Часть 1
12 октября 2025 г., 21:01
35-я минута.
Силуэт байка прорывал туман, словно комета сквозь атмосферу. А красный шарф полыхал позади него знаменем объявленной войны. Лайтер гнал с такой скоростью, будто каждый клочок асфальта был трассой для нелегальных гонок, а каждый крутой поворот — проверкой на прочность. Байкер не мог не ехать. Потому что если бы он не ехал, он бы не мчал. А если бы он не мчал — всё было бы кончено. Ведь он знал, что в этом мире, где надежда умирает с отсчётом часов, должен быть тот, кто добудет драгоценное лекарство. И Лайтер был им. На самом деле Лайтер понятия не имел, что это за лекарство такое, ради которого он устроил ночной «Форсаж». И в этом была основная дилемма, куда серьёзнее гаснущих окон аптек. Шифр, оставленный Вайзом в чате, мог быть так и сывороткой жизни, так и обычным спреем от насморка. Лайтер не разбирался. Вся его фармацевтическая мудрость умещалась в одном слове — «парацетамол». Всё остальное казалось излишеством. Его личные войны с простудой сводились к одной тактике: «Выгрызай леденцы от кашля, пока не перестанешь либо кашлять, либо дышать». И вот, посреди ночи, когда город сам по себе становился мрачным. А через солнечные очки — почти чёрной дырой. Лайтер, не ведая назначения, не ведая названия, не ведая вообще ничего, поднялся в седло. Почему? Потому что Вайзу стало плохо.30-я минута.
Лайтер ворвался в аптеку, как конец света, но там уже была репетиция. Ад пуст. Все бесы заняли очередь. Прям как в государственной клинике. Разница только в том, что здесь есть кондиционер. А впереди всех, словно руководитель филиала ада на земле, стоял тип в залоснившейся куртке, чей нос горел алым маяком. Он требовал настойку боярышника — да не обычную, а «покрепче». Фармацевт уже мысленно эмигрировала, толпа ворчала под нос, пока этот человек держал всех в заложниках. Человечество уже было готово сдаться, но Лайтер шагнул вперёд под недоверчивые взгляды. «Ты зря время теряешь. Тут вода одна, а на Объездной настоящий. Прогуляйся до бара на Ревёрб-арене. Скажешь, Лайтер послал — сразу поймут». Красноносый сперва и не понял. Широкоплечий, накаченный, в чёрной кожанке, с алым шарфом, тёмными очками и глубоким голосом — обобщая, мужчина, сбежавший со съёмочной площадки боевика. Легенда Объездной стояла перед ним ни то взаправду, ни то померещилось. Он сначала уставился на Лайтера, задрав голову, растерянно моргнул несколько раз, следом облизнул губы, пробормотал что-то вроде «А… ну… да…» — и поплёлся к выходу, цепляясь за косяк. Толпа вздохнула с облегчением, лишь Лайтер задумался: Если это алкогольное пузо вообще доберётся до Ревёрб-арены, то он точно заслужил свой боярышник.25-я минута.
Первая, вторая, третья аптеки — и все, как сговорившись, твердили одно: «Не производят уже как год». Как это — не производят? А почему тогда Вайз не в курсе? Стоит только понадобиться — и всё, пропало, нигде не достанешь. Лайтер вышел из павильона, устало покачав головой. На улице холодно. Железо под ним ещё тёплое. Шарф хлопнул по плечу под мотив ветра, как подбадривающая ладонь. Неужели он вернётся к Вайзу с пустыми руками? Нет, спасибо. Так дело не пойдёт. Если любимое лекарство его бойфренда не производят — он найдёт остатки. Где угодно: под прилавком, на складе, хоть на чёрном рынке. Ничего страшного. Если придётся — выкопает.20-я минута.
Путь воина не имеет конца. Четвёртая, пятая аптеки тоже не дали результатов — и Лайтер снова тронулся с места. Но на пути — вот незадача — разбитый светофор. Все огни горят сразу, словно новогодняя ёлка. Движение затруднено, машины сигналят, рвутся вперёд, не деля между собой ни миллиметра. И тут из-за поворота вылетает он. Водитель не сбавляет хода — наоборот, прибавляет. Шлем блестит, очки отражают хаос, алый шарф пылает за спиной. На мгновение всё затихает. Водители замирают, кто-то рефлекторно давит на тормоз, клаксоны смолкают один за другим. Только рёв мотора и визг шин двухколёсного зверя. Он проскальзывает в просвет между двумя фурами, едва не чиркнув боком по металлу, и вылетает вперёд. Казалось, что воздух вибрирует вместе с ним. Секунда. Одна. Две. Три. Потом крики, гудки, но Лайтер уже далеко. Самое важное он уяснил: Если зелёный горит — значит, можно ехать.15-я минута.
Шестая аптека придерживалась концепции чистого минимализма. В такой степени, что "здравствуйте" тут же рявкнуло ему в ответ. Как оказалась, работает она только в режиме онлайн. Лайтер коротко хмыкнул, не теряя достоинства, и развернулся. С наступлением позднего вечера на улицы полезли ночные обитатели. Те, кто днём спят, а при свете луны паркуются посередине дороги, чтобы успеть добежать за нитро-топливом. Один из таких, пропитанный перегаром до костей, пристал к даме у ларька. Та отказала. Он не пал духом. Оскорблённый альфа-самец поплёлся следом, что-то невнятно угрожая в спину. Девушка ускорила шаг, но страх уже прорезался в походке. И тогда — вой байка. Незваный герой появился, как вспышка, и резко ушёл в занос. Байк описал дугу, искры посыпались. В одно движение он встал между девушкой и её преследователем. Пьяный отшатнулся. И получил едким выхлопом в лицо. Барышня его уже не интересовала. Она осталась в тени ревущего мотоцикла, целая и невредимая. Лайтер же не задержался ни на миг. Его миссия не позволяла. Газ — и он растворился в темноте улиц, не оставив ни имени, ни «пожалуйста». Только гул в ушах и ощущение, что где-то рядом проехал алый ангел-хранитель. Мужчина тем временем бежал вдогонку, ругаясь на всех языках, какие знал (и парочку, которых не знал). От мотоциклиста, правда, след простыл. От девушки тоже. Мир полон зла, но у зла нет байка. Поэтому добро всегда приезжает первым.10-я минута.
Седьмая аптека встретила его забором. Частная собственность. Так что велика надежда, что там-то что-то и осталось. Забор был невысокий, но с шипами сверху — как напоминание, что приличные люди тут не лазят. Лайтер — явно не из таких. Его железный конь завыл, рванул по тротуару, и, не сбавляя скорости, Лайтер спрыгнул с него прямо к ограде. Металл звякнул под подошвами, шарф взметнулся, старушка с пакетами у ближайшего крыльца едва не выронила молоко. — «Матерь божья!» — донеслось издалека, но нарушитель спокойствия уже летел дальше. Он приземлился на землю, сгруппировался и перекатился через бордюр. Прямо как в инструкции «чего точно не стоит делать». Байк остался где-то позади, но звук его мотора ещё эхом раздавался по улице. Собаки, будто карауля, когда же их жертва ступит на их землю, сорвались с цепи. Лайтер не стал оборачиваться. Если кто-то лает, это не всегда приглашение к диалогу. Он рванул к двери — почти успел, но табличка на стекле сообщила безмолвно: «Закрыто по техническим причинам». Иными словами: «Братишка, земля тебе пухом». За шиворотом раздался лай. Это собака подпрыгнула и чуть не отгрызла шарф, если бы Лайтер рефлекторно не увернулся. К ней уже спешила остальная стая. Штук семь или восемь — Лайтер не считал — готовились прыгнуть на него разом. — Спокойно, ребята, — пробормотал он тихо, почти по-дружески. Лайтер шагнул в сторону, медленно перебирая рукой в кармане. Пальцы нащупали обёртку — не лучший козырь, но других и не было. Леденцы тут же раскидались по асфальту. Пауза. Собаки притихли. Самая крупная шагнула вперёд, обнюхала. Следом — вторая, третья. Через секунду вся стая сгрудилась вокруг подношения, словно на совещании, пока Лайтер уже взбирался по ограждению. Иногда, чтобы победить в битве, нужно не сражаться, а просто успеть добежать до байка и вовремя газануть.5-я минута.
Восьмая, девятая аптеки… В голове бил траурный колокол. Часы безжалостно тикали, ветер бил в лицо, а впереди — патруль Собеза. Две машины, мигалки, фонари. Сюрприз от напуганной старушки, которая всё-таки дозвонилась. Трое патрульных: Один проверял документы у прохожего; Другой курил; Третий щёлкал фонариком по тротуару в экзистенциальном кризисе. Гонщик нелегальный заранее сбросил скорость и остановился в тени переулка — за десяток метров до того, как его заметят. Осмотрелся. Справа — бетонная стена соседнего склада. Пандус. Крыша. План вырисовался мгновенно. Он тихо завёл байк, подкатил к пандусу и, не включая фар, плавно заехал вверх. Колёса шуршали по бетону, мотор едва гудел на холостых. С крыши открывался вид прямо на патруль: огни сверкали ниже, офицеры были заняты. Идеально. Он заглушил двигатель, наклонился вперёд и толкнул транспорт руками. Перекатил по краю, где свет мигалок не доставал. А на противоположном конце крыши нашёл старую пожарную лестницу. Тихо скатил мотоцикл вниз — сперва переднее колесо, потом сам, ловко опершись на перила. Во дворе ни души. Он выдохнул. Снова завёл двигатель. И включил фары уже после поворота на следующую улицу. Теперь между ним и патрулём был целый квартал. Гениальность — это не талант. Это отчаяние, доведённое до автоматизма.1 минута.
Последние минуты выжгли всё. Часы на приборной панели мигали, как отсчёт перед взрывом. Десять секунд. Девять. Восемь. Байк влетел на обочину, мотор задыхался, а сам Лайтер уже не слышал ничего — только биение крови и гул в голове. Он распахнул дверь десятой аптеки, будто искал воды. Воздух внутри был затхлый. Фармацевт глянула на него с усталым равнодушием человека, который очень хочет домой. — Мне очень нужно одно лекарство. Он произнес название, которое за последний час стало для него мантрой. Женщина в белом халате открыла базу данных. Тишина. Шуршание коробок. Щелчок замка. — Нет, — наконец сказала она. — Его сняли с производства. Уже давно. С чего начали, к тому и пришли. За стеклом проехала фура, в витрине перегорела лампочка. Лайтер стоял посреди помещения, и казалось, будто всё, что он пережил — алкаши, лай, заборы, Собез — растворилось в этом одном слове. Молчание затянулось. — Могу подсказать Вам другие средства от простуды. — Не стоит. Я ещё поищу. Лайтер выпрямился, отказываясь принимать поражение. В конце концов кто как не он — непобедимый чемпион. Он повернулся, шарф качнулся, как занавес последнего акта. Снаружи гул мотора звучал устало, но гордо. Круглосуточные аптеки Лайтер оставил в запасе. И не зря — очереди в них, как в мавзолей. Будто весь город внезапно вспомнил о своём здоровье ровно в тот момент, когда гораздо полезнее поспать. Люди толпились, расшифровывали почерк врача, спорили из-за цен, гипнотизировали полки с презервативами — и всё это не продвинуло Лайтера ни на шаг к цели. Аптека за аптекой, и каждая — как ещё один круг ада. И всё же у него оставалась последняя карта — старая аптека на Объездной. Место, куда ходили только самые преданные пациенты отечественной медицины: Неисправимые алконавты, пострадавшие от ножа в печени и те, кто просто заблудился. Он оставил её напоследок, почти как шутку. И именно там, среди запаха спирта и перегара, за мутным стеклом холодильника, стояла нужная упаковка. Лайтер замер, глядя на неё, как на святыню. Он взял коробку, сунул в карман и выдохнул. — Знал же ведь, что Объездная всегда выигрывает у Нью-Эриду, — усмехнулся он простой истине. Шарф взлетел на ветру, как флаг победы. И впервые за ночь город наконец притих.***
Лайтер остановился на пороге закрытого видеопроката. Провёл рукой по лицу, пригладил волосы. Очки — на место. Шарф — поправлен. Куртку — встряхнуть, чтобы хоть с виду не было похоже, что по пути он пробежал половину города, прокатился по земле и чудом увильнул от Собеза. Дверь открыла ему Белль, явно не ожидавшая гостей. — Ну надо же, — ухмыльнулась она. — Герой ночи пожаловал. — Вайз, — Лайтер почти выдохнул это имя, оглядывая знакомую обстановку. — Он спит? — Почти. Температура упала, но с кровати не встаёт. Белль прищурилась, разглядывая его с головы до ног. — Ты как будто из-под колёс вылез. — Просто ветер, — невозмутимо ответил он. — Дорога на Объездную сквозная, там всегда так. Она хихикнула и покачала головой. — Ага. Конечно, просто ветер. Он и бурю «сквозняком» назовёт. Белль уже привыкла, что Лайтер возвращается с приключениями и исключительно к Вайзу. — Давай, иди. Только не шуми, ему сейчас покой нужен. Поднявшись по узкой лестнице, Лайтер остановился у двери и глубоко вдохнул. Пальцы машинально смахнули пыль с рукавов и вновь полезли к волосам. Только после этого он постучал, прежде чем войти. Вайз лежал на кровати, закутавшись в одеяло. Усталое лицо. Чуть приоткрытые сонные глаза. — Ты… нашёл? — Конечно. Пустяки, — спокойно ответил Лайтер, ставя маленький пакетик на тумбочку, будто всё это заняло пятнадцать минут, а не три часа. Вайз улыбнулся вяло, но с облегчением. Он не спросил, где тот достал лекарство. А Лайтер не собирался рассказывать. — Спасибо, Лайтер. — Не за что, — отозвался он. — Главное — чтоб подействовало. Он сел рядом на полу. Байк остался где-то там за занавесками. Здесь — тишина и Вайз, дышащий ровно. И Лайтеру впервые за ночь не хотелось никуда спешить. Всё-таки истинные герои остаются невоспетыми.
