At the beach, in every life

На пляже жарко. Люди проходили мимо, и никто из них не обращал внимания на две совершенно одинаковые фигуры. Потому что люди здесь настоящими не были. Я в чёрном пиджаке, он в бежевом. Единственное различие. Можно было подумать, что мы близнецы. По крайней мере, Морфей нас таковыми считал. Не совсем понятны были его причины создать двух одинаковых существ, но в голову Бесконечного залезть не представлялось возможным. Я не видел в нем своего брата. Он был оригиналом. Тем, чьё сознание не загрязнилось запретами и ограничениями. Я лишь копия. Клон. Совершенно с другими взглядами на мир. И факт, которому я удивился при нашей с ним первой встрече — это то, что он относился ко мне слишком уж... доброжелательно. От других жителей Сновидения он всегда был отстранен (по понятным причинам). Пытался держаться подальше, скрывал все, что только можно было скрыть. Может быть, я для него был чем-то вроде зеркала. Всегда слушал: — Знаешь, малыш, он ведь мог убить меня, — начал он. Его истории были наполнены отчаянием, будто именно он был в них жертвой. — Не знаю, что его остановило. — Он отказывается объяснять, — я пожал плечами. — Кажется, у него есть какой-то план. — В этом вся его суть, — он усмехнулся. И я прекрасно знал, что совсем скоро начнётся речь о морали. Он был тем ещё философом. — Люди зачем рожают детей? В идеале, чтобы они стали самостоятельными и жили свою жизнь. На свободе. Но это в идеале, конечно. По факту причин больше, и половина из них сводится к желанию иметь должника и бесплатную рабочую силу. — Морфей нас не рожал, — мне уже начинала эта дискуссия надоедать. Изо дня в день одно и то же. — Слушай, он нам не родитель, а мы не дети. У нас есть функции. — Это он заставил тебя так думать, — возразил он. — Раз уж он одарил нас интеллектом, то должен был быть готов к оппозиции. — Ладно, на счет "не дети" я поспешил с выводами, — я встал с песка и готов был вернуться во дворец. Прочь из этой тюрьмы для одного. Я тоже часто думал, почему же Бесконечный не уничтожил Коринфянина. Запер в огромной камере с ненастоящим пляжем и голограммой людей. Но ответа не было. Может быть, Сну было просто жаль уничтожать свой шедевр: — Завтра придёшь? — с надеждой спросил он. Зачем я вообще приходил? — Да, — я медленно шёл к выходу. Черт возьми.

***

И пришлось зайти. Меня, к сожалению, наделили даром эмпатии, в отличие от оригинала. Вместо того, чтобы бороться, я мирился с жалостью к заточенной версии себя. С другой стороны, с ним никогда не было скучно. Пусть и негативные, но эмоции он вызвать умел. По крайней мере, я надеялся, что именно это меня рядом с ним и держало. Он все еще сидел на песке. Смотрел в ту же точку, что и вчера. Человек бы при таком образе жизни вовсе перестал функционировать: — Ты пришел, — усмехнулся он. Каждый раз я чувствовал собственный проигрыш. Мог ведь бросить его здесь. — Когда-нибудь я точно заставлю Морфея создать голограмму меня. — И умрёшь от скуки. В чём-то, может быть, он и был прав. В мире снов было совершенно нечего делать. Морфей постоянно занимался своими делами, а снам и кошмарам приходилось развлекать себя самостоятельно. Разговоры с самим собой были хотя бы не скучными: — Попроси Морфея, как-нибудь на досуге, мне локацию изменить. Солнце уже порядком надоело, — он снял очки. — Какая разница, в каком месте быть запертым? — я всегда ходил без очков. Не было смысла прятать свою отличительную черту в мире, где о ней и так все знали. — Все равно с этими “людьми” контактировать не хочешь. — Смогу новую локацию изучить, — он посмотрел на меня. — Ты в игры играл когда-нибудь? Я мог поиграть вечерок-другой, особенно если в игре открытый мир и можно по локации побродить. Тут тот же принцип. — Мне казалось, что ты только и делал, что убивал, — я невольно начал рассматривать его лицо, находя все больше и больше схожестей между нами. — Так и было. Просто иногда мог взять выходной, — даже улыбался он точно так же, как я. — Убийства были не просто хобби. Они стали зависимостью. — Не пытайся оправдаться, — я все еще пытался делать вид, что отношусь к нему исключительно негативно. — Не пытаюсь. Эта зависимость мне нравилась. Я никогда не убивал. И вряд ли бы смог. Поэтому и не понимал, как может нравиться сеять хаос и быть тем, кого все боятся. Но раз его это привлекало, значит что-то особенное в подобном и правда было. Серийными убийцами просто так не становятся. Кошмары точно: — Раз пляж тебе больше не нравится, то что тогда? — сменил тему я. — Можно просто добавить тумана. Знаешь игру “Silent Hill”? — Впервые слышу. — Поиграй как-нибудь. Вот именно в такой эстетике хочу локацию. Меня даже смешила его наглость. Он был заключенным, но при этом смел просить изменений в своей камере. И, почему-то, я знал, что Морфей не откажется. Слишком ему был дорог этот преступник: — Может мы хотя бы раз встанем, походим? А то ты скоро плесенью покроешься, — предложил я. — Сразу, как только появятся изменения в локации, — кивнул он, после чего поднял с песка свои очки. — Возьми. Подарок. Мне уже прятать нечего. — Мне тоже, — я поднял одну бровь, не понимая, к чему такая щедрость. — Поверь мне, Люсьен не очень любит наши глаза. Они его всегда пугали, даже если он пытался это скрывать, — не спросив разрешения, он взял мою руку и вложил в ладонь очки. — Просто возьми, должен не будешь. Я не стал сопротивляться. Это ведь всего лишь очки. Да и, честно признаться, в них было бы комфортнее. Может меня и правда боялись. А я, в отличие от своего близнеца, этого совсем не хотел.

***

Я решился на разговор с Морфеем о смене локации. Конечно, я все ещё боялся своего создателя, но, с другой стороны, он бы вряд ли уничтожил меня от одной просьбы. Пришлось подобрать момент. Когда точно ничего бы не отвлекало Сна от разговора: — Лорд, — я вошёл в тронный зал. — У меня есть просьба. — Конечно, — он поднял взгляд с какой-то книги. — Чего ты хотел? — Коринфянин... ну, первый... — я запнулся. Отчего-то я волновался. — Он хочет, чтобы локация его заточения немного изменилась. Сказал, можно добавить тумана. Морфей посмотрел на меня так, будто я наглейший человек из всех существующих. А ведь даже не я был заточен и просил улучшить условия: — Он мог бы и сам попросить, — он снова опустил взгляд. — Знает же, что не откажу. — То есть сделаете? — уточнил я. — Постараюсь, — кивнул он. Я все еще не понимал эту привязанность самого Бесконечного к своему созданию. Возможно, это было похоже на родительскую заботу у людей. Но я даже этого никогда не испытывал, чтобы судить.

***

На следующий день я вернулся в камеру своего близнеца. Но на этот раз там оказалось тихо. Люди исчезли. Остался лишь густой, плотный туман. В такой обстановке найти Коринфянина было весьма проблематично, учитывая то, что он мог уйти куда угодно. Я пробирался через туман к шумящему морю. Мир словно пронесли через черно-белый фильтр. Цветов почти не осталось. Только красивая картинка бушующего моря и непроглядного тумана. Больше никаких людей. Так даже спокойнее. И тут я почувствовал, как кто-то схватил меня за плечи и повалил на песок. Я не успел сориентироваться. Не успел даже понять, что это был именно тот, кого я искал. Он смеялся, пока я пытался встать и осознать происходящее: — Мог бы и нормально поздороваться, — я отряхивал пиджак от песка. — Много чести, — он и руку не протянул для помощи. Стоял и смотрел на меня, как на зверька в зоопарке. — Ничего не сломал? — Живой. Такое поведение меня слегка разозлило. Но хотя бы Коринфянин нашёлся. Хоть какой-то плюс от таких фокусов: — Что, доволен обновлением? — спросил я, вставая. — Очень даже. Наконец, людей нет. Меньше шума, — он, не дожидаясь меня, пошёл куда-то. Локация и правда была огромной. Раньше её масштаб скрывался наличием людей, которые постоянно мешали, пусть реальными и не были. Коринфянин, видимо, не планировал замедлять шаг, чтобы дать мне хоть малейший шанс его догнать. Я уже начал сомневаться в своём решении помогать ему. Бегал за ним, как жалкий мальчик на побегушках. Как оказалось, недалеко находился маяк. Старый, заброшенный. До изменения локации его здесь не было. Морфей добавил. Зачем-то: — Думаешь, на него реально забраться? — спросил он. — Это же все симуляция. Очень сомневаюсь, — я решил не акцентировать внимания на его очень странном и раздражающем поведении. — Но зачем-то же Морфей его создал. Он никогда не делает ничего просто так. Во всякую мелочь смысл вкладывает, — он подошёл и постучал по стене маяка. — Вполне реальный. Я не понимаю, откуда появился такой резкий интерес к маяку, но, с другой стороны, он ведь говорил, что хотел обследовать новую территорию. Может быть, мне этого тоже хотелось. Ко всем изъянам этого места и его обитателям можно было привыкнуть: — Дверь заперта. Этот черт ещё и загадок наготовил, — усмехнулся он, дергая дверь за ручку. — С чего ты вообще взял, что закрытая дверь маяка — это загадка от Морфея? — я скрестил руки на груди. — Ты оглох? Я сказал, что во всем есть смысл, — в его голосе послышалось раздражение. — Даже в людях на прошлой локации. Но я не рассматривал их. И не разговаривал с ними. Но я могу свою жизнь поставить на то, что они могли донести до меня какой-то урок доброты, или что-то в этом духе. Морфей ведь моралист. Это показалось мне интересным. Морфей ведь и правда мог не просто запереть свой шедевр. А ещё и пытаться его... вылечить. Не создать заново, а постараться преподать урок, как человеку: — Ну и где будешь искать ключ? Ну или чем эту дверь открыть? — Выбить. Нет в этой игре никаких правил, главное до цели дойти. Он начал со всей силы бить по двери ногой. Будто бы у нас был шанс. Все было не так просто. Без ключа дверь бы не открылась. Сила бесполезна в мире снов. Но Коринфянин далеко не сразу это понял. Минут пять пытался доказать, что его теория верна и дверь реально выбить: — Черт его подери! — крикнул он, в последний раз ударяя по двери уже кулаком. — Создал огромную локацию, и теперь где-то ключ искать надо. Он ведь его мог под песок зарыть. — Этот маяк не может быть так важен, — я стоял неподалёку, скрестив руки на груди. — Чего ты так психуешь? — Ну зачем-то он же появился, — он быстрым шагом подошёл ко мне и положил ладонь мне на плечо. — Очкастый, если неинтересно — уходи. Тебя тут никто не держит. — Не могу позволить себе упустить возможность посмотреть на твои поиски ключа. Он громко рассмеялся и слегка похлопал меня по плечу: — И не мечтай. Тебе помогать придётся. Я изобразил недовольство, но уходить не стал. Слишком привык. От приключений отказываться, находясь в положении постоянной рутины и монотонности, было бы самоубийством. Да и какие минусы в безобидном поиске ключей? Возможность потеряться? Уж из камеры, сотканной из иллюзий, мы бы выбраться сумели. Я решил попробовать осмотреть пространство рядом с маяком. Банально, но может быть Морфей сжалился. Зачем ему было давать нам сложную загадку? Чтобы повеселить? Вокруг был только песок и туман. Ничего твёрдого и инородного в песке я не чувствовал, пока ходил. На маленьком деревянном крыльце маяка вообще ничего не было. Коринфянин пытался найти какие-нибудь секретные сломанные доски, но все безуспешно. Да, Морфей решил поиздеваться: — Спроси у него, где он ключ запрятал, — он встал с колен после того, как проверил каждую доску крыльца. — Если он правда придумал загадку, то точно ничего мне не расскажет, — я потёр переносицу. — Слушай, тебе это сильно надо? — Интерес уже разогретый, вдруг он что-то ценное туда запрятал. — Что? Явно не ключ от освобождения. — Никакого оптимизма, — были бы у него глаза в привычном понимании, в этот момент он их бы закатил. — Давай просто осмотрим другие места. Может и ключ найдётся, — предложил я. На его лице читалось недовольство. Но искать этот чертов ключ в одиночку он не хотел, поэтому выбора, кроме как пойти со мной, у него не оставалось. Чем дальше мы заходили, тем гуще становился туман. Дышать становилось все сложнее, будто воздух стал тяжёлым. Плохой идеей было туда идти. Пусть там и начинала виднеться какая-то заброшенная зона отдыха, но оно того не стоило. Мы с Коринфянином еле на ногах стояли от такого препятствия. Слишком тяжёлый для лёгких туман.

***

Мы с ним сидели на пляже. Как обычно. Не думали о маяке. Просто не хотелось. Он зачем-то включился, его свет пробивал туман. Но нам это не мешало. Мы просто сидели, смотрели на море. Я понятия не имел, почему он молчал. Да и знать не хотел, на самом деле. Рядом с ним меня что-то держало. И это было как раз то, что имело значение. Я все еще хотел бросить его здесь. Забыть так, будто и не знал вовсе. Но с каждым днем я все больше понимал, что не получится. Он захватил почти все мои мысли. Молчать с ним было даже приятно. Никаких глупых ссор, странных рассуждений о власти Морфея. Просто море и два Коринфянина. Один с очками, другой без: — Знаешь, в Италии... ещё в двадцатые годы прошлого века, меня успели два или три раза убить, — опять... боже мой. — Приятно было. — И поэтому ты решил таким образом и жертвам своим приятно сделать? — машинально спросил я. — Нет, ты меня переоцениваешь, — усмехнулся он. — Просто не верится, что я столько времени существую, столько всего видел, и все равно возвращаюсь сюда. В это чёртово царство. — Бога ради, перестань уже ныть. — Бога нет, а ещё, я что-то припоминаю, ты сам ко мне сюда приходишь, чтобы это нытье слушать. Я и отрицать не стал. Сам виноват. Но в глубине души моей таилась надежда, что когда-нибудь я пойму его. Мы сможем найти общий язык, и наше общение станет легче. Почему? Я просто хотел верить, что мы с ним не полностью разные.

***

Здесь редко была ночь. Только когда Морфей хотел или его просили. Но из-за темноты видеть хоть что-то становилось сложнее в тысячи раз. Зато я не изменял привычкам — приходил к нему каждый день. Уже и не пытался оправдать себя. Люди никогда не оправдываются, когда им хочется быть рядом с кем-то. Это ведь неважно. Но в этот раз я нашёл его на береге в совершенно не трезвом состоянии. Он смеялся, вокруг лежали пустые бутылки, которых я насчитал штук десять. Кошмары могли пьянеть? Очень плохо. В своей жизни я не успел ещё пережить подробного и не понимал, что делать: — Кто тебе это дал? — я сел рядом с ним. — О, очкастый! — он снова рассмеялся. — Морфей щедрый нынче... не замечал? Я только попросил, и он!.. дал мне аж десять штук! — Ему уже просто плевать на тебя становится, — я посмотрел на одну из бутылок. Даже этикетки не было. Бедняге дали какое-то дешёвое пиво или, ещё хуже, водку. — А тебе? — его голова упала на моё плечо. — Какая романтика! Два... да кто мы с тобой такие? В общем, два кого-то... под луной, на туманном пляже! Мне стало противно. Но не от запаха спирта. От себя самого. Я чувствовал чёртову ответственность за его отчаяние, которое он и пытался заглушить алкоголем. Который, между прочим, ему дал Морфей. С какой стати вообще?! Лучше бы меня тоже лишили эмпатии. Приходилось сопереживать маньяку. Моя рука автоматически потянулась к его голове. Я и сам не заметил, как начал гладить его, пока он что-то бормотал: — Очкастый, тебе очки идут, — усмехнулся он. — Больше, чем мне. — Кто бы сомневался, — я сжал его волосы. — Тебе трезвым больше идёт. Не знаю, зачем сказал. Но его дрожащая рука потянулась, чтобы снять с меня очки. Я не привык к такой близости, поэтому мои мышцы инстинктивно сжались: — Теперь мы одинаковые, — он пьяно, громко рассмеялся. — Ещё бы... кхм, раздеться. Тогда точно одинаковые! — Этого мы делать не будем, — я только сильнее напрягся. Слишком много этот кошмар себе позволял. — Жалко. Я бы тоже хотел.

***

В трезвом виде он был смешнее. Раздражительнее. Мог слишком много говорить. Но хотя бы без тупого смеха и навязчивых действий. А его размышления о вечном я бы как-нибудь пережил: — Ты тоже вёл дневник? — спросил я, услышав в его очередном рассказе упоминание личных записей. — Ещё как. Люсьен постоянно говорил, что не нужно его на полки с книгами класть, я ему эстетику портил, — усмехнулся он. — Тоже самое, — я аж удивился. — Я его пытался как можно чаще прятать. — Что пишешь там? — Бред собачий. — Очкастый, мы одинаковые. Я могу легко угадать, — он приблизился и повернул моё лицо к себе. Почти впритык. Чертовски горячо. — Ты пишешь обо мне. Я замер. На самом деле, этот дневник я давно не вёл, и нужен он был чисто для того, чтобы справиться с множеством ощущений после постоянной пустоты небытия. Но... одна запись о нем была. Сам факт того, что он так уверено заявил это... немного сбил меня с толку. И ведь он угадал. Найдя я сейчас силы продолжить вести дневник, писал бы только о нем: — Отъебись, — я отдалился. Внутри кипела смесь ярости и смущения. — На правду не обижаются, очкастый, — он усмехнулся и, слава богу, не стал продолжать издеваться. Отодвинулся и продолжил размышления. — Сначала я писал о своих днях. Дневников у меня было очень много. Такое чувство, что я существовал всегда. Но с каждым новым блокнотом моё сознание все больше погружалось в безумие. Я хотел убивать. Это была мания. Сначала просто представлял, как я режу плоть какого-то человека. А потом эти фантазии стали регулярными воспоминаниями об очередном обеде. Моё лицо стало полностью красным. Человеческая реакция. С чего вдруг? Черт, черт, черт. Я уже не слышал, о чем он говорил. Мог лишь только думать о его лице в нескольких сантиметрах от моего. Черт, со мной что-то было не так. Руки дрожали: — Ты там живой? — он похлопал меня по плечу, заставив вздрогнуть. Почти подпрыгнуть. — Эй, ты чего как электрический. — Не трогай меня, — все мышцы сжались. Я отпрянул. — Да что такое, ты шутку не понял? — он снова приблизился, пытался найти мое лицо. — Очкастый, ты меня пугаешь. Это всего лишь глупость. Шутка. То, что я ходил к нему, думал о нем. Шутка! То, что наши личности давно перестали быть единым целым. Всего лишь розыгрыш гребаной вселенной! Нужно было бросить, забыть. Когда ещё была возможность: — Руки убрал! — я, как напуганный щенок, вскочил на ноги и пошёл к выходу. Там безопасно. — Да постой ты! — он бежал за мной. Понятия не имею, зачем. — Ты как бешеный! Хоть посмотри на меня! Я не понимал, почему ему не было плевать на меня и мою случайную, бессмысленную истерику. Мог ведь просто остаться на месте и не лезть. Но нет. Догонял... Я хотел уйти. Всей душой мечтал о свободе от этой привычки быть рядом с ним каждый день. Но обернулся. Будь я проклят: — И что ты хочешь услышать? Увидеть? — я развел руки в стороны. Он остановился недалеко от меня. Смотрел. Сложно было понять куда, но точно на меня. Рассматривал. Мой взгляд метался от одной точки пляжа к другой. Я чувствовал, как он сканировал меня. Будто я был его очередной жертвой. Загнанной в угол, без возможности выбраться и... да даже умереть достойно, черт возьми: — Можешь больше не приходить, если хочешь, — он повернул голову, смотря куда-то в сторону. — Я не обижусь, очкастый. — Коринфянин, я просто уже не понимаю, как к тебе относиться, — раздражённо сказал я. — Сначала ты казался просто сумасшедшим, но прошло много времени, и вот, мы пришли к тому, что я не могу разобраться в статусе наших отношений. — Забавно, — он даже не дал мне договорить. — Я и не думал, что ты рассматриваешь какой-то статус отношений кроме "приятелей по лицу". — Перестань, — глубоко вздохнул я. — Мы можем поговорить нормально? — А что от меня требуется? — он подошёл ближе. — Сказать, что мне нравится твоя компания? Я сказал. Я старался быть спокойнее. Не показывать эмоций. Он не должен был понять, что я волновался. Сам не знал, из-за чего. Мне хотелось надеяться, что он скажет ещё что-нибудь. Точнее... то, чего я желал услышать от него: — Ты не знал меня, когда я реально творил мерзкие вещи. И ты меня не боишься, — его рука медленно легла на мою щеку. Я инстинктивно прикрыл глаза. Чертовски страшно. — А ещё ты точно такой же, как я. А себя я люблю. — Коринфянин, — в моем голосе слышалась хрипотца. — Я и так все понял. — Нет, — усмехнулся он, проводя большим пальцем где-то под моим глазом. Очки слегка сползли на край носа. — Нихрена ты не понял. Он прижался вплотную и поцеловал меня. Черт... да? Я не то, чтобы часто целовался. Да вообще ни разу! Пришлось учиться в процессе, разбираться, ведь мастер класса никто не дал. Он ещё и не останавливался никак, продливал момент. Мне может и нравилось, но в таком потоке ощущений понять этого не получалось. Я хотел? Да, да, да. Получал ли я удовольствие? Лучше бы меня предупредили, на самом деле. Но ведь неожиданности тоже бывают приятными. Он разорвал поцелуй через, по моим ощущениям, колоссально много времени. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы глаза открыть и вообще понять, не сплю ли я. Губы ещё были влажными. Я боялся к ним прикасаться: — Приходи завтра. В последний раз. И можешь забыть меня, обещаю, — прохрипел он. — Не говори бред, Кор... — Просто приди завтра, очкастый, — он приложил палец к моим губам. Я кивнул. Может и правда что-то важное. Я ведь и не собирался забывать его. Больше нет. Но как с ним теперь общаться? После... изменения статуса наших отношений. Будто мир с ног на голову перевернулся.

***

Я пришёл. Не хотел. У меня не было идей, что говорить и как теперь относиться к этой ситуации. Оставалось надеяться, что говорить будет он. Я хотел быть смелым, но, по факту, являлся тем ещё трусом. Особенно перед тем, кого... по крайней мере, считал кем-то важным. Он сидел на песке. Смотрел на море. Как обычно. Я даже расслабился, сел на привычное место. И молчал. Даже пискнуть боялся. Как будто мог все испортить одним гребаным писком. Я заметил у него в руках что-то блестящее. Металлическое. Хотел спросить, но вспомнил, в каком я положении. Невыгодно и рот открывать. Хотя почему? Из-за поцелуя? Полный бред: — Ты сегодня молчаливый, очкастый, — он повернул голову в мою сторону. — Представляешь, нашёл ключ. В песке недалеко валялся. — Мне казалось, я все осмотрел, — усмехнулся я. — Теперь можешь маяк открыть. Он прикрыл глаза, после чего снова перевёл взгляд на море. Я нашёл это действие подозрительным. Несколько недель назад он очень хотел открыть дверь маяка, а теперь и не торопился вовсе. Да меня вообще все напрягало. Всего лишь фантазия разыгралась: — Завтра. Я оставлю его здесь, — он демонстративно поднял руку, после чего резко бросил ключ на песок. — Найдёшь его. Пойдёшь к маяку. Ну и посмотришь, что там. — А ты? — Я тоже, — но на его лице появилась странная улыбка. — Обязательно. Он приблизился и снова поцеловал. Я не сопротивлялся. Меня это очень напрягало. Я хотел понять, раскопать все, что он спрятал в себе. Но не мог. Смелости бы не хватило. Последнее прикосновение губ. Как приговор.

***

День даже начался напряжённо. Все смотрели на меня как-то странно. Особенно Морфей. Он и так всегда молчал, но теперь эта тишина была особенно напряжённой. Несколько раз он пытался мне что-то сказать, но останавливал самого себя. Я ничего не понимал. Мой путь лежал в привычное место. Но сегодня что-то изменилось. Все было не так. Слишком тихо. Слишком. Я шёл по пляжу. По пустому пляжу. В груди все защемило, я не хотел думать о худшем. Но мысли неудачно складывались в голове, выстраивался чёткий сюжет. Нет. Нет, нет, нет! Я не хотел в это верить. Я всего лишь придумал себе что-то. Ключ лежал на том самом месте. Пустом месте. Ни звука. Как же я хотел, чтобы он выскочил из тумана. Молился. Но нет. Тишина становилась густой, душила. Руки начали трястись. Я держал ключ. Главное дойти до маяка. Может он внутри? Решил разыграть? Да лишь бы хоть где-нибудь был! Коринфянин, Коринфянин, Коринфянин... Моё имя. Когда-то им было. Теперь всего лишь слово. Он и я. Без имён. Разные. Не одно и то же. Стоило просто снять очки, и я стал бы им... Я и не заметил, как дошёл. Ноги онемели, колени дрожали. Это худший день в моей жизни. Я просто хотел открыть дверь маяка, увидеть его внутри и дать пощёчину. Почему сейчас?! Почему сегодня?! Руки еле как нашли замочную скважину. Я вставил ключ. Рука повернулась. Скрип двери. Оглушающая тишина. Его не было. Это конец. На столике, маленьком, непримечательном, лежали солнцезащитные очки. А рядом смятая бумажка. Мне уже было нечего терять. Я подошёл, взял её, развернул. Кривой почерк. Как у меня. Это лист из дневника. Я хотел его разорвать. "Поцеловал его. Сделал бы так ещё раз. А еще перестал видеть себя с очками. Ему они будто больше идут. Хотел бы я как-нибудь так надеть очки, чтобы стать таким же охуенным, как и он. Не в лице дело. Он просто не я". А внизу надпись, явно сделанная позже: "Люблю тебя, очкастый". Я упал на колени. Из глазниц потекла красная жидкость. Слезы. Мои слезы. Никогда их не видел. Идиот. Он чертов идиот! Я снял очки, положил рядом с такими же на столе, сел в угол и разрыдался. Я ненавидел Морфея за то, что он не сказал. Всех ненавидел. Зачем он это сделал? Зачем ушёл? Если бы я понимал, я бы мог его спасти. Теперь остался только я, маяк и туманный пляж. И все это было связано с ним: — Коринфянин, — посреди помещения появилась тёмная высокая фигура. Морфей. Теперь он меня только раздражал. Откровенно злил. — Он сам этого захотел. Почти умолял. — Мне плевать. Впервые в жизни, я захотел убивать.