Зимнее счастье

      Снежок с хрустом разбился от стекло машины. В следующую секунду визг сигнализации и громкий смех смешались в один звук.        Земля с недовольным лицом вытряхивал снег из-за шиворота, пока его друг радовался победе. — Че ты ржешь, мог бы и помочь. — пробурчал Земля, косо смотря на Марса. — А ты попроси правильно.       В следующую секунду в лицо парня прилетел снег. Вскрикнув, Марс принялся убирать его. Лицо еще больше раскраснелось, а на ресницах появились пару капель. — Тварь.       Теперь смеялся Земля. Руки пришлось спрятать в карманы куртки, ибо перчаток он никогда не носил. В отличии от Марса. Но и тому это не сильно помогло. Оба парня были мокрые до нитки. Возможно прыгать в сугробы с заброшки было не лучшим решением. — Брр, я пальцев ног не чувствую. — пожаловался Земля. — Обувь надо носить нормальную, а не кроссовки. — Марс закатил глаза, но тут же беззлобно толкнул друга плечом. — Ладно, хватит тут замерзать. Пошли ко мне, чай пить будем.       Они побрели по заснеженной улице, оставляя за собой две пары следов. В небе уже виднелись звезды, вечерний запах — морозный, чистый, с ароматом мандаринов и елки. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на искрящийся снег длинные, таинственные тени. — Смотри, звезды уже появляются, — Земля указал рукой на проясняющееся небо, и от его дыхания поднимался густой пар. — Ага. Красиво, — Марс согласно кивнул, засунув руки в теплые рукавицы. Они шли, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее, и их плечи постоянно соприкасались. Тишина зимнего вечера была не пустой, а густой и уютной, наполненной далеким лаем собаки, скрипом снега под ногами и их ровным дыханием.       Войдя в подъезд, они отряхнулись, как мокрые псы, и тяжело поднялись на третий этаж. В квартире пахло яблочным пирогом и уютом. — Мам, мы пришли! — крикнул Марс, снимая промокшие ботинки. — Опять по сугробам скакали? — из кухни послышался добродушно-сварливый голос. — Идите, я вам чайник поставлю. — И вам здрасте, теть Оксана. — поздоровался Земля, отдавая свою куртку Марсу.       Через десять минут они сидели на кухне, обжимая ладонями горячие кружки с чаем, в который Марс накапал себе сиропа, а Земля бросил дольку лимона. Пар поднимался столбом, отогревая закоченевшие пальцы и красные уши. Они болтали ни о чем — о контрольной по математике, о новом треке любимой группы, о глупом видео, которое видели утром. Смех наполнял маленькую кухню.       Земля откинулся на спинку стула, глядя на друга поверх кружки. Щеки у Марса все еще горели румянцем, а в глазах отражалась теплая кухонная лампа. — Все-таки неплохой денек выдался, — пробормотал Земля, устало улыбаясь. — Ага, — Марс хмыкнул, отламывая кусок пирога. — Особенно когда тебе снежком по лицу. Лучше любого кофе бодрит. — Ну ты завтра и получишь, — пообещал Земля беззлобно.       Марс только усмехнулся в ответ на угрозу, с наслаждением жуя теплый пирог. За окном окончательно стемнело, и стекло покрылось причудливыми морозными узорами, отгораживая их уютный мирок от холодной вселенной. Фонарь под окном отбрасывал в комнату мягкий золотистый свет, который смешивался с теплым желтым светом кухонной лампы. — Мальчики, может еще печенье к чаю? — Из гостиной вышла мама Марса с тарелкой, полной домашнего имбирного печенья. Ее добрые глаза с легкой улыбкой обводили их — мокрых, растрепанных, но безмерно счастливых. —Конечно! — хором ответили они, и Земля даже привстал, чтобы вежливо взять тарелку. — Спасибо, тетя Оксана.       Он всегда чувствовал себя здесь как дома. В этой квартире пахло не только пирогами, но и книгами, и спокойствием, которого ему так не хватало в его собственной, слишком тихой квартире. — Только не засиживайтесь допоздна, завтра на уроки, — мягко напомнила женщина и вышла, оставив их снова наедине со своим чаем и разговором.       Часы на кухне тикали размеренно и уютно, отсчитывая время, которое, казалось, текло здесь медленнее, чем за окном. Пирог таял во рту, чай согревал изнутри, а смех становился все более ленивым и довольным. — Ладно, признавайся, — Марс облокотился на стол, подперев подбородок. — Ты же специально в тот сугроб нырнул, чтобы меня обрызгать. —Ага, я семи пядей во лбу, чтобы просчитать, как волна накроет именно тебя, — фыркнул Земля, отламывая еще кусок печенья. — Это было стихийное бедствие. А ты — его случайная жертва. —Случайная? — Марс приподнял бровь. — Тогда почему ты смеялся так, будто видел лучшее шоу в жизни? —Потому что ты визжал, как поросенок, — без тени раскаяния ответил Земля, и его глаза весело блеснули.       Они замолчали. Земля наблюдал, как Марс рисует пальцем на запотевшей кружке замысловатые узоры. Он снова думал о том, как ему повезло с другом и с этой второй семьей. Его собственная квартира после школы всегда была пустой и тихой, а здесь кипела жизнь. — О чем приуныл? — прервал его мысли Марс. —Да так. Думаю, контрольную по алгебре завтра все равно никто не отменит, — соврал Земля, отводя взгляд. —Ужас, — вздохнул Марс с наигнусным драматизмом. — Надо было сегодня гулять до последнего. Жаль, ноги отмерзли.       Он потянулся, его стул жалобно скрипнул, и в этот момент за окном что-то громко и радостно хлопнуло — вероятно, машина проехала по замерзшей луже. Оба вздрогнули, а потом переглянулись и снова рассмеялись, уже беззвучно, плечами. — Знаешь, а ведь скоро все это кончится, — негромко, почти задумчиво сказал Земля. — Универ, разные города... Вот не будет у нас времени прыгать в сугробы с заброшки.       Марс помолчал, разглядывая друга. Потом ткнул его своим носком под столом. —Ну и что? Мы возьмем академический отпуск именно в феврале, специально для сугробов. Или ты думаешь, в университетах нет заброшенных строительных кранов? —Ты и там найдешь, куда вляпаться, — констатировал Земля, но улыбка его стала теплее. —Обязательно. И ты за мной полезешь, — уверенно заявил Марс. — А сейчас хватит о грустном. Давай смотреть тот новый сериал, про который ты говорил? Пока не оттаяли.       Они переместились в гостиную, погасили верхний свет, оставив только торшер, отбрасывающий мягкий оранжевый круг на потолок. Устроились на диване под одним большим, потертым пледом, под которым пахло детством и стиральным порошком. На экране запестрели кадры, но внимание их было рассеянным. Они комментировали действия героев, спорили о сюжете, и снова их плечи соприкасались, а дыхание выравнивалось.       Через какое-то время Земля почувствовал, как голова Марса опустилась ему на плечо. Он замер, боясь пошевелиться. За окном, в морозной синеве, горели звезды. Фонарь рисовал на стене медленно движущиеся тени от проезжающих машин. В комнате было тихо, слышалось лишь ровное дыхание друга и убаюкивающий голос из телевизора.