Семь разминок судьбы.

Вечерний воздух был прохладен, и Санчез, торопясь домой, свернул в короткий, слабо освещенный переулок. Он почти не обращал внимания на окружающее, мыслями уже находясь рядом с Кэтрин, с ее заразительным смехом и тем особым ощущением дома, которое возникало, когда она была рядом. — Не пройдешь мимо судьбы, милый, — хриплый голос из открытой двери лавки с нарисованной звездой прозвучал как недобрый знак. Санчез брезгливо поморщился. Эти шарлатаны. У него была своя, настоящая жизнь, стабильная и ясная. Женщина в потертом платке вышла на тротуар, и ее цепкие пальцы неожиданно сильно сомкнулись на его запястье. —Руку покажешь — все сам увидишь. Бесплатно. Из любопытства, что ли, он позволил завести себя внутрь. В лавке пахло пылью и сушеными травами. Он рассеянно слушал ее бормотание о «перекрестках» и «препятствиях», глядя на трещинку в хрустальном шаре. Все это было так далеко от его рационального мира. — Тебя ждет испытание, — голос гадалки стал резче и увереннее. — То, что кажется камнем, окажется песком. Ты останешься один, прежде чем найти новую дорогу. Он напрягся. Неприятное ощущение закралось под кожу. —Хватит общих фраз. — Это не общие фразы, — ее пальцы впились в его ладонь. — Я не вижу здесь больше ее энергии. Ни ее красок, ни ее смеха. Возле тебя сейчас пустота. А потом... потом в ней появится другой. Высокий, холодный. Ваши жизни столкнутся, хотите вы того или нет. Санчез резко встал, отбрасывая стул. Сердце заколотилось с бессмысленной тревогой. Слова «ее краски» прозвучали как прямое указание на Кэтрин, на ее уникальный, ни на что не похожий стиль. Это было уже не просто гадание, а вторжение в самое сокровенное. — Не неси ерунды! — бросил он и почти выбежал на улицу, глотнув холодного воздуха. Он пытался забыть этот разговор. У него были планы, билеты на концерт, общие друзья. Все было прочно. До того вечера, когда Кэтрин, избегая его взгляда, сказала, что уходит. Ее голос был тихим и чужим, а в глазах, всегда таких живых, теперь была лишь усталая отстраненность. Мир рухнул беззввучно, оставив после себя вакуум, в котором эхом отзывались слова: «Ты останешься один». Прошли недели. Острая боль сменилась глухим онемением. Друг Клайд, пытаясь его расшевелить, почти силой притащил его в шумное, яркое казино. Санчез стоял у стола с рулеткой, не видя и не слыша игры, чувствуя себя призраком в толпе веселящихся людей. Тот вечер начинался ничем не примечательно. Санчез, всё ещё с лёгкой горьковатой горечью после расставания с Кэтрин, позволил другу Клайду уговорить себя сходить в казино. Не ради азарта, а просто чтобы сменить обстановку. Он стоял у стола с рулеткой, не столько играя, сколько наблюдая за людьми, когда, отступая, задел кого-то плечом. Из рук незнакомца выпал телефон. — Ой, простите! — Санчез автоматически наклонился, чтобы поднять его. — Ничего страшного, — раздался спокойный, бархатный голос сверху. — Не разбился, вот и хорошо. Санчез выпрямился и впервые увидел того, с кем столкнулся. Молодой человек был высокого роста, с мягкими, добрыми глазами цвета тёплого ореха и аккуратно уложенными каштановыми волосами. Он не выглядел ни суровым, ни раздражённым. Напротив, в его взгляде читалась лёгкая усталая улыбка. — Виноват, я не смотрел куда иду, — повторил Санчез, чувствуя себя неловко. — В этой толпе все друг в друга врезаются, — парировал незнакомец. — Меня, кстати, Пугод зовут. Они пару минут постояли рядом, глядя на игру, обменялись парой ничего не значащих фраз о везении и о том, что сегодня, кажется, удача не на чьей-то стороне в частности. Разговор не был ничем примечателен, но почему-то ощущение неловкости у Санчеза быстро испарилось. С этим Пугодом было… спокойно. Он бы и не вспомнил ту встречу, если бы через несколько дней не заскочил в кофейню возле работы и снова не увидел ту самую каштановую голову. Пугод сидел с ноутбуком, сосредоточенно хмуря брови. Их взгляды встретились. Он на секунду удивился, затем узнал и кивнул, ненавязчивым жестом. В третий раз они столкнулись буквально — в дверях книжного магазина, и оба рассмеялись. — Кажется, мы преследуем друг друга, — улыбнулся Пугод, пропуская Санчеза вперёд. — Или вселенная на что-то намекает, — пошутил в ответ Санчез, и в его шутке не было ни капли веры в предсказания. Они разговорились. Оказалось, они живут в соседних кварталах, оба терпеть не могут дождливую погоду и оба любят старые детективные фильмы. Разговор продолжился за чашкой кофе, потом перетек в переписку, а затем и в совместные походы в кино. Санчез и не заметил, как этот спокойный, ироничный парень с тёплыми глазами стал занимать в его мыслях всё больше места. В нём не было яркой, взрывной энергии Кэтрин, но была какая-то глубокая, надёжная тишина, в которой так хорошо было отдыхать от собственных тревог. Он совсем забыл о той гадалке и её мрачных пророчествах. Всё произошло слишком естественно и просто, чтобы хоть как-то связывать это с судьбой. Однажды, провожая Пугода после кино, Санчез вдруг осознал, что не хочет, чтобы вечер заканчивался. И по тому, как Пугод медлил, чувствовалось то же самое. — Знаешь, — сказал Санчез, глядя на отражение фонарей в мокром асфальте, — я рад, что тогда момент в казино, оказался таким неловким. Пугод улыбнулся, его глаза под мягким светом уличного фонаря казались ещё теплее. — Я тоже. Иногда самые лучшие вещи начинаются с небольшого столкновения. Их пальцы случайно соприкоснулись, а потом уже не разомкнулись. Это не было ничьей победой и уж тем более — исполнением пророчества. Это было просто началом чего-то нового, тихого и по-настоящему своего.