Исток

6 октября, хмурое осеннее утро. В маленьком провинциальном городке под названием Тарнас осень всегда приходит внезапно. Ещё вчера светило солнце, а сегодня город накрыл плотный туман. Нашего героя зовут Онисим. Совсем недавно он окончил единственный колледж в Тарнасе по специальности — делопроизводитель. Это не самая престижная профессия, но для Онисима она значила многое: через работу в полиции, пусть даже в бумагах и отчётах, он мечтал стать полезной единицей общества, служить закону и приносить пользу обществу. Сам же он родом из ещё более маленького поселения численностью чуть больше сотни человек. Сегодня его первый рабочий день. Волнение смешивалось с надеждой: быть может, именно сегодня начнётся его новая жизнь. Онисим бодро поднялся с кровати. Тело сразу окутала влажная прохлада, просачивающаяся сквозь щели старых деревянных рам. Он поёжился, но привычно натянул на себя холодный муслиновый халат с заплаткой на левом кармане. Сделав пять шагов по тесной комнате, он вышел из спальни. За ней располагалось помещение площадью едва девять квадратных метра, служившее кухней, залом и прихожей одновременно. Здесь он наспех выпил стакан холодной воды, сделал несколько упражнений из зарядки, которую когда-то показывала ему бабушка, и прошёл в маленькую ванную комнату. Умывшись ледяной водой, Онисим поднял глаза на тусклое зеркало, покрытое мутным налётом времени. Оттуда на него смотрел парень с худым лицом и резкими чертами, будто выточенными из дерева. Кожа бледная, почти болезненная — след долгих часов в душных аудиториях колледжа и редких прогулок на свежем воздухе. Высокие скулы подчёркивали слегка впалые щёки, тонкие губы сжимались в неуверенной линии. Нос был высоким, тонким и чуть крючковатым. Глаза — серо-голубые, с легкой дымкой и чуть заметным прищуром, словно он всегда вглядывается в мир настороженно, боясь упустить что-то важное. Взгляд его был неуверенным, но в глубине таилась едва заметная упёртость, будто желание доказать — хотя бы самому себе — что он чего-то стоит. Волосы у Онисима были светло-русые, не слишком густые, слегка вьющиеся на концах. Он пытался пригладить их расчёской, но пряди всё равно торчали, как бы напоминая: « ты несовершенен». Подбородок был острый, без намёка на мужественную тяжесть, из-за чего лицо казалось моложе и мягче, чем хотелось бы самому Онисиму. Ростом он был чуть выше среднего. Фигура слишком угловатая: плечи узкие, движения порой неловкие. Сказывались годы жизни в деревне, где он работал больше руками, чем тренировался телом. На пальцах сохранились грубые мозоли от старой работы, но в целом он производил впечатление человека скорее слабого, чем сильного. Онисим часто сутулился — привычка, оставшаяся с детства, когда он пытался казаться меньше и незаметнее. Даже сейчас, разглядывая себя в зеркале, он чуть втянул шею и поправил ворот халата так, будто пытался спрятаться. И всё же в этом юноше было что-то трогательное: странная смесь застенчивости и внутренней готовности шагнуть в неизвестное. Вернувшись в спальню, Онисим подошёл к старому деревянному шифоньеру. Скрипучая дверца, словно жалуясь на свою жизнь, нехотя поддалась. Из глубины он достал костюм — тот самый, в котором был на выпускном в школе, а потом и на торжестве окончания колледжа. Время шло: юноша вытянулся, а костюм — нет. Штанины едва прикрывали лодыжки, пиджак сидел узко, сдавливая плечи. Онисим покрутился перед зеркалом и вздохнул: выглядел он несуразно, будто мальчишка, решивший поиграть во взрослого. Но выбора не было. Перед выходом он взял дедовский портфель. Зачем? Он и сам не мог сказать. Просто без него руки чувствовали себя чужими, не зная, куда деться. С портфелем же он становился чуть увереннее, будто рядом был кто-то родной, кто незримо поддерживал его. Когда дверь за его спиной закрылась, город встретил его холодным дыханием. В лицо пахнуло сыростью, мокрыми листьями и туманом, который стелился над улицами белыми клочьями. Воздух был тяжёлым, словно в нём скрывалось что-то невысказанное. Онисим сделал первый шаг, потом другой. Его ботинки шуршали по влажной земле, а портфель мягко стукал о бедро. И чем дальше он уходил от своего домишки, тем отчётливее чувствовал: начинается новая глава его жизни. Он бодро зашагал в сторону участка. Участок, или как его называли местные — околоток, был единственной полицейской конторой во всём Тарнасе. Серое здание, облупленное, с покосившейся вывеской, оно больше напоминало заброшенный склад, чем место, где вершится порядок. Местные обходили его стороной, будто боялись ненароком привлечь к себе лишнее внимание. Впрочем, в Тарнасе полицейская власть никогда не имела настоящего веса. Люди куда охотнее обращались в частные сыскные конторы или шли к старым бабкам. Те и лечили, и нашёптывали заговоры на удачу, и, если верить слухам, могли указать дорогу к пропавшему человеку точнее любого следователя. Уже подходя к участку, Онисим замедлил шаг. У обшарпанного здания стояла машина — чёрный седан, блестящий и слишком дорогой для узких, разбитых дорог Тарнаса. Лакированные бока отражали серый туман, и от этого автомобиль казался чужаком, чьё присутствие нарушало привычный порядок вещей. Онисим почувствовал, как в животе холодком отозвалось странное чувство тревоги. Вдалеке протянулся вой собак. Сквозь гул ветра ему почудился и другой звук — будто плач. Женский? Детский? Он не разобрал. Ветер кружил по улицам, унося звуки прочь, словно нарочно не давая ему понять, что же происходит. Он остановился на секунду, пытаясь прислушаться. Но ветер только усиливался, завивался вокруг, задувая в уши свой холодный, монотонный мотив. Казалось, он смеялся над попытками разобрать звуки. В тот момент город казался пустым, как никогда.