На триста шестьдесят градусов

***

      Ночь. Дождь. Ночник. Квартира.       Бездарное копирование Блока? Да. И Гоша ничуть не стесняется таких мыслей. Ему уже как-то вообще всё равно на происходящее рядом. Всё тело ломит от прошедшего акта "любви", хотя и ежу ясно, что никакой любовью здесь и не пахнет. Ему противно. От себя. От человека, которые его обнимает. Пытается казаться любимым, но это не так. Гоша знает. Знает, что тот бегает к Дагизе за "успокоением". Знает, чем они там занимаются. Знает, что с ним только из-за привычки. Но не уйдёт. Это круг, из которого есть выход, но его нет.

***

      С чего всё началось? Наверное с момента назначения Гоши столицей ФО. Нет, они и до этого были знакомы с Грозным, но раньше никто из них друг друга не замечал. Были слепы, что ли? Сейчас Пятигорск понимает, что уж лучше бы он реально был слеп, глух, нем, да всё что угодно, лишь бы не это.       Георг чувствовал себя с Джовхаром в безопасности. Казалось, что никакие беды рядом с ним не страшны. Казалось, что именно он сможет защитить и понять. Сможет спрятать от внешних угроз. Потом он начал открываться с новых сторон. Казался милым, добрым, заботливым... Хотелось быть рядом и делить все неприятности вместе.       Грозный говорил, что любит его смех, улыбку. То, насколько открытый для мира Гоша. С ним ему снова хочется вернуться в детство. Говорил, какой он хороший и жизнирадостностный, прям умиляться хочется. Говорил, что ему с ним очень комфортно, будто всю жизнь знакомы.       Со временем всё и закружилось: письма, звонки, прогулки, свидания. Они почти всё время были вместе. Гоша улыбался, Джовхар тоже. Они прям источали эту любовь. Такие разные, они дополняли друг друга.       Только это не та любовь. Не про ин и янь это. Проблемы были сразу. Грозный любит контролировать, очень любит. Ему важно знать, кто звонит, с кем переписывается его партнёр. И с каждым шагом их отношений контроль становился всё очевиднее. Дошло до того, что ему могли запретить выходить на улицу, даже одному. Это и стало причиной их последнего скандала.

– Я не твоя собственность!– кричал Гоша в трубку, ведь в реальности он бы пискнуть побоялся в сторону партнёра,– Я не собираюсь сидеть дома только потому, что ты мне не доверяешь!

      В конце концов они расстались. Ну как... Они не общаются больше двух недель, и всё это время Бештау так плохо. Ему не хватает Джовхара. Агрессивного, грубого, неконтролируемого, но своего, родного. Сколько раз он чуть не срывался, хотел написать. Однако он держится, причём дольше, чем в прошлые разы. Его не хватало и на неделю. Походу всё же к нему начало возвращаться чувство собственного достоинства, ну или у всего есть предел. Так что заканчивать вторую неделю холостой жизни было даже как-то приятно.       Время на часах двигалось к одиннадцати часам. Пятигорск спать лёг, устал грустить. И уже час он мирно посапывает в своей кровати. Глаза он разлипляет лишь когда слышит звуки открывающейся входной двери. На секунду его сковывает ужас. Пытаясь вспомнить, куда он положил телефон, парень чуть поднимается на постели, смотря в приоткрытую дверь. Тяжёлые шаги. Те, которые Бештау узнает из тысячи. Они двигаются в сторону спальни. Георгий отодвигается в дальний угол кровати, жмётся к стене. Сколько раз они это проходили, пора бы запомнить.       После каждого их расставания Джовхар приходил. И каждый раз для Гоши это заканчивалось избиением с последующими унижениями. Трезвый злой Грозный опасность государственного уровня, а пьяный злой Грозный... Ну вы поняли. Это был не Гошин Джовхар, а какой-то другой. Злой, опасный, чужой. Его бы Джовхар так не сделал, не стал бы бить и насиловать. Хотя Георгий уже перестал понимать, где заканчивается его Джовхар и начинается этот незнакомый мужчина. Может они и были одним человеком, а Пятигорск не замечал? Да, наверное...       В настоящем времени Гоша упёрся в стену, закрывая лицо и голову руками. Дверь в комнату открывается и на секунду всё стихает, слышно лишь как бьётся сердце Бештау. Сам он не двигается, как будто это поможет.       Всё начинается так быстро, что выбивает воздух из лёгких столицы ФО. Сунжа, ругаясь на смеси русского и чеченского, за секунду преодолевает расстояние между кроватью и дверью. Одеяло откидывают в сторону, оно будет только мешать. Грозный хватает парня за ногу, опрокидывая. Пятигорск с силой бьётся головой о стену, в глазах темнеет, но даже так он сопротивляется. – Нет, уйди, пожалуйста!– плачет Гоша, закрывая лицо,– Пожалуйста, уйди! – Ты сам на это напросился.       Он снова пьяный. Снова говорит, что Гоша виноват. Снова будет доказывать своё главенство в их паре. Вообщем уже знакомые до боли ситуации, в которых они уже оказывались.       Пятигорск хорошо помнит первый случай– это был день рождения Джовхара. Они все вместе отмечали его, радовались. Естественно было много алкоголя. К концу застолья оказалось, что единственным трезвым был сам Гоша, что развёл всех по комнатам. Когда он уже положил на кровать бухушего именинника, Сунжа резко заинтересовался свои парнем. Бештау сразу смутил напор со стороны Грозного, но он старался не предавать значения этому. Но когда после пятой просьбы прекратить, он не успокоился, Гоша запаниковал. Как бы Бештау не уговаривал его перестать и отпустить его, Джовхар оставался неприклонным. Отчаившись, столица ФО попытался ударить его, но за подобное сразу получил ответ в нос. И пока трезвый пытался прийти в себя, Грозный начал осуществлять задуманное. Сначала он даже пытался быть нежным, но вскоре забил на это, вдалбливая партнёра в матрас. Сам же Гоша плакал, прося остановиться. Ему было больно, страшно и обидно. А самое главное, что во время всего процесса Сунжа не раз говорил, что парень сам этого хочет, просто притворяется. С тех пор всё и началось.       С тех пор у них проблемы интимного характера. Гоша перестал воспринимать их секс, как что-то нормальное, ему вечно страшно. Он спать с Грозным в одной кровати боится, не говоря уже получение сексуального удовольствия. У него просто не стоит на своего партнёра. И как бы Пятигорск не пытался, так и не получилось захотеть секса с Джовхаром, которого этот факт подкосил. Он не озвучивал это, но последние пару лет вообще не прикосается к парню( ну кроме подобных ситуаций). Наверное сам прекрасно понимает причину такой реакции.       Возвращаясь в данный момент, Джовхар силой отбрасывает руки Гоши от лица и жадно целует его. У последнего текут слёзы, в поцелуй он хнычет. Нижний сжимается, хотя знает, что не поможет. Его трясёт. Грозный наваливается всем телом на партнёра, прижимая к кровати и углубляя поцелуй. От данного действия Гоша громко всхлипывает, шмыгает носом. – Перестань.– рычит Грозный в губы, переходя за ухо, кусает,– Сломаю. – Прекрати...– шепчет Гоша, сжимая простынь под собой,– Остановись... – Не строй из себя недотрогу.– говорит Сунжа, грубо целуя шею,– Сам довёл до такого.       Бештау всхлипывает ещё громче, дрожа, как осиновый лист. Сколько раз он просил остановиться, а сколько раз Джовхар послушал его? Всегда всё заканчивается одинаково. Всё равно с утра он будет обнимать его, а он даже повернуться не сможет. Будет заботиться о нём, пока Пятигорску не станет легче. И снова будет говорить о любви, хотя на последнее уже как-то всё равно. Всё равно не будет слушать.       Сунжа подхватывает края футболки, резко дёргая вверх. Гоша переворачивается, настолько это возможно, пряча голое тело от нежелательных взглядов. На это Джовхар хватает его руки и закрепляет их над головой, препадает губам к коже. Целует веснушчатые плечи, водит носом по ключицам, вдыхая запах. Пахнет он по особенному, никак все. Гоше простые шампуни не подходят, он же кудряш. От него пахнет разными шампунями, какими-то стайлинговыми средствами, название которых Грозный не помнит. Этот запах хочется вдыхать, заполнять им лёгкие.       В порыве нежности Джовхар кусает Пятигорск в шею, из-за чего тот закричал. Сначала тело под ним прогнулось, а руки дернулись в попытке освободится, потом он попытался отодвинуться от нависшего с верху. Сунжа отрывается от шеи, рассматривая укус. Для него это как клеймо, знак того, что Бештау принадлежит ему. Из свежей раны бежит кровь, пачкая постельное бельё. Сам Гоша заходится в новом плаче гораздо громче, чем раньше. Ему уже как-то всё равно, что ему сделает Грозный. – Заткнись!– уже громче рычит Джовхар, двигаясь к груди.       Пятигорск правда старается быть тише, но с истерикой это плохо получается. Так ещё Джовхар целует, хотя больше кусает, соски. Каждое действие заставляло тихо всхлипнуть.       Грозный дважды не повторяет, со всей силы даёт пощёчину. От такого удара нижнего даже оглушило. Первые секунды он даже не чувствовал боли, но постепенно чувствительность вернулась к ниму. Из глаза полились слёзы, но хоть какой-то звук издавать он боялся. Из носа чуть бежала струйка крови. Было страшно вообще двигаться, что ещё может выкинуть зверь над ним. Глаза Гоша отводит в сторону, чтобы просто не смотреть на происходящее.       Джовхар воспользовался замешательством партнёра, поэтому отпустил руки, чтобы перейти к бёдрами. У Бештау они хоть и не совсем женские, но по сравнению с Грозным они выглядят очень миниатюрно. Он впринципе выглядел очень мило. Такое маленькое облочко счастья, что бегает рядом. Ну как такого не любить?       Сунжа хватает резинку трусов, снимая их. Гоша снова пытается закрыться. Ему не нравится, когда на него так смотрят. Словно он неживой вовсе, а просто деревяшка без чувств. А ответ на это Грозный подхватывает его под бедра, разводя ноги в сторону. Гоша снова начинает ревет, пряча лицо в руки. Ему не столько страшно, сколько обидно. Его никто не спрашивает, хочет ли он быть здесь. Любимый человек должен спрашивать разрешение на подобные действия. Да впринципе должен интересоваться желаниями партнёра! – Открой лицо.– командует Грозный, чуть сжимая бедра в руках.       Георгий отрицательно машет головой, захлебываясь в слезах. Ему вообще не хочется ничего видеть. Когда не видишь, есть возможность абстрагироваться от ситуации. И это как раз и не нравится Сунже– ему хочется, чтобы Гоша делил с ним удовольствие от процесса. И если он не хочет смотреть, то его заставят.       Джовхар хватает его за волосы и приподнимает. Пятигорск открывает лицо, хватаясь руками за ладонь партнёра. Он болезненно стонет, наконец отрывая залитые слезами глаза, встречая похотливые напротив. Грозный смотрит как зверь: хищно осматривает каждый сантиметр кожи, цепляясь взглядом за грудь. От пережитого и предстоящему у Гоши участилось дыхание, грудь очень быстро вздымалась и опускалась. Добившись своего, он опускает парня. – Поможешь?– звучит как вопрос, но это прямой приказ.       Парень приподнимается и садится на кровать, дрожа от страха. Он всё ещё плачет, но ослущаться не смеет. Руки тянутся к пуговицам на рубашке, аккуратно, одну за одной, растегивая. В ночной темноте загорелая кожа светится приятным теплым светом, но Гоше от этого ничуть не спокойно. – Пожалуйста, давай не будем...– снова начинает он,– Хватит... Я правда больше не буду, только не надо, прошу...       Джовхар не слушает, сжимая руку партнёра так, что там останутся синяки. Георг шипит, чуть дергает руку. Его ладонь кладут на накачаную грудь, ведя к поясу. Гоша за рукой смотреть не хочет, но любые попытки отвести куда-то взгляд присекаются сжиманием запястья до хруста. Останавливают руку на ремне, намекая на продолжение. Продолжая плакать, Гоша подключает вторую руку, чтобы снять с Грозного штаны. Ему очень страшно. Трясущемися пальцами он растегивает бляшку, дальше переходит к ширинке. Чтобы окончательно снять предмет гардероба, нужно прижаться щекой к торсу.       Джовхар возвращает ладонь на макушку, но сейчас просто перебирает мягкие волосы. Он отделает каждую кудряшку, наматывая на палец. Тело под ним вздрагивает от каждого прикосновения к голове. Грозного это лишь умиляет. У него уже давно закрепился образ маленького наивного ангелочка, которым Гоша всегдя казался. Такой милый, такой добрый. Нецелованый и нетронутый. Прям воплощение невинности. – Продолжай.– говорит Сунжа, наблюдая за реакцией партнёра. – Нет!– отскакивает тот, хватаясь руками за лицо,– Пожалуйста, сам! Пожалуйста, я не могу!...       На этот раз его слушают. Грозный сам стаскивает с себя одежду, наблюдая за истерикой Бештау. Его плечи сильно подрагивали, пряди спали на лицо, с рук капали слезы. Откуда их столько? Вроде всё выплакал за две недели, а влаги ещё полно.       Плечи у Гоши красивые. У Гоши всё красивое, по мнению Джовхара. У него аккуратные ключицы, едва заметный кадык и, самое главное, веснушки. У него их много и она везде: на руках, лице, спине и на плечах. Грозному они всегда нравились, они приковывали внимание, цепляли из далека. Ему не нравится, когда Гоша позволяет их видеть кому-то ещё. Считает, что эта красота только его.       Сунжа закидывает одну ногу себе на плечо, открывая больший доступ. Пристраиваться к входу долго не надо, поэтому без подготовки он начинает конкретно насиловать парня под ним. Гоша выгибается от боли, вскрикивает от каждого толчка, хватается за простынь под ним, умоляет сбросить скорость. Всё ниже пояса горит адским пламенем. Кажется, что его рвёт начасти.       А партнёр же чувствует себя превосходно. Ему всё нравится, будто и нет криков и мольбы. Он то и дело меняет угол проникновения, стараясь достать до самых недр. От такого у Бештау кончается воздух в лёгких, он задыхается. Чем сильнее в него проникали, тем больнее было. И ладно угол проникновения, его добивала скорость. Она менялась слишком быстро. То толчки были медленные и целеноправленные, то приходилось вопить в агонии. Ему уже наплевать, что завтра подумают соседи, увидев их, как минимум потому что он и ходить не сможет. Хотя очень хочется верить, что кто-нибудь вызавет полицию, чтобы этот кошмар закончился.       Джовхар целует его колени, хищно смотря на страдающего Гошу. Ему надо большего. Один раз он точно не наестся. Грозный бьёт по ягодице, вслущиваясь в крики, слышившимися ему стономи удовольствия. Его не волнует, что именно чувствует партнёр, хотя и по лицу ясно, что удовольствие не так выглядит. Он рукой видёт по ключицам, заставляя прогнуться под прикосновениям, и останавливается на шее. Аккуратно тот зажимает её в кольцо, заставляя Пятигорск подавиться слюной. Глаза, до этого беспорядочно бегавшие по потолку, теперь с ужасом таращились на насильника. – Как сразу притих.– возбужденно щепчет он,– Страшно, да?– потерает место укуса, – И правильно, кто-то же должен тебя воспитывать.       Он сжимает горло, но не сильно, так чтобы чувствовалась его власть. Гоша под ним дрожит, замирая всем телом. Дышать становится тяжелее, а это с учётом разбитого носа. Хочется впится ногтями в руку, но пока он держится. Умоляющими глазами смотрит на Джовхара, пытаясь пробуть в нём хоть чуть-чуть сострадания. Но вместо этого получает лишь удушения с возобновлением толчков. Страшный дуэт, из-за которого потом будут синяки и на ляшках, и на шее. Гоша не выдерживает- хватается за кисть, впиваясь ногтями. Правда, от этого зверю над ним ни горячо ни холодно. Толчки становятся всё быстрее, дышать всё тяжелее- совсем скоро развязка первого акта.       Он знает, что их будет много, даже больше чем три. Если Грозный изголодался по ниму, значит будет удовлетворять себя по полной. Гошу возвели в положение подстилки, которая возражать не будет. Он и сам уже так считает: захотел бы давно рассказал всё Москве, но нет, терпит. Всё равно страшно. Боится, что Москва не поможет. Боится, что даже если поможет, его всё равно достанут. Боится, что подведёт всех. На нём много ответственности за Федеральный округ, ему нельзя создавать ещё больше проблем. Поэтому и молчит. Ах да, ещё он любит. Любит, несмотря на на что. – Ангел мой...– шепчет невпопад Грозный, набирая максимальную скорость,– Что же ты делаешь со мной?... – бегло целует губы Гоши, мокро, влажно,– Играешься, дрводишь до дикого желание, искусаешь, а потом сам не даёшься... Хах, паразит...       Последнее он шипит куда-то в шею, целуя и оставляя засосы. Руки уже нет, в лёгкие поступает кислород, но Гоша всё равно надышаться не может. Задыхаясь, ему уже не ясно где он и что с ним. Перед глазами всё плывёт, тело перестаёт отвечать. Рассудок ускользает куда-то прочь, заставляя кануть в сон.       И завтра будет новый день. Завтра он снова не сможет ходить, говорить, сидеть. Ему будет плохо, скорее всего поднимится температура, его пару раз вырвет. И он снова будет плакать в плечо уже трезвому Джовхару. Будет клясться ему в верности и полном послушание, только чтобы больше он его не трогал. Но это всё повторится, они снова окажутся здесь, в ролях насильника и жертвы. Это цикл. Замкнутый круг. Идеальная ловушка для него.

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.