедившись, что матушка отвлеклась на планирование ещё кипы дел, большей части из которых суждено было лечь на плечи отца, Ло Вэньчжоу бесцеремонно сунул руку в карман пальто Фэй Ду, сплетая пальцы с его — этот несносный человек любил одеваться с иголочки, дополняя свой образ мелочами вроде разных цепочек на очках, иной раз меняя даже шарфы! Но, видимо, с утра его правда застали врасплох, раз он не подумал о перчатках. Чем выше они поднимались — тем выше поднималось солнце, но теплее в этот период в горах не особо становилось. Даже будь оно в зените — ветер, шумящий в кронах поросших вдоль троп деревьев, пробирал бы до костей. Да и от реки вверх они поднялись не так давно. То, что Фэй Ду всё же подмёрз, выдавал слегка покрасневший кончик носа и холодные ладони, которые он не вынимал из карманов пальто. Даже оступившись пару раз на подвернувшемся под ногу камешке, он не вынул рук. Ло Вэньчжоу же будто никогда в этой жизни не мёрз. Он всегда щедро делился теплом, и этот раз не стал исключением. Фэй Ду вскоре снова смог почувствовать занемевшие кончики пальцев. Не поднимая взгляда на Ло Вэньчжоу, он продолжал особенно внимательно смотреть в спину его матушки. Если подумать, он таким был с тех пор, как они вылезли из машины. Ло Вэньчжоу не успел поинтересоваться, что его тревожит, как Фэй Ду вдруг высвободил руку и подался вперёд. Госпожа Ло, прежде бодро ускорившая шаг, не то выдохлась, не то просто неудачно поставила ногу — оступившись, она покачнулась, норовя упасть назад, и в тот же миг две пары рук подхватили её. Фэй Ду бережно придержал женщину за плечи со спины, а господин Ло цепко ухватил супругу под локоть. Убедившись, что она восстановила равновесие, Фэй Ду отступил и негромко уточнил: — Тётушка, вы подвернули ногу? Он не успел спросить, есть ли в её аптечке что-то на случай растяжения, как женщина повернулась к нему и возмущенно — и всё же с плохо скрытой мягкостью, будто «бранила» лишь для вида — отозвалась: — Снова тётушка? Сяо Фэй, когда же ты назовёшь меня матушкой? — заметив красноречивый взгляд Ло Вэньчжоу, стоявшего за спиной Фэй Ду, она стушевалась и отмахнулась. — Не беспокойся обо мне, тут просто тропа ушла выше, я не ожидала и вот, оступилась. Ну что вы так на меня смотрите? — Хватит, — спокойно оборвал её супруг. — Остановимся, тут вон — ларёк с юэбинами. Перекусим и продолжим подъём к пагоде. Нам все равно оставаться на ночь в Чжэньцзяне, а ты так торопишься, словно мы уезжаем через пару часов. Ло Вэньчжоу, не успевший отметить прежде скользнувшую в голосе Фэй Ду тревогу, отвлёкся на «ночь в Чжэньцзяне», он было открыл рот, чтобы возмутиться о том, почему его не посвятили в грандиозные планы, а после осознал, что вероятно отключился как раз на этом моменте. И если сейчас возмутится — матушка непременно начнёт читать ему лекцию о невнимательности и неуважении к родителям. А ещё он поймал переменившийся взгляд Фэй Ду, в котором теперь вместо беспокойства ясно проступили самодовольные искорки. Вообще-то уважаемый президент Фэй рассчитывал, что Ло Вэньчжоу узнает о ночёвке ближе к закату, но все равно был крайне доволен лицезреть его одновременно возмущённый и ошеломленный вид. Ситуация становилась лишь краше от невозможности капитана высказать претензии вслух — ни ему, ни драгоценной матушке.***
Перекусив, они заведомо набрали юэбинов на вечер, чтобы не пришлось лишний раз стоять в очереди — всё же за фонарями, поднимающимися над рекой, хотелось бы наблюдать с традиционными вкусностями в руках. К моменту, когда они поднялись на пагоду Цыши, люди проснулись — вслед за ними с разных тропинок тянулись люди. Кто-то ещё был сонным, кто-то уже с удовольствием обсуждал сделанные фотографии, чем больше была семья, тем оживлённее она себя вела, и лишь немногочисленные пары возлюбленных тщетно искали возможности для фотографий не на фоне собирающейся у достопримечательности толпы. Госпожа Ло, успевшая выдохнуть, восприняла подъём на пагоду новым квестом. Её супруг, будто беспокоясь, что она снова переусердствует, решил идти впереди, намеренно замедлив шаг, решив взять на себя роль «да кто так тащится». Фэй Ду, кинув взгляд на лодыжку госпожи Ло, последовал за ней, замыкающий шествие Ло Вэньчжоу, не выдержав, поинтересовался: — Моя матушка что-то сказала тебе в машине? Фэй Ду вдруг улыбнулся, словно вопрос Ло Вэньчжоу показался ему крайне забавным, и так же вкрадчиво отозвался: — Ага, рассказала о том, каким ты был непослушным ребёнком в детстве и как часто писал самоанализы. Сяньшэн, кто бы мог подумать, что ты… Он сделал многозначительную паузу, и Ло Вэньчжоу напрягся всем существом. Он и сам не понял, почему сделал это! Вообще-то Ло Вэньчжоу ни в коем разе не стыдился своего прошлого, даже глупых детских ошибок и всех авантюр, в которые ввязался и«Не хочу, чтобы прошлое стало причиной, по которой я упущу настоящее».
