Такой прекрасный – ты

***

Воздух во "Флагмане" был густым и липким, пахшим перегоревшим зельем, дешёвым самогоном и немытыми потными телами бунтующих 'крыс'. Дым от смолистых поленьев щипал глаза, а под потолком, покрытым копотью и паутиной, висела тусклая магическая сфера, мерцавшая, как последний вздох утопленника. Возможно, это место покажется кому-то раем, отдыхом от суеты Нод-Края, убежищем от опасностей грабежа или нападок дикой охоты, но Флинс давно потерял интерес к обществу и не стремился к социализации. Всё, что держало его здесь, – это починка барахлящего в последнее время фонаря клятвы. Светоносец сидел в углу, за самым непроглядным столом, и пальцами водил по контуру своего почти полного бокала, хоть и ничего не чувствовал сквозь перчатки. Он не пил — он изучал выбоины на столешнице, словно они были картой всех его ошибок, что привели его сюда, в это 'проклятое' место. Никто не говорил с ним напрямую, но все одинаково его уважали, хоть и побаивались. После смерти всех своих товарищей он впервые увидел, насколько лицемерны каждый из них. Будучи ранее придворным аристократом Белого Царя, Чудомирович прекрасно осведомлен об обычной натуре 'таких' людей, что скрываются под масками вежливости и красноречия, а сами выжидают момент, когда можно будет ухватиться за хотя бы мимолетный лучик выгоды. Почему-то атмосфера в баре казалась напряженной, воздух почти тяжелее той горы трупов, которые Флинс когда-то нес на своих плечах и хоронил собственными руками, провожая в последний путь. Стоило ему задуматься об этом еще раз, как вдруг дверь слегка скрипнула, несмазанные петли противно пищали, а местами ржавые двери завыли, когда снова столкнулись с дверными косяками и издали громкий звук столкновения, мгновенно привлекший внимание к новоприбывшему. В комнату вошла высокая широкоплечая фигура, закутанная в зеленый плащ на меху, припорошенный снегом. Варка, великий магистр рыцарей Фавония, со смехом стряхнул мусор со своих сапог, стряхивая его со своих светлых волос и подстриженной бороды. Его клеймор, завернутый в защитную ткань, был небрежно перекинут через спину. Он заметно запыхался по пути сюда. Погода сегодня ни к кому не благосклонна, поэтому лёгкий снегопад, зовущий на Родину, отяжелил лёгкие рыцаря. – Архонты благословите! Ну и ветерок на улице, – сказал он теплым и веселым голосом, направляясь к стойке. – Самое крепкое, что у вас есть, и не скупитесь на размере кружки! ‎– Его смех наполнил комнату, разрядив напряжение других посетителей. Бармен поспешил налить, в то время как несколько любопытных взглядов задержались на прославленном рыцаре. Флинс, однако, сохранял спокойствие, его взгляд метнулся к мужчине с едва заметным узнаванием. Его рука слегка сжалась вокруг бокала вина. Разумеется, он слышал о великом магистре Мондштадта, который приезжал в Нод-Край по своим причинам, ведь слухи распространяются быстрее любого ветра. Флинсу не нужны были никакие услуги какой-то там госпожи Нефер, чтобы узнать какую-либо информацию. Он относился к ней нейтрально и никогда не пересекался лично, но уважал ее интуицию и подход к людям, однако считал его слегка нерациональным, ведь платить за какие-то слова, услышанные где-то? Бросьте, господа. За своё не такое уж и долгое прибытие в Нод-Крае, Варка успел оставить тёплый след в сердцах почти каждого, кого он встречал! Всё дело в его искренности и доброте душевной, ведь если ты ко всем относишься как к равному, то люди потянутся к тебе, разве не так? ‎ Варка, поймав на себе пристальный взгляд Чудомировича, сидевшего напротив, наклонил голову и ухмыльнулся. Он взял свою кружку, тяжелую, с пеной, и направился к угловому столику. ‎ – Такая встреча, я считаю, что можно и выпить в компании знакомого лица! Не возражаете, если я присяду, мистер Флинс? – спросил он с непринужденной уверенностью человека, которому никогда в жизни не отказывали в месте. ‎ Флинс мгновение рассматривал его, свет ламп в баре играл на его бледно-голубых волосах. – ...Как вам угодно, господин Варка... – Он слегка подвинулся, чтобы места хватило им двоим. Его тон был ровным, мягким, с едва заметной ноткой официальности. Конечно же, они были знакомы друг с другом. Флинс не уверен, какое впечатление он произвел на Варку, но он не сильно этим забивает голову. Однажды в дверь его маяка постучали, и на пороге оказался сам гроссмейстер, немного помятый, в пыли и с небольшими ссадинами. Он улыбался и чесал затылок от неловкости своей ситуации. В сражении с монстрами возле острова его поклажа была уничтожена, и он обратился к Флинсу, чтобы одолжить кое-какие припасы, разумеется, с возвратом. Так что Варка никак не может подумать о ратнике в плохом ключе. Конечно, они пересекались еще несколько раз после этого, в случайных битвах против Дикой Охоты, в Нашгороде, в других случайных местах, когда Флинс натыкался на лагеря, где кочевал Варка со своим отрядом из Мондштадта. Таким образом, потихоньку Флинс, конечно же, заслужил доверие Варки, ничего для этого почти не сделав. Их беседа начиналась с бесконечных громких разговоров и шуток Варки. С каждой кружкой пива он становился веселее, краснее и громче, но сохранял ясный ум, будто бы вообще не пьянел — потрясающий иммунитет к алкоголю, не иначе. Флинс же изредка моргал и только допивал второй бокал вина, растягивая 'удовольствие' от содержимого, так как это явно было лучше, чем безвкусная вода, которую Флинс не стал бы пить без надобности. Рыцарь даже попытался показать ему свои шрамы, которыми он мог гордиться, но Чудомирович вежливо уклонялся и отказывался, отводя взгляд, в отличие от девиц вокруг, которые бросали пошлые взгляды на двоих мужчин и стреляли глазками на Варку, в надежде поймать его взгляд, который, к сожалению для них, был прикован лишь к своему собеседнику. Слово за словом, и Варка, расслышав в толпе имя 'Инеффа', будто бы оживился. Он сразу вспомнил о своей головной боли и задании. На середине своего очередного глупого рассказа ни о чём, он замер. – Ах, что-то я отвлёкся... – он сменил тему. – Мистер Флинс, не окажете ли вы мне услугу? Я щедро вознагражу, клянусь вам! – Рыцарь смотрит на Флинса с такой же уверенностью в глазах, как и прежде. Чудомирович почти не удивился, и Варка поведал ему о скором прибытии путешественника в Нод-Край, а у него неотложная экспедиция в другой части региона, так что он никак не сможет встретить его лично и похвалить за спасенный однажды Мондштадт по достоинству, как обещал в письмах. – Я правильно понимаю, господин Варка? Вы хотите, чтобы я остался во "Флагмане" на время и присматривал за путешественником? – Он скептически уточнил. – Я оплачу каждый ваш расход, мистер Флинс! – Варка ощущает лёгкую неловкость от своей просьбы, но не собирается отступать. Ратник мысленно вздохнул, ему не было в тягость это задание, – Ничего не надо, мне не составит трудности такого рода просьба. Наоборот, для меня честь выполнить поручение от самого гроссмейстера Варки из Мондштадта. – Флинс и сам не знает, льстит он ему или говорит искренне. Варка рассмеялся, – Да будет вам, мистер Флинс, отбросьте эти совершенно ненужные формальности! – он отхлебнул щедрый глоток пива и крикнул бармену: – Эй, Демьян, отныне все расходы этого господина записывай на мой счет! Владелец бара, конечно же, засуетился от приказа, но кивнул, записывая в журнал всё выпитое ими за вечер на имя Варки. Флинсу такое не очень понравилось, он попытался возразить, но Варка, торжественно смеясь, крепко обнял его за плечо одной рукой и поднял кружку вверх, чтобы сделать глоток, не замечая, как почти разлил пиво на уставшего светоносца.

***

Ночь над Морем Нод-Края была безлунной и звёздной, а воздух — холодным и солёным, обжигающим губы. Флинс стоял по колено в чёрной, ледяной воде, его тёмно-синие волосы, отливавшие на кончиках мягким фиолетовым, были распущены по плечам и покрыты инеем. Он задрал голову к небу, к Млечному Пути, растянувшемуся над бездной, как серебряная пыль. Он выдыхал клубы дыма изо рта, по ночам температура в Нод-Крае понижалась почти до той, что царит в самый тёплый день в Снежной, но от чего-то ему не хотелось обращать на это внимание. Луна, наконец, выглянула из-за туч, и её холодный свет упал на воду, озарив фигуру Флинса. Одежда аккуратно сложена где-то неподалёку, этой ночью ему хотелось уединения и покоя. Капли воды стекали по его бледной, почти как у мертвого, коже, подчеркивая изящные линии ключиц и стройную спину. Мокрые темно-синие пряди волос, ставшие почти черными, липли к его шее и плечам, а кончики, отливавшие светло-фиолетовым, тонкой дымкой касались поверхности воды. Он казался неземным существом, каким по сути и являлся, скрывающимся в суровом мире Нод-Края — грациозное пятно на совести ночного моря. ‎Он сделал ещё шаг вперёд, и ледяная вода обняла его торс, заставив сердце на мгновение остановиться. Холод был почти болезненным, но чистейшим. Он смывал с кожи липкий запах крови, гнили бездны и чужих осуждающих взглядов. Тем временем Гранд мастер шёл по чёрному песчаному берегу, освященному лучами луны, грубый ветер с редкими снежинками трепал его светлые волосы. Он тоже искал уединения и покоя, чтобы обдумать новую стратегию, узнать больше про Дикую охоту, найти способ устранения, помочь 'бедным' людям, как вдруг резко остановился, услышав плески воды. Затаив дыхание, он прищурился и замедлил шаг, спрятавшись за прибрежным валуном на всякий случай. И... О Архонты..! В воде при свете луны, стоял Чудомирович. Совершенно голый. ‎ ‎Варка замер, слившись с тенями скал. Он не хотел выдавать себя, не хотел разрушать эту картину. Он не знал, почему прячется и не выдает себя. Возможно, было бы труднее объяснить, Великий магистр, что ещё и следит за светоносцем? Кто бы мог подумать? Но Варка не следит! Он просто… Не хочет мешать господину Флинсу своим громким присутствием, да, всё именно так... Он видел, как грудная клетка Флинса плавно вздымалась в тихом, ровном дыхании, и Варка поймал себя на мысли, что замер в немом восхищении перед этой хрупкой красотой. В мире, полном грубой силы и шрамов, Флинс был живым напоминанием о чём-то утраченном — о грации, о тишине, о скорби по товарищам и бывалым временам, которую он излучает всем своим существованием. Ратник, чувствуя приближение этой грубой мощи за своей спиной, невольно нахмурился. Его собственная нагота под лунным светом внезапно показалась ему уж слишком обнаженной, но было бы хуже, если бы это оказалась женская особь. А тело чужое… Оно дышало такой первозданной, неукротимой жизненной силой, что от него исходило почти осязаемое тепло. Флинс почувствовал, как по его спине пробежала смешанная дрожь — уже не от холода, а от осознания этой скорой, пусть и не физической, близости. Не поворачиваясь, он сдержанно вздохнул. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Варку только по тому, как он дышит. ‎ ‎— Не нужно скрываться, господин Варка, — отозвался он, стараясь, чтобы голос не дрогнул от холода, и не звучал слишком грубо, выражая нежелание, конечно же. — Прошу прощения, что вам пришлось лицезреть меня в таком непристойном виде, но вы застали меня врасплох, не буду врать. – Он медленно обернулся через плечо, хорошо, что вода скрывает его самые запрещенные места от чужих глаз. Варка слегка покраснел от смущения. Он побывал во многих ситуациях, но в такой – ни разу. Ещё хуже то, что он где-то на затворках своего сознания допустил смелую мысль о том, что находит этого светоносца прекрасным. – Нет-нет-нет! Не нужно извинений, мистер Флинс! Мне стоило просто пройти мимо, я...я... Изучал местность и с-совершенно случайно, эээ, наткнулся на вас! Я не хотел вам мешать, ни в коем случае! – Он оправдывался, впервые не находя дерзких слов. Однако, его голос сам по себе такой громкий, что любой бы уже услышал если бы был поблизости, поэтому если Варка уйдет – за ним придут другие нарушители покоя бедного ратника. Но он остановился, невольно рассматривая фигурку Флинса еще разок-другой. – Хотя должен признать, – Он привычно нахально ухмыльнулся. – При таких условиях, даже я бы не рискнул принимать солнечные, простите, лунные ванны. Совсем не холодно? Даже капельку? – Он подошёл ближе. – Луна греет всех желающих, как и солнце, — повторил он старую поговорку Снежной, — нужно лишь уметь чувствовать её свет. – Ааа, я понял, вот оно как, да? Народная мудрость! – Варка рассмеялся душевно. – Тогда кто я такой, если не смогу ощутить дары этих священных земель, а?! Флинс услышал, как с берега донеслись звуки раздевания: звон пряжки ремня, шуршание сбрасываемой одежды. По спине у него пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. – "Ну не будет же он..." – С презрением подумал Флинс, сжимая кулаки под водой. ‎Флинс рискнул бросить короткий взгляд через плечо и тут же пожалел. Варка, освещённый лишь звёздами и луной, уже скинул рубаху и теперь стаскивал сапоги. Его массивное, действительно накачанное тело было испещрено причудливой картой шрамов. Он не испытывал ни малейшего стеснения, будто его голое тело на берегу моря — самое естественное явление в мире, а Чудомирович – его давний приятель по ледяным ваннам. Флинс поспешно отвернулся, чувствуя, как по его щекам, вопреки ледяной воде, разливается тёплый румянец. Он уставился на тёмный горизонт, стараясь дышать ровнее. ‎— Господин Варка, позвольте усомниться в целесообразности этого предприятия, — попытался он вставить нотку предостережения в свой ровный, вежливый тон. — Вода более чем прохладная. Но Варка был не преклонен. – Отнюдь! Если ты выдерживаешь, то я и подавно смогу! Никогда не отказываюсь попробовать что-то новое, особенно в такой приятной компании. — Ваша...целеустремлённость как всегда, поражает, — произнёс он, тщетно пытаясь найти более подходящие слова. ‎ ‎Он услышал тяжёлые, но спешные шаги по песку, а затем — громкое, восторженное ругательство, когда Варка ступил в воду. ‎ ‎— Verdammte Scheisse! Да тут же аж кости стынут! — засмеялся он, не останавливаясь. — Может я ещё не просветлённый, но в этом точно что-то есть, ухх! – Он ободрился, и стал мутить воду, когда занырнул с головой на глубину. Да, уж к изящным купаниям в ледяной воде он не привык, а вот к весёлым играм в воде – ещё как. Флинс закрыл глаза, слыша, как вода тревожно расступается перед мощным телом. Он чувствовал себя одновременно смущённым и... забавно тронутым. Эта наглая, бесцеремонная прямота была невыносима. Но была в ней какая-то заразительная, грубая искренность. ‎ ‎– "Луна, — с тоской подумал Флинс, глядя на далёкие звёзды, — ну и как же мне теперь 'греться' под твоим светом, когда рядом со мной вот-вот появится целое человеческое солнце?"

***

Туман в Мёртвых топищах Нод-Края был густым и ядовитым, впитывающим все звуки, кроме хлюпанья воды под сапогами. Варка шёл по следу — каплям чёрной, маслянистой крови, что выделялись среди обычной грязи. Он знал, чей это след. Рери. Один из Пяти Грешников, архитектор последних атак Дикой Охоты. Тот, кого Флинс и путешественник уже успели хорошенько потрепать. ‎ ‎Он нашёл его в полуразрушенной старой пещере. Рери прислонился к гнилой стене, его грубая, почти разложившаяся фигура была искажена болью. Бинты, что служили одеждой, порваны, на лице — маска усталой ярости от поражения. – Ты преследуешь меня так долго, но так и не представился. – Рери огрызнулся, посмотрев на незнакомца одним глазом. Варка рассмеялся, держа волчью погибель на плечах. – Да! Да, ты прав! Чтож, полагаю я ещё не представился. – Он вышел из тени. – Я Варка! Великий магистр рыцарей Ордо Фавониус, и я много слышал о твоих проказах, грешник! – Он указал на него мечом. – Я не веду разговоры с чересчур любопытными людьми. И союзники как ты – мне не нужны. – Он жёстко отрезал. Рери ненавидит человечество, мечтая уничтожить каждого. Возможно, эта черта связывает его с Флинсом, но в отличии от него, Флинс стремится исправить людей и помогать им, невзирая на их гнилые души, а Рери не беспокоит ничья святость, он лишь хочет власти и страданий несправедливого жалкого мира. Варка шагнул вперёд. Он видел, что Рери почти не держится на ногах. Ошибкой было думать, что это его остановит. ‎ ‎Он не заметил, как в глазах Грешника мелькнула не боль, а холодная, отточенная расчетливость. Не заметил, как пальцы того сжали обломок зазубренного клинка, прикрытый плащом. ‎ ‎— Последний шанс, грешник! – Варка приготовился, зная, каков будет ответ. ‎ ‎— Пошёл нахуй. ‎ ‎Варка рванулся вперёд. И в этот миг раненый зверь показал клыки. Рери не стал уворачиваться. Он сделал шаг навстречу, подставившись под удар, и вонзил обломок клинка прямо в грудь Варки. Удар был неестественно точным и сильным для столь измученного тела — будто вся оставшаяся жизнь ушла в него. Здесь не будет глупых моментов, когда вместо действий, враг предпочтёт бессмысленные диалоги. Такая система безумно раздражает, и Рери конечно же нарушил её, как и все порядки в Нод-Крае. ‎ ‎Варка замер, смотря широко раскрытыми глазами на рукоять, торчащую из его груди. Он почувствовал не боль, а холодный пот, разливающийся по телу. Сердце сжалось, пропустило удар, и он с грохотом рухнул на колени. ‎ ‎‎– Глупец. Как и каждый, кто подумает, что имеет надо мной власть. – Рери взмахнул плащом, когда разворачивался, и вышел из пещеры в туманную чащу леса.

Варка пытался дышать, но воздух не шёл. В глазах темнело. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание угасло, — это искажённое страхом лицо старины Шеймуса, возникшее из тумана. А за ним — хрупкую фигурку его дочери, Барбары. Её глаза были полны ужаса, а губы что-то беззвучно шептали — возможно, первую молитву Анемо Архонту, которую он услышал за долгие годы. ‎ ‎"Какая ирония, — успела мелькнуть забавная мысль. — Убивал Грешника... а спасает... священник..."

***

Воздух в лазарете пах травами, дымом и сладковатым ароматом гниющих ран. Варка пришёл в себя и первым делом почувствовал тупую, раскалённую боль в груди. Вторым — увидел у своего изголовья знакомый силуэт с волосами цвета ночного неба. ‎ ‎— Добро пожаловать в мир живых, — голос Флинса был ровным, но в нём слышалась лёгкая укоризна. — Похоже, вы решили лично убедиться в коварстве Рери. – Но он сразу же осёкся. – Мои извинения, наверное мне не стоило этого говорить. – О, чепуха! – Он хрипло посмеялся. – Вы всегда извиняетесь, мистер Флинс. – Когда обратиться к нему официально или нет, Варка ещё не определился. – Я лишь хотел... поболтать с тем 'монстром', что доставляет нам так много неудобств. – Он специально выделил это слово в устные кавычки. Флинс рассказывал все события, произошедшие в отсутствие Варки. Он был чертовски хорошим рассказчиком, в любой другой раз Варка бы заслушался с удовольствием, но сегодня... Он слушал вполуха. Его гораздо больше интересовало, как складки на мундире Флинса ложатся по фигуре, и кажется ли его талия на самом деле такой узкой. Каждый вдох давался с трудом, будто внутри застрял осколок льда. Вдобавок он слушал голос. Ровный, холодный и до безумия раздражающий. ‎ ‎Флинс стоял прямой и невозмутимый, словно не в душной больничной палатке, а в бальном зале, – ...именно поэтому, — вещал он, — Рери представляет такую угрозу. Его яд питается не плотью, а силой воли. Вы были идеальной мишенью, господин Варка. – "Ах ты чертов аристократ, — пронеслось в голове Варки. – Вот лежу я тут, едва живой, а он читает мне лекцию с таким видом, будто от меня воняет не пылью и кровью, а какими-нибудь цветочками!" – ‎Боль в груди пульсировала, но в висках стучало что-то другое. Что-то горячее и настырное. Хотелось заткнуть ратника побыстрей, лишь бы он перестал говорить. ‎ – ‎"Интересно, эти неземные волосы такие же холодные на ощупь, как кажутся? Хочется запустить в них пальцы и почувствовать, как они скользят…" ‎ ‎– "...А эти губы… Они всегда шевелятся с такой притворной вежливостью. Хочется заставить их замолчать. Не поцелуем, чем-нибудь грубым. Чтобы он наконец издал какой-нибудь настоящий звук." ‎ – "‎Scheisse, у меня в груди дыра, а я думаю о мужских губах. Я определенно схожу с ума. Или я ударился об камни головой, пока меня несли сюда?" ‎ ‎Он чувствовал себя пойманным зверем, уже дважды за сегодня. Его тело, всегда такое сильное и послушное, теперь предательски слабело, не отвечало. И единственным якорем, единственным способом снова почувствовать себя живым, была эта игра, в которую он играл один, Флинс осведомлён о ней не был, обойдётся. Так значит эта светяшка, – он отвесил фонарю щелбан, на что тот обиженно звякнул. – была причиной всех проблем? – Варка усмехнулся, переместив взгляд на ратника. – Я бы не сказал, что всех, но… – Он думал, как правильно подобрать слова. – В каком-то смысле да, но теперь всё позади. Путешественник отлично справился и помог всем нам. – Ха, значит, моя жертва была не напрасной! – Он гордо ухмыльнулся и откинулся на подушку, предварительно сложив руки в замок и убрав их за голову. Флинс едва заметно улыбнулся уголками губ. – Нет, – он посмотрел в лицо Варке. – Я думаю, всё-таки зря. Этот зрительный контакт что-то колыхнул в раненом сердце Варки. Что-то будто щёлкнуло и побудило к действиям. ‎ ‎— Аааах... — Он сделал вид будто неаккуратно зевнул и небрежно смахнул со столика рядом металлический флакон с микстурой. Тот с грохотом покатился под тумбу. — Ох, надо же, я оказывается ещё таааак слаб... Не могли бы вы поднять, мистер Флинс? Рука что-то не поднимается... – Он максимально убедительно сыграл эту роль в театре одного актёра. Конечно, светоносец сразу уловил нотку подвоха, но это было бы ужасно с его стороны – отказать раненому гроссмейстеру. Варка притворно закашлялся, "чтоб уж наверняка", глядя на Флинса из-под полуприкрытых век. Тот вздохнул, всем видом показывая, как низко пал, обслуживая капризы раненого безумца. – Конечно, минутку... – Он саркастично сказал, даже не скрывая своей неохоты, развернулся и наклонился немного, шарясь рукой по пыльной поверхности под тумбой. ‎ ‎И вот тогда безумец в Варке взорвался. Варка двинулся с львиной грацией, рана в груди внезапно забылась, уступив место иному, более жгучему огню. Его руки, незнающие слабости, обвили стан Флинса не как захват, а почти как объятие — одна легла на плоский живот, прижимая его спину к своей груди, а другая вцепилась в край стола, загораживая ему путь к бегству. ‎ ‎Не было грубой силы, лишь неумолимая, податливая тяжесть. Всё его тело, горячее и живое, прильнуло к спине Флинса, от пояса до плеч. Он не просто прижал его — он обволакивал. – ЧТО ВЫ- – Флинс возмутился, у него не было времени среагировать, так как он уж точно не ожидал такого в обществе Гранд мастера. ‎ ‎— Тссс, мой скромный ратник, — его шёпот стал бархатным, губы почти коснулись ушной раковины Флинса, посылая по тому сотни крошечных молний. Дыхание было горячим и влажным на его шее, которую он откопал под слоем одежды. — Ты колдун? Почему-то с наших последних встреч, я только и думал... Думал о том, как растопить твою ледяную броню, хмм? Разве это не так слащаво и по-детски? – он шепчет ему в ушко, а руки блуждают по его телу. ‎— ГОСПОДИН ВАРКА! — это был не крик, а шипение, полное чистого, неподдельного шока. — Вы… Вы совсем безумны?! Ваша рана! – От шока он сначала думал только о его ранении. – Ну что ты со мной делаешь, Чудомироша? – Он едва выговорил это искажённое ласкательное слово, которое он придумал для него в моменте, со его то акцентом это звучало смехотворно, но его язык сейчас совсем без фильтрации. – Ты пахнешь такими загадками и тайнами, а твоя кожа, ты посмотри... – Варка бесстыдно пробрался к нему под одежду, к гибкой холодной талии. –...совсем холодная. А я так люблю разжигать костры. Его бёдра мягко, но неотвратимо вжались в изгиб ягодиц Флинса, и Варка чуть слышно застонал — не от боли, а от наслаждения этому мимолётному, порочному контакту. Он не дёргал, не рвал одежду. Он просто присутствовал — всей своей могучей, наглой сущностью, передавая через слои ткани обещание иной, животной ласки. – Мы с тобой, ты и я, два взрослых мужчины. А я вдруг говорю такие вещи... – Он усмехнулся сам себе и с какой-то новой нежностью просто прижал его к себе. ‎ ‎Флинс замер, и его резкий вдох был единственным звуком, что выдавал потрясение. Его собственное тело, всегда такое послушное и сдержанное, внезапно стало полем битвы, где ледяной ужас сталкивался с предательским, ползучим теплом, растекающимся от каждой точки их соприкосновения. – Прошу, это так абсурдно, господин Варка, я- – Он совсем растерялся, чуть дрожа, но его уровень паники ещё и близко не поднялся к тому, чтобы начать придумывать пути к отступлению. ‎ Их прервали лёгкие, но чёткие шаги, звук маленьких каблучков по полу. Варка за долю секунды метнулся обратно на койку, снова превратившись в полумёртвого страдальца, лишь в глазах искрилась наглая искорка. Тупой, горячий удар в груди — и по телу разлилась знакомая, коварная влага. ‎ ‎В палату вошла Барбара с подносом лекарств. Она замерла, увидев Флинса, который, выпрямившись, с невероятным усилием воли натянул на себя маску ледяного спокойствия, хотя кончики его ушей пылали багрянцем. ‎ ‎— Г-господин Варка, вы уже в сознании!— Барбара ахнула, но заметив постороннего, краснея, уткнулась взглядом в пол. Она почему-то не посмела поднять глаза на 'страшного и угрюмого' Флинса Чудомировича, поэтому мимо него она быстро прошмыгнула к койке рыцаря. – Вам... нельзя активно двигаться! Когда вы успели? С-смотрите, рана у сердца открылась! – Она отчитывает его. И правда, из-под грубых бинтов на его торсе медленно, но верно проступало алое пятно. Оно расползалось по ткани, тёплое и липкое, окрашивая сероватый лён в сочный, тревожный цвет. ‎ Рана, раздразнённая его же внезапным движением, снова заявила о себе. Теперь придётся терпеть эти щиплющие мази и строгий взгляд сестры Барбары. И всё из-за того, что не смог удержаться от соблазна, сам не знает, что это на него нашло? Варка усмехнулся сам себе. – Ох, простите, дорогая сестра Барбара. Возможно, просто неудачно потянулся после пробуждения... – Он оправдывался, хотя взгляд Флинса на нём игриво будоражил его душу. – Пойдёмте, я перевяжу это заново. – Она прошла к двери, уходя вперёд, ожидая что уважаемый магистр пойдёт за ней. Варка крикнул ей вслед, с трудом вставая, – Я так не хотел доставлять вам лишних хлопот, хах..! – Он перевёл взгляд на ратника. ‎ ‎— Флинс, — окликнул его Варка, и тот застыл. — Наше... обсуждение... я считаю, было весьма продуктивным. Мы обязательно... продолжим... когда я встану на ноги. ‎ ‎‎Флинс, не оборачиваясь, вышел. Но по его сжатым кулакам и идеально прямому, напряженному как струна позе было ясно — обещание Варки он услышал. И, возможно, где-то в глубине своей замороженной души… даже содрогнулся. ‎ ‎