Туз кубков, дьявол, смерть

Тут всегда пахнет свежезаваренным зелёным чаем, хотя коробка на кухне рассталась с последним пакетиком ещё неделю назад. Запах идёт от пучков трав на стенах. Они больше для антуража да красивой гармонии с солнечными лучами, чем для практической пользы. А ещё тут пахнет старыми пыльными красно-жёлтыми коврами, что охраняют покой ламината в большинстве комнат. Ну и немного примешивается ни на что не похожий отзвук рассыхающихся фолиантов в кожаных переплётах. В квартире гададки иначе просто не может быть. Через страницы мироздания сюда вписаны захламленные подоконники и тяжёлые шторы. Старые часы с маятником, кое-как втиснутые в гостиной между диваном и шкафом, отмеряют последние секунды тишины. Покой нарушается, когда щёлкает дверной замок и в прихожую влетает высокая блондинка, на ходу стягивая кожаные полуботинки с массивным каблуком. — Привет, Эсми! — восклицает она, через минуту уже оказавшись на кухне и засовывая купленную по пути бутылку молока в холодильник. — И тебе привет, Белла, — усмехается хозяйка квартиры, отрываясь от чашки вечернего кофе. Те, кто общаются с духами, ночами привыкли не спать. — Весёлый был день? Кодовый вопрос, ответа на который Эсмеральда не дожидается, просто тянется к подоконнику за небрежно убранной колодой Таро. Белла хитро на неё смотрит, останавливает хаос движения и грациозно опускается на стул напротив. — Даже очень. Тяжелые бордовые шторы – не так давно куплены блондинкой – отбрасывают бархатные тени. Карты быстро тасуются в длинных тонких пальцах, запрос всегда один и тот же, давно известен. Туз кубков. Появление нового человека. — Моя любимая, — шепчет Белла. В её жизни всегда по тем или иным обстоятельствам мелькают сотни людей. Не зря карта немного осыпается по краям – она выпадает всегда. Дьявол. — Страсть или тёмные аспекты, — замогильным голосом шепчет Эсмеральда. Серьёзность всегда улетучивается с приходом её девушки, поэтому плечи трясутся в беззвучном смехе, заставляя подпрыгивать пушистые каштановые кудри. — О, Эсми, капельку серьёзности! Ты же догадываешься, что следующее, нельзя над таким смеяться! На тонкие губы Беллы тоже лезет усмешка. Смерть. Десять секунд две пары глаз смотрят на выученный до последнего штриха на рисунке расклад. Белла откидывается назад и хлопает в ладоши. — Ура, ура, мой парень снова умрёт! Эсмеральда молча качает головой, и следом качаются крупные кольца у неё в ушах. Слышать "мой парень" из уст собственной девушки – всегда странно, но, как говорится, чем бы дитя ни тешилось... — Ладно, три карты – три имени, выбирай! — Белла что-то открывает в телефоне и зачитывает с такой интонацией, что сразу понятен ответ. — Арсений, Никита, Матвей. — Никогда не любила имя Никита. — Спасибо, — девушка поднимается со стула и, словно кошка, подкрадывается к Эсмеральде. Та глубоко вдыхает её духи, называющиеся, кажется, "шипы и розы". Там должны быть только шипы. — Всё ещё не понимаю, зачем тебе это, — без тени упрёка бормочет она, тоже вставая и позволяя Беллатрисе приблизиться. Та тянется вперёд и ласково касается её губ своими. В вертикально вытянутых зрачках мелькают озорные искорки, когда Белла отстраняется. — Никак не могу выбрать, какого похотливого идиота съесть первым.

***

— Твой Tinder-аккаунт будет первой причиной вымирания мужчин. — Как будто нам не плевать.

***

— Твои духи́ не сочетаются с моими ароматическимт свечами, ты портишь настрой. — Какой настрой, Эсми, у тебя в квартире собственная нечисть! — Ду́хи и нечисть – не одно и то же. — Мне кажется, я лучше разбираюсь.

***

— Что в кастрюле, Белла? — Суп со вкусом ностальгии! Я вычитала в твоей книжке. — С моим шампунем? — С твоим шампунем. — Я ещё не отошла от глаза Николая. Почему ты ненавидишь мою кухню? — Так мы будем кушать?? — Давай закажем пиццу.