Jealousy.

***

      Фуурин снова триумфально вышли из очередного конфликта, одержав ещё одну победу в бесконечной борьбе с соседними бандами. Город будто дышал напряжением, но сегодня атмосфера была особенной — в воздухе витало чувство праздника и победы. Лидер Фуурина, Умэмия Хаджиме, решил, что этот успех достоин не просто посиделок на крыше школы вместе с его растениями, а настоящей торжественной вечеринки на пляже рядом с морем, но Умэ хотел что-то более грандиозное.       Он объявил строгий дресс-код: официальная одежда — костюмы, рубашки, галстуки и всё, что придаёт образу торжественность и серьезность. Это было необычно для подростков, привыкших к свободе и уличной одежде, но идея пришлась им по душе. Как будто каждое причёсывание и каждая застёгнутая пуговица придавали победе особое значение.       В предверии события дома, квартиры и сама школа Фуурин наполнились оживлённым шумом: кто-то с энтузиазмом гладил рубашки, кто-то примерял галстуки, а кто-то осторожно подбирал туфли. Взгляды изящной одежды сменяли привычные куртки подростков и потрёпанные кеды. Для многих это была возможность почувствовать себя взрослыми, подчеркнуть свою значимость и единство банды не на улице, а в атмосфере торжества.       Подростки смеялись, делились планами вечера и обсуждали, кто как будет выглядеть. Атмосфера праздника наполняла пространство волнующей силой — как будто сама победа требовала быть отмеченной не просто криками и кулаками, а стилем и гордостью, которые каждый мог показать миру. Впереди была ночь, когда улицы Фуурина запестрят новыми лицами — строгими, уверенными, красивыми. Вечеринка, что должна была стать символом мощи и единства, только начиналась.       Харука Сакура никогда не был знаком с подобным дресс-кодом, ему было чуждо официальнные костюмы, туфли и укладка. Он не знал, что ему делать и как быть, но вспоминая слова своего парня:       — Я бы очень хотел увидеть тебя в пиджаке и с галстуком. — сказал парень ему на ухо, после объявления перед всей школой.       — ... — уши Харуки моментально вспыхнули красным, они горели от смущения.       — Милашка. — произнёс он и положил свою руку ему на плечо, словно друзья.       Вспоминая слова старшего и его действия, щёки преобрели розовый оттенок. То как он приблизился к уху и прошептал те слова возбудили и смутили Харуку. Долгое время парни старались скрыть свою близость друг к другу. Они тайно проводили время на крыше школы от чужих глаз подальше, гуляли вдвоём по парку, держались за руки пока никто не видел. Прятались в переулки страстно целуясь, словно им не было достаточно близости и времени быть вместе. Первые и единственнные отношения начались не с девушкой, а с парнем что был старше него на два года. Хаджиме Умэмия сам признался в любви к нему и сам принял решения за Сакуру. Забавно не правда ли? Неопытный мальчишка в любви, живший только драками и потасовками с другими и представитель школы Фуурин, который посветил свою жизнь заботе о людях и городе в котором те жили.       Долго мучаясь стоя перед шкафом, словно перед загадкой, глаза бегали по одежде, но ни одна вещь не казалась достойной. Вечеринка в официальном стиле — любой промах мог испортить весь вечер. Он хотел не просто выглядеть хорошо, а произвести впечатление на Умэмию, который ценил вкус и изящество.       В дверь его квартиры постучали, Сакура пошëл открывать незванным гостям дверь. На пороге он увидел двух людей, Нирэй и Цубакино с двумя пакетами, кажется там лежала одежда. Сакура выгнул бровь и взглянул на своих друзей впуская их в своë жилище.       — Сакура, солнышко. — начал Цубакино улыбаясь, — мы пришли к тебе на помощь.       — А? — выдавил из себя парень.       — Прости, это была моя идея, Сакура-сан. — произнëс виновато Нирэй и продолжил свою речь, — я просто подумал, что ты никогда не носил официальную одежду и попросил Цубакино-сана нарядить тебя.       Вдохновленный доверенной миссией — помочь, Цубакино внимательно выслушал все детали: кто, где, когда, а главное — как произвести незабываемое впечатление. Нирэй с энтузиазмом рассказывал, что могло бы подойти Сакуре. Пока он в тот момент не понимал, как всё дошло до примерки нарядов.       Цубакино, словно художник, начал составлять образ. Он советовал костюм классического тёмно-синего цвета, который подчёркивал бы стройность и уверенность. Белая рубашка — безупречна, с лёгким оттенком текстуры, чтобы добавить изысканности. Обувь — лаковые дерби, сияющие мягким блеском вечернего света.       Но главное — детали. Манжеты с серебряными запонками в форме звёзд, как символ вечера, и тонкий парфюм с нотами сандалового дерева, чтобы оставить за собой шлейф загадочности.       Он надел выбранный ансамбль, взглянул в зеркало и, впервые за вечер, почувствовал уверенность. Его улыбка — та самая, что сможет растопить любое сердце. В тот момент вечер казался не просто официальным мероприятием, а началом чего-то особенного. Но вдруг Нирэй что-то прошептал Цубакино, пока Сакура любовался на своё отражение в зеркале.       — Нирэи, милашка ты мой!! — пропел парень ярко улыбнувшись, — Ты гениален!! Сейчас же всё снимай — обратился старший к Харуке.       — Всмысле? Что? — глаза расширились от удивления, а лицо приобрело красный оттенок.       — Сакура-сан, это не, то о чём ты подумал. — Проговорил Нирэй быстро махая руками.        — Я решил! Этот образ тебе не подходит. — начал парень прикладывая руку к подбородоку и задумчиво протянув — Нужно что-то совсем другое, что бы у него челюсть отвисла.       — У кого? — спросил Сакура сдвинув брови вместе и наклонил немного голову в бок.       — У них, у всей банды — быстро поправил Нирэй.

***

      Наступил долгожданный вечер. Пляж, украшенный мягким светом ламп и мерцающими гирляндами, наполнился ароматом свежей выпечки и лёгких духов. Все парни и девушки Фуурина выглядели обворожительно — костюмы сидели идеально, ткани играли на свету, а нарядные платья подчёркивали хрупкую красоту девушек.       Парни с уверенной грацией поправляли галстуки и застёгивали пиджаки, их взгляды искрились волнением и гордостью. Девушки смеялись, слегка подёргивая юбки, и тихо шептались, наслаждаясь ощущением праздника. Они были не просто бандой — этим вечером они выглядели как настоящая элита, готовая заявить о себе с новой силой.       Музыка заполнила пространство плавными мелодиями, создавая атмосферу легкости и торжественности. Сверкающие глаза, искренние улыбки и невольное волнение — всё это сочеталось в едином дыхании вечеринки. За каждым углом можно было заметить дружеские взгляды и тёплые жесты поддержки.       Под взглядами друзей и товарищей, настроение взмывало к вершине, словно в предвкушении чего-то важного. Казалось, что этот вечер станет не просто праздником победы, а началом новой главы для всей банды — где сила и стиль соединятся в едином порыве. Свет ламп отражался в глазах каждого, а сердца бились в унисон — и в этом ритме обещала раскрываться их история.       Двое людей одновременно спустились по старой каменной лестнице, шаги их эхом отдавались, словно сейчас наступил их момент. В момент, когда их взгляды встретились, время словно замедлило бег. Сердце каждого застучало одновременным боем — громким, неистовым, наполняющим грудь до предела. Щёки вспыхнули ярким багряным цветом, горячим и живым, словно огонь, разгоревшийся внутри.       Они замерли, часы дребезжали в воздухе, но ноги уже медленно приближали друг к другу. Мягкий свет ламп отражался в их глазах, где читались и удивление, и притяжение, и робкая радость. За их спинами собрались друзья и товарищи — гордые и взволнованные, затаив дыхание.       Он — загадочный молодой человек с поразительной внешностью. Его волосы необычны: правая половина — густые и чёрные, словно ночь беззвёздная, а левая — светлые, почти белые, словно первые лучи зимнего утра. Эта контрастная укладка подчёркивает его внутреннее противоречие и неповторимость.       Харука Сакура одет в элегантный костюм с изысканной вышивкой на плечах, украшенный тонкими золотыми цепочками и брошей. Белоснежная рубашка с открытым воротом словно приглашает заглянуть глубже в его мир. На руке — тонкая чёрная перчатка. Легко и почти невесомо он касается краем губ края перчатки, затем нежно, но уверенно оттягивает её зубами, будто это не просто одежда, а часть его самой сущности. В этом движении слышится нотка дерзости, граничащей с элегантной игрой — как будто он демонстрирует контроль и уверенность, пряча за этим взглядом целую историю. Его щёки покраснели, как только он увидел на против себя Умемию.       Юноша с мягкой, почти воздушной причёской — светлые волосы струятся лёгкими волнами, слегка растрёпанные, что придаёт облику естественную лёгкость и свободу. Каждая прядь будто играется светом, подчёркивая его молодость и тонкую ранимость. Он был одет сдержанно, но со вкусом: высокая чёрная водоласка плотно облегает его стройную фигуру, а поверх накинут лёгкий светлый пиджак — словно символ уравновешенности и внутреннего порядка. На шее тонкая цепочка с миниатюрным кулоном добавляет образу нотку изящества и тонкой загадочности.       Его лицо — это калейдоскоп эмоций. Глаза широко раскрыты, полны удивления и лёгкой растерянности, губы чуть приоткрыты, как если бы он вот-вот скажет что-то важное, но слова застряли где-то на грани сознания при виде своего типажа. Щёки немного розовеют, что придаёт его нежному выражению оттенок искренности и тонкой уязвимости. Весь облик словно застыл в момент откровения, наполненный тонкой грустью и трепетом.       Вокруг раздались восторженные крики и громкие возгласы поддержки. Каждый звук — словно аплодисменты судьбе, которая свела этих двоих именно в этот момент, именно здесь. Медленно двигаясь навстречу, они ощущали каждое сердце, каждый вдох — объединённые в молчаливом признании, которое сильнее слов.       Когда расстояние сократилось до нескольких шагов, на лицах парней играла смущение и удивление. Пульс разгонял кровь, а взгляд говорил больше любых слов.        Два героя, словно две половины одного целого, стоят рядом, но напряжённость их взглядов выдает внутреннее волнение. Один — с игриво взъерошенными чёрно-белыми волосами, смущённо пытается найти слова, а другой — с мягкими светлыми локонами — не менее взволнованно отвечает, ловко цепляясь за каждое слово. Между ними летят сердечки, как символы той тонкой грани между любовью и ревностью.       — Эй, ты-ы-ы! — невыдержал Сакура и первым заговрил показывая на парня указательным пальцем на его волосы, весь смущёный и раскрасневший. — Это что ещё за сексуальная причёска у тебя?!       — Сексуальная причёска – это что ещё за бред?! — возмутился Умэ — А ты-то сам, Сакура, что с этими чертовски сексуальными перчатками!? И грудь зачем так открыл? Ты что, меня дразнишь?!       — Ха!? — с восклицанием сказал он.       — Хватит уже ссорится, дурацкая парочка. — произнёс Хираги.       Диалог наполнен лёгкой ссорой, нежными упрёками и игривой ревностью — всё то, что делает их отношения живыми и настоящими. Это словно поэма о том, как два человека, близки друг другу до боли, пытаются понять и принять друг друга, несмотря на свои несовершенства и причуды.