Ревность искателя цветов

Се Лянь впервые оказался в Призрачном городе без Хуа Чэна — тот ушёл решать какие-то дела, оставив его в роскошном зале с обещанием "вернуться до захода луны". Се Лянь не возражал: город был удивительно тих, воздух — тёплый, наполненный ароматом благовоний, а сидеть на бархатных подушках в одиночестве, угощаясь фруктами, тоже имело свою прелесть. Точнее, почти в одиночестве. — В твоей красной форме есть что-то… притягательное, — Лениво протянул знакомый голос с хрипотцой. Се Лянь вздрогнул и обернулся. В углу зала, прислонившись к колонне, стоял Вэй Усянь — живой, ухмыляющийся, как будто только что вылез из очередной передряги, и абсолютно не выглядевший так, будто пришёл по важному делу. — Вэй Усянь?! Как ты сюда попал?.. — Да я, знаешь ли, в Призрачный город не первый раз захожу. Старые связи, — Подмигнул он. — Решил навестить товарища по несчастью. Мы же оба были низвергнуты с небес, не так ли? Се Лянь мягко улыбнулся, но настороженно поправил рукава: — Это… так. Но Хуа Чэн обычно не одобряет гостей без приглашения… — Вот и отлично! Значит, у нас с тобой есть немного времени, пока Великий Красный не вернётся и не вышвырнет меня обратно в царство смертных. — Вэй Усянь подошёл ближе, наклонившись. — Кстати, тебе когда-нибудь говорили, что у тебя совершенно очаровательные жесты, когда ты волнуешься? Се Лянь заметно покраснел. — Я… ты очень любезен, но, может быть, не стоит… — Ах, не бойся, — Усмехнулся Вэй Усянь, присаживаясь рядом и наливая себе чай. — Я вовсе не собираюсь разрушать вашу прекрасную и трагичную историю любви. Но, признаться честно… Будь ты не занят одним вечно молчащим, преданным до безумия Демоном, я бы точно попробовал счастья. — П-простите?.. — Ты – воплощение терпения и света. Прямо как Лань Чжань, только… Ты улыбаешься чаще. — Он моргнул. — Ты точно не хочешь сбежать со мной на какое-нибудь весёлое приключение? Обещаю: всего один привал — и ты забудешь, что такое скука. — Я… — Се Лянь беспомощно засмеялся, пряча лицо в рукавах. — Ты ужасен. — Очаровательно ужасен. И ты улыбаешься – значит, всё не зря, — Подмигнул Вэй Усянь. В этот момент в воздухе что-то дрогнуло. Пространство словно потемнело – лёгкий порыв ветра, запах крови и серебра. — Кажется, я пошёл, — Резко поднялся Вэй Усянь, отряхивая рукава. — Приятно было поболтать, принц Се. Надеюсь, Красный не приревнует слишком сильно… Хотя если приревнует – будет, что вспомнить. Он исчез почти так же внезапно, как и появился, оставив за собой лишь лёгкий смех и пару капель пролитого чая. Через мгновение в дверях появился Хуа Чэн. Он посмотрел на Се Ляня пристально, а потом медленно произнёс: — Кто был здесь? Се Лянь кашлянул, стараясь не встретиться с ним взглядом: — Не кто-то важный — Ваше Высочество, вы лжёте, — Произнёс Хуа Чэн, подходя ближе. Тонкий звон его цепочек отозвался в воздухе, будто эхо каждого шага подчёркивало: от него не скроешь правду. Се Лянь, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается с каждым мгновением, упрямо не отводил взгляда. — Сань Лан, я не лгу. Здесь действительно никого не было Глубокий, бархатный голос Искателя Цветов и мягкий, но твёрдый тон Се Ляня переплетались, создавая зыбкое равновесие — столкновение света и тени, правды и сомнения. Хуа Чэн остановился совсем близко – так, что Се Лянь мог чувствовать исходящее от него тепло, перемешанное с чем-то иным, опасным и холодным, как натянутая до предела струна. — Никого не было, — Тихо повторил Се Лянь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Глаза Хуа Чэна вспыхнули – рубиновое сияние в них стало глубже, почти болезненным. — Ложь, — Сказал он негромко, но так, что это прозвучало как приговор. — Здесь пахнет чужой духовной энергией. И… чужим смехом. Се Лянь выдохнул. Конечно, от Хуа Чэна ничего не утаить. Он покачал головой, чуть улыбнувшись – той самой, мягкой, обезоруживающей улыбкой, которую Хуа Чэн обожал и ненавидел одновременно. — Это был не враг, Сань Лан. Просто... странный гость. Он не причинил вреда — Гость? — Повторил Хуа Чэн, шагнув вперёд. Цепи на его запястьях тихо звякнули, когда он медленно поднял руку, позволив пальцам коснуться щеки Се Ляня. — Гость, который заставил вас покраснеть, Ваше Высочество? Се Лянь вспыхнул, но не отстранился. — Ты… ревнуешь? Хуа Чэн посмотрел на него долго, пристально. В его взгляде смешалось всё – боль, преданность, лёгкая тень обиды и что-то тёплое, едва заметное. — Я не ревную, — Наконец произнёс он, — Я просто не люблю, когда кто-то другой заставляет вас улыбаться. Это моё право, не его. Се Лянь опустил взгляд, но в уголках его губ мелькнула тихая, тёплая улыбка. Он взял руку Хуа Чэна, переплетая пальцы с его пальцами – холодными, сильными. — Тогда, — Прошептал он, — Забери его обратно, Сань Лан. Все мои улыбки – твои. Хуа Чэн на миг замер, а потом чуть наклонился, почти касаясь Наследного Принца. Воздух между ними дрожал – от тепла, от света, от чего-то, что давно перестало нуждаться в словах. — Тогда пусть никто больше не приходит, — Тихо произнёс он, почти шёпотом. — Здесь есть всё, что мне нужно. Се Лянь улыбнулся чуть шире, чувствуя, как тревога растворяется, уступая место привычному покою. За окном уже поднималась луна – ровно к тому самому моменту, когда Хуа Чэн обещал вернуться. И в её серебристом свете, среди тихого звона цепей и лёгкого запаха благовоний, остались только двое – свет и тень, вечно возвращающиеся друг к другу, как луна к ночному небу.