В ноль

Парень, которого Йокубас видел здесь в первый раз, уверенно шёл к тому, чтобы напиться в стельку. Он начал с пива, а потом резко перешёл на шоты — сначала на настойки, а потом на ядерную смесь из текилы, водки и приторного сиропа, которую даже самые отъявленные пьяницы старались избегать; и при этом из закуски у него были только дольки лайма. Выглядел он при этом ну уж как-то совсем несчастно, как побитый щенок или котёнок, которого выбросили на дорогу в дождь. В голубых глазах плескалась печаль, а в перерывах между алкоголем и алкоголем он смотрел этим своим печальным взглядом в стену, задумываясь о чём-то своём. Среди всех людей вокруг, которые отмечали окончание очередной рабочей недели и веселились, отплясывая под какую-то попсу на танцполе, этот парень выделялся, и оттого выглядел так, словно его здесь быть не должно. Йокубас обычно никогда не начинал диалог сам — у него была строгая политика не мешать неразговорчивым гостям и не смущать их своей болтовнёй. В основном, люди сами хотели с ним поговорить — излить душу, пожаловаться на что-то или нет кого-то, получить совет, ведь бармен, подающий тебе очередной бокал пива — практически то же самое, что и психолог. Но с этим парнем хотелось заговорить, поэтому, когда Йокубас поставил перед ним очередную порцию шотов, он осторожно спросил: — Ни в коем случае не осуждаю твое желание убраться в ноль, но, мне кажется, на этом можно закончить. Ты как себя чувствуешь? — Хуево. Не от алкоголя, — он опрокинул в себя ещё один шот с этой термоядерной смесью и даже не поморщился от горечи. Йокубас так редко готовил это, что с трудом вспомнил название: кажется, этот шот назывался «Выстрел в голову». Достаточно красноречиво описывает эффект. — Мне всё же кажется, что алкоголь тут немного эффекта добавил, но допустим, — он махнул своему коллеге, Маркусу, чтобы тот занялся остальным баром, пока он тут болтает. — Как тебя зовут? — Лукас, — Йокубас только моргнул, а от шотов уже ничего не осталось. — Сделаешь ещё? — Давай перерыв. Тебе кажется, что тебя не взяло, но как только ты встанешь, поверь, ты почувствуешь весь эффект, — типичная ошибка — не двигаться, и думать, что ты совсем не опьянел. У Йокубаса так часто ребята оставались валяться у барной стойки. Стоило бы назвать этот шот как нибудь «под столом» или типа того. — Расскажешь мне, что случилось? Парень тяжело вздохнул, а его глаза в момент наполнились слезами, которые он тут же вытер рукавом толстовки. Лукас явно был не из тех, кто будет плакать публично, потому что даже этот жест он попытался крыть, нагнувшись под стойку — Тебя когда-нибудь бросали? — спросил он. — Да сто раз, — некоторые расставания до сих пор вызвали у Йокубаса неприятные воспоминания, а о некоторых он уже практически не помнил — не был так сильно эмоционально привязан к тем девушкам или парням. Но мотив набухаться у Лукаса был вполне очевиден. — А меня вот — первый, — он шмыгнул носом. — Этот… он сказал, что я для него был просто экспериментом. Чтобы с парнем попробовать. Это… больно, — Лукас напрягся, по нему было видно, что он едва сдерживается, чтобы из его глаз снова не полился целый водопад слёз. — Он ушел к какой-то девушке, с которой, оказывается, уже давно был вместе, а меня оставил. — Воу, это реально жестоко, — Йокубас искренне ему сочувствовал — не удивительно, что парень пытался заглушить всю бурю внутри алкоголем. — Кем бы ни был этот человек — он полный мудила. Ты явно заслуживаешь лучшего. — И мне так… так больно. И оно не проходит, ничего не помогает, уже несколько дней. Я даже… я думал, типа, может под поезд прыгнуть от отчаяния. Ну, чтобы больше не болело, чтобы перестало так саднить, — так, а это уже были серьезные заявления. — Но решил сначала попробовать напиться. — И как, помогает? — Нет. Всё ещё хуево, — подметил он и тяжело вздохнул, уронив голову на сложенные на барной стойке руки. — Я больше ничего не хочу. Не хочу ничего чувствовать и ни о чем думать. Я закрываю глаза и вижу его, постоянно. Вспоминаю все наши моменты. Неужели, всё, что он мне говорил, было ложью? И он никогда меня не любил? — он всё же всхлипнул и снова шмыгнул носом. — Тебе сколько лет? — Йокубас полез за бутылкой газировки и сиропа, чтобы сделать ему что-то легкое и освежающее, и разбавить весь тот адский коктейль из алкоголя и алкоголя внутри него. — Двадцать три. — Знаешь, какой-то еблан явно не стоит того, чтобы прыгать под поезд в таком возрасте, — Йокубас протянул ему безалкогольную версию мохито. — Держи, за счет заведения. — Спасибо, — Лукас поднял голову и Йокубас пересекся взглядом с его заплаканными глазами. Красивые. И такие грустные. Где-то слева Маркус крикнул ему, что он «охуел там прохлаждаться», поэтому Йокубасу пришлось ненадолго отвлечься и помочь коллеге. Как же ему было бесконечно жаль Лукаса. Кристонас, его друг и сосед, когда его бросили по примерно такой же причине, бухал неделю и не выходил из дома, и просто превратился в бледную тень самого себя. Тогда Йокубас готов был придушить того мудака голыми руками, лишь бы хоть чуть-чуть облегчить боль друга. Наверное, поэтому в нем так это отозвалось. Пока он работал, он краем глаза наблюдал за Лукасом — тот ещё немного посидел, потом встал, пошатываясь, ушёл в сторону туалета, а затем вернулся и тем же печальным пустым взглядом уставился в бутылки за барной стойкой. Как Йокубас и говорил, после того, как он встал и прошелся, он почувствовал весь выпитый алкоголь, и поэтому теперь немного покачивался. Это не помешало ему заказать ещё два набора шотов. Они больше не разговаривали, потому что после выпитого Лукас прилег на барную стойку и уснул. У него несколько раз звонил телефон, но парень не обращал на него внимание. Во сне он немного расслабился, но всё ещё выглядел несчастным. Ближе к утру Йокубас остался на баре один — Маркус ушёл, потому что его смена кончилась, а к пяти утра, когда они уже закрывались, в нём остался только Лукас. — Эй, ну ты как? — Йокубас сначала убрал всё, а потом только принялся будить засидевшегося гостя. Тот пробурчал в ответ что-то неразборчивое. — Не хочу прерывать твой сладкий сон, но мне надо закрыться. Почему-то он чувствовал ответственность за этого паренька. Его порядком напугали слова про «прыгнуть под поезд», и хоть они и не были знакомы вообще, и просто так посадить его в такси и отправить куда-то в таком состоянии ему не позволяла совесть. Лукас, судя по всему, не намерен был просыпаться и как-то Йокубасу отвечать, поэтому было принято волевое решение взвалить его себе на плечи и просто потащить к выходу из бара, надеясь, что прохладный утренний воздух его хотя бы чуть-чуть разбудит. Хорошо, что протащить его надо было всего лишь через дорогу — Йокубас отсюда уже видел горящий свет на кухне в окнах своей квартиры. — Ну, а сейчас проснешься? — Лукас немного зашевелился, когда почувствовал свежесть утренней улицы. — Проблеваться не хочешь? — Не, я… норм, — коряво выдал Лукас в ответ. На ногах он стоял не очень крепко и все пытался завалиться влево. До «норм» тут было, как до Китая раком, но Йокубас никак не стал это комментировать, а молча повел его в сторону своего дома. Как же хуево пареньку будет утром после всего, что он выпил. Удивительным был тот факт, что всё это оставалось внутри него. Если бы Йокубас столько выжрал, он бы уже через двадцать минут обнимался с ближайшим унитазом. На третий этаж они поднялись с трудом — Лукас с трудом переставлял ноги, которые его абсолютно не слушались, постоянно заплетались, и только руки Йокубаса удерживали его тело от столкновения с лестницей. Их встретил Кристионас. — Это кто? — спросил он, скептически оглядывая разворачивающуюся перед ним картину. — Чувак из бара. Лукас зовут. Его парень бросил и он в сопли ужрался, я же не мог его там кинуть, — Йокубас усадил парня на скамейку в коридоре и развязал ему кеды. — Ща я его спать уложу, и лягу к тебе, окей? — Какой ты добрый, Йокубай, сил моих нет, — Кристионас улыбнулся и поспешил ему на помощь. Вдвоем они довели Лукаса до нужной комнаты, стянули с него джинсы и носки, уложили в кровать. Йокубас вытащил из шкафа чистое полотенце, принес ему два стакана воды, таблетки и сменную одежду. Потом сходил в ванную за тазиком, придвинул его к кровати, на всякий случай. У Лукаса снова зазвонил телефон, и он всё же решил ответить — кто-то явно переживал за него, что столько раз за вечер набрал этот номер. — Алло? — спросил он. — Лукас, тебя где носит?! — встревоженный женский голос зазвучал в трубке. — Мы с Аланасом уже все больницы обзвонили! Ты почему трубки не берешь?! С тобой всё в порядке? — Лукас спит у меня дома. Он напился в баре, я бармен, меня Йокубас зовут. Я отвёл его к себе домой, как протрезвеет, он перезвонит, я ему обязательно напомню. — Фух, слава богу! Спасибо тебе, кто бы ты ни был, мы завтра его заберём, — он услышал на заднем фоне еще один очень громкий облегченный выдох. Ему пожелали спокойной ночи и повесили трубку. Всё это время ему казалось, что Лукас крепко спит, потому что он никак не отреагировал на телефонный разговор, но когда он поправил на нём одеяло и уже собирался уйти, тот схватил его за руку. — Не уходи. Пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня и ты тоже, — это звучало так отчаянно, что Йокубас не смог сопротивляться и лег рядом. Лукас тут же сграбастал его в объятия — сжал его футболку на спине, уткнулся лицом в её ворот и внезапно всхлипнул. — Спасибо тебе, — он прижался ближе, и Йокубасу ничего не оставалось сделать, кроме как обнять его в ответ. Он позволил себе зарыться рукой в его осветленные светлые волосы, а второй погладить по спине. — Да не за что, — Лукас в его объятиях конкретно так прорыдался. Видимо, всё это время он держал это в себе — Йокубас был уверен, что он хотел разрыдаться ещё в баре, но просто не мог сделать этого публично. Он поглаживал его по плечам, волосам и спине, и зачем то шептал, что всё обязательно будет хорошо, а потом, поддаваясь порыву чувств, поцеловал его в лоб. Он чувствовал, что парню это было нужно. Какая-то такая поддержка и близость, как физическая, так и моральная. Лукас в ответ задрал голову и мазнул ему куда-то по губам, сначала легонько, а потом отчаянно, увлекая его в поцелуй, и Йокубас не стал сопротивляться. На вкус парень был как весь выпитый им алкоголь сегодня, но его это не смущало. После этого поцелуя Лукаса перестало потряхивать и он практически моментально уснул. — А меня ты так не поддерживаешь, — тихо усмехнулся Кристионас, который стоял в дверях всё это время. — Я так понимаю, ты тут спишь?

***

Лукас проснулся в состоянии, будто его сначала пинали несколько часов, а потом проехались по нему катком. Он не помнил со вчерашнего дня ровным счётом ничего — только то, что он с горя пошёл напиваться в ближайший бар, а дальше — черный экран. Лукас протёр глаза и огляделся — квартира была ему незнакома, рядом с ним на тумбочке стоит два стакана воды, лежат таблетки — уголь и обезбол, а около кровати заботливо поставлен тазик, к счастью, пустой. А рядом с ним спит совершенно незнакомый ему парень. Вопрос «ну и что вчера было» закономерно возник у Лукаса в голове. Первое движение отозвалось болью во всем теле, и его начало жутко мутить. Что он такое вчера пил, что ему так хуёво? Он за пару глотков выпил всю воду, а следом отправил всю пачку угля и два обезбола. О том, что надо было делать наоборот, он подумал только тогда, когда к неприятным ощущениям от похмелья организм добавились ещё и неприятные ощущения от горьких таблеток. Телефон разрядился в ноль, а у парня в комнате были блэкаут шторы так что он даже не мог понять, сколько сейчас времени. Лукас попытался аккуратно растормошить его, но получил в ответ сонное: — Кристи, отъебись, ночная смена была, — а потом парень перевернулся на другой бок и снова уснул. Ладно, надо было выйти из комнаты и хотя бы умыться — таким жутким перегаром тут могло нести только от одного человека. На стуле рядом с кроватью лежали полотенце, футболка и домашние штаны, и Лукас понадеялся, что это оставили для него, подхватил их и выбрался за пределы комнаты. Коридор встретил его ярким дневным светом, который попадал из приоткрытой двери кухни, и парень сощурился от неожиданности. — О, ты проснулся, — из кухни высунулась голова ещё одного парня, а потом Лукас опустил взгляд ниже и увидел кошку, которая оглядывала его с той же заинтересованностью, что и хозяин. — Я Кристионас. В ванной там бери чё тебе надо, только щётку зубную запечатанную возьми, Йокубас вроде положил. Если нет, поройся по ящикам, была где-то. Чай сделать? — Давай… спасибо, — Лукасу стало как-то неловко — он стоял посреди коридора в трусах, грязной футболке, воняющий перегаром и разговаривал с совершенно незнакомым парнем. — Я Лукас, кстати. — Знаю, — ответил он и исчез за дверью. Что значит «знаю»? Они успели познакомиться вчера? Лукас, хоть убей, не помнил ни этого парня, ни, судя по всему, Йокубаса, с которым он проснулся в одной кровати. К удивлению Лукаса, ему не захотелось проблеваться. Он всё ещё чувствовал себя очень хреново, и тошнота и похмелье никуда не делись, но отсутствие объятий с унитазом он посчитал нихуя себе достижением. Пока он пытался привести себя в более-менее адекватное состояние, стоя под душем, он пытался восстановить вчерашние события. Если он проснулся в кровати с Йокубасом, может ли это значить, что они где-то познакомились, и с горя и с пьяну Лукас к нему полез? И почему он тогда назвал его именем своего соседа, когда он попытался растормошить его? Неужели они с этим Кристонасом встречались, раз жили вместе. И то есть, он чисто теоретически мог переспать, или, как минимум, целоваться и обниматься с чужим парнем? Тогда почему вместо того, чтобы тут же вышвырнуть его за дверь Кристионас показал ему где ванная и предложил сделать чай. Почему-то похмельный мозг отказывался принимать версию, что Кристионас и Йокубас могли быть просто соседями или друзьями, и заставил Лукаса поверить в то, что он переспал с чужим парнем. Ситуацию усугублял полный блэкаут — моментов, как он попадает в эту квартиру в памяти не осталось. Он два раза почистил зубы (запакованная зубная щётка лежала на раковине), ещё раз умылся, переоделся в чистую одежду и выходил из душа уже посвежевший, но всё ещё с тошнотой, и теперь ещё и с тревогой. Отличная смесь. На кухне на столе уже стояла чашка чая и тарелка с яичницей с какой-то неприлично огромной кучей бекона. От запаха еды желудок одновременно и восхитился и возмутился, пытаясь, видимо, отомстить за вчерашнее. — Лучше? Давай, садись ешь, после похмелья надо жирного съесть чего-то. Йокубас рассказал, сколько ты вчера в баре выпил. Горжусь, мой организм уже столько не переварит, — усмехнулся Кристионас. У него на руках сидела большая пушистая кошка, которая смотрела на тарелку с едой Лукаса самым голодным в жизни взглядом. — Он скоро проснется, обычно, после ночной он часов до двух дрыхнет, — Лукас посмотрел на настенные часы за спиной Кристонаса с каким-то дурацким типично-кухонным принтом, они показывали 13:27. — Спасибо большое, — только после того, как он отломал себе кусочек яичницы, он понял, насколько голоден был. Тарелка опустела за считанные минуты. Кристионас в это время отпустил кошку и занялся мытьём посуды, чтобы не стоять и не пялиться на Лукаса, пока тот ест. Тёплый чай окончательно вернул к нему человечность и желание жить — тошнота наконец-то отпустила. Кристонас после всего этого ещё и холодную минералку из холодильника ему протянул. Постепенно в его голове что-то прояснилось — с Йокубасом он познакомился в баре, потому что тот работал там барменом. А потом он нажрался в сопли и конец вечера исчез из его памяти. Дай бог он просто вырубился от количества выпитого, а не стал ни к кому приставать. Он всегда был чуть более тактильный, когда был пьяный. — А вы с Йокубасом типа… вместе? — решил всё же уточнить он, чтобы успокоить свою разыгравшуюся тревогу на тему того, что он разрушил чьи-то отношения. — Да уже почти десять лет как… Или больше даже, — Кристионас улыбался, но отвечал спокойно. И что это значит? Какие к хуям десять лет, что было вчера вечером, и почему тогда на него в этой квартире никто не орёт? — Рука об руку, душа в душу живём в нашем замечательном семейном гнёздышке, вон, даже дочка уже у нас есть, — кивнул он на кошку возле мисок. — Кристи, не издевайся ты над человеком, ему и так хуёво, — Йокубас потягивался в дверях кухни и тоже улыбался. — Мы друзья. — Он меня френдзонит. Я всё ещё жду, когда мы в тридцать пять никого не найдём и поженимся, — Кристионас уже откровенно ржал. — Ты долбаёб, — без капли негатива в голосе сказал Йокубас. — Сам долбаёб, — Кристионас шлёпнул его по заднице и заварил ему чай. Лукас расслабился. Фух, он не испортил ничьи отношения. — Я поставил твой телефон на зарядку. Тебе звонила какая-то девушка всю ночь, я ей сказал, что ты перезвонишь утром, так что отзвонись сходи. А то они так переживали, словно ты им тоже сказал, что под поезд прыгнуть хочешь. — Блять, есть вероятность, что именно это они и подумали. Ебаный рот… сейчас, надо ей набрать, — Лукас поспешно вернулся в комнату и разблокировал экран — семнадцать пропущенных звонков от Эмилии и пятнадцать от Аланаса. Какой ж он долбаёб… — Извини, — вместо приветствия сказал он. — Я из-за тебя, идиота, всю ночь уснуть не могла! Ты чем думал вообще?! — Лукас отодвинул телефон от уха, потому что на него орали, и он это абсолютно заслужил. — Придурок, блять, — в последней фразе слышалось только волнение, он понимал, почему Эмилия на него злится. — Давай адрес, мы с Аланасом приедем и тебя заберём. — Я скину. Спасибо большое. Ещё раз извини, — наверное, надо будет купить девушке букет цветов, а Аланасу — ящик пива, в качестве извинения за нервотрёпку. Он почувствовал себя полнейшим идиотом — за него все так переживали, а он раскис и думал покончить с жизнью из-за какого-то мудака. Даже вон, два каких-то совершенно незнакомых ему парня позаботились о нём. Его резко отпустило — ещё вчера он думал, что его жизнь кончена, а сейчас у него будто открылись глаза и появились силы жить заново. Ну и пошёл нахуй этот Андриус с таким отношением к нему и к жизни, мудак ебучий. У него есть люди и поважнее. Он вернулся на кухню к Йокубасу и Кристионасу. — А что было, ну… вчера вечером. А то я помню только, как начинал пить, а дальше всё, тьма, — решил всё же спросить он после того, как узнал адрес и спросил, могут ли его друзья, которые всю ночь вчера пытались до него дозвониться, приехать. — Ты напился и уснул за барной стойкой, а потом я отвёл тебя домой, как кончилась смена. Чувак, я поражен тем, что ты ни разу нигде не наблевал, — Йокубас тоже сел завтракать. Вообще, в голове Лукаса всплыла какая-то смазанная сцена, где он сидит над унитазом на каком-то грязном полу, но он решил о ней умолчать. — Ты рассказывал мне, что расстался с парнем. Да, после того, как ему напомнили о произошедшем вчера, в голове стали всплывать какие-то определенные картинки. — А потом? Тут, дома, ничего такого? — Да вы тут всю ночь ебались и не давали мне спать… Эй, да шучу я! — в Кристионаса, сидевшего напротив Йокубаса полетела смятая салфетка. — Мы уложили тебя в кровать, я ответил на звонок твоей подруги, и хотел уйти к Кристи спать, но ты меня не отпустил. Прорыдался немного, потом поцеловал меня и уснул опять. Ничего такого, — вот блять, подумал Лукас, значит, он всё-таки пристал к незнакомому человеку со своими пьяными бреднями. — Бля, извини, если было неприятно, — попросил он прощения за своё поведение. — Я явно нихуя себя не контролировал. — Да ладно, всё окей. Ты нормально целуешься, и тем более, если тебе от этого стало легче, я только рад, — Йокубас улыбнулся, и Лукас улыбнулся ему в ответ. — Будет повод пообщаться поближе. — Поближе — это типа ещё сильнее засосаться? Вчера недостаточно близко было? — в Кристионаса опять полетела салфетка. — Да заебёшь! Лукас засмеялся. Ему стало так спокойно и комфортно на этой кухне. Вчерашнее расставание с утра и его последующая истерика казались далёким кошмарным сном, который давно закончился. Да, он потерял одного мудака, но взамен него, кажись, нашёл новых друзей (а может, и вообще, что-то бо́льшее). И ещё раз убедился, что рядом с ним находятся правильные люди — уже скоро в дверь позвонили и в квартире появились Аланас и Эмилия, которые расслабились, кажется, только когда наконец увидели Лукаса живым и здоровым. Эмилия, конечно, долго материлась, и помимо мата её речь состояла в основном из комбмнации слов «идиот» и «придурок», но в итоге она обняла его и перестала ругаться. Аланас в это время успел познакомиться с хозяевами квартиры и поднять на руки кошку, которая меньше всех была довольна таким количеством людей на квадратные метры маленького коридора, поэтому с недовольным шипением вырвалась и убежала в комнату подальше от всех. Потому что эти люди, судя по всему, планировали сидеть в этой квартире целый день.