Правило номер 1: Найти тебя

Солнце, багровое от пыли, тяжело опускалось за горизонт, олицетворяя собой кровоподтёк на бледном небе. День догорал, оставляя после себя тлеющие угольки надежды. Внутри школы, в затхлом воздухе единственного закрытого кабинета, время замерло. Парты, ещё несколько часов назад бывшие пристанищем для исписанных тетрадей и мечтаний о будущем, теперь перепачканы чёрным пороховым пеплом. На полу, под ногами у оцепеневших детей, вперемешку валялись куски бетона, обрывки бумаги и алые пятна крови. Уставшие школьники, измученные не столько уроками, сколько непосильным грузом пережитого, сидели, сжавшись в комок, на своих местах. Их лица, некогда озарённые широкими улыбками, сейчас были бледными масками отчаяния. Слёзы, горячие и бесконечные, текли по щекам, оставляя грязные разводы. Тихий, надрывный плач перерастал в судорожные всхлипы, заглушая остатки здравого смысла. Полицейские не сдавались, снова и снова звонили, пытаясь наставить парня на путь истины. Сапёры проводили кропотливую работу по обезвреживанию взрывчатки, изо всех сил стараясь закончить как можно раньше. Малейшая ошибка каждого могла обернуться катастрофой. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • В тяжёлой тишине кабинета, наполненного запахом невысказанного напряжения, раздался тихий, почти нерешительный стук. Все трое мужчин, сидевшие за столом, мгновенно подняли головы. Дверь приоткрылась, и на пороге возникла женщина. Измученный тревогой взгляд прошёлся по лицам присутствующих. Минхо, сидевший до этого подавленным и напряжённым, мгновенно вскочил, заставляя стул с лязгом отодвинуться, привлекая внимание. Он поспешил к женщине, беря её за локоть. «Госпожа Ли, проходите, пожалуйста. Это господин Хван, отец Хёнджина». Она кивнула мужчине, чей до этого суровый взгляд теперь смягчился. «Поиски Феликса продолжаются уже несколько часов, — тихо сказал Минхо, подводя её к свободному стулу. — Волонтёры обошли большую часть районов. Остались буквально пара мест, которые ещё предстоит проверить». Женщина медленно опустилась на стул, её взгляд, отстранённый и опустошённый, по-прежнему был прикован к отцу Хвана. Она пришла не просто за информацией о родном сыне, но и поддержать несчастного мужчину, ведь новости о террористическом акте в школе их детей разлетелись со скоростью света. В руках она сминала потрёпанный блокнот. Минхо бросил быстрый взгляд на вещь и поинтересовался, что это. Мать подозвала к себе отца Хёнджина. Тот настороженно подошёл ближе. Женщина открыла блокнот и дрожащими руками передала его отцу Хёнджина. «Вот, посмотрите. Феликс… Феликс описывал свои чувства к вашему сыну. Я понимаю, что это очень сложно услышать, но это важно, чтобы вы поняли, что связывало ваших детей», — с трудом произнесла она. Мужчина с тревогой взял блокнот и начал медленно перелистывать страницы. Его лицо постепенно бледнело, глаза расширялись от потрясения с каждой прочитанной строчкой. «Боже мой… Неужели это правда? Выходит, наши дети находились в любовных отношениях?» Минхо и Чанбин молча наблюдали за развернувшейся сценой, не в силах вымолвить ни слова. Женщина кивнула, не сдерживая слёз. «Да… Феликс был полностью очарован вашим сыном. Он так сильно любил его. А теперь… теперь Феликс пропал, и Хёнджин просто в отчаянии. Вы должны понять, что творится в душе вашего мальчика. Не будь мы слепы, всё было бы хорошо!». Отец Хёнджина опустился на стул, пытаясь переварить услышанное. Руки сжимали блокнот так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Я не знал. Никогда бы не подумал, что всё зайдёт так далеко, — с трудом произнёс он, опуская голову. — Теперь я понимаю, почему Хёнджин так отчаянно цепляется за Феликса». «Послушайте, — встрял Минхо, — всё будет хорошо. Феликса найдут, обязательно найдут. Хёнджин успокоится. Мы поможем ему, пока он не сделал ничего серьёзного». Раздался звонок мобильного, следователь перевёл взгляд на экран — контакт «волонтёр», как спасительный маяк, замигал в полумраке комнаты. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Хёнджин, сидя на парте, с ехидным оскалом пересматривал видео, на которых одноклассники по очереди умоляли о прощении Феликса. Особое удовольствие он испытывал, когда останавливал запись на моменте, где Сынмин со страхом в глазах произносил свои слова. Пистолет покоился рядом, дуло нацелено прямо на притихших учеников, которые нервно переминались с колена на колено. Время тянулось невыносимо долго, ноги затекли, причиняя неприятные ощущения. Хван резко поднялся с блестящими от слёз глазами. «Я обязательно покажу это Феликсу, — вскрикнул он. — Он будет так счастлив. Моё солнышко будет счастливо благодаря мне!» Вновь телефонный звонок разорвал тишину класса. Хван, с радостью ответив, услышал голос отца: «Сынок, Феликс нашёлся». Хёнджин завопил, его губы растянулись в такой широкой улыбке, что уголки сухой кожи потрескались. «Сынок, теперь ты можешь прекратить. Оставь их, теперь всё будет иначе». Но вдруг на заднем плане раздался женский вопль, Хван сразу узнал отголоски мамы Феликса. «Что случилось? Почему мама Феликса плачет?» — встревоженно спросил он. «Она от радости, — голос мужчины задрожал. — Выйди на улицу, хватит с нашей семьи глупостей». После утешительных слов отца вновь пронзительный крик матери Феликса: «Нет, нет! Мой мальчик!» «Вот чёрт», — прошептал мужчина, бросая трубку. Хёнджина мгновенно парализовало. Он прекрасно понял, что означали эти слова. Это не были слёзы радости, а слёзы невыносимой утраты. Телефон выпал из рук, разбиваясь о твёрдый пол. Звук стекла, разлетающегося на осколки, эхом разнёсся по тихому классу. Больное сердце пропустило удар, а ноги подкосились, заставляя опуститься на парту, с трудом переводя дыхание. Затуманенный взгляд был прикован к разбитому на полу телефону — всё кончено. Феликса больше нет. «Хёнджин, — кто-то из одноклассников осмелился обратиться. — Что с Феликсом?» Баскетболист вскипел. «Я же сказал, не произносить его имя!» — рявкнул он, вскидывая пистолет. Школьный двор пронзили звуки выстрелов. Полицейские, отшатнувшись от такого резкого напора, ринулись в сторону входа. Сапёрам понадобилась всего секунда, чтобы быстро обезвредить установленную растяжку. Спасатели в быстром темпе направились на нужный этаж, закрытую дверь класса они буквально снесли с петель. Внутри царил настоящий кошмар — десятки безжизненных тел, а в центре этого ужаса стоял Хёнджин, прижавший к стене старосту и Сынмина. Офицеры мгновенно направили оружие на безумного парня. «Опусти пистолет! Быстро, руки за голову!» — скомандовал один из них. Хван медленно обернулся, затуманенный взгляд окинул помещение. Рот судорожно открывался, глотая воздух. Полицейские переглянулись, не зная, как реагировать на подобного рода ситуацию. Они осторожно приблизились к Хёнджину, по-прежнему удерживая на мушке. «Хёнджин, ты слышишь нас? — мягко произнёс полицейский. — Всё закончилось». Услышав эти слова, Хёнджин очнулся от забвения. Из горла раздался ужасающий крик, и одним резким движением он всадил две пули прямиком в голову Джисону и Сынмину, оставляя на стене учебного заведения алую паутину — клеймо мести. Перемазанный кровью, парень с чистым сердцем присел на корточки. Пистолет выпал из рук и тихо скатился на пол, олицетворяя жест прекращения нежелательных жертв. Полицейские, скованные шокирующим зрелищем, обменивались безмолвными взглядами. Один из них, наиболее опытный, потянулся к рации: «Все мертвы». Минхо на другом конце кричал: «Не смейте стрелять в Хёнджина! Он должен быть цел и невредим!» • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • На холодном металлическом ложе лежало безжизненное тело. Когда-то блестящие тёмные волосы теперь слиплись в грязный комок, разбитые синие губы приоткрыты, как будто он хотел сказать что-то важное, но теперь голос остался навсегда затихшим. Ссадины на веках и лбу казались особенно жестокими, подчеркивая интенсивность последней битвы. Хёнджин скользнул взглядом по лицу, желая найти хоть какое-то утешение в знакомых чертах. Единственное, что выдавало в этом трупе его любимого человека — веснушки, рассыпанные по коже, как звёзды в тёмном небе. Даже фиолетово-зелёный цвет щёк не мог скрыть их. Они были полным напоминанием о том, что Феликс когда-то жил, смеялся и любил. Хван протянул руку, осторожно коснувшись ледяной кожи. Пальцы легли на лоб, надеясь, что это прикосновение сможет согреть и вернуть его к жизни. Глаза на мгновение сами закрылись, воспроизводя картину улыбающегося Феликса. Грязная, местами порезанная бежевая толстовка прикрывала огромные гематомы, и всё, что он мог думать, — это о том, что Феликс носил его именную толстовку с такой теплотой и любовь и, увы, ушёл в ней. Грустная улыбка коснулась губ. «Ты такой красивый в ней», — прошептал парень. Дверь тихо приоткрылась, и в помещение заглянул отец. «Хёнджин, ты закончил? Пора идти». Хван кивнул, в последний раз осмотрев тело. Он нагнулся и поцеловал ледяной лоб. «Я люблю тебя, солнышко». • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Психиатрическая больница — угнетающее место. Мрачные стены из серого кирпича обрамляли коридоры, полы выложены холодными плитами, в воздухе витала невидимая тяжесть, а звуки шагов и тихие разговоры раздавались в унисон. Хёнджин, облачённый в белую рубашку, стоял у окна, вглядываясь в проплывавшие облака. По телефону раздавался монотонный голос отца, который рассказывал что-то о жизни, о том, как важно двигаться вперёд, однако парень не слушал. Мысли были далеки от текущих забот, он уже утратил связь с реальностью, пока слова отца не прорвались сквозь его туманное сознание. «Расследование завершилось?» — резко перебил мужчину он. Отец на мгновение замялся. «Точно! Я совсем забыл. Убийцу нашли, какой-то бездомный мерзавец, всего-то, всё было так просто». На лице Хёнджина забрезжила усмешка. «Для тебя всегда всё так просто». — тон был полон яда и сарказма. «Не держи зла, сын. Ты столько наворотил… будь благодарен, что я вместо колонии отправил тебя подлечиться». Хван молчал, не желая произносить слова благодарности. Внутри бурлило недовольство, и он чувствовал, как крепнет обида на мир. «А ты, ты убил ни в чём неповинных людей, — сказал отец. — Сынмина и одноклассников. Тебе стало легче от этого?» «Да что ты? Они ещё как виновны!» — раздражённо рявкнул парень. Эти слова, полные гнева и презрения, раздались в коридоре, вызывая испуганные взгляды пациентов и медсестёр. Хёнджин тут же смягчился, не желая нагнетать обстановку. «Ладно, пап, пока. Ты… навещай хотя бы, пока я тебя ещё помню», — пробормотал он, вешая трубку. Хван вернулся в палату в сопровождении медсестры, которая сразу же протянула лоток с лекарством. «Мистер Хван, примите снотворное. Вам нужно больше спать». Он, не проявляя особого интереса, проглотил таблетку, раскрыв рот, чтобы женщина могла удостовериться в этом. Она кивнула и вышла из палаты, пожелав пациенту хороших снов. Оставшись наедине, Хёнджин поёрзал и тут же выплюнул горькое лекарство на пол. Взгляд скользнул по обстановке, упав на огромный металлический шкаф. Отец, как всегда, старался позаботиться о его комфорте, поэтому выпросил палату «люкс» с мебелью и всеми удобствами. Хёнджин тихо рассмеялся от такого абсурда. Снимая с осунувшегося тела белую рубашку, он завязал на ней петлю и крепко прижал рукав к тяжёлой двери, удостоверяясь, что узел надёжно держится. Встав на табуретку, натянув рукав на шею, он посмотрел вперёд с неподдельной решимостью. «Первое правило: никаких поцелуев, — произнёс он тихо, чувствуя горькую иронию своих слов. — Нет, солнышко. Теперь есть только одно правило: найти тебя. До встречи». С этими словами табуретка с глухим ударом опрокинулась, и шум заполнил пустоту палаты. По белым коридорам раздавались крики и беспокойные голоса, создавая атмосферу неразберихи. Главврач с тревожным выражением лица наблюдал за хаосом, который разворачивался в его больнице. Внизу раздались короткие гудки, и вскоре на звонок ответили. «Мистер Хван, мне тяжело вам сообщить, но… ваш сын покончил с собой».