Злая шутка Снейпа

      В воздухе витал густой аромат корицы и еловых иголок — предвестники Рождества. Но в подземельях Хогвартса, в кабинете зельеварения, царила атмосфера, как всегда, напряженная. Северус Снейп, с непроницаемым лицом, наблюдал за первокурсниками, корпевшими над своими котлами. Сегодня они варили упрощенную версию Зелья Невидимости, и, судя по запаху, у большинства получалось что-то, скорее, похожее на болотную жижу.       Гарри Поттер, как всегда, старался изо всех сил. Он внимательно следовал инструкциям, но, казалось, что Снейп специально выискивал в его работе недостатки.       — Поттер! Что это за безобразие у вас в котле? Кажется, даже слизняки отказались бы это есть! — прошипел Снейп, приближаясь к столу Гарри.       Гарри вздрогнул и попытался оправдаться: — Профессор, я добавил ровно три капли сока лунного корня…       Но Снейп его не слушал. Он резко наклонился над котлом, и в этот момент… произошло «случайное» столкновение. Снейп, «неловко» махнув рукой, опрокинул на Гарри склянку с готовым Зельем Невидимости.       Жидкость, с шипением, пролилась на Гарри, и в ту же секунду произошло нечто странное. Сначала побледнела мантия, потом рубашка, брюки… Все, кроме белых трусов, в которых Гарри стоял, ошарашенно хлопая глазами.       В классе раздался взрыв хохота. Драко Малфой, давясь от смеха, тыкал в Гарри пальцем. Даже некоторые гриффиндорцы не смогли сдержать улыбок.       Гарри почувствовал, как щеки заливает краска. Слезы потекли по его лицу. Он не мог вынести этого унижения. Не говоря ни слова, он выбежал из класса, оставив за собой шлейф едкого запаха зелья.       В это время, в коридоре, ведущем к подземельям, появился Джеймс Поттер. Он только что вышел из кабинета профессора МакГонагалл, где обсуждал успеваемость Гарри. В руках он держал табель сына, и на лице играла гордая улыбка.       Внезапно он увидел бегущего навстречу мальчика. Мальчик был в одних трусах, плакал и дрожал от холода. Джеймс сразу узнал своего сына.       — Гарри! Что случилось? — воскликнул он, бросаясь к нему.       Гарри, захлебываясь слезами, рассказал отцу о случившемся. Джеймс слушал, сжимая кулаки. Ярость медленно закипала в нем.       Не говоря ни слова, Джеймс снял с себя теплый зимний пуховик, который он предусмотрительно надел, зная, что в подземельях всегда холодно. Он накинул его на Гарри, укутал его и крепко обнял.       — Все хорошо, Гарри. Все хорошо. Я здесь, — шептал он, успокаивая сына.       Когда Гарри немного успокоился, Джеймс, все еще обнимая его, сказал: — Пойдем, Гарри. Я отведу тебя в башню Гриффиндора. А потом… потом мы пойдем разбираться с этим профессором Снейпом, — В его голосе звучала сталь, которую Гарри никогда раньше не слышал.       Джеймс, крепко держа Гарри за руку, повел его по коридору. Пуховик, казалось, был не просто одеждой, а щитом, защищающим Гарри от холода и унижения. Он чувствовал тепло отца, его силу и решимость, и это успокаивало его лучше любых слов.       

* * *              

      Добравшись до гостиной Гриффиндора, Джеймс усадил Гарри в кресло у камина, укутал его пледом и, убедившись, что сын в безопасности, отправился прямиком в кабинет зельеварения.       Дверь в подземелье распахнулась с такой силой, что Снейп, который как раз пытался оттереть остатки зелья с пола, подпрыгнул от неожиданности. Перед ним стоял Джеймс Поттер, его лицо было мрачнее грозовой тучи, а глаза горели праведным гневом.       — Снейп! — прогремел голос Джеймса, заставив даже призраков в коридоре замереть. — Что ты себе позволяешь?!       Снейп, оправившись от шока, попытался принять свой обычный надменный вид, но в глазах Джеймса он увидел нечто, что заставило его внутренне сжаться.       — Поттер, — начал Снейп ледяным тоном, — я не понимаю, о чем ты говоришь. Я всего лишь проводил урок зельеварения.       — Урок зельеварения? — Джеймс усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты называешь это уроком, когда намеренно унижаешь моего сына перед всем классом? Когда лишаешь его одежды, оставляя в одних трусах, чтобы над ним смеялись?       Снейп попытался возразить: — Это было несчастное стечение обстоятельств, Поттер. Зелье оказалось более… активным, чем я ожидал.       — Активным? — Джеймс шагнул вперед, и Снейп невольно отступил. — Или ты просто решил поиздеваться над мальчиком, потому что он — сын Джеймса Поттера? Потому что он — Гарри Поттер?       Снейп молчал, его лицо стало еще бледнее. Он знал, что Джеймс Поттер не шутит. Он знал, что этот человек, который когда-то был его заклятым врагом, теперь стоит перед ним как разъяренный отец, готовый защищать своего ребенка любой ценой.       — Я не потерплю такого отношения к моему сыну, Снейп, — продолжил Джеймс, его голос стал тише, но от этого еще более угрожающим. — Если подобное повторится хоть раз, я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалел о дне, когда решил связаться с моей семьей. А теперь, если ты позволишь, я пойду к своему сыну. И я надеюсь, что к тому времени, как я вернусь, ты извинишься перед моим ребенком       С этими словами Джеймс развернулся и вышел из кабинета, оставив Снейпа одного в тишине подземелья, с запахом зелья и тяжелым чувством вины, которое он, возможно, впервые в жизни испытал. Он знал, что Джеймс Поттер не остановится, пока не убедится, что Гарри в порядке. И он знал, что ему придется иметь дело с последствиями своего «случайного» проступка.       

* * *              

      Джеймс, вернувшись в гостиную Гриффиндора, увидел Гарри, который уже немного успокоился, сидя у камина. Его сын, укутанный в плед, сжимал в руках край отцовского пуховика, который все еще пах чем-то неуловимо родным.       — Как ты, Гарри? — спросил Джеймс, присаживаясь рядом.       Гарри поднял на него глаза, в которых еще блестели слезы, но теперь в них была и благодарность, — Спасибо, папа. За куртку… и за то, что ты пришел.       Джеймс обнял сына. — Всегда, Гарри. Всегда. Ты мой сын, и я всегда буду тебя защищать. А что касается Снейпа… он еще получит по заслугам. Я позабочусь об этом.       Он посмотрел на табель успеваемости, который все еще держал в руке. Оценки Гарри были неплохими, но Джеймс знал, что его сын способен на большее. И теперь, когда он увидел, как легко его сына могут унизить, он почувствовал еще большую решимость помочь Гарри раскрыть свой потенциал.       — Знаешь, Гарри, — сказал Джеймс, — иногда самые сложные уроки преподают не в классах. Сегодня ты узнал, что даже в Хогвартсе бывают неприятности. Но ты также узнал, что у тебя есть семья, которая тебя любит и всегда будет рядом.       Гарри кивнул, прижимаясь к отцу. Он чувствовал себя в безопасности, несмотря на пережитое унижение. Рождественские каникулы, которые казались такими далекими и радостными, теперь приобрели новый оттенок. Он знал, что впереди его ждет не только отдых, но и, возможно, новые приключения, связанные с его отцом и его решимостью защитить его.       Джеймс, глядя на сына, думал о том, как много изменилось с тех пор, как он сам был первокурсником. Он знал, что мир волшебства полон опасностей, но он также знал, что любовь и поддержка могут преодолеть любые трудности. И он был готов сделать все, чтобы его сын рос сильным, смелым и уверенным в себе, несмотря на все козни профессора Снейпа и других недоброжелателей.       — А теперь, — сказал Джеймс, вставая, — давай найдем тебе что-нибудь теплое, чтобы надеть. И потом мы отправимся в Большой Зал. Думаю, там уже готовятся к празднику, и нам не помешает немного предчувствия рождества.       Гарри улыбнулся. Он знал, что этот день, начавшийся с такого унижения, закончится в тепле и заботе. И он был благодарен своему отцу за то, что тот всегда был рядом, готовый защитить его от любых невзгод, даже от «случайных» зелий профессора Снейпа. А зимний пуховик, который теперь был на нем, стал символом этой защиты, теплым напоминанием о том, что он не одинок в этом волшебном мире.