Приказ

Быстро шагая по роскошному коридору, Маттео всеми силами старался держать себя в руках. В голове уже вертелись миллион мыслей, и большинство из них были не самыми положительными. Всего пару минут назад он был занят своими привычными обязанностями, пока один из слуг не прибежал и доложил, что ему срочно нужно к Тибальту. Что опять случилось? Новый припадок? Срыв? Какое другое горе? Все ли с ним в порядке? Маттео лихорадочно цеплялся за надежду, но он слишком хорошо знал своего хозяина. Тибальт не стал бы звать его по пустякам.  Да и последние события происходящие в Вероне не предвещали ничего хорошего.  Наконец нужная дверь. Маттео осторожно приоткрыл ее без стука. В гостинной, прямо на полу, сидел Тибальт. Он молчаливым жестом пригласил слугу войти. Маттео с тревогой окинул взглядом разгром: перевернутые кресла, осколки зеркала, некогда украшавшего стену. Он сразу понял в чем дело. Тибальт вновь сорвался. Эти приступы ярости случались не впервые, и почти всегда ничем хорошим они не заканчивалось. И для Тибальта, и для самого Маттео.  Затворив за собой дверь, Маттео приблизился к Тибальту и опустился рядом с ним на колени. Не произнося ни слова, Капулетти протянул левую руку. Костяшки пальцев были разбиты в кровь, из рваных ран сочилась алая жидкость. Не теряя ни секунды, Маттео вскочил и достал из шкафа небольшую аптечку. Внутри обнаружились лишь бинты и мазь. Никаких успокоительных средств или обезболивающих. Ему ничего не оставалось сделать, кроме того как бережно перевязать разбитую ладонь. Пока он это делал, Тибальт заговорил: — Этот чертов Монтекки… — Капулетти практически задыхался от ненависти. — Он посмел пробраться на бал. Посмел коснуться Джульетты. За это я его… — Я наслышан. — Коротко ответил Маттео.  — Вот же щенок!  Тут Тибальту снова стало плохо. Он судорожно зажмурил глаза, его дыхание стало тяжелым и хриплым. Все тело била мелкая дрожь. Закончив перевязку, Маттео схватил хозяина за плечи, пытаясь успокоить его, предотвратить надвигающийся приступ. Он пытался говорить с ним, пытался сделать что-либо, лишь бы предотвратить очередной его приступ. Внезапно Тибальта словно током прошибло. Он дернулся всем телом и замер, широко распахнутые глаза уставились в пустоту. Маттео застыл в ожидании. Чего ждать сейчас? Он опять его ударит или просто толкнет? Или сделает что-то еще? Но Тибальт лишь резко поднялся на ноги, а затем схватил Маттео за локоть, силой заставляя его встать. И вот они уже снова бредут по бесконечным коридорам. Тибальт шел впереди, словно на поводке волоча за собой покорного юношу. И, к несчастью, Маттео уже догадывался, что его ждет. Они вошли в просторную комнату. Грубо толкнув парня внутрь, Тибальт закрыл за ними дверь. В нос ударил сильный запах дорогого парфюма и пыли. Его комната. Тёмная комната, в которую практически никогда не проникал солнечный свет. Маттео уже наизусть знал каждый ее угол.  Он повернулся к Тибальту. Тот, не глядя на слугу, прошел мимо него и замер у своей кровати. Повисло молчание. Для Маттео эти мгновения растянулись на целую вечность. Находиться здесь было невыносимо. Напряжение достигло предела, когда Тибальт, наконец, повернулся, посмотрев на своего слугу мутным взглядом. Сбросил с плеч пиджак. Подошел к Маттео, грубо схватил за ворот черной рубашки и потащил за собой к кровати. — Разденься. — Жесткий голос тибальта пронзил тишину.  — Что… — Маттео растерялся на пару секунд. — Тибальт, опять?  Маттео не скрывал тревоги и смятения. Не смотря на то, что он прекрасно знал такую особенность своего господина, знал, что не имеет права ослушаться, он все же попытался протестовать. — Может, не стоит? — Юноша старался говорить как можно мягче. — Я не хочу.  — Мне наплевать. — Отрезал Тибальт, срывая с себя рубашку и кидая ее на пол. — Не смей мне перечить.  Маттео тяжело вздохнул. Ему оставалось лишь подчиниться и дрожащими руками снять с себя одежду. От этого не убежать. Иного пути нет. Он должен исполнить приказ. Снова. В очередной раз должен быть жестоким и, переступая через себя, совершать эти ужасные вещи с дорогим ему человеком. Обнаженный, Маттео замер, следя за каждым движением Тибальта. Тот уже как раз почти достал все необходимое. Закончив, он сел на кровать.  — Ко мне, — приказал он.  Юноша послушался. Тибальт протянул к нему руки. Взяв со столика веревку, Маттео слегка наклонился, чтобы связать ему запястья. Он посмотрел в глаза своего хозяина. Взгляд казался почти безжизненным, отрешенным, но внутри все еще горел слабый огонь. — Сильнее, — вновь приказал Капулетти.  Маттео поморщился и сильнее затянул узлы. Потом наверняка останутся следы, которые Капулетти будет прятать. Закончив с веревками, Тибальт тут же откинулся на подушки, запрокинув руки над головой. Не дожидаясь никаких команд, слуга коснулся его плеч, начал легко покусывать, целовать шею своего хозяина. Тибальт негромко простонал, прикрывая глаза. Он понимал, что Маттео это нужно, что его заводят все эти ласки, поэтому позволял слуге такую вольность. Но недолго.  — Ну хватит, — прошептал Капулетти уже спустя пару минут.  Маттео приподнялся на руках. Убрав челку со лба Тибальта, он кончиками пальцев провёл по его щеке.  — Может, все-таки не надо? Я не хочу снова причинять тебе боль, — все еще пытался вразумить хозяина Маттео.  — Надо. Это приказ. Ты не смеешь меня ослушаться, — в последней фразе его голос смягчился. — Мне это необходимо. Поэтому выполняй.  Последняя попытка провалилась. Слуга коротко кивнул. Резко наклонившись, он впился зубами в шею Тибальта, параллельно царапая его ребра ногтями. Из груди Капулетти вырвался сдавленный крик, переходящий в болезненный стон. В комнате стало душно. Маттео никогда не умел быть по-настоящему грубым. Поначалу ему просто приказывали, что делать. Со временем он сам понял, что к чему, но сомнения в правильности своих действий никак не могли покинуть его. Он взял с прикроватной тумбочки небольшой сосуд с мазью, щедро нанес её на пальцы и поднес их к промежности господина, плавно ввел сразу два пальца. Тибальт зашипел, подвигаясь ближе. Маттео принялся входить глубже, надавливая на все стеночки и растягивая вход, параллельно шепча на ухо всякие нежности, покусывая мочку и поглаживая дрожащие руки. Для Тибальта этого было недостаточно. Он жаждал большего, хотел быстрее получить более грубые, отрезвляющие ощущения. — Хватит. Я готов.  — Но… Не дав слуге договорить, Тибальт нетерпеливо толкнул его коленом в бок и придвинулся ближе к члену слуги. Маттео подчинялся. Зачесав волосы назад, он крепко сжал пальцами бедра хозяина и одним резким движением вошел в него до конца, сорвав с губ Тибальта оглушительный крик. Первые несколько движений он просто раскачивался, медленно толкаясь, а потом уже взял более быстрый темп. Он стал быстро двигаться внутри Капулетти, словно вколачивая того в постель. Тибальт про себя подчеркивает, что ему нравится свое положение. Да, это больно. Больно до звездочек перед глазами. Но эта боль и чувство, что сейчас из него буквально вытрахивают все напряжение, сводит с ума. Руки Маттео потянулись к шее Тибальта. Со всей силой юноша сдавил горло Капулетти, перекрывая доступ к кислороду. Глаза Тибальта округлились, а с губ слетело протяжное, негромкое мычание и мужчина начал податливо двигать бедрами навстречу. Маттео шумно дышал, руками то сжимая, то расслабляя хватку, не переставая при этом двигаться. Чувствуя, что сейчас балансирует на грани жизни и смерти, Тибальт закатил глаза от ощущений. Он ярко чувствовал эту пульсирующую боль внутри, из-за которой ему становилось легче. Для Маттео это был знак, что он все делает правильно. Сжимает руку на горле сильнее. Толчки становятся быстрее и глубже. Ногти Тибальта впились в здоровую ладонь, протыкая ее до крови. Заметив это, Маттео наклонился для поцелуя, чтобы отвлечь хозяина от боли. Их языки переплелись, вызывая дрожь у обоих. Смесь боли и удовольствия окончательно довела Тибальта до пика. Он громко простонал, кончая себе на живот. Маттео толкнулся еще несколько раз и тоже закончил, не выходя из Тибальта.  Обоим понадобилось время, чтобы восстановить дыхание. Прежде чем лечь рядом с хозяином, Маттео развязал его запястья. Так они и пролежали какое-то время в тишине. Затем Тибальт медленно сел, не обращая внимания на ноющую боль во всем теле. Обдумывая произошедшее, он пришел к мысли о том, что поступает ужасно, что так не должно быть. Он не должен причинять боль себе, еще и впутывать в это близкого человека. Но по-другому он не мог.  «Боль хочет, чтобы ее чувствовали», — подумал он и зажмурился.  Слуга сел рядом, оглядывая своего хозяина. Синяки и царапины покрывали его тело там, где его касались. Лицо и плечи горели. Он все так же тяжело дышал. Маттео обнял его за талию. От внезапных объятий Тибальт вздрогнул. Маттео всегда пытался утешить его после всего произошедшего. Он целовал его спину, плечи, щеки, гладил по волосам, что-то тихо шептал. Тибальт редко отвечал, но и не отталкивал его.  — Тибальт, — Маттео повернул его голову к себе. — Тебе лучше?  Капулетти ответил лишь спустя минуту молчания: — Да. Гораздо.  Голос звучал отстраненно. Маттео снова коснулся его губ легким поцелуем, не давя и не настаивая. Поначалу ответа не последовало, но Тибальт в итоге сдался. Маттео хотелось пробыть так еще какое-то время, побыть наедине. Но все эти желания вертелись лишь в его голове. Тибальт же хотел поскорее уйти. Он встал, вытерся и подобрал с пола их одежду. Протянув слуге его вещи, Капулетти стал одеваться.  — Нам пора.  — Но, Тибальт… — попытался возразить Маттео.  — Я буду ждать тебя в холле.  После этих слов Капулетти небрежно натянул на себя одежду, коротко провел рукой по голове слуги и вышел из комнаты.  Маттео остался один. В пустой комнате. Обнаженный и брошенный. Нужно было как можно скорей одеться и выйти, чтобы его случайно не заметили здесь. Маттео понимал это, но не мог пошевелиться.  Впервые за довольно долгое время ему захотелось плакать.