Без острых углов

Она сидела в необъятной красной луже, растерянно хлопая глазами, осознавая, что климат её подсознания далеко не тёплый и уютный. Сзади раздался знакомый голос: — Боялся, что ты уже никогда не придёшь! Горячие руки сомкнулись вокруг неё в крепких объятиях. Она вся дрожала. Всего пару часов назад, ещё в реальности, она пришла с работы, приняла душ и, даже не одевшись, моментально провалилась в сон. И теперь ей блуждать по своим сновидениям совершенно голой? Как будто уловив её мысли, Борис снял рубашку и бережно накинул её на девушку. Теперь она выглядела, как растрёпанная любовница после страстной ночи, а сам он не стеснялся своей частичной наготы. — Хотел бы видеть тебя в таком виде каждый день, — усмехнулся он. Борис подошёл ближе, уверенно взял её за руку и повёл к длинному столу. — На этот раз я основательно подготовился к нашей встрече. Хочу, чтобы ты оценила приготовленное по достоинству. На самом деле мне самому интересно, что там. Девушка посмотрела на него с удивлением, и он хмыкнул. — Удивлена? Не волнуйся, это не то, о чём ты подумала. Они подошли ближе. Борис поднял крышку в форме колокола. На серебряном блюде лежало нечто неожиданное: красный фаллос с изысканным орнаментом и золотой цепочкой. Он наблюдал за ней с лукавой улыбкой. Девушка сначала недоумевала, но быстро переключилась на любопытство. Она взяла в руки игрушку, крутила её, рассматривая детали, но, как только попыталась включить, Борис перехватил её запястья. — Доверь этого зверька мне, — его голос прозвучал то ли как просьба, то ли как приказ. Она повиновалась. — Садись. Возле стола стояли широкие бархатные кресла. Она опустилась в него. — Хорошая девочка. Такая глупая фраза, но с его губ она звучала по-особенному. Борис наклонился к ней, и девушка тут же потянулась за поцелуем, но он увернулся, дразня её. — Не спеши. Не двигайся. Доверься мне. Сейчас ты — моя кукла. Его свободная рука медленно расстёгивала пуговицы на её рубашке. Когда грудь оказалась обнажённой, он прижался губами к её соску, проводя языком по чувствительной коже, а затем включил игрушку и поднёс вибрирующую головку к её телу. Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как приятная дрожь растекается по телу. Для удобства он опустился на колени, раздвинул её ноги и какое-то время просто любовался её красотой. Какой податливой она становилась в его руках. Их взгляды встретились. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, — его голос был спокоен, холоден, но движения казались горячими, они опьяняли. Он начал нежно покусывать внутреннюю сторону её бедра, постепенно усиливая нажим. Дорожка горячих поцелуев вела всё ближе к заветной точке, пока Борис не впился в неё губами, жадно, словно это была его последняя трапеза перед небытием. Она вздрогнула от неожиданности, но он тут же сменил ритм — движения языка стали плавными, дразнящими. Он поднял глаза, заставляя её смотреть прямо на него. Всё происходящее больше не оставляло ей выбора. Девушка резко толкнула его ногой, а затем, схватив лицо руками, притянула к себе и, как только он открыл рот, собираясь что-то сказать, заткнула его глубоким поцелуем. Они увлеклись так сильно, что оторвались друг от друга только тогда, когда обоим перестало хватать воздуха. — Ты всегда была слишком смелой, — в его голосе прозвучала едва уловимая угроза. Щёлкнули пальцы — и из ниоткуда выросли чёрные лианы, которые обвили её ноги, привязывая к ножкам кресла, а руки — к подлокотникам. Но, вопреки всему, ситуация не пугала, а, наоборот, распаляла. Борис посмотрел на игрушку в своих руках и издевательски усмехнулся: — Настоящее произведение искусства. Жаль, мой член не имеет восьми режимов вибрации, правда? Она не сдержалась и рассмеялась — какая нелепость. Но веселье мгновенно испарилось, когда он поднёс вибрирующие волны к её клитору. Из груди вырвался стон удовольствия, но хотелось большего. Борис вопросительно поднял бровь: — Хочешь почувствовать это внутри себя? Не меня, а его? Только попроси. Её взгляд стал задумчивым. А что, если сначала он засунет фаллос себе в рот? Борис ухмыльнулся, будто прочитав её мысли. — Мне нравится ход твоих грязных фантазий. Он поднял игрушку к губам, затуманенным взглядом осмотрел её, измазанную блестящими каплями возбуждения, и медленно слизнул их кончиком языка. Затем приоткрыл рот, позволил игрушке скользнуть внутрь, нежно посасывая, втягивая глубже, смакуя, как лакомство. Всё это — только для одной зрительницы. Зрелище пробрало её до дрожи. Она дёрнула руками, но лианы не ослабили хватки. Тело напряглось, и внизу живота завязался мучительный узел желания. Борис наблюдал за её реакцией, смакуя каждый момент. Он знал, что мог бы довести её до пика хоть сейчас, но власть над её удовольствием будоражила его больше, чем собственное желание. Хотя и ему самому становилось всё сложнее сохранять контроль — в штанах было тесно до нетерпимости. — Давай сравним размеры с моим конкурентом, — произнёс он с вызовом. Расстегнув ширинку, он достал свой член и приложил фаллос рядом, с явным удовлетворением отмечая, что ни в длине, ни в красоте он не уступает. Некоторое время просто наслаждался вибрацией, чувствуя, как она передаётся сквозь игрушку на его кожу, но вскоре вспомнил, кто здесь должен быть в центре внимания. Он наклонился к девушке, прижал кролика к её входу, дразня, прежде чем осторожно ввести внутрь. Темп нарастал, но как только он чувствовал её приближение к грани, тут же замедлялся. Сладкая пытка. — Я хочу почувствовать, как тебе хорошо, — его голос был хриплым. Он вытащил вибратор и прижал его к своему члену, пытаясь обхватить их вместе, удерживать их одновременно удалось только при помощи второй руки. Тем временем его язык снова скользнул вниз, то проникая в неё, то кружась вокруг клитора. Ещё пара секунд — и вспышка разрядившегося напряжения сотрясла её тело. Лианы ослабили хватку, и она, не раздумывая, запустила руку в его волосы, прижимая его голову к себе, словно он мог удержать всепоглощающую волну удовольствия, охватившую её. Сознание постепенно возвращалось. Её пальцы разжались, освобождая его. Борис тяжело дышал, его волосы беспорядочно взъерошены, но на лице играла улыбка полного удовлетворения. Она опустила взгляд и заметила, как капли спермы испачкали его брюки. Он выглядел потрясающе в этом хаосе. Совершенный в своём беспорядке, но разумеется, он был далёк от смущения. — Ты ведь всегда хотела увидеть меня растрёпанным и на коленях, побежденным? Моргнув, она оказалась за столом. В другом конце сидел Борис — снова опрятный, но с явным выражением недовольства на лице. — Жаль, что тебе меня мало, — произнёс он. — Все эти мужчины, меняющиеся в твоем топе раз в два месяца… Это же сплошное неуважение. Тебе совсем не стыдно? Твои чувства вообще что-то значат или это всего лишь похоть? — Зачем ты всё так усложняешь? — впервые подала голос девушка. Борис долго смотрел на неё, будто ожидая раскаяния или оправданий, но их не последовало. — Даже твоё непостоянство мне нравится. Мы просто такие люди — никогда не вписывались в рамки. Закрой глаза, смени декорации… но в конечном итоге я хочу, чтобы ты всегда возвращалась ко мне. И она непонимающе моргнула. Теперь она снова была в той самой комнате за сто изумрудов. Сидела перед зеркалом в костюме королевы червей — похоже, только что вернулась с приёма. Встав, покрутилась перед отражением. — Выгляжу, как клоун, — пробормотала она, стягивая колготки. Но тут раздался стук в дверь. Она вздрогнула и поспешно натянула их обратно, но острые ногти уже оставили на тонкой ткани рваный след. — Сейчас не лучшее время! — крикнула она. — Тогда я просто обязан зайти, — донёсся знакомый голос. Лайс. Но, несмотря на показную дерзость, он не спешил входить, явно не желая ставить её в неловкое положение. Поправив наряд, она вздохнула: — Ладно, Лайс, что случилось? Он вошёл, но выглядел неуверенно, словно собирался с мыслями. Его взгляд блуждал по комнате, пока, наконец, он не посмотрел на неё. — Ты ещё не переоделась. Так понравился мой выбор? — Да, думаю, всегда буду в нём завтракать. — Не обязательно издеваться. Он снова уставился на её ноги. Внезапно сделал шаг ближе. Она инстинктивно отступила назад. — Что такое? Он сделал шаг вперед, бесцеремонно задрал подол её юбки, в движении не было пошлости, только любопытство. — Ты ходила на приёме с порванными колготками? — Нет, только что порвала. Лайс впервые за этот разговор посмотрел ей в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то… Будто он искал разрешения и он его увидел. Его пальцы скользнули по обнажённой коже, захватили рваную ткань и потянули. Раздался лёгкий треск. Она шагнула ближе. — Ты настоящая угроза приличному внешнему виду. — Сама уже всё испортила, — тихо ответил он. — Так зачем ты пришёл? — её голос был ровным, но в воздухе повисло напряжение. Он выдержал паузу, затем сказал: — Помочь тебе раздеться. От собственной дерзости он растерялся, но она не позволила его неловкости взять верх. — А как снять твой бронекостюм? Выглядишь так, будто всегда готов к техновечеринке на ножах. Она протянула руки к его одежде, но он перехватил её запястья. — Не нужно, — слишком серьёзно произнёс он. — Тогда сними сам. Уверенный тон поразил даже её саму. Но вместо послушания он резко притянул её за талию. Она уже приоткрыла губы, готовая ответить на поцелуй, но он шепнул прямо в них: — Ты морочишь голову мне и моему брату. Зачем ты приняла кольцо? Она знала — это худшая тема для разговора. Поэтому, не дав ему развить мысль, встала на носочки и накрыла его губы своими. Он не отпрянул. Напротив целовал её так, словно пытался поглотить целиком. Хищно, требовательно, без остатка. От его напора подкашивались ноги, и она вцепилась в его плечи, оставляя на коже алые отметины. Отрываясь от её губ, он укусил её за шею безрассудно, бездумно. Его руки блуждали по телу, не задерживаясь ни на одном месте, словно он хотел бы держать её всю целиком одновременно. В нём кипело одно лишь дикое желание — обладать. Его пальцы добрались до самого чувствительного места, ловко отодвинули мешающие ткани и начали водить по нему, изучая каждую реакцию. Она тяжело дышала, в животе стягивалось напряжение. Но, собравшись с силами, она внезапно толкнула его к кровати. От неожиданности он плюхнулся на неё, удивлённо взглянув на нее. Она подошла ближе, припустила его штаны. Он был слишком возбужден, и на лице промелькнуло лёгкое смущение, поэтому он отвел взгляд. Не теряя времени, она уселась к нему на колени, слегка отодвинула трусики в сторону и медленно опустилась на него. Лайс застонал, вцепившись пальцами в её бёдра. Она начала двигаться, но его терпения хватило ненадолго, он не привык быть в пассивной позиции. В следующий момент он перевернул её под себя, прижал своим телом, впился в её губы, а затем без промедлений активно начал входить. Движения ускорялись, толчки становились резче и глубже. Она обхватила его ногами, прижимая к себе ближе, глубже. Сцена сопровождалась рваным дыханием, воздуха не хватало. Больше не было сил сдерживаться. Её ноги сжались вокруг его бёдер, пока тело содрогалось в оргазме. Он остановился, позволяя ей отдышаться. Немного придя в себя, она заметила — дверь комнаты была приоткрыта. Пришло осознание: кто-то мог их видеть. В ужасе она оттолкнула Лайса, вскочила с кровати и выбежала из комнаты, даже не оглянувшись. Я исправил грамматику, сделал текст более логичным, убрал лишние повторы и немного сгладил резкие моменты, сохранив твой стиль. Айен уже скрылся за поворотом. Она ускоряет шаг, но сомневается, стоит ли догонять его. Она не знает, где находится его комната, и боится наткнуться на прислугу, но в этот поздний час в коридорах уже никого нет. Она переходит на бег, чтобы не дать ему скрыться. Увидев, как он захлопывает дверь, она буквально врезается в неё. Забежав внутрь, тяжело дышит, осознавая, насколько странна эта ситуация. Айен смотрит на неё в ужасе. — Пожалуйста, уйди отсюда. Она молча ловит его взгляд и опускает его ниже, замечая его возбуждение. Но Айен даже не смущён. На его лице лишь разочарование. — Ему всегда доставалось всё, — говорит он глухо. Она не хочет этого слушать. — Как много ты видел? — спрашивает с осуждением. — Всё. Она прищуривается. — Вижу, ты хотел присоединиться, — бросает она, опуская взгляд на его пах. Его реакция мгновенная. Он делает шаг к ней и больно сжимает её плечи. — Ты думаешь, это смешно? Я думал, мы с тобой понимаем друг друга, но ты унижаешь меня. И себя. Не знал, что ты такая шлюха. Гнев вспыхивает в ней мгновенно. Она не отвечает, но её рука движется вниз слишком резко, намереваясь пристыдить его. Но едва её пальцы сжимают его возбуждение, он срывается на стон. — Прекрати! Она кусает губу, чтобы не рассмеяться. — Ты такой же, как и я. Он отступает, но она идёт за ним, прижимая к стене. Медленно проводит пальцами по его торсу, а затем опускается ниже. Касается его твёрдого члена, сначала осторожно, затем сжимает сильнее, начиная двигать рукой вверх-вниз. Айен не сопротивляется. И не отвечает. Просто смотрит на неё затуманенным взглядом. Она ускоряется, и его грудь сотрясает глухой стон. Через мгновение он содрогается и кончает, тяжело дыша. Она довольно усмехается. — Ты жалок. Разворачивается и уходит, хотя прекрасно понимает, что сама не удовлетворена. Но не успевает сделать и пары шагов — он резко хватает её за локоть, разворачивает к себе. Его пальцы обхватывают её лицо, а в глазах пылает странная смесь ненависти и желания. Он целует её. Долго. Глубоко. Она кусает его губу, и когда он приоткрывает рот, она впивается в него, впуская язык внутрь. Слегка посасывает его, чувствуя, как он сжимает её сильнее, но через секунду он всё же отстраняется. Она хочет продолжения. Он это видит. Но вместо этого тихо говорит: — Уходи. Повторять дважды не пришлось. Всё это было унизительно. Она развернулась и быстро вышла, чувствуя, как дрожат руки. Сейчас она хотела лишь одного оказаться в знакомых объятиях. Решено, она отправится в гостиницу к Мейо. Покинуть дом оказалось куда сложнее, чем она предполагала. К счастью, Дециан предусмотрительно оставил ей средство связи. В этот самый момент у него была назначена встреча с Мейо. Хотя… не слишком ли поздний час для переговоров? Он пытался убедить её остаться дома, но она ответила твёрдо и без колебаний: — В таком случае я просто пойду пешком. — Подождите десять минут, — сдержанно сказал он. — Я пришлю корабль. Наёмный водитель даже не потрудился поздороваться, и в салоне тоскливо висел тяжёлый запах пота и табака. У входа в гостиницу её уже ждал Мейо, раскинув объятия с напускной театральностью. — Ах, ты умеешь появляться в самое неподходящее время, — в голосе его звучал ленивый смех. Едва уловимый аромат алкоголя выдал его состояние. — Грубиян. — Она изогнул бровь. — А если у меня был… невыносимо тяжёлый день? Он галантно подал ей руку и проводил в бар. Там, в углу, на массивном кожаном диване, с бокалом чего-то тёмного и терпкого, сидел Дециан. Его поза была расслабленной, взгляд — беспокойным. — Похоже, я прервала очень важные переговоры? — протянула она, откинув волосы за плечо. В ответ ей заказали выпить. — Леди будет вино. — распорядился Мейо. Разговор шёл лениво, витал где-то на поверхности — светский, пустой, не обязывающий. Она с первых же фраз поняла: никто из них не скажет вслух, зачем они здесь на самом деле, но от ее взгляда не ускользнуло то, с какой неприязнью поглядывали друг на друга Мейо и Дециан. — Где здесь уборная? Они на секунду обменялись молчаливым взглядом, как тут Мейо вскочил, грациозно и непринуждённо обвив её талию. — Позволь, провожу, — произнёс он с тем особенным оттенком любезности, за которым всегда скрывалось нечто большее. Зал уборной походил скорее на подвал: приглушённый свет, тёмный мрамор, зеркала в тяжёлых рамах — гулкая, чувственная тишина. Она шагнула к раковине, чтобы умыться, собраться… Но, к удивлению, Мейо вошёл за ней. — Ты чего? — спросила она, обернувшись. — Думал, тебе плохо, — с невинной наглостью пожал он плечами. — Хотел подержать волосы. Вечно он такой — галантный, слегка надменный, всегда уместно дерзкий. Сегодня он казался особенно измождённым, но именно в этой усталости таилась какая-то грубая, неотполированная сексуальность. Рубашка была небрежно расстёгнута, ткань брюк облегала бёдра, и она, сама того не желая, задержала взгляд на его груди. — Что ты так смотришь? — усмехнулся он. — Совсем забыла, как я выгляжу? Осторожно, ещё немного, и я решу, что это приглашение… Она подняла бровь с напускной безразличной грацией: — Приглашение к чему? Не отвечая, она провела пальцами по его груди, легко нащупав сквозь ткань сосок. Он мягко перехватил её запястье — и этого оказалось достаточно. Один взгляд, шаг в сторону — и они уже в кабинке, захлопнув за собой дверь. Мир исчез, растворился в пульсации желания. Он целовал её яростно, с жадной сосредоточенностью. Его руки держали её крепко, будто боялся, что она исчезнет. Он вдохнул её запах, поцелуями прошёлся по шее, ключицам, языком очертив изгибы нежной кожи. Она выгнулась навстречу, пальцы вцепились в его плечи. Он опустился перед ней на колени, скользнул ладонями по её бёдрам, затем вниз — к коленям — и снова вверх. Каждый раз ближе, как будто дразнил. — Это так… грязно, — прошептал он, голос его стал хриплым, низким. — Слишком непристойное место для тебя. Она опустила взгляд — и замерла. Тонкая ткань брюк не скрывала его возбуждения. Зрелище это подхватило её желание, придав ему новую силу. Не колеблясь, она подняла подол платья. — Прошу… — её голос дрожал, но не от страха. — Поцелуй меня. Здесь. Она отодвинула узкую полоску трусиков, обнажая себя перед ним. Мейо, на миг затаив дыхание, всё понял без слов. Сжал её бёдра, зубами стянул мешающую ткань — и начал с поцелуев, лёгких, почти призрачных. Постепенно он замедлился, погрузившись в ритм, чувственный и точно выверенный. Его язык двигался глубоко и уверенно, пальцы скользнули внутрь — легко, плавно. Она вскрикнула, приглушённо, срываясь на вздох. Ноги подкашивались, её тело дрожало от наслаждения, и всё, чего ей хотелось — раствориться в этом ощущении, исчезнуть в нём. Он поддерживал её одной рукой, другой наращивал ритм. Когда её тело сотряслось в финальном, почти болезненном пульсе, он всё ещё оставался у её ног — раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, наслаждаясь моментом. Наконец он поднялся. Их взгляды встретились. — Это было… — она слегка улыбнулся, — чертовски хорошо. — Я скучала по твоему вкусу, — ответила он спокойно. — Тебе отсюда нельзя выходить, — заметила она, едва взгляд её упал на предательское мокрое пятно на его штанах. Голос был мягкий, но непреклонный. — Ох… — выдохнул он, откинув голову к стене. — Совсем не предусмотрел. — Я сбегаю за другой парой. Дай мне ключ. — Он на столике. Хотя… не стоит. Это всё ужасно неудобно. — Дециан ничего не заподозрит. Вот увидишь, — уверенно сказала она, уже мысленно составляя убедительную ложь. Дециан устав ждать уже полулежал на диване, глаза были закрыты. Никогда раньше она не видела его таким уставшим. В полумраке лицо его напоминало восковую маску — холодную и безжизненную. Она подошла и слегка толкнула его в плечо. — Мне нужны ключи от номера. Мейо… ему нужен другой комплект одежды, — произнесла она, запнувшись, и, опустив глаза, добавила, едва слышно: — Мне… стало плохо, и я… Он открыл глаза и безмолвно поднял палец к её губам, прося остановиться. — Не утруждайтесь. Не стоит ничего объяснять, — тон был снисходительным. Он кивнул в сторону столика. — Вот его ключи. Она посмотрела на чёрную пластиковую карту и, поколебавшись, спросила: —Вы тоже здесь остановились? — Нет, — коротко ответил он. — Но… вы сами, похоже, плохо себя чувствуете. Может, вам тоже стоит снять комнату? — Благодарю, я вполне в порядке, — ответил он с напускной вежливостью. Поднимаясь, он едва заметно пошатнулся, но быстро справился с собой. — Давайте лучше поторопимся, — добавил он, выдав улыбку, похожую скорее на гримасу. Недолгие поиски проходили в тишине. Оказавшись у двери нужного номера, она внезапно замерла, не зная, имеет ли Дециан право войти вместе с ней. Замешательство выдало себя во взгляде, но Дециан уловил это. — Не волнуйтесь, — сказал он почти ласково. — Я подожду здесь. Она молча кивнула, скрылась за дверью и спустя пару минут выскочила с белыми брюками в руках. — Леди, — произнёс он с лёгким упрёком, перехватывая одежду у неё из рук. — Бегать с парой брюк по гостинице — не лучшая идея. Также я уже сообщил братьям Атрау, где вы находитесь. — Что?! — ахнула она, останавливаясь. — Они заберут вас… если только вы сами об этом попросите, — произнёс он с почти светской строгостью. — А пока, прошу вас: останьтесь здесь. Отдохните. У нас с вами ещё есть разговор. Он взглянул на неё — без нажима, но с такой внутренней уверенностью, что спорить казалось неприличным. В номере царил полумрак и странная, почти театральная тишина. Она заметила два кресла и широкую, манящую кровать. Поддавшись искушению, она опустилась на неё, собиралась закрыть глаза всего на минуту… Но их открыл уже рассвет. Первые лучи солнца мягко разливались по комнате, золотя мятую ткань её платья. Она приподнялась и увидела: оба мужчины заснули прямо в креслах. Их позы были неудобными, почти мучительными, на лицах застыло беспокойство. Никто из них не посмел её раздеть. Это, пожалуй, тронуло её — платье осталось на ней, мятое и беспомощное, она чувствовала себя так же слишком часто. Она встала на цыпочки и посмотрела сначала на одного, затем на другого. Как же они различны… Мейо — сияющий, уверенный в себе, золотой лебедь, привыкший к вниманию, к легкости получения желаемого. Он блистателен, ослепителен и… безопасно обаятелен. А Дециан? Он — невзрачный, чья красота всегда прячется под слоями осторожности, иронии, изломанной честности. Улыбка его — шелковая, голос — бархатно-язвительный. Она хотела их обоих. И, если быть совсем честной с собой — прямо сейчас. Может вода помогла бы смыть эти грязные мысли? Звук воды в душе разбудил Мейо. Она вышла чистой, но переодевшись обратно в мятое, вчерашнее платье. Волосы ещё не успели высохнуть, капли медленно стекали по шее. Мейо повернулся к ней, щурясь от утреннего света и зевая произнес: — Это… галлюцинация? Она рассмеялась, и в этот момент зашевелился Дециан. Четыре глаза одновременно уставились на него. Он единственный из троих был… в белоснежной шёлковой пижаме. Мейо узнал её с первого взгляда — его пижама. Дециан понял в чем причина повышенного внимания почти сразу же, вспомнив, как накануне Мейо вывернуло на него, когда тот принес переодеться, поэтому решил тактично промолчать. — Не хочу ничего знать, — вздохнул Мейо, встал и направился в душ. Она, не скрывая усмешки, опустилась на кресло рядом с Децианом. — Сочувствую. Это может затянуться. — Не беспокойтесь. Мы спали всего четыре часа, — ответил он ровно, но в голосе уже звучала знакомая язвительность. — Я уже успел принять душ. После небольшого… инцидента. С участием вашего бывшего жениха. Она резко напряглась. Значит, он знал. Знал, какие пятна были на той одежде. И больше всего её раздражало, что он оставался до обидного спокойным. — А может… не такого уж и бывшего? — и, не дав ей возразить, продолжил: — Это, впрочем, не моё дело. Но вам бы стоило быть осторожнее. — Вы… ревнуете? Он посмотрел на неё — взгляд, от которого стало душно. В нём не было слов, но было всё остальное: гнев, отчаяние, что-то почти обожжённое изнутри. Она не дала ему сказать ни слова. Встала, подошла и легко, как будто между делом, опустилась на его колени. Лицо их оказалось на одном уровне. Он, кажется, перестал дышать. — Вы… отравляете моё существование, — прошептал он, срываясь. — Ваша красота — это яд. Он проникает под кожу, оставляя ожоги на нервах. — Чувствую, совсем не нервы у вас напряжены, — ответила она почти ласково, прикасаясь пальцами к его губам. Другой рукой поглаживала его возбуждение. Она постирала свои трусики и оставила их сушиться в ванной, даже не подозревая, что сейчас Мейо мастурбирует, держа их в руках, вспоминая их вчерашний вечер. Сейчас она уже с Децианом. Немного приподнявшись, своей рукой она освобождает его член и вводит его в себя. Дециан хочет запротестовать, но изо рта вырывается тихий стон, заглушаемый её губами. В этот момент он теряет над собой контроль — движения порывистые, резкие и глубокие, хаотичны в своей страсти. Это не акт любви — он выплёскивает на неё всю свою ярость и боль, сжимая её бёдра слишком сильно. Отрываясь от губ, он кусает её плечи, оставляя отметины, он знает, что все заметят, — он хочет, чтобы все знали, что он, низкий, безродный, жалкий мужчина, обладает ею. Она начинает дышать чаще, чувствуя приближающуюся волну оргазма — ещё глубокий толчок, и пик удовольствия достигает своей цели. Но он не останавливается — то ли от неопытности, то ли от нежелания. Она пытается встать, и тут его выражение лица меняется на такое дикое отчаяние: — Умоляю… Но она не слушает, сбрасывает его руки, встаёт и раздвигает его ноги, усаживается на колени перед ним и медленно облизывает головку, вспоминая, как её учил Мейо. “Жаль, не может показать сам на практике”, — подумала она и усмехнулась. — Не останавливайся… Она заглотила поглубже. Размеры Дециана не могли похвастаться длиной, как толщиной, что несколько усложняло процесс, — но сие действие заводило её. Жадно облизывая его, явно торопясь, она понимала, что от следов преступной измены придётся избавиться. Ускорилась, минута и Дециан одной рукой схватился за ручку кресла, а второй закрыл себе рот. Он кончил… и ей пришлось проглотить все, не упустив ни капли. Теперь она встаёт как ни в чём не бывало и возвращается в кресло.