Джокер

На крыше отеля, кроме него и одинокой скамейки, остался лишь Хван Хёнджин. Взгляд этого парня весь день лип к Чанбину, как настырный свет прожектора к потной коже. Хитрые глаза искали что-то, и Чанбин был бы рад дать «это», знай он, что именно Хёнджин ищет. В очередной раз улыбнувшись ему, Хёнджин приоткрыл банку энергетика, сделал глоток и протянул её Чанбину. Тот усилием воли заставил брови не опускаться ниже. — Не надо. Я забочусь о здоровье. — Какие мы правильные, — хмыкнул Хёнджин. — И что ты пьёшь обычно? Яичный протеин, разведённый с вином? Чанбину пришлось задуматься, как бы выглядел этот, с позволения сказать, напиток… И пока он думал, несносный парень с искрами в глазах засмеялся. Он слишком часто смеялся. — А ты порой упрямый, — заявили ему, приближаясь с пузырьками едкого напитка в уголках губ. — Как и любой человек. Ненастоящая улыбка Хёнджина становилась только шире, когда он получал эти донельзя скучные, однообразные ответы. Их негласная игра в поддавки забавляла одного и раздражала другого. Скучающий Чанбин поднял запястье и по привычке глянул на часы. Пустая трата времени? Или есть какая-то польза в том, чтобы отработать профессионализм и актёрскую игру на человеке, который так настойчиво вторгался в его личное пространство? — У вас такая неискренняя улыбка, господин Со. Против воли, теперь уже вдруг «господин Со» фыркнул. Кто бы говорил, Хёнджин. — Разве? — Меня это злит, — всё та же ленивая улыбка. — Люди, которые ведут себя так, как удобно остальным. Которые фальшиво улыбаются — я их ненавижу. Всех-всех-всех. — Значит, ты злишься на меня. — Да. Но я понятия не имею, что ты думаешь обо мне. Мы едва сыграться успели, да и Феликс уж больно любит, чтобы все разговоры шли о нём, — Хёнджин рассмеялся, вцепился пальцами в скамейку и откинулся назад. Его голова касалась серой заградительной сетки с огромными дырами в ячейках, его волосы путались в них тёмными петлями. — Может, на самом деле я тебе нравлюсь. — Ты бы этого хотел? — Я бы хотел иметь много друзей. Да и кто откажется дружить с айдолом, живущим в ритме музыки? Чанбин не знал, зачем они вели этот разговор, но здраво рассудил, что его комната в отеле, несмотря на огромный плазменный телевизор, не предоставит и толики подобных развлечений. — У этого ритма слишком много шума. Близкому человеку придётся терпеть всё, что я не выпускаю наружу, довольствоваться крохами внимания и вечно чувствовать себя на втором месте. Я бы не стал дружить с таким человеком. — Именно поэтому, — Хёнджин едва слышно барабанил пальцами по скамье, — тебе и нужен друг. Должен быть кто-то, кому ты доверяешь, даже если это наименее подходящий для дружбы человек. Для чего же он подходит, если не для дружбы? Чанбин догадывался, видя слегка приоткрытые тонкие губы своего коллеги по группе. Догадывался, но предпочёл, как и всегда, ждать железобетонного подтверждения. Частенько железо и бетон перемалывали его в труху и оставляли с разбитым сердцем, ведь мало кто ждал столь медлительного идиота, как он, но Чанбин всё равно упрямился. Лучше заковать сердце в бетон — так его будет сложнее сломать. — Чтобы этого друга использовали против меня? Чтобы нашу связь превратили в сплетни и грязь? Думаю, ты видел немало таких случаев. И немало заработал денег на таких интрижках, да? Про Хёнджина и его связь с Феликсом говорили… многие. И судя по тому, как в присутствии Чанбина, Хёнджин не бросал и тёплого слова в адрес своего предполагаемого бойфренда, фанаты были бы разочарованы. Чанбин бы не был. Он считал, что эти двое смотрелись вместе не так красиво, как… Он, честно сказать, не мог вообразить создание, которое смотрелось бы достойно рядом с Хёнджином. Красота этого парня затмевала рёв фанатов на концертах, чего не удавалось больше ни одному физическому явлению. Никто не был равен ему, и Чанбин думал так искренне, с уважением, без капли зависти. Но именно поэтому он ждал, когда Хёнджин наконец-то одумается и закончит их бессмысленный разговор. Не Чанбин должен был стоять рядом с ним, точно не он. Хёнджин на миг посерьёзнел. Смотрел прямо. Не играл. — Я бы этого не допустил. — Боюсь, я не вижу в тебе такой силы, — спокойно сказал Чанбин. — Тогда смотри внимательнее. Его неправильно поняли, что с ним случалось частенько. Он лишь пытался сказать, что видел в Хёнджине красоту, а не силу. Силу обрести куда проще. Несколько дней в спортзале, питание, толика упорства. Вот и всё. Быть красивым — не в смысле макияжа и моды — быть красивым душой куда сложнее. Для этого нет готового рецепта, и это то, чего Чанбин никогда достичь бы не смог. Чанбин, чьё сердце билось с какой-то новой частотой — непривычно неровной. Хёнджин вытянул руку из кармана худи и достал карту. Червовый туз. — У меня много тузов в рукаве, — сказал он самую избитую фразу и подмигнул. Хотя бы в ответ на эту идиотскую шутку, которую он явно заготовил специально для неловкой паузы в разговоре, Чанбин был вынужден закатить глаза и взять карту. Повертев её в руках, он покачал головой. — Вряд ли кого-то из нас можно назвать тузом. — Ага, — хмыкнул Хёнджин, доставая вторую карту из-за уха Чанбина, — тебе больше подойдёт валет. Бубновый валет. Как банально. Чанбин сложил обе карты вместе и отдал их обратно. — Кто же подойдёт тебе? — Двойка, наверное? Опять его неискренняя улыбка. Чанбин гордился своим умением держать эмоции в узде, но раздражение, копившееся между ними, прорывалось булькающими пятнами из этого удушающего болота. Касалось и его, заставляя понемногу открывать Со Чанбина, а не безымянного рыцаря в броне. Касание. Он коснулся заднего кармана на джинсах Хёнджина и извлёк оттуда джокера. — Ложь. Так ты себя видишь, да? Джокер, который притворяется двойкой? — Чанбин спокойно вернул ему карту, хотя голос хрипло подрагивал. — Двойка, которая пытается быть джокером, или джокер, выставляющий себя двойкой? Кто же ты, Хван? — Хёнджин, — спокойно ответил тот. — Просто Хёнджин. И это мой тебе вопрос. — А ты в том положении, чтобы их задавать? — Нет. Но меня это не остановит. Чанбин мог бы оборвать игру одним резким словом, одним шагом ближе, но он не сделал ни того, ни другого. Они оба стояли на краю крыши, как на сцене перед финальной песней. Молчание. Ветер. Город под ними дышал, а вот Чанбину не хватало воздуха. И будто чтобы сжечь его остатки, Хёнджин достал из кармана зажигалку. Чиркнул. Пламя отразилось в его глазах. — Куришь? — Ха. Это для самозащиты. — Конечно, — неискренне улыбнулся Чанбин. — И от кого же ты собрался защищаться? Сожжёшь фанатов? — Не-а, — Хёнджин ловко перехватил зажигалку, делая размеренный, рассчитанный до сантиметра шаг вперёд. — Сожгу твою маленькую ложь. — Это какую же? Губы Хёнджина оказались так близко к его уху, будто тот собирался признаться в чём-то сокровенном. — Ты всё-таки любишь энергетики. Что-то тёплое коснулось его щёки. Чанбин и моргнуть не успел, а лизнувший его Хван Хёнджин уже развернулся и с улыбочкой пошёл к лестнице вниз, виляя задницей и хихикая, как подросток. Чанбин вдохнул поглубже, покосившись на оставленную на скамейке баночку энергетика. На его щеке горело что-то фруктовое и очень красивое.