Дурин и воспоминания о смерти

      Первое, что чувствовалось — свобода.       Крылья расправились во всю ширину, чувствуя пространство. Хвост дёрнулся в разные стороны, ощущая поверхность, на которой лежал. Рога не ощущали никакого движения в воздухе, это было закрытое от ветра место. От долгой спячки хотелось поскорее встать на лапы и размять крылья. Но лапы ли? Открывая глаза, перед взором предстаёт странное помещение, не похожее ни на что знакомое. Или наоборот, будто тут провёл последние дни, и казалось уже родным. Это двоякое ощущение вызывало тревогу…       Помотав мордой из стороны в сторону, наконец смогли пошевелится и конечности. Но в задних лапах не ощущалось той устойчивости, которая была раньше. Приупав на колени, пришлось опереться на передние больше. Но и от них было совсем другое ощущение. Когда взгляд упал на поверхность под собой, вместо драконьих лап были видны… человеческие руки? Ах, точно, он же этого и хотел. Хотел? Когда?       Приходится смирится с этой двойственностью. Новые попытки поймать равновесие, чтобы хотя бы быть устойчивым по отношению к земле, не были сильно успешными. Приходилось помогать крыльями, но с малой массой тела непривычно. Но одновременно вроде совсем недавно только махал крыльями, поддерживая в воздухе маленькое драконье тело.       — АААААА! — будто в голове двое живут, и от этого хочется кричать. Хочется сжечь всё. Хочется приятных объятий. Нет, хочется кричать. Больше и больше.       За стеной начали слышаться звуки возни. Кто-то бегал, переговаривался, шумел, одним словом. И бесил… И успокаивал…       Дверь открывается, до которой всё это время было просто невозможно добраться с таким то телом… С такими то способностями к движению. И появляется знакомый человек. Знакомый внешне, знакомый запахом. Рейндотир? Нет…       — Аль…бедо? — вырвалось, когда наконец смог разглядеть это лицо.       Названный опускается к лицу и смотрит довольно обеспокоенно.       — Дурин, всё получилось. Ты как?       Что получилось? Воссоздать тело, точно. Они же хотели, чтобы он наконец смог находится в мире без проблем, и тем самым остановить наступление бездны с Драконьего Хребта. Звучит, как бред…       — Что это… Почему… Такая двойственность в голове… — и всё ещё не может встать, но попытки всё продолжаются.       Наконец Альбедо подходит и подхватывает за руку, закидывая её себе за плечо, а на тело накидывает простыню.       — Эффект слияния твоей личности и личности Дурина, — ответил алхимик, стараясь помогать встать на ноги, — Скоро оно пройдёт и сохранится что-то среднее.       Среднее? Я перестану быть собой? А я кем-то был до этого? Сложно… Трудно…       — Но сейчас это не важно, — говорит Альбедо, пытаясь усадить на стул, чтобы не повредить ни крылья, ни хвост, — Ты Дурин. Одновременно и Дурин, созданный Рейндоттир, и Дурин из Симуланки, но и одновременно никто из них. Ты есть Дурин, и никто больше.       — Дурин… — тихо произносит имя, будто пробуя на вкус, — Да, я Дурин, — и наконец, впервые за время бытия в этом теле, в душе нет противоречий.       Альбедо тихонько улыбается. А после поворачивается к двери, откуда пришёл. Он просит кого-то приготовить еду, и ему сразу подчиняются.

***

      Спустя день после перерождения, мысли постепенно начали приходить в порядок. Всё ещё были некие расхождения, но это уже не так давило на мозг. Дурин смог принять ванну, пообедать, примерить новую одежду, любезно приготовленной ему Альбедо заранее. Удивительно, как были удачно подобраны разрезы для крыльев и хвоста.       — Как тебе?       Они с Альбедо сидели в его кабинете, и пока никого другого не допускали, только если не по просьбе самого Альбедо. И они пили чай, чтобы успокоить разум Дурина.       — Неплохо, — и это всё, что сказал дракон.       Он смотрел в чашку перед собой, и наблюдал отражение в ней. В голове всё ещё витали воспоминания о прошлых обликах, и привыкнуть к человеческому лицу трудно. Но с другой стороны… душа была рада, что он просто жив.       — Я рад, — в принципе, Альбедо тоже не был многословен, — Не хочешь сегодня выйти на прогулку?       Дурин поднял голову, удивлённо посмотрев на собеседника. Да, он хотел. Он хотел понять, в каком он мире сейчас переродился. Что изменилось с тех старых времён. Что стало с Мондштадтом. И тех воспоминаний, что были от мини-Дурина ему было мало. Очень мало.       — Было бы замечательно, — но ответ был сдержанным, чтобы не быть каким-то малым дитём. Всё же он был величественным драконом.       — Это хорошо, — Альбедо встаёт из-за своего стола и обходит вокруг, подходя к Дурину, чтобы помочь встать. За это время он успел научится хорошо стоять на ногах, но перестраховаться стоило.       Но помощь не потребовалась. Дурин встаёт сам. Чуть помахав хвостом, чтобы поймать равновесие, он уже был готов отправится. Его глаза горели огнём приключения, но лицо оставалось каменно-ледяным.       — Только есть одна просьба: не называй своего имени. Даже если спросят, — говорит Альбедо перед тем, как открыть дверь из кабинета.       Дурин ничего не говорит, просто смотрит на говорящего. Он прав. Если жители Мондшдатда узнают, что он перерождённый дракон Дурин, то может начаться паника, ведь это имя у каждого на слуху. Дурин кивает, а после они оба выходят.       По ордену Дурин уже успел немного погулять, и даже познакомится с парочкой рыцарей. Например, временный магистр Джинн очень приятный человек. Даже зная, что он перерождённый дракон, она обращается с ним, как с равным. Хотелось бы верить, что все мондштадцы были, как она.       Спустившись со второго этажа, Дурин парочке рыцарей кивнул головой в качестве приветствия, пока Альбедо вёл его до выхода. Сердце бешено колотилось от волнения наконец выйти наружу. Если честно, хотелось погулять и полетать, почувствовать ветер и взглянуть на землю с высоты. Но пока стоит это попридержать. Альбедо сказал, что крылья и хвост в это время никого не удивляют, потому прятать их смысла нет, но и распространятся о личном прошлом тоже не стоит. И наконец когда дверь открылась, и дракон со своим сопровождающим вышел наружу, то слабый ветерок обдул его фиолетовые волосы, а рога почувствовали поток ещё сильнее. Распахнув глаза на небо, Дурин замер. Небо Симуланки не было таким… восхитительным, как это. Засмотревшись на эту синеву и эти облака, Дурин делает шаг и… падает с лестницы. Сделав пару перекатов, его тушка останавливает по середине тропы. Альбедо чуть усмехается, но подходит и протягивает руку, чтобы помочь.              — В порядке? — Дурин трясёт головой, чтобы прийти в себя после падения, а после принимает помощь, — Лучше смотреть под ноги, когда куда-то идёшь.       — Понятно, — кивает дракон, а после отряхивает свою одежду. Подвигав крыльями и хвостом, он чувствует, что всё в порядке и можно идти дальше.       Наконец можно осмотреть не только небо, но и город вокруг. Орден рыцарей находился почти в центре Мондштадта, от чего открывался хороший вид на него. Высокий мельницы крутились под силой несильного ветра, красивые здания с красной крышей выделялись и подходили под город, цветочные клумбы и деревья дополняли город, а высокая статуя хорошо подходила под самый центр города.       — Думаю, хорошая идея будет сначала сходить на площадь, — заметив взгляд Дурина, говорит Альбедо.       Именно туда они вдвоём и направились. Площадь была относительно недалеко от ордена, потому дошли они довольно быстро. Статуя Бога Мондштадта ещё не открылась им с лица, ведь пришлось подходить сзади. Дурин, как только они поднялись, не мог свести глаз со статуи. Она так и манила его внимание. Широкие ангельские крылья на спине так и напоминали ему того самого. А после… он наконец начал слышать музыку.       — Кажется, нам повезло и мы попали на концерт лучшего барда в мире, — произнёс Альбедо, всё ближе подходя к толпе людей, которая собралась спереди у статуи.       Чудесная мелодия лиры так и врезалась в голову и не хотела уходить. Песня не была как-то знакома, но сама лира просто открывала те самые воспоминания…       Венти стоял у статуи, играя на любимом инструменте, и напевая слова. Его задача, как барда — развеселить людей. Забыть об опасности, что прошла недавно. Показать, что они всё ещё свободны, даже от монстров, которые хотят отобрать эту самую свободу. А как мелодия подошла к концу, получил гвал аплодисментов. Поклонившись своим зрителям, он наконец замечает тех, кто пришёл позже всех.       — Барбатос… — вылетает у Дурина, как только бард смотрит в их сторону.       Бирюзовые глаза, что с улыбкой смотрели на него, с каждой секундой всё больше напоминали те же глаза, что смотрели на него, с желанием убить. Тогда они горели, и никакой радости не было видно, лишь призывали мощные ветра, что своей силой Анемо могли снести и горы. Воспоминание становилось всё отчётливее. Холодный, леденящий ветер, приносящий боль по всему телу, мелодия лиры, что только подбавляла гнева внутри сердца, и свет, что был спутников тех двоих, что напротив: Анемо Архонта и Дракона ветров. Они… Это были они…       Венти же почувствовал небольшие мурашки по телу. Красные глаза, что узнали в нём не добродушного барда, а Анемо Архонта, к тому же желающие испепелить на месте, не давали ему покоя. Неужели эксперимент Альбедо приведёт к плохим последствиям?       Дурин сделал шаг вперёд, всё-таки не имея возможности сдержаться. Сердце горело яростью и желанием отомстить. Но стой! Это же Венти. Он хороший. Он помогал. Он был тем, кто сделал не меньше Альбедо для возрождения… НО ИМЕННО ОН УБИЛ МЕНЯ!       Толпа, что была вокруг Венти, сразу обратила на Дурина внимание. Альбедо хоть и не ожидал такой реакции, но среагировал быстро. Остановив Дурина, схватив за руку и перегораживая ему путь к Венти, улыбнулся толпе.       — Мой друг впервые в Мондштадте, и очень поражён статуей.       Толпа согласно закивала, ведь их статуя действительно была потрясающей, и заслуживала восхищения. А их Бог тем более.       Альбедо, пока все отвлеклись, схватил Дурина и ушёл с площади. Дурин наблюдал всё это время за Венти, который больше на него не смотрел и вернул внимание толпе, ну а дракон дал спокойно себя увести.       Спустившись ближе к воротам в город, у фонтана, где не было слышно музыки Венти, Альбедо начал притормозил. Подав знак Тиммею взглядом, чтобы тот пошёл погулял, они присели в палатке алхимика. Дурин схватился за голову.       — Это желание… — проговорил он, — Желание убить… Двалин и Барбатос… Они убили меня в прошлом…       — Так, успокойся, — Альбедо положил руку ему на плечо и повернул к себе, — Ты не тот дракон, ты другой. И никто тебя не убивал.       — Но я помню… — Дурин нахмурился, а глаза ещё больше напоминали кроваво-красные камни, желающие смерти…       Альбедо не нашёлся, что сказать.       — Не думаю, что это возможно забыть или не относится к нему вообще…       Ветерок, что обдул волосы сидячих, отвлёк их, и они взглянули на его источник. Венти после своего выступления на небольшом потоке ветра спустился прямо к ним.       — Венти, мне кажется сейчас не вр…       — Если мы не уберём недосказанности сейчас, то всё так и останется, — проговорил Венти, поворачиваясь к Дурину, что нахмуренным взглядом хотел проделать в нём дырку, — Давай поговорим, но не здесь. Сможешь подойти к Древу в Долине Ветров?       Дурин глядел в изумрудные глаза Бога, и после кивнул. Разбираться с местью среди людей, которые тут не причём… Душа говорила, что так нельзя.       Венти кивнул в ответ, а после ушёл. Дурин наблюдал за ним в след, пока тот не скрылся за зданиями. Альбедо смотрел на дракона, и вздохнул.       — Я надеюсь, ты не учудишь переполоха. В любом случае, я буду рядом, если что. Не будешь ведь драться?       А Дурин не знал. Он хотел отодрать голову Анемо Архонту, но с другой стороны, что это ему даст? Зачем? Душа не хочет причинять вреда благодетелю, но ярость настолько сильная, что все хорошие эмоции с каждой секундой больше затухают.       Он встаёт, чуть нервно дёргая хвостом. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Хочется поскорее избавится от этого чувства… Альбедо провёл его до ворот Мондштадта, где перед ними открылся вид на просторы региона. Позабыв о той ярости, что окутывала сердце дракона, он раскрыл глаза в удивлении. Огромные просторы, на которых свободно гуляет ветер, поражает сердце дракона, который веками спал, и даже того, который родился в бутылке.       — Нравится? — увидев реакцию, проговорил Альбедо, — Всё это спокойствие благодаря стараниям Анемо Архонта когда-то и всем тем, кто ему помогал: Ванесса, Андриус, Двалин, Джинн, Варка и Путешественник. Лишь потому, что Барбатос не бросает этот край, он остаётся самым свободным во всём Тейвате.       Дурин вновь обратил внимание на Альбедо.       — Это не даёт ему прощения за моё убийство, — постаравшись больше не обращать внимания на эмоции внутри, кричащие о чём-то неправильном, он прошёл мимо Альбедо вперёд по мосту, чтобы пересечь Сидровое озеро и попасть в Долину Ветров.       Альбедо вздыхает, бормоча себе под нос «Я пытался» и догоняет дракона, что так уверенно зашагал туда, куда не знает.       Долина Ветров была больше, чем ожидал Дурин. Хотелось взлететь и осмотреть её с высоты. И он уже даже начал махать крыльями, чтобы взлететь, но Альбедо остановил его, отговаривая тем, что он не готов к полётам и крылья вряд ли окрепли. Ну, идти до древа, куда позвал Венти, оказалось быстро и без полёта.       Символ героев Мондштадта был виден из любой точки региона и выделялся, как нечто особенное. Даже свет от Статуи Архонта не мог затмить величие дерева. Взглянув на статую ешё раз, Дурин прошёл мимо неё, ощущая присутствие далее. Венти сидел на ветке дерева и качал ногами, о чём-то задумавшись.       — Барбатос… — позвал Дурин.       Венти наконец смотрит вниз, и улыбкой приветствует пришедших, а после на ветерке вновь спускается к ним.       — Хей, давай для начала я представлюсь, — заявил бард, и из воздуха появляется лира, — Меня зовут Венти, и я лучший бард в мире! — в доказательство своих слов, он сыграл пару нот на струнах, и с выражением посмотрел на дракона, но никакой реакции не последовало.       — Мы же хотели поговорить о деле, Барбатос?       Венти грустно выдохнул, опустив руки и голову. Видимо, сейчас в нём не видят никого, кроме того самого Бога.       — Если ты не хочешь меня так называть, то хорошо, — согласился грустно бард, — Но хотя бы при людях… А, не важно… — шмыгнул он носом, — Тогда давай о деле. Дурин, правда ведь?       Дракон кивнул, не спуская взгляда с барда.       — Или всё-таки «Мини-Дурин»? — усевшись на один из корней дерева, Венти подставил руку под лицо.       И секунда шока. И правда, его ведь до недавнего времени называли именно так… Но сейчас это ведь не важно? Он уже не «Мини»! Да и это звучит довольно унизительно… Дурин промолчал на заданный вопрос, лишь нахмурил брови, продолжая прожигать дырку в лице Венти.       — Я к тому, что чисто технически, ни я, ни Двалин не убивали тебя! — Венти раскинул руки в разные стороны, одной всё ещё держа лиру.       Дурину не нравилось такое объяснение. Он чувствовал, будто Барбатос просто хочет отделаться от ответственности. Сжав кулаки, он сделал шаг в сторону парня с зелёным плащом, намереваясь ударить.       — Эй-эй, не стоит этого делать, — Альбедо хватает того за плечи и останавливает. А вот алхимика ранить не хотелось совсем…       — Ну же, милый дракоша, давай попробуем забыть те времена и жить новыми! — Венти улыбнулся, чуть на ветерке поднявшись вверх и приблизив к себе лиру, начиная перебирать ноты.       И чем дальше играла мелодия, тем больше это вводило в ярость Дурина. Он не мог точно сказать самому себе, почему, но музыка просто сама по себе была противна. Конечно, одна причина напрашивалась… Не мелодия его погребения ли это?       Но контролировать эту ярость сторона, что Барбатоса ненавидеть не могла, не смогла, ведь через пару мгновений лира из рук Венти была откинута в сторону крылом, и упала на траву. Хорошо, ч то не повредилась. Сам Венти от шока упал на землю, и даже его беретик слетел с головы.       — Дурин! — сердито проговорил Альбедо, теперь вставая между ним и Анемо Архонтом, — Венти, ты в порядке?       Венти ничего не ответил. И даже не встал с земли. Он остался сидеть на траве, подняв взгляд в небо.       — Знаешь, я отчётливо помню тот день, — весёлое настроение пропало, заменив собой грустное, было видно, что рассказчику было не приятно это говорить, — И знаешь, если бы не ты, может быть, я бы и погиб? Нападение Дурина на Мондшдадт и падение Каэнрии случились в один день. Я задержался здесь, чтобы помочь Двалину защитить город, и потому пришёл одним из последних на битву. Многие Боги в тот день погибли, — Венти глубоко вздохнул и наконец поднялся, поднимая и берет, — Если какая-то часть тебя действительно злится на меня за убийство, то прости, хоть это и было необходимо, но… — он сделал небольшую паузу, —…если ты всё-таки не тот Дурин, что хотел разорить Мондштадт, и даже не мини-Дурин, который создан по его подобию, то попробуй быть кем-то новым. Где я не убивал тебя, где ты не был создан кем-то для злодейской роли. Я не говорю тебе забыть обо всём, но попробуй выйти за рамки тех воспоминаний, и создать что-то сейчас.       Венти надевает свой берет и подбирает лиру с пола. А пока Дурин размышлял…       В его голове вертелось множество воспоминаний, как плохих, так и хороших. От этих воспоминаний строились эмоции, прожитые в те времена. Но в чём-то Барбатос был прав… Может стоит попробовать построить новые эмоции опираясь на новые воспоминания? Даже тот день, что он прожил в новом теле, уже был наполнен новыми эмоциями. Чувство хождения ногами по земле, вкус современной еды, осязание приятной воды, чувство боли, ощущение свободы… Дурин резко повернул голову на Венти, что проверял струны своего инструмента. Именно Барбатос дал понять, что даже в одном прожитом одне есть что-то важнее чувства мести. Он ведь не такой плохой, как показывали ему чувства… Дракон поджал губу.       — Мне кажется, тебе надо извинится, — проговорил Альбедо, наклонившись к брату.       Но даже сейчас, понимая некоторые настолько очевидные мысли, он не мог извинится.       — Хотите сходить выпить? — на лицо Венти вернулась улыбка, от чего он весело поворачивается к двум спутникам и предлагает.       Альбедо вздыхает, смотрит на Дурина. А тот мнётся… Не знает, что ответить. Скорее, он всё ещё погружён в свои мысли, и расслабиться сейчас просто невыполнимая задача…       — Да, думаю стоит, — кивает алхимик.       Венти весело улыбается, а потом хихикает, и они втроём направились обратно в город.       «Доля ангелов» была заполнена людьми. Каждый человек был на взводе после прошедших событий, и желал наполнить свой организм алкоголем, чтобы забыться хоть на мгновение. Ну, и атк же здесь было очень весело в окружении стольких людей. Ну и по таким случаям Дилюк был в своём баре самолично.       — Мастер Дилюк! Добрый день! — Венти вломился в бар и упал на барную стойку лицом и руками.       — Ты сегодня рано, — проговорил недовольно Дилюк, стараясь убрать бутылку вина у стойки, к которой уже тянулся Венти, — День в самом разгаре. Разве дети не хотели послушать твои песни на площади?       Задавая вопрос, Дилюк наконец замечает и двух других гостей, который пришли вместе с Венти.       — Альбедо? Довольно редко тебя тут увидишь, — удивляется мужчина, смотря на алхимика, — А это…?       Дурин открыл рот, чтобы представиться, но после замолк. И всё-таки стоит ли говорить имя.?       — Это Дурин, — представил его Альбедо, и даже ничего не пояснил на ещё более удивлённое лицо Дилюка, а просто попросил два стакана Яблочного напитка.       Альбедо усаживается рядом с проигнорированным всеми Венти, и просит Дурина сесть рядом.       — Мастер Дилюк, а для меня что-нибудь есть? — ноет бард, но получает лишь отказ, но ныть от этого не перестаёт, — Сегодня трудный день для лучшего в мире барда, может всё-таки смилостивишься? — и смотрит на хозяина щенячьими глазками.       Дилюк сузил глаза, смотря на своего Архонта, а после перевёл взгляд на Альбедо, который слегка кивнул, доказывая правдивость слов. В итоге тот вздыхает.       — Ладно, одну бутылку за счёт заведения, — поставил он стекляшку на барную стойку, но когда Венти уже обрадовался и потянулся за ней, резко убирает, — Но лишь за новую песню. Развесели народ, бард, — ставит он условие.       Но Венти только улыбается. Показывая рукой уверенный знак «оки-доки», он берёт лиру в свои руки и уже летит давать концерт.       Дурин и Альбедо уже получили свой заказ, и дракон начал из трубочки пить содержимое, а взглядом смотрел на Венти. Неужели так и живёт Анемо Архонт?       — Хей, народ! — зовёт всех в баре Венти, залезая на один из столов и привлекая внимание, — Уверен, мне не нужно представляться! Вы и так все меня знаете тут!       Уже увидев образ барда, большинство людей начали восхищённо кричать и хлопать.       — Вы всегда такие благодарные слушатели! Давайте же сегодня вновь окунёмся в мир песни и свободы… — и на последних словах он уже начинал перебирать струны, играя мелодию.       Зал затих, все зрители слушали лишь голос лучшего барда и звуки его лиры…

Под светом алой Луны

От рук девы Златой

Подарен был миру дракон,

Что в мыслях сей мира, звучал всюду он.

Мотивы его абсолютно чисты,

О небе и звёздах мечтал он в ночи.

Но судьба оказалась жестока тогда,

Черна ведь болезнь, не прошла без следа.

И в тот же момент позабыв о мечтах,

Ярость сердца, что вспыхнув, разожглась в тех местах.

На город свободы упал его взор

«Разгромить это место, уничтожить собор!»

Но Драконом Востока он был свержен в тот час,

Где последние звуки, уловил без прикрас

Ту мелодия лиры, что в такт слезы, текущей из глаз.

Пройдут с того дня уж многие годы,

Но дракона душа, что в сердце жива,

Под завалом лавины, создающей сей горы,

Местью, гневом и злобой, горевшей тогда.

Но загадочный странник с далёких земель,

Что в шляпе таинственной ходит всегда,

Дракона узнав и промолвив тогда:

«Хватит злится, страдать, лишь все нужно сказать:

«Как птица феникс хочу я летать!» "

Этот зов услышал алхимик лихой,

Что помочь только рад чистейшей душой.

О драконе узнав, и говор странника знав,

Алхимик в момент тот, чудо создав,

Болезнь всю прогнав,

И дракона поддержав.

Мечта та о небе возродилась вмиг,

Когда момент тот настиг.

Возрожденному чуду надо сделать лишь шаг,

И забыть о том прошлом сейчас!

Теперь тот дракон ведь средь нас!

      Ещё какое-то время Венти напевал мотив новой своей баллады, но аплодисментами заполнился бар почти сразу, как он закончил. И пока он одаривал всех своей улыбкой и поклоном, единственный, кто не хлопал, был Дурин.       Альбедо перевёл свой взгляд с Венти на Дурина, чтобы сказать пару слов, но не нашёлся, что именно, когда увидел лицо братца. Из его глаз шли ручьи слёз, и капали прямо в стакан с напитком, а тот при этом даже не моргал.       — Д-дурин?! — запнулся алхимик, от чего обратил внимание и Дилюк, — Ты в порядке?       Дурин попытался вытереть слёзы рукавами, но они всё не останавливались. И лишь единственное, что он сказал:       — Прости и спасибо, Барбатос… — и продолжал безмолвно плакать.       Альбедо и Дилюку просто оставалось посинеть от неожиданности, и надеяться, что никто этого не слышал.

***

Пару дней спустя

      — Альбедо?       — Да?       — С Дурином сейчас всё в порядке?       — Да…       — А почему тогда пару дней назад он пытался меня убить, а сейчас как ни в чём не бывало взрывает рыбу вместе с Кли?       — Подозреваю, что его эмоции сейчас стабилизировались, а в первый день его личность прыгала от «Злого Дурина» к «Мини-Дурину», и твой вид просто разбудил в нём плохие яркие эмоции.       — То есть это я виноват?!