Маркетинговая стратегия Ли Минхо

***

      — Хен, как думаешь, мне идет свитер?       Свитер.       Вчера был худи, с утра — брюки, а сейчас свитер. И нет, не то чтобы Минхо сложно ответить на простой вопрос, идет ли свитер Джисону — в конце концов, все люди хотят выглядеть хорошо и все люди в чем-то иногда сомневаются, и им нужно мнение со стороны или хотя бы немое одобрение — но просто…       Просто Джисону не идет свитер. И дело не в Джисоне.       А в ебаном свитере.       Свитер, переживший по его виду пятьдесят стирок, три перешива, переезд в прицепе дальнобойщика и бой с диким зверем, Джисону не идет, и дело ни сколько не в Джисоне — Джисон хорош.       Просто Минхо в целом трудно представить человека, на котором этот свитер будет смотреться хотя бы нормально.       Ну, кроме того бомжа за углом соседней кофейни от их офиса.       Но Джисон же не бомж.       Джисон не бомж, а его юный донсен, младше Минхо всего на пару лет, но по ощущениям — на целую жизнь, и иногда Минхо задумывается, как вообще судьба не загубила этот божий цветочек за все его двадцать четыре года и позволила добраться до той стадии взросления, где он выходит в открытый мир опен-спейса с рабочей виндой на компе и офисной кофемашинкой.       Кофемашинка шипит, извергая из себя струю горячего эспрессо в розовую чашку Джисона, пока он крутится перед отражением в окне, одергивая свитер со всех сторон, и Минхо тихо вздыхает.       Бывают же такие люди.       — Он, м-м… экстравагантный.       — Экстравагантный?       Минхо подавляет еще один вздох, глядя в удивленные расширившиеся глаза через плечо, и убирает розовую чашку Джисона в сторону, чтобы налить себе порцию кофе — в черную, строгую полулитровую кружку, которая продавалась под этикеткой супницы.       Ох, ебаный свитер.       — Мне больше нравится другой, голубой. На прошлой неделе ты в нем приходил.       Судя по лицу Джисона — в его мозгу происходит загрузка. Она заканчивается спустя несколько секунд с тихим «о».       Минхо берет обе чашки и идет с ними к кухонному столу, чтобы провести небольшой кофе-брейк.       И выслушать Джисона.       Про его свитер.       — Значит, голубой лучше? — спрашивает Джисон, со скрипом отодвигая стул, чтобы сесть напротив. — Мне стоит больше приходить в нем, да? У него ворот более открытый. Это секси?       Секси. Разумеется.       Если можно так говорить о вязаном голубом свитере с принтом сердечек на пузе.       — Он лучше контрастирует с твоей кожей, — Минхо кивает и отхлебывает кофе, ведя диалог по знакомой витиеватой дорожке, где прямого маршрута нет, не было и не будет, потому что в той же степени, в какой Джисон наивный, в той же и ранимый. Поэтому Минхо смотрит на него поверх кружки, придвигая к нему тарелку с вафлями, и сюрпает кофе, кивая: — Этот цвет… теряет свое очарование.       Господи, как будто оно, блять, было.       Минхо нагло пиздит, и он знает, насколько это очевидно, потому что Чонин, прошедший мимо их стола к кулеру, озадаченно вскидывает брови и смотрит на Минхо из-за макушки Джисона, но Минхо просто моргает и делает то, что делает — пиздит как дышит.       Джисон доволен — и это главное.       Чонин поджимает губы со странным выражением лица.       — Значит, мне больше идет голубой… — задумчиво тянет Джисон, подпирая голову и хмуря брови. Его взгляд устремлен в окно, он прихлебывает кофе и запивает вафлю, крошками налипшую ему до самого подбородка.       Он снова смотрит Минхо в глаза и уверенно кивает:       — Значит, я надену его на свидание с Юной.       Чонин за его спиной громко прыскает.       Джисон оборачивается через плечо, озадаченный звуком и вообще наличием постороннего на кухне, и Минхо правда жаль Чонина, потому что, блять, да, он понимает, о чем он думает, но Минхо хватает Джисона за рукав, привлекая внимание, и, поймав его, урывает его взгляд, мягко спрашивая:       — Она согласилась пойти?       — Еще нет, — Джисон жует, его надутые едой щеки мягко перекатываются за работой челюстей, и Минхо метает взгляд на Чонина; тот стоит, облитый водой, с мокрой ладонью и каплями на подбородке, и смотрит так, будто его только что ебнули в переулке палкой по голове, отобрали кошелек и убежали, сорвав с него штаны.       Минхо сочувственно жмет губы и возвращает взгляд к Джисону.       — Я позову ее, — Джисон бурчит из-за еды, и Минхо выдергивает салфетку из салфетницы, протягивая Джисону — тот вытирает себе что-то в области рта, оставив половину крошек на губах и щеке, и комкает ее в сторону. — Сегодня. После обеда.       — Давай не сегодня?       Джисон смотрит озадаченно, кругло и девственно не понимающе, так, будто вообще не догадывается, что в его идее такого и что может пойти не так. На периферии зрения что-то происходит, и Минхо пытается смотреть в две точки сразу: в глаза растерянному Джисону и на Чонина, который на заднем плане всей своей жестикуляцией, шепотом и мимикой подает невербальные знаки «СТОП».       Удивительно, как точно пляски Чонина описывают мысли Минхо в этот момент.       Какое же блядство.       — Я думаю, — Минхо прочищает горло, выдергивая еще одну салфетку и складывая ее треугольником, чтобы самому аккуратно дотянуться до Джисона и промокнуть ему уголок рта, где осталась одна самая большая вафельная крошка, — лучше подождать более удобного момента. Сегодня, м-м…       ОТЧЕТЫ — беззвучно орет на заднем плане Чонин, показывая руками стопки листов, большие, ОГРОМНЫЕ, и очень, очень маленькие часы на руке.       — Отчеты, — улыбается Минхо, когда Джисон скомкано забирает из его рук салфетку и сам протирает себе рот, сжавшись будто бы в полтора раза. — Я думаю, сегодня у всех много работы, и Юна занята с бухгалтерией, так что… Я думаю, лучше позвать ее на свидание, когда она не будет так занята. В другой день.       «Когда ты не будешь в свитере, в котором тебе даже мертвый лось не даст» — очень хочется дополнить Минхо, и он обязательно бы это сказал, будь перед ним кто угодно.       Но не Джисон.       Джисон, пришедший в офис в самом отвратительном свитере, который только видел тот и этот свет, неуверенно откладывает салфетку и горбится в плечах. У Минхо сжимается сердце, когда он видит его мечущийся по столу взгляд и слышит невнятное бормотание про то, что, наверное, хен прав.       Ох. Наверное, Минхо поступает ужасно, не говоря факты в лицо, но он не может.       Только не этому одуванчику.       Чонин на фоне тихо выдыхает и протирает мокрую рубашку ворохом салфеток со стола, и чувствует, судя по всему, то же облегчение, что и сам Минхо, потому что нужно быть абсолютно слепым дураком, чтобы понять, что Джисон позарился на недосягаемое, потому что Юна — это Юна, их пиарщик на шпильках и с уложенными бетонной фиксацией кудрями, которая щелкает не только задачи, как орешки, но и людей.       Юна — первая красавица, первая львица их офиса, и Джисон — своим полудетским, до страшного наивным мышлением — не понимает, что собирается прямиком в клетку к хищнику.       Как же, Господи прости, он дожил до своих лет.       — А в среду, — Джисон тихо подает голос, вскидывая такой доверчивый и чистый взгляд, что Минхо хочется провалиться под землю, но он держится и улыбается, отхлебывая кофе, — в среду — нормально? Дел будет не так много, я могу ее позвать, когда я, ну, я предложу ей попить кофе…       Бум — слышится приглушенный звук. Чонин прислонился лбом к стенке горой отчаянного напряжения.       Но Минхо нужно держаться.       Улыбаться — и махать.       — Конечно, — и он улыбается. Улыбается, глядя на то, как лицо Джисона расцветает в ответной, воодушевленной улыбке, и молит у Господа Бога прощение за то, что он так бессовестно, бескорыстно и ужасно пиздит. — Это хорошая идея.

***

      «Это пиздец, а не идея» — вот что сказал ему Чонин тем же вечером, когда большая часть сотрудников уже разбежалась по домам, а Джисон вернулся из туалета, помахал им рукой и пожелал хороших выходных перед уходом.       Минхо не знал, что ему на это ответить, поэтому коротко вздохнул лицом в стол.       Это не идея, а пиздец. Минхо был полностью согласен.       Еще большим пиздецом стало решение, которое он сам для себя принял, взвесив все за и против.       Почему-то Минхо решил во что бы то ни стало помочь Джисону пройти этот нелегкий путь.       Хер тут знает, в чем на самом деле дело — то ли в том, что Джисон маленький стажер, которого Минхо подкинули под крыло как подобранного котенка, то ли в том, что Минхо сам оказался каким-то мягкотелым и восприимчивым, но вот он смотрел на Джисона — на его эти кудряшки каштановые, на очки в черной круглой оправе, на его совершенно наивные и полные удивления глаза, когда у него не сходились цифры в таблице и Минхо в пару кликов подгонял правильную формулу — и понимал.       Понимал, что не может допустить, чтобы это Божье творение, по ошибке рожденное на бренной земле вместо райских лугов с белыми барашками и бескрайним голубым небосводом, пострадало от такой неприятной вещи, как реальность.       На самом деле, Юна была не первой, на кого Джисон положил свой зоркий взгляд ловеласа (зоркий взгляд ловеласа трепетно сиял, когда речь заходила о представительницах противоположного пола, а губы ловеласа поджимались от смущения и каких-то совершенно сахарных мыслей), потому что до Юны Джисон неделю не оставлял попыток окучить Черен — секретаршу их начальника. Секретарша их начальника, правда, была весьма сомнительным выбором — с точки зрения самого Минхо — но не ему судить о чужих предпочтениях.       Возможно, Джисону правда нравятся женщины постарше. Возможно, даже за пятьдесят.       Кто знает.       Потом, правда, Минхо понял, что дело ни в каких не предпочтениях, а в банальной попытке получить внимание хоть кого-нибудь, потому что избранницы Джисона — то есть те, к кому он смущенно подходил и пытался завязать беседу совершенно нелепыми вопросами по типу «ох, ты знаешь, как пользоваться принтером? так здорово» и «небо сегодня такое… большое, да?» — это люди, объединенные одним четким, но до смешного примитивным критерием.       Они женщины.       Они женщины, они работают с Джисоном в одном офисе и все они отвечают на попытки ухаживания Джисона одинаково.       Никак.       Джисона это, естественно, расстраивало. До поры до времени. Пока он не находил себе новую пассию, к которой подходил спустя десять минут метаний, и не огорашивал ее какой-то херней по типу «ты не хотела бы сходить со мной за печеньем на кухню?».       За печеньем на кухню с Джисоном стоически ходил Минхо.       Минхо ходил с ним за печеньем, когда находил его грустного за компом после очередного отказа, и за кофе, когда секретарша Черен фыркнула, попросив ее не отвлекать от дел. Иногда он сам оплачивал ему какой-нибудь круассан в кофейне или газировку в автомате, потому что видеть Джисона таким подавленным, расстроенным и искренне не понимающим, что он делает не так, было хуже, чем растягивать последние воны до зарплаты.       А Джисон ведь искренне не понимал.       Сначала Минхо думал, что Джисон просто большой и грустный девственник, которому никто не дает, потому что он дурак, и тому, если честно, был целый ряд причин. Не то чтобы Минхо склонен судить книгу по обложке или человека по его внешнему виду, но в первый день стажировки Джисона привели к его столу, всего деревянного, как палка, в наглухо застегнутой рубашке, почти заикающегося и не способного держать зрительный контакт дольше одной секунды, а когда он сказал, сколько ему лет, Минхо уже собирался грызть стол от нежелания с ним работать, потому что увидел перед собой классический пример человека, с которым ему будет ну очень тяжело сработаться. Но спустя несколько дней Джисон расслабился — то ли почувствовал себя увереннее, то ли Минхо притерся — и стал больше похож на человека, а не на карикатурную версию офисной мыши в худшем значении этого стереотипа.       Спустя полгода работы, когда Джисон перестал быть его стажером и вырос до полноценного менеджера, самостоятельно справляющегося с табличками в экселе и добавлением бумаги в лоток принтера, Минхо знает, что Джисон — большой и грустный девственник.       Но далеко не дурак.       Джисон не дурак, а очень способный и сообразительный парень, умеющий справляться со сложностями и за которым не нужно подтирать каждую буковку. Он разобрался в работе офиса, влился в его течение, почувствовал его ритм и даже сам знает, когда стоит постучаться в кабинет начальника с виноватым «тук-тук, я накосячил, пришел с челобитной и попросить совет», а когда лучше вжать голову в плечи и не отсвечивать, надеясь, что проблема рассосется как-нибудь сама (объективно оценивая шансы того, что она рассосется; это было первым уроком Джисона на стажировке — уметь анализировать проблему и распределять ее между категориями «все горит и это срочный пиздец» и «сгорел сарай — гори и хата». Возможно, Минхо не самый правильный наставник в их офисе, но они сами подсунули ему новичка).       В общем, Джисон совсем не дурак. Более того — он классный, правда классный парень.       Просто… такой.       Он ходит в странных свитерах, чешет переносицу под очками и шмыгает носом, а потом вдруг поднимает глаза и в лоб спрашивает «хен, как думаешь, где бы ты прятался, если бы был пауком?». Конечно, Минхо ахуел, когда первый раз Джисон спросил его о подобном. Ахуел — но ответил.       Там, где его паутина.       Это же логично.       Джисон уважительно согласился.       Проблема Джисона была в том, что никто больше не соглашался с Джисоном в вопросах про пауков. Особенно секретарша Черен.       А Джисону так хотелось женского внимания.       Он старался. Он правда старался. Минхо каждый день видел эти старания и чуть ли сам кулачки не сжимал, когда Джисон разговаривал с девушкой из их офиса, но в итоге все заканчивалось одним и тем же — Джисон возвращался за свое место растерянный в своем расстройстве, а Минхо вздыхал — и сокрушался.       Если Джисон будет продолжать так себя вести — ему не то что мертвый лось не даст.       Джисон умрет грустным девственником, не познавшим ни любви, ни ласки, ни сексуальных утех, ни — кто знает — рукоблудства.       И его причислят к лику святых в христианской церкви как великомученика, победившего грешный разврат и похабство.       Минхо уверен, что Джисон даже нецелованный.       Когда Минхо представил эту картину — церковь и церковника, отпевающего панихиду над бледным молчаливым Джисоном, скорбящих родственников и друзей, сморкающихся в платок, и громкий поставленный голос, оглашающий Джисона как «самую чистую, не познавшую сладость грешных утех душу» — Минхо решил.       Он это исправит.       Он поможет Джисону сорвать этот коварный запретный плод.

***

      Выходные прошли для Минхо быстро и незаметно, потому что все эти два дня он перелопачивал в своей голове тонну информации, рыскал по интернету и беспощадно сидел за компом до сухости глаз. В итоге вышло то, чем Минхо, в общем-то, мог гордиться.       И он гордился.       Поэтому в понедельник утром кинул стопку свежераспечатанных бумаг на стол Джисону с безапелляционным «читай».       Сначала Джисон поднял на Минхо удивленный взгляд, видимо, не ожидав такой продуктивности в первые семь минут начала рабочего дня, затем протянул руку и перелистнул пару страниц, вчитываясь в строчки. Затем удивленно моргнул и снова перевернул пару страниц. Затем вернулся к титульнику и остановился на нем.       Посидел в тишине какое-то время.       Минхо терпеливо дождался вопросительного взгляда.       — Это твоя маркетинговая стратегия, — пояснил Минхо, и Джисон снова вернулся к изучению материала на бумаге. — Проект модернизации Хан Джисона до его более продвинутой версии. Отговорки не принимаются.       Круглые, абсолютно ахуевшие глаза Джисона говорили сами за себя.       Что ж, такой реакции он и ждал. Но Минхо подготовился.       Время ходить с козырей.       — Ты хочешь позвать Юну на свидание?       Кивок.       — Хочешь произвести на нее хорошее впечатление?       Кивок-кивок.       — Хочешь с ней переспать?       Затык. Паника в глазах. Один неуверенный — скорее вынужденный — кивок.       — Тогда знакомься, — Минхо подтаскивает кресло соседнего стола — Чанбиновского — и садится рядом, наглядно раскладывая листы. — Это твой спасательный круг в океане одиночества. Я все расписал по пунктам предельно наглядно и даже с примерами.       В общем-то, так и начался проект Минхо под названием «Хан Джисон. Ver 2.0».       — Для начала, — Минхо аккуратно вернулся к первой странице его проекта и положил лист перед носом Джисона — тот нырнул в него взглядом так внимательно, будто этот лист — экзаменационный материал накануне сессии. — Поработаем с твоим внешним видом. Приоденем, выкинем твои свитера…       Джисон резко насупился, оглядев себя быстрым взглядом.       — Что не так с моими свитерами?       Что не так.       Минхо опустил взгляд, сканируя то, во что Джисон одет.       Помолчал несколько секунд.       — Приятная ложь или горькая правда?       — Горькая правда, — уверенно потребовал Джисон. Какой храбрый.       Готов встречать атаку прямо грудью.       — Джисон, — Минхо тихо вздохнул, облизнул губы и еще раз подобрал слова в своей голове. Джисон все еще ранимый — надо об этом помнить. А свитер…       Свитер.       Какой же уебищный свитер.       — Если бы я был женщиной, а ты — последним мужчиной на земле, я бы перевязал себе трубы. Собственными руками.       Окей. Это не совсем то, что Минхо хотел ему сказать, но блять…       Ебаный фиолетово-оранжевый свитер сбил все мыслительные процессы.       Джисон на эту фразу застыл, насупился, потом резко погрустнел и незаметно, но все-таки подвинулся на маленький сантиметрик вбок — подальше от Минхо.       Минхо чертыхнулся и придвинул стул Джисона обратно, разворачивая его лицом к себе и поворачиваясь к нему сам.       — Джисон, я не хочу и не собираюсь тебя обижать, у меня и близко такой цели нет, но просто… Ты пойми, что если ты хочешь что-то в жизни менять — а ты хочешь что-то в жизни менять — то и самому надо меняться, ладно?       Джисон ответил не сразу — еще с полминуты он супился и на Минхо даже не смотрел. Потом незаметно кивнул, вздыхая.       Минхо на это ободряюще похлопал его по плечу.       И продолжил знакомить Джисона со своим новым проектом — по пунктам.

_________________________________________

Пункт первый: анализ целевой аудитории.

_________________________________________

      Занять единственную на весь офис переговорку было не самой простой, но вполне реализуемой задачей. По крайней мере, с ней у Минхо проблем не возникло: всего лишь надо было узнать расписание на неделю, спросить пару коллег, не хотят ли они сдвинуть свои собрания и — в итоге, когда никто из них не согласился подвинуть свои запланированные важные мероприятия — просто спиздить контент-план у Хосока за день до его презентации.       (Никто не говорил, что Минхо хороший человек. Он менеджер и маркетолог. Это разные вещи).       Пока Хосок как ужаленный носился по офису и собирал свой контент-план по крупицам из всех отделов, Минхо прошел мимо его стола, прихлебывая кофе, и спросил у их секретарши Черен ключи от стеклянной — и единственной — переговорки.       Когда Минхо открывал дверь, расслабленно держа чашку со свежесваренным кофе, а Джисон рядом мялся с их папкой проекта «Хан Джисон. Ver 2.0», где-то из открытого кабинета раздался крик и удар бумаг по столу — Джисон поежился и буркнул что-то про призраков, а Минхо просто дернул дверь на себя, пожав плечом.       Ну, пока что еще Хосок не призрак. Если успеет за полчаса собрать свой контент-план их проекта презентации новой марки машины — то, в принципе, им и не станет в ближайшем обозримом будущем.       К слову, Минхо обеими руками держал за него кулачки.       В переговорке они быстро заняли свои позиции: Джисон — за столом с папкой и напечатанной презентацией, Минхо — с чашкой утреннего кофе и у маркерной доски.       — Итак, — начал Минхо, удостоверившись, что любопытных зевак за пределами стеклянной коробки нет и не предвидится, и стер остатки чьей-то презентации губкой. — Под запись, Джисон. Пункт первый проекта — анализ нашей целевой аудитории. Кто наша целевая аудитория?       — Я, — Джисон ответил тут же с экспрессией отличника на экзамене, но Минхо решил дать ему еще один шанс, поэтому промолчал. Длительно и выразительно.       В конце концов — спустя несколько секунд тишины — Джисон исправился.       — Юна.       — Верно, — Минхо вложил в интонацию как можно больше уважительной похвалы и щелкнул колпачком маркера. Он написал «Юна» на доске крупными буквами и обвел в кружок, тыкнув маркером жирную точку. — Наша целевая аудитория — Юна. Что мы должны знать о Юне?       — Что она красивая, — Джисон правда выглядел сосредоточенным, таким прилежным и старательным, что Минхо сжал губы, чтобы не дернуть его руганью за неправильный ответ. — Молодая, успешная, очаровательная, красива-       Наверное, взгляд Минхо все-таки был говорящим, раз Джисон осекся посреди списка положительных черт своей избранницы и неуверенно поджал губы.       Дальше он ничего не сказал. Только таращил глаза на Минхо в поисках помощи.       Минхо вздохнул.       Что за невероятный инфантилизм.       — Как маркетологи, готовящие проект на продажу, мы должны знать, Джисон, потребности, — Минхо быстро написал слово на доске и подчеркнул его двумя линиями, — целевой аудитории, чтобы продукт смог их удовлетворить. Потребитель не возьмет продукт, неудовлетворяющий его потребности, а значит, — Минхо сюрпнул кофе, промакивая горло, и стрельнул взглядом за стекло, где на них косилась коллега из отдела дизайна, но, встретившись с Минхо взглядом, засеменила прочь. Джисон же совсем не обращал внимания на окружающую обстановку — даже на то, что прямо за его спиной с криками и распахнутыми полами пиджака пробежал потный Хосок, — и прилежно записывал за Минхо все то, чем он — как старший и опытный коллега — делился. — Значит, мы должны создать продукт, полностью удовлетворяющий потребности целевой аудитории. Понятно?       Джисон отрывисто кивнул, выглядя таким сосредоточенным и внемлющим, что Минхо понял.       Он действительно готовит к чему-то большому большого девственника.       Минхо снова вздохнул. Вопрос, зачем он все это затеял, так и остался без ответа.       Он поставил чашку на стол и полностью повернулся к доске.       — Мы должны проанализировать: первое — существующие кейсы аудитории, то есть предпочтения, хобби, симпатии Юны, — Минхо провел стрелочку от большой надписи «ЮНА» немного вниз и влево и написал там «ПОЗИТИВНАЯ ОЦЕНКА». Затем развернулся к Джисону. — Вопрос учащимся: что Юне нравится?       Если бы в офисе водились сверчки, Минхо бы услышал их стрекот.       Ему снова захотелось вздохнуть.       Развернувшись к доске под громогласное молчание, он уверенно поднял маркер и записал по пунктам.       — Юна любит зарабатывать деньги и руководить. Из информации, которой мы располагаем, мы можем сделать вывод, что Юна любит — пиши, Джисон, — А — финансовый и материальный комфорт (потому что полгода назад она продала свой хендай и купила BMW), B — люксовые и брендовые вещи (опять же — BMW, сумки Dior и духи Armani), C — подтверждать свой статус в рабочей среде (сделай сноску: тип — «командирша», «бизнес-леди» и все подобное). Записал?       — Да, хен.       — Еще запиши, — Минхо снова поднес маркер к доске и добавил пару слов, — «СТЕРВА С ЖЕЛЕЗНЫМ ХАРАКТЕРОМ НА ШПИЛЬКАХ». Это важно. Потом пройдемся по этому пункту отдельно. Далее, — Минхо отступил чуть в бок, подождав, пока Джисон полностью перепишет в тетрадь нарисованную схему. В голове Минхо поставил себе галочку — судя по высунутому кончику языка, сведенным под столом коленкам и нахмуренным бровям, Джисон полностью погрузился в введение проекта. Это хорошо. Интерес и энтузиазм — половина успеха любого кейса. — Следующий шаг — существующий опыт целевой аудитории. Это чтобы учесть неудавшиеся кейсы и не повторять их ошибок. Что мы знаем о Юне в прошлом?              Озадаченное молчание Минхо не удивило. Джисон работал в их компании не так долго, чтобы знать что-то о прошлом своих коллег, да и не то чтобы он много с кем-то общался по нерабочим темам — помимо Минхо и немного того же Чонина.       Минхо, расслабленно сжимая маркер между пальцев, провел еще одну стрелку вниз.       «ПРЕДЫДУЩИЕ ОТНОШЕНИЯ».       — Их у Юны не было, — резюмировал Минхо, глядя Джисону в расширившиеся глаза, в которых проскочила искорка паники. — По крайней мере, нам ничего о них не известно, потому что за три года работы Юна ни разу не была замечена в близком контакте с каким-либо мужчиной. Однако, — Минхо выставил вперед палец, — у нас есть другая информация.       Минхо снова поднес маркер к доске.       — Кейс «Ким Минсок», — Джисон переписал имя себе в тетрадь и нахмурил брови, возвращаясь взглядом к Минхо. — Руководитель отдела продаж, мужчина сорока трех лет, в разводе и с семилетней дочерью. В прошлом году был замечен в непосредственной близости к Юне, когда они работали вместе над рекламой опасных грузоперевозок. Черен видела, как Ким Минсок ждал Юну у выхода из офиса с букетом красных роз, а после этого уборщица обнаружила в мусорном ведре разорванное письмо с признанием в романтической симпатии. Вывод?       — Юна его отшила!       — Правильно! — Минхо щелкнул пальцами, жирно перечеркнул имя Ким Минсока на доске и снова повернулся к Джисону. — Но причина?       Джисон задумался, нахмурив брови и дергая ручкой между пальцев.       Минхо продолжил за него.       — Точной причины мы не знаем, но — можем предположить. Мои предположения такие, — Минхо подготовил руку, чтобы загибать пальцы, а Джисон щелкнул ручкой наготове, — возраст — Юне двадцать девять, и Ким Минсок в ее глазах — плешивый дед; внешний вид — туда же к возрасту — Ким Минсок обрюзгший старпер с залысиной и пивным пузом; манера ухаживания — не сработала. Возможно, критерий ухаживаний здесь мало играет роли, потому что два первых пункта уже запороли весь кейс. Записал?       — Вопрос, хен, — Джисон по-школьному поднял руку, выпрямив спину, и Минхо кивком разрешил ему говорить: — откуда ты знаешь про Ким Минсока? И про записку в мусорке?       Минхо умиленно вздохнул, сложив руки на груди.       Ну что за милое дарование небес.       Наивное — как только распустившийся цветок в зеленом поле.       — Это офис, Джисони, — Минхо не смог сдержать улыбки, хоть это — с точки зрения педагогики — было не очень уместное проявление эмоций. — И в нем обитают сплетни. Прислушайся как-нибудь к болтовне у кулера — узнаешь много всего интересного.       Восхищение в глазах Джисона можно было увидеть даже слепому — настолько сияющим взглядом он смотрел Минхо в глаза. Наверное, примерно так же смотрят ученики на своего учителя, когда те решают перед ними сложнейшие уравнения высшей математики.       Вот только у Минхо была задачка посерьезнее дифференциальных уравнений.       На кону стояла девственность Джисона.       Минхо — как ответственный педагог — не имел права проебаться.       — Из всего этого следует вывод, — Минхо вернул голосу прошлую строгость и повернулся к доске, дополняя схему, — что Юну НЕ привлекают старые обрюзгшие руководители отдела продаж с прицепом и букетом цветов. И — что важнее — это дает нам фору.       Минхо обернулся через плечо, поймав непонимающий взгляд, и ухмыльнулся.       — У тебя уже больше шансов, чем у Ким Минсока.       Расцвел. Ну конечно же.       Джисон всегда плывет от малейшей похвалы в его сторону.       — Не расслабляемся, — Минхо прочистил горло и вернулся к доске, краем глаза успев заметить, как Джисон дернулся, уткнувшись в тетрадку. — Это только начало, мы еще не проанализировали стратегии и перспективы целевой аудитории. А это самое сложное.       На доске появилось кричащее «ПЛАНЫ» с тремя знаками вопросов.       Минхо снова повернулся к Джисону, опершись на бедро.       — Что же Юна планирует дальше? — он прошел чуть в сторону, раздавая вопросы в никуда, ставя их скорее риторическими, чем практическими, и постукивал маркером по ладони. — Что у нее на уме? Чего она хочет добиться и как видит свою дальнейшую жизнь? Какой продукт, — Минхо стрельнул взглядом в Джисона, который следил за ним, не отрываясь, и сосредоточенно хмурился, впитывая каждое слово и заставляя шестеренки в голове крутиться с трехкратной скоростью, — ей понадобится, чтобы чувствовать себя комфортно в соответствии со своим видением будущего? Что удовлетворит ее дальнейшие потребности? Как сыграть на опережение этих потребностей и понравиться ей до того, как эти потребности заставят ее задуматься? Как думаешь, Джисон?       Джисон, засунувший кончик ручки в рот, задумчиво вперился в доску, потом в свои конспекты и снова на Минхо. Тот терпеливо ждал предположений.       В конце концов, Джисон робко попробовал ответить.       — Не дарить ей красные розы?..       Минхо бодро хлопнул в ладоши, поджав губы в улыбке.       — Нет! — Джисон проморгался. — Нужно сформировать продукт, исходя из ее психологического портрета, профессиональных качеств и личностных предпочтений. А для этого, — Минхо оперся на край стола, за которым сидел Джисон, и кивнул на лежащую рядом папку. — Открывай бизнес-план. Будем знакомиться с идеальным партнером для Юны.

***

      Конечно, получаса разбора презентации им не хватило для полного понимания их целевой аудитории и концепта продукта, да и Хосок как-то уж слишком резво справился со своим квестом по контент-плану, забежав в переговорку с одышкой и осоловелым взглядом, поэтому пришлось быстро стереть с доски остатки презентации и продолжить позже, после того, как их рутинные рабочие задачи были выполнены, но вечером, когда офис уже наполовину опустел, они запаслись свежим кофе в чашках и остались вдвоем в их опен-спейс пространстве, чтобы поподробнее покорпеть над трудами и заготовками Минхо.       Еще почти целый час им понадобилось на то, чтобы подвести итог сегодняшней аналитике и набросать предполагаемые концепты продукта, но вывод был сделан.       Юне нужен успешный, ухоженный и деловой мужчина, способный вытерпеть ее непростой характер (вот тут и понадобилась сноска про стерву), но соответствующий критерию «любит руководить».       В общем, уверенный в себе альфач, но с радостью выполняющий ее прихоти.       Не самый простой концепт, но Минхо решил, что и они не из трусливых.       По крайней мере так он решил про себя.       Джисон же после сделанного вывода заметно приуныл, видимо, проанализировав критерии «уверенного в себе альфача, но с радостью выполняющего ее прихоти» и свои собственные данные, и результат — судя по его погрустневшему лицу — оказался плачевный.       Джисон мало походил на продукт, которым ему предстояло стать. Но Минхо решил, что это вполне возможно.       В конце концов, он и не такие маркетинги окучивал. Журналы для незрячих и купальные шапочки для лысых все еще аукаются ему во снах.       С Джисоном он как-нибудь уж справится.       — Не вешай нос, — Минхо щелкнул его кончик, улыбнувшись тихому «ой», когда они сидели вдвоем под желтым светом настольной лампы. К семи часам из их отдела в офисе не осталось никого, кроме них двоих и одинокого фикуса в углу, который поставил их руководитель с желанием «сделать это место более живым» (Минхо тогда ворчал, что «более живым» это место сделают отсутствие сверхурочных по пятницам и прибавка к зарплате, а не кусок дерева с листьями, который периодически поливает секретарша, а Чонин подкармливает остатками кофе из кружки), и Минхо положил руку на плечо Джисона. — Планы только выглядят страшными, а когда начнешь делать — все само пойдет. Тем более — тебе может самому понравится. В конце концов, у тебя же есть цель?       Джисон на это насуплено кивнул, шмыгнув носом, и снова посмотрел на лежащие перед ними переписанные записями листы.       Минхо на это уважительно кивнул, напомнив, что настоящий маркетолог видит цель — не видит препятствий.       А цель оправдывает средства.

_________________________________________

Пункт второй: составление продукта

_________________________________________

      Джисон согласился с идеей подвинуть свой план по приглашению Юны на свидание на неопределенное время, потому что таймлайн проекта Минхо — по первым наметкам — занимал месяц. По более реалистичным прогнозам — два.       По самым возможным — если Джисон согласится расстаться с теми чудовищами, которые он по ошибке называет «своей любимой одеждой» — вообще сработает.       Минхо все объяснял, как ему казалось, максимально доходчиво и просто.       Джисон, нужно изменить оболочку продукта.       То есть — сменить гардероб.       — Мне подарила его мама! На девятнадцатый день рождения! Когда я учился в другом городе! — топал Джисон ногой, защищая кислотно-зеленое недоразумение так, будто оно однажды спасло ему жизнь.       Что ж. По крайней мере, в голове Минхо начинает вырисовываться картина, потому что чувство стиля в их семье — это, видимо, наследственное.       Пункт «апгрейд оболочки» включал в себя несколько простых — казалось бы — шагов. Минхо решил не прыгать с места в карьер, с нуля покупая шмотки в соответствии с заданной концепцией «делового мужчины», а для начала посмотреть, что в принципе у них есть в наличии, поэтому в запланированный день — они оба выбрали ближайшую субботу, и Минхо даже подвинул свои грандиозные планы с тренировкой в зале и просмотром нового аниме — Минхо приехал к Джисону домой знакомиться с содержимым его шкафов.       Это было… своеобразное знакомство.       — Я не прошу тебя его выкидывать, — Минхо зашел еще с одной попытки, медленно подходя к Джисону, который пятился, огибая мешки с одеждой, кинутые на пол, и горы броско-непонятного тряпья. Минхо не отставал: надвигался медленно, уверенно, как лев к натревоженной косуле в зарослях саванны. — Давай просто его отложим…       Бросок, взмах — мимо. Джисон вовремя спрятал руку за спину, защищая неряшливый кусок ткани ценой своей жизни, оставив хищника ни с чем.       Джисон ощерился.       — Ты говорил это и про свитер с розами, — прошипел он тихо, дернувшись от еще одной попытки захвата, и запятился дальше, вжимаясь в угол, где нет пути отступления. Сдаваться он, судя по его виду, не планировал: его голова вжалась в плечи, тело напружинилось, как перед прыжком, а рот искривился, — и про носки с утками, и про розовые штаны…       Розовые штаны.       На них-то у Минхо и начали сдавать нервы.       Минхо не любил нервничать.       — Джисон, отдай свитер.       — Нет!       — По-хорошему тебе говорю, — первое предупреждение, — дай сюда свитер.       — Только через мой труп.       — Джисон…       Это было второе — последнее предложение сдаться по-хорошему. Три часа разбора Джисонова гардероба сделали свое дело: в обилии пестрых цветов, вырвиглазных расцветок и принтов, разматывающих нейроны мозга на куски, Минхо и сам снизошел до чего-то дикого, первобытного и животного.       Наверное, это усталость так сказывается, либо просто нервы шалят. У них обоих.       Потому что борьба за ебучий зеленый свитер с пальмами перешла не то что в драку — это была борьба не на жизнь, а за все идеалы модного приговора.       — Я придушу тебя рукавом, — пыхтел Минхо через несколько минут криков, топота и мата, выворачивая руку Джисона так, чтобы высвободить собственную ногу и дотянуться до свитера. Прием такого ближнего боя не удался, потому что, оказывается, под этими ебаными, трижды траханными в рот вещами, которые Минхо за последние часы остоебенили, Джисон скрывал мыш-цы, ну типа прям, нормальные мужские мыш-цы, и они, оказывается, имели практическое значение в этой ситуации.       Джисон сопротивлялся отчаянно сильно и безнадежно вертко.       — Прекрасно, — прошипел Джисон, вырывая руку из захвата и вытягивая свитер в сторону, чтобы откинуть его подальше. Хуй ему, а не победу — Минхо стиснул его кусок между бедрами и разъединять их не планировал под страхом смерти. Еще одна попытка выдернуть свитер — и Джисон пораженно взревел, блестя бешеными, злыми глазами прямо в потного и пыхтящего Минхо. — Давай, придуши меня, и я всем на работе расскажу, что ты натворил, чтобы тебя уволили по статье!       Маленький гаденыш.       Маленький — фух, блять, — верткий засранец.       Возможно, Минхо обезумел. Но он правда держался как мог.       Однако у любого терпения есть пределы.       — Я тебя сам по статье пущу.       Джисон фыркнул — угроза его явно не убедила сдаться — и снова потянул свитер на себя. Минхо не хотел знать, как они выглядят в момент, когда заведенные, дурацкие и потные копошатся где-то на карачках в коридоре, извиваются, матерятся и бьют друг друга пятками по голени, но все кончилось так быстро, что оба застыли, не успев сообразить вовремя.       Треск ткани оглушил их на долгие несколько секунд, и оба перевели взгляд туда, где между их телами, скрученный, вывернутый и натянутый, свитер разошелся по шву.       Молчаливый взгляд глаза в глаза все сказал за себя.       Джисон среагировал первым — расстроенный, он отпихнул от себя Минхо и поднялся на ноги, встряхивая свитер и грустно оценив произошедшую трагедию. Минхо сделал еще несколько шумных вдохов, смочил пересохшее горло и поднялся следом.       Джисон молчал, вертя свитер в руках, и в этот момент Минхо почувствовал тоненький отголосок вины за то, что он перегнул палку.       — Его, наверное, можно зашить, — Минхо неловко кашлянул, протянув руку к свитеру — точнее к тому, что от него осталось, потому что два куска вязаной ткани, держащиеся где-то у горловины на честном слове, на свитер походили мало, — но остановив ее по дороге, когда Джисон опустил руки и поджал губы. — Джисон, не расстраивайся, он все равно…       — Да не важно, — шмыгнул носом Джисон, потерянно разворачиваясь. — Ты все равно сказал его выкинуть.       Он ушел в комнату, и Минхо остался в коридоре — то ли отдышаться, то ли распробовать ощущение горькой победы внутри себя. Ощущения были странными, как будто его прекрасный план, идущий строго в соответствии с заявленными пунктами, не приносит должного результата, но потом Минхо встряхнул головой и пошел дальше на поле боя — отвоевывать у вселенной этот шанс на нормальную, половую жизнь Хан Джисона.       Оставшееся время они перебирали вещи в тишине, обмениваясь только короткими «это нужно?» и «кидай в ту кучу», и Джисон даже не сопротивлялся, когда то, что Минхо квалифицировал как «мусор», в мусор и летело.       Даже его пижамные штаны с покемонами.       Тишина состояла из шуршания тканей, пакетов и удручающей неловкости — как минимум для Минхо.       Джисон же просто делал то, что ему велели.       Хоть бы музыку какую-то на фон включили, что ли, чтобы не было так тупо-тихо.       Под конец дня, когда гардероб Джисона был вычерпан до последней ниточки, на полках осталась лишь священная пустота с парой сложенных однотонных футболок и одними черными джинсами, а нервы Минхо изъели сами себя чувством вины и какой-то неуверенности (откуда вдруг неуверенность, а, Минхо?), они вынесли мешки на ближайшую помойку и скомкано распрощались до следующего утра.       Скомканное прощание получилось еще и потому, что Минхо спешил к метро, чтобы успеть в хозяйственный магазин возле дома до закрытия. Джисону не нужно было знать, что кислотно-зеленый ужас Минхо в последний момент вытащил из мешка и кинул себе в рюкзак.       Возможно, это не совсем в соответствии с первоначальным планом, но в моменте Минхо не сильно думал, что он делает. А просто сделал.       Ему казалось, что так спокойнее будет.       Обоим.

_________________________________________

Пункт второй, подпункт первый: восполнение пробелов.

_________________________________________

      — Это ужас.       — Это рубашка, Джисон.       — Это ужасная рубашка, хен.       Минхо вздохнул, покачивая в руке наполовину пустую бутылку воды, и прикрыл глаза.       Ну да, конечно, белая рубашка с точки зрения Джисона — ужас.       Она же, блять, не триггерит эпилептиков буйством красок на весь обозримый горизонт.       Тем не менее, Минхо терпелив, собран и помнит о том, что он старше. А значит — умнее.       А значит, его слова имеют больше веса.       По крайней мере Минхо оправдывает это тем, что из них двоих — у него был секс. Он может за что-то поручиться.       — Белая базовая рубашка хорошо сочетается с другими элементами одежды, — спокойно поясняет Минхо, заходя в открытую примерочную и одергивая Джисону плечи, чтобы швы встали на свое место и складки разгладились. Джисон недовольный — качает кучеряшками недовольно, куксится, будто его бабка на рынке одевает в ту самую «хорошую кофточку турецкого производства», и явно хочет домой. Минхо же, напротив, чувствует себя довольным и полным сил, несмотря на то, что ходить по магазинам с Джисоном — это все равно что пытаться одеть пубертатного подростка во что-то адекватное. — А еще подчеркивает достоинства фигуры.       Джисон снова неубежденно фыркает, но послушно дает себя поправить и вертеть собой так, как его хену заблагорассудится.       И все-таки — недовольно бубнит.       — И какие же достоинства она подчеркивает?       Минхо хмыкает, поправляя рукав и поворачивая Джисона лицом к зеркалу.       — Например, — говорит он из-за плеча, заискивающе, и Джисон смотрит через зеркало ему в глаза, — ширину плеч и объем груди. Видишь?       Минхо показывает наглядно — проводит линию Джисону по спине от края до края, и Джисон под этим движением извивается, вытягиваясь стрункой, вставая в полный свой рост.       Его взгляд меняется — из недовольного в заинтригованный.       — У меня широкие плечи, хен?       — Достаточно, — уклончиво отвечает Минхо.       Не нужно говорить лишнего. Скажет меньше — расстроится. Скажет больше — может, зазнается.       Кто его знает.       — К тому же, — Минхо кладет бутылку и куртку на мягкий пуф в примерочной, освобождая руки, и снова крутит Джисона вокруг оси, осматривая плоды своих трудов в отражении, — к такой рубашке замечательно подойдут классические брюки с кожаным ремнем. А это отличная комбинация. И отлично подчеркивает зад.       Минхо следит за реакцией Джисона — завлекающие речи работают как надо, и на слове «зад» Джисон и смущается (у него краснеют скулы и кончики ушей), и загорается интересом, потому что он сам немного поворачивается, чтобы взглянуть на себя в зеркало через плечо.       Минхо смотрит туда же, куда и Джисон.       На его зад.       Вообще-то, у Джисона действительно хорошая жопа.       — Я принесу тебе пару брюк, — говорит Минхо, задергивая шторку перед тем, как вернуться в зал к одежде, оставляя Джисона и его жопу наслаждаться компанией друг друга и, видимо, узнавать себя с новых, невинно-неизведанных сторон.       Удивительно, что Джисон, отлично сложенный и явно не обделенный внешностью, так мало о себе знает — вот, что думает Минхо, пока перелопачивает брюки на вешалках и спрашивает консультанта о нужном размере. Потому что одно дело — то, как Джисон одевается, и совсем другое — то, какой он сам по себе.       Джисон же… красивый парень. Действительно красивый.       Это было видно даже в его шмотках-антисекс.       Удивительно, что никто до этого не помог Джисону раскрыться в свою полную силу.       Удивительно то, что не было желающих.       Но это поправимо.       Так думает Минхо, пока Джисон мерит первую пару брюк, а потом открывает шторку — и, видимо, лобные доли Минхо.       У Джисона восхитительная талия.       Минхо может на Библии поклясться.       Джисон, уже совсем позабывший, что ему не нравились ни рубашки, ни идея надевать «скучную» и «тоскливую» классику, вертится перед зеркалом, поправляя брюки и подпрыгивая, чтобы подтянуть их повыше.       Когда задний шов брюк встает на свое законное место — Минхо понимает, что, возможно, он породил что-то настолько же великое, насколько и ужасное.       Он уже слышит, как их секретарша Черен шепчется с уборщицей, провожая взглядом ничего не подозревающего Джисона.       Ахуеть. Тут только ахуеть можно.       — Хен? — Джисон оборачивается, неуверенно поправляя манжеты и с плохо скрываемой надеждой в голосе. — Не очень выглядит? Ты молчишь… долго.       Минхо не сразу, но прочищает горло. И поднимает взгляд наверх.       Все еще ахуеть.       — Нет, это очень хорошо смотрится, — Минхо сдерживается, чтобы дать объективную оценку, подбодрить, но не заорать «ДА КТО ТЕБЯ БЛЯТЬ РОЖАЛ» на весь ТЦ (хотя очень хочется), и подходит ближе, снова поворачивая Джисона к зеркалу. — Отличное сочетание цветов, сидит по фигуре и…       Он опускает взгляд только для того, чтобы проверить. Только.       — Действительно подчеркивает зад.       Джисон улыбается — совершенно смущенно, но восхищенно, и Минхо чувствует себя сраной феей крестной, наколдовавшей Золушке платье на бал, с той лишь разницей, что при виде такой Золушки принц должен уйти плакать в подвал своего дворца, потому что Бог если и обделил Джисона в чем-то, то только в умении одеваться.       Все остальное при нем.       Размах плеч, объем грудных мышц, узость талии. Подтянутость бедер и задницы, длина ног — даже цвет кожи, бронзово-медовый, с золотым подтоном заиграл совсем иначе.       Джисон выглядит так, будто мог переебать половину офиса еще в день интервью с их руководством. И все сами бы ему дали.       Ну, если не смотреть ему в глаза.       Джисон — красивый, стильный, с потрясающими пропорциями полубога — выглядит до того восторженно-робким, что психика Минхо качается, как метроном, ежесекундно между двумя позициями — горячий-мужик-обнять-и-плакать-горячий-мужик-обнять-и-плакать.       Горячий плакать.       Мужик обнять.       И.       — И, — Минхо прочищает горло, останавливая тик-так в своей голове, — сюда можно подобрать пиджак или кардиган. Что хочешь.       Ответ «кардиган» прилетает одномоментно. Минхо тихо вздыхает через нос.       — Нормальный кардиган, Джисон. А не как твой клубнично-малиновый.       На несколько секунд возвращается недовольный пубертатник Джисон, но уходит он так же быстро, как и появился — видимо, наученный опытом.       — Тогда пиджак. И галстук. Пиджаки ведь носят с галстуком?       — Носят.       — Тогда, — Джисон улыбается, и Минхо промаргивается, не понимая, показалось ли ему, или улыбка Джисона правда стала на мгновение какой-то более… острой, чем обычно. Но нет — такая же мягкая, наивно-прямолинейная, — хочу подобрать пиджак с галстуком. Галстуки секси.       О. Конечно.       Минхо помнит, какие секси галстуки он собственными руками выбрасывал несколько дней назад.       Обкончаться можно.       Удивительно, но пиджак они находят всего за несколько минут — Джисон красуется перед зеркалом так, будто на самом деле всегда был уверен, что ему идут пиджаки, хотя Минхо даже не уверен, что он носил какие-то пиджаки помимо тех, что входят в обязательную форму средней школы. Однако — кэжуальный коричневый пиджак садится на плечи как влитой, а вот с галстуком начинаются проблемы.       Джисон очень хочет красный.       Минхо пытается объяснить, что красный галстук с коричневым пиджаком делает из Джисона не секси-мена и обольстителя, а мистера Бина.       Сошлись на компромиссе — в жопу эти галстуки.       — Две верхние пуговицы расстегнуть — и нормально.       На том и порешили.       После примерок Джисон переоделся в свои повседневные бэйсик вещи, которые Минхо позволил ему оставить — в черные джинсы, футболку и один из пары свитеров, не подвергшихся утилизации. Минхо посчитал их не настолько опасными для общества и половой жизни Джисона.       И своего ментального здоровья тоже.       Несколько часов шопинга сделали свое дело — заурчали животы.       — Съедим ттокпокки? — спросил вдруг Джисон, когда они вышли из магазина. Обычный, привычный глазу Джисон, не вызывающий короткое замыкание в мозгу Минхо, выглядит противоположно тому образу из примерочной, и Минхо замечает в себе какое-то тихое спокойствие от этого. Джисон смотрит на него, улыбаясь уголками губ — в хорошем настроении, довольный покупками и собой, и предлагает: — Я хочу угостить тебя за помощь, хен.       Минхо непривычно кивает.       Раньше Джисон не угощал его едой — это была прерогатива Минхо, чтобы поднять настроение после очередного неудавшегося подката.       Ощущается непривычно, но ничего против Минхо не имеет.       Он заслужил быть накормленным за свои адские труды.       Они выходят из торгового центра и идут к закусочной, в которую его ведет Джисон. Минхо никогда в ней не был, но Джисон уверяет, что там обалденные ттокпокки, одни из лучших, что он ел в Сеуле, а еще у них вкусный женьшеневый чай и совсем не кусачие цены, а по вечерам не так много народу, как в других заведениях в центре, а еще…       Еще они едят, болтают о всякой ерунде и мягко, спокойно возвращаются к тому, с чего начинали.       — Думаешь, это сработает, хен? — говорит Джисон с набитыми щеками, и Минхо по привычке достает салфетку, складывает ее треугольником и тянется к лицу Джисона — тот не уходит от прикосновения, позволяя промокнуть себе уголок рта, где остался не слизанный соус, и немного подбородок. — Твоя маркетинговая стратегия. Юна клюнет на нее?       — Пятьдесят на пятьдесят, — Минхо честно жмет плечом, и Джисон растерянно перестает жевать, замирая в одном положении. Возможно, он ждал других слов, но Минхо думает, что внешние изменения — это только половина пути. Нужны еще и изменения внутренние. — Ты позарился на птицу высокого полета, Джисони. Юна не та девушка, которая побежит на свидание, только помани ее пальцем.       Джисон откладывает палочки и хмурнеет. Минхо думает, был бы он мультяшкой — его кудряшки тоскливо поникли бы вместе с ним.       Они молчат какое-то время, пока вокруг плотной стеной их обнимает шум закусочной, разбуженной под вечер теплого дня.       Наконец, Джисон вздыхает.       — Я буду стараться, хен, — он сглатывает, чешет пальцем нос под очками и жмет губы. — Правда.       Минхо на это улыбается. Джисон милый в своей целеустремленной вере.       Минхо тоже будет стараться.       На благо половой жизни Джисона.

_________________________________________

Пункт второй: работа с содержимым продукта

_________________________________________

      — Давай как учили, — подбадривает Минхо, массируя напряженные в тревоге плечи, и хлопает по ним. — Ровная спина, плечи расправлены, подбородок высоко, улыбка…       — Дежурная, — поддакивает Джисон, глубоко вдыхая, будто собирается нырять с аквалангом. Впрочем, с его точки зрения — примерно так дела и обстоят.       Минхо, в общем-то, гордится.       Они репетировали осанку и позу в гостиной, и Минхо несколько раз одергивал Джисона, чтобы тот не горбился и не ковырял заусенец. Отдельное время заняла тренировка взгляда глаза в глаза без этого доверчиво-стеснительного блика в зрачках, и пусть полностью поменять манеру Джисона не удалось, кое в чем они все же продвинулись.       Джисон, одетый в рубашку и брюки, с аккуратно зализанными назад волосами, с минималистичным и по-мужски эстетичным браслетом на запястье и в линзах (в один из обеденных перерывов они заскочили в оптику, чтобы подобрать нужные диоптрии) смотрелся в отражении зеркала как абсолютно новая, обреченная на успех модель Хан Джисона.       До момента, пока не открывал рот.       — Ю-юна, не хотела бы ты… вечером, м-м, попить со мной ко-       — Нет-нет-нет! — Минхо обрывает, а Джисон дергается, осознавая собственные косяки. Минхо выдыхает через нос, возвращая себе форму и возвращая в форму Джисона, мягко проводя по его плечам, заставляя лопатки раскрыться, грудь выпятиться вперед, а подбородок приподняться. Так, чтобы в отражении снова стоял тот деловой демон-искуситель, которого Минхо удалось высечь в отражении на несколько секунд, пока Джисон все не заруинил. — Никаких «просящих» интонаций, Джисони. Я же говорил: голос твердый, немного даже равнодушный, как будто тебе похер, понимаешь? — Джисон в отражении отрывисто кивает, смотря ему в глаза. — Посмотри на себя: такой красивый, стильный, молодой, успешный… На тебя вешаются толпами, верно? И ты решил спросить у Юны, хочет ли она попить с тобой кофе, потому что она хочет попить с тобой кофе, да?       Джисон заторможенно моргает, чуть оборачиваясь в попытке посмотреть в глаза.       — А она… хочет?       Держись, Минхо.       Все это не зря.       — Конечно! — Минхо подскакивает, разворачивая Джисона к себе за плечи, и хватает его мертвой хваткой. — Посмотри! Взрослый молодой мужчина в солидной белой рубашке, с красивой укладкой, умеет ухаживать за собой — и зовет на кофе. Любая девушка захочет попить с тобой кофе, Джисони, просто нужно об этом… правильно спросить. Давай еще разок. Как учили.       Джисон кивает, воодушевленный, и дергается в движении — хочет развернуться к зеркалу. Но Минхо в голову стреляет другая тактика, и его руки сжимаются на его плечах сильнее, заставляя стоять на месте.       Минхо в ответ на непонимающий взгляд улыбается.       — Давай, Джисони, — он подбирается и смотрит в глаза. — Позови меня на кофе.       Джисон недоверчиво изгибает брови.       — Я каждый день зову тебя на кофе, хен.       — Нет, — Минхо хрустит шейными позвонками, разминается. — Позови меня правильно. Как Юну.       В квартире Минхо тихо. Вечер после работы они снова потратили на воплощение их гениального плана (плана Минхо) в жизнь, поэтому — по истечении второй недели, когда все шаги по переодеванию Джисона были выполнены (с болью и потом), луки составлены, прическа подобрана, а сам Джисон научился правильно держать фен и накручивать пряди на браш — Минхо решил, что пора переходить к следующему шагу преображений.       Настал черед изменений внутренних.       Одежда, прическа и даже немного макияжа — это хорошо (Джисон быстро научился работать консилером и замазывать маленькие следы от прыщиков и синяки под глазами), но Минхо раз за разом напоминал своему протеже, что красивая обертка — это еще не вся конфетка.       Важна начинка.       Джисону предстоит стать качественным десертом для одной непростой мадам.       Непростая мадам сама по себе высокий стандарт, а значит и стандарты у нее такие — высокие.       И на одну только белую рубашечку с дежурной улыбкой она не клюнет.       Поэтому они тренировали и закаляли характер и манеры Джисона.       Не краснеть. Не стесняться прямого взаимодействия. Не мычать по пять секунд и не косолапить ноги перед тем, как задать вопрос. Стоять прямо, но не напряженно — расслабив плечи и шею. Улыбаться не с видом почуханой собаки.       Не млеть от одной мысли, что Юна обратит на него внимание.       — Пойдем пить кофе, хен.       Прямо, как железнодорожные рельсы. И совершенно обыденно.       — Нет, — Минхо мотает головой. — Так ты зовешь на кофе меня, но я — не Юна. А тебе нужно позвать Юну. Попробуй более обходительно.       — Не соблаговолишь ли ты выпить со мной чашечку кофе, хен?       — Юна, — сдержаться не получается, глаза закатываются сами по себе. Ну ничего, это мелочи. Все совершают ошибки.       Минхо отходит на шаг назад, давая им немного дистанции, держа на расстоянии вытянутой руки Джисона, и дает еще попытку.       И подсказывает.       — Представь, — говорит он негромко, — что я — девушка твоей мечты. Нет, не так. Представь, что я — человек, с которым ты хотел бы провести время. Который тебе интересен, но про которого еще мало что знаешь, но то, что ты знаешь… тебе нравится. И ты хотел бы узнать еще что-нибудь про меня. Давай, Джисон, — Минхо встряхивается всем телом. Джисон внимательно за ним следит. Минхо выдыхает. — Прочувствуй интригу. Пофлиртуй. Позови меня так, чтобы мне захотелось с тобой идти. Позови меня на свидание.       Атмосфера сгустилась.       Возможно, Минхо многое потерял, не пойдя в какой-нибудь коучинг или хотя бы тренером в спорт-зал, потому что тишина вдруг стала плотной и приятно-обволакивающей, какой-то даже интригующей, а от своей речи Минхо и сам почувствовал прилив какой-то азартной уверенности.       Или будоражащей интриги.       Или какого-то магнетизма.       Впрочем, Джисон, кажется, разделил это воодушевление.       Какое-то время он молчал, собираясь с мыслями. Облизнул уголок губ, провел взглядом по Минхо вверх-вниз (по правде сказать, этот взгляд ощущался… приятно. Минхо подумал, что он должен сработать на Юне. Ну, если на нем сработало). Вернулся к глазам.       Еще немного томящей тишины. Даже духовка на кухне пропищала как-то далеко и робко.       Давай, Джисони.       Тихий вдох.       — Кофе, х-хен?       Минхо старался, но он все равно побежденно закрыл глаза.       Ну что за дурацкое «х-хен»?..       Тишина. Вдох. Духовка снова напомнила о себе дурацким пиликаньем.       Выдох.       Выключить духовку было лучшим решением для Минхо в этот момент, потому что дорога до кухни и обратно дала фору его нервной системе, и к возвращению в ванную комнату он уже успокоился.       По крайней мере, пропало желание либо треснуть Джисона лбом о кафель, либо наорать.       Осталась только мягкая журящая улыбка.       — Хорошо, давай я покажу тебе.       Джисон, оставленный в своем провальном состоянии, поникше поднял на него глаза, и Минхо улыбнулся ему как можно бодрее, по новой расправляя ему плечи. Встряхнул чуть-чуть — для уверенности — и снова отошел на шаг.       — Ты — Юна. Запомнил? — после неуверенного кивка Минхо приосанился, поправил волосы и вдохнул. — Смотри. Я подхожу к Юне в перерыве между работой…       Джисон нахмурился.       — Зачем тебе подходить к Юне?       — Гипотетически, — поправил Минхо, проверяя свое отражение в зеркале и поправляя ворот футболки. — Гипотетически, чтобы ты понял, как это работает. Итак, я подхожу к Юне в перерыве между работой… Перед этим — внимание — я убеждаюсь в том, что она не занята и может уделить мне минуту времени. Когда Юна стоит в коридоре, орет в телефон или обсуждает что-то с кем-то из руководителей — я к ней не подхожу, понятно? — кивок. — Так вот. Я подхожу к Юне. Убеждаюсь, что она не занята и может меня выслушать… Соблюдаю дистанцию… Нет, Джисон, не пяться, этой дистанции достаточно. Не надо стоять слишком далеко, она тебя не услышит. Итак, я подхожу к Юне в перерыве между работой, стою достаточно близко, но недостаточно интимно — видишь? между нами помещается целая рука, — и спрашиваю… Кхм… Юна, привет. Я Хан Джисон из отдела маркетинга, мы с тобой раньше не пересекались, но я бы хотел с тобой познакомиться как коллега с коллегой. Не хочешь как-нибудь попить кофе после работы? В день, когда ты не будешь занята, разумеется.       По скромному мнению Минхо — получилось более чем хорошо. И поприветствовал, и диалог завел, и учтивым себя показал, и целеустремленным. Ну все при нем.       Джисон же продолжил молча стоять.       — Ну? — Минхо хмыкнул. — Понял, что от тебя требуется?       Джисон неуверенно помялся, будто бы хотел возразить. Минхо дал ему собраться с мыслями.       В итоге — Джисон поднял на него наполовину виноватый, наполовину смущенный взгляд.       — Но я же… — кадык Джисона нервно дернулся, уши порозовели. Господь милосердный. — Я же не как… коллега с коллегой…       Святая простота.       Ну что ты будешь с ним делать.       — Джисон, — Минхо мелко выдохнул, кладя руку Джисону на плечо и притягивая чуть к себе — то ли обнять захотелось и приголубить, то ли по-отечески потрепать. — Проблема в том, что если ты сразу скажешь Юне, чего ты от нее хочешь, — Минхо подтянул Джисона ближе к себе, не совладав с какими-то нежно-наставническими чувствами и уткнув за макушку себе в плечо, как беспризорного мальчишку. И проговорил ему в ухо, — она тебе точно не даст.       На его плече натужено сглотнули. Джисон, окаменевший и неловкий, покорно стоял, уткнувшись в чужое плечо так, что Минхо через ткань футболки чувствовал его теплое дыхание.       Джисон не ответил, и Минхо решил дать ему маленькую паузу. Все-таки Минхо не бессердечный учитель — он знает, что учиться чему-то всегда непросто, а с учебной программой Джисона ему…       Ну, тяжело парню, конечно же.       Пусть чуть-чуть передохнет у него на плече.       Спустя тихое время мышцы в чужом теле подрасслабились, Минхо стал четче ощущать вес чужого тела на своем собственном. В итоге Джисон тихо выдохнул и совсем осел, слабо пробубнив:       — Это тяжело, хен.       Минхо сочувствующе поджал губы, приглаживая волосы на чужом затылке.       — Я знаю, Джисони, знаю.       — И очень странно.       — Непривычно. Я понимаю тебя.       — Быть тем, кем не являешься.       Опа.       Рука Минхо застыла где-то на уровне загривка Джисона, когда тот устало и глубоко выдохнул, будто из шара вышел излишек воздуха, распирающий его стенки, и еще больше распластался на Минхо. И пока Минхо пытался осознать, что же имел в виду под своим глубинным признанием Джисон и откуда там вообще такая глубина (и что она означает), Джисон его… обнял.       Сцепил руки в замок за его спиной, устроившись, как в подушке для объятий, и затих.       Даже его дыхание в плечо стало тише и как будто фоновым.       Минхо проморгался, глядя в свое отражение и сгорбленную спину Джисона.       — Эй, — Минхо дернул плечом, тем, на котором устроился его протеже, чтобы привлечь внимание, и потрепал его по затылку. — Что значит «быть тем, кем не являешься»?       Джисон не ответил.       — Джисони, — позвал Минхо, второй ладонью погладив его по спине — больше чтобы заставить его шевелиться, чем для ласки, но все же. — Откуда такие экзистенциальные мысли? С чего ты взял, что мы делаем из тебя кого-то другого?       — Ну, как, — Джисон фыркнул тихо, ворочаясь у Минхо на плече. К своему ужасу Минхо прочувствовал эту волну мурашек, когда Джисон обдал его шею тихим дыханием. — Вся эта одежда, манера поведения… — он помолчал немного. — Это ведь совсем… не мое.       — Кто сказал? — Минхо, под влиянием тревожного негодования, взял Джисона за плечи и вынужденно отодвинул от себя, чтобы заглянуть в глаза. Те были ленивые, расстроенные и, кажется, сонные. — Стильно одеваться — не твое? Или быть уверенным в себе — не твое? Это качества не другого человека, Джисон, а просто… апгрейд твоей личности, понимаешь? Никто ведь не говорит, что ты должен быть другим… Просто, — Минхо помялся, кусая губы. — Ну, чуть-чуть другим. В хорошем смысле этого слова!       Минхо больше не знал, что ему сказать, как исправить эту странную, непонятную и неожиданно искреннюю ситуацию, а Джисон, кажется, ему не очень поверил. Только улыбнулся понимающе и встряхнул плечами, сам отходя на достаточную дистанцию и поворачиваясь к зеркалу, поправляя себе волосы и одергивая рубашку.       То, как он улыбался своему отражению — не радостно-воодушевленно, а уставше и отрешенно, как будто человек примеряет не любимую, но вынужденную униформу — заставило Минхо быстро соображать.       Нужно что-то сделать.       Нужно как-то подбодрить Джисона, показать ему, что все хорошо. Порадовать его. Вернуть в комфортное для него русло, если уж то, что он говорил — про вот это «быть тем, кем не являешься» — так его волнует и заставляет чувствовать себя неуверенно и не в своей тарелке…       Что бы подняло ему настроение? По-настоящему, а не как эти тренинговые штуки перед зеркалом.       Все эти мысли проносились в голове Минхо так быстро и скомкано, что его мозг буквально не успевал их обрабатывать, но так как компьютер в его черепной коробке все же пытался провести анализ и выдать результат, результат был выдан.       Быстро брошенным, еще даже не до конца обдуманным:       — Посмотрим что-нибудь?              Джисон ответил не сразу. Сначала скосил взгляд через отражение — открытый и удивленный, — потом помолчал секунд пять (Минхо за это время изучил рисунок своей плитки в ванной и задался вопросом, давно ли на ней этот странный синий цветок), а потом аккуратно спросил:       — Зачем?       — Мясо приготовилось, — Минхо прочистил горло, почувствовав себя неловко и снова пряча взгляд по сторонам (дурак, что ли? чего смущаться-то?), — я один столько не съем. Так что… если у тебя нет дел, можем поужинать и… ну, глянуть чего-нибудь…       Заставлять себя поднимать взгляд и ловить чужой в отражении странно — так подумал Минхо, потому что он редко смущается в повседневной жизни, но тем не менее. Джисон же продолжал смотреть на него осоловелым, но более живым взглядом.       — Давай… — когда он ответил и вернулся к своему отражению, в зеркале расстегивая себе верхние пуговицы рубашки, чтобы переодеться в свою повседневную одежду, Минхо почувствовал, как его тело резко расслабилось, будто рыбку отпустили с крючка. — А что посмотрим?       Что? А вот над этим Минхо не подумал.       По правде сказать, он редко что-то с кем-то смотрит — никогда, если честно — потому что его вкусы, м-м, не то чтобы специфичны, просто…       — Если ты не против, — Джисон робко подал голос, борясь с пуговицей на манжете, — я бы посмотрел какое-нибудь аниме…       Овации — вот, что слышал Минхо в своей черепной коробке в тот момент, когда Джисон произнес это волшебное слово.       А-ни-ме.       Потрясающе. Лучше и быть не могло.       Это именно то, чего бы он сам искренне хотел.       И именно то, почему Минхо предпочитал что-то смотреть один — потому что в среде его окружения мало кто питал симпатию к японской мультипликации.       — Конечно, — Минхо облегченно выдохнул, но сразу же засуетился, когда белая ткань рубашки медленно, но верно скользнула по чужим плечам, и Минхо вышел из ванной как раз в тот момент, когда его взгляд мазнул по рельефу чужой груди (а рельеф там точно был), и крикнул громче, торопясь на кухню: — переодевайся, я все подготовлю!       И Минхо все подготовил. К моменту, когда он разложил ужин по тарелкам и унес в гостиную, включил телек для поиска чего-то, что понравится Джисону, Джисон вернулся из ванной — переодетый в свои джинсы и один из свитеров, которые они тогда не вынесли на помойку. Не такой зализанный и уложенный, каким был еще пять минут назад, но все же… приятный.       Как минимум — стеснительно улыбающийся.       Как максимум — такой, с которым Минхо было комфортно ужинать, с набитыми щеками обсуждая героев аниме.       После ужина и непринужденной болтовни, смешков и легких необидных подтруниваний, когда Джисон помог убрать посуду, а сам засуетился собираться домой (время много, хен, ты, наверное, устал), Минхо закрыл за ним дверь и, сжимая дверную ручку, прислушался к шороху лифтовых механизмов на этаже.       И подумал, что теперь все иначе.       Он не просто в ответе — он обязан дать Джисону — хорошему, интересному, симпатичному и доброму парню — право на счастливую половую жизнь.

_________________________________________

Пункт третий — реклама продукта

_________________________________________

      После выходных, которые Минхо снова частично провел с Джисоном (на этот раз они сидели у Джисона дома, тренировали навыки во флирте на аниме-девочках из специальных игр и шутливо кидались друг в друга попкорном, когда Джисон косячил), Минхо вернулся в офис помятый и сонный, но очень собой довольный.       Во-первых, апгрейд внешнего вида Джисона дал свои плоды, и Минхо это видел невооруженным глазом.       Потому что тяжело не заметить, как их секретарша Черен свернула себе шею в коридоре, провожая их новенького, похорошевшего коллегу.       А посмотреть там было на что.       К рубашкам Джисон привык быстро и даже сам пришел к концепции с подворачиванием рукавов, что зажигало в прагматичной и стратегической голове Минхо целую феерию. С флиртом, конечно, у них все еще стоял большой вопрос, потому что даже аниме-девочки из приложений раз на раз соглашались провести с Джисоном время, но вот внешний вид…       У Джисона оказалась удивительная способность хамелеона приспосабливаться к окружающей среде.       Страхи Минхо о том, что в рубашках и брюках Джисон будет выглядеть как второклассник в смокинге, не оправдались, потому что Джисон уже на чистых рефлексах крутил на запястье браслет-цепочку, которую ему отдал Минхо (Минхо все равно его не носил), одергивал складки рубашки, когда она заминалась после долгого сидения за компом или туалетных процедур, и даже сам укладывал волосы перед работой. Все-таки фен и мусс для укладки ему покорились.       Чонин, когда в первый раз увидел такого нового Джисона в коридоре, вытаращился так, что даже вполне сошел бы за европейца.       (Шутка про его узкие лисьи глаза. Никакого расизма. Чонин просто знатно прихуел и выронил стакан из руки).       В общем, новый образ Джисона приклеился к нему так же хорошо, как костюм человека-паука к Питеру Паркеру.       Минхо хотелось думать — потому что Джисону самому нравится.       Но все же — Минхо был доволен.       Во-первых, из-за успехов Джисона, а во-вторых… из-за собственной гениальной идеи, которая не давала ему спать полночи, пока она крутилась в его голове.       Только Джисон зашел в кабинет, тихо со всеми поздоровавшись (начальник несколько секунд смотрел на него так, будто впервые видит, но потом просто кивнул. Правда, через плечо все же обернулся. Видимо, проверить), как Минхо уже подлетел к его столу, усаживая в кресло.       — Идея десять из десяти, — жарко выпалил Минхо, сгибаясь над Джисоном и шмякая исписанный листок перед ним на стол. — То, что точно заставит Юну тебя заметить. Читай внимательно.       Джисон читал, а Минхо с довольным ворочанием в груди следил за тем, как с каждой строчкой брови Джисона ползли все выше и выше.       Спустя минуту (Джисон перечитал листок дважды) он поднял на Минхо растерянный взгляд, и Минхо едва подавил хищное хихиканье в гортани.       Ну держись, Юна.       Сейчас пойдет горяченькая.

***

      — Ты уверен? — Джисон нервно сглотнул и снова — в десятый раз — затеребил пальцы, за что получил по рукам и шикнул, убирая их за спину.       Минхо аккуратно выглянул из-за угла коридора, чтобы проверить обстановку, и снова повернулся к Джисону.       — Сейчас — или никогда. Давай.       Получив приободряющее похлопывание по плечу и папку бумаг в руки, Джисон тихо прочистил горло, встряхнул плечами — как учил Минхо — и выпрямил осанку. Приподнял подбородок, развел лопатки…       И вытолкнулся в коридор одним мощным толчком в спину.       Шум от его сбивчивого перетаптывания отскочил от стен, и Минхо спрятался за угол, поднимая глаза в потолок. Шумно вздохнул.       И посчитал до трех.       Была не была.       Тихо, как мышь, Минхо пригнулся и выглянул одним глазом, так, чтобы видеть кусок коридора и чтобы не было видно его. По правде, он сам нервничал, хоть и старался не показывать своему подопечному свои переживания, потому что он был уверен: наставник не может дрейфить и тем самым заставлять ученика сомневаться. Его слово — закон. Его решение — истинно правильное.       И все же подмышки Минхо вспотели.       Он присел, наблюдая за картиной из-за угла. Юна все еще стояла в коридоре, смотря в телефон и что-то печатая пальцами, а Джисон — весь при параде, в лучшей рубашке, что они купили по скидкам, в брюках, в которых его зад выглядел как сочный персик, и начищенных туфлях (Минхо лично протер их губкой перед миссией. Было немного неловко, когда в туалет зашел их начальник и молча уставился на то, как Минхо на коленях чистит Джисону туфли. Пришлось поздороваться. Объяснения в любом случае играли бы против них), мялся в коридоре, прижимая папку к груди, и нервно оглядывался через плечо.       Минхо молча вытянул вперед большой палец и засел в засаде.       Была не была.       Первые шаги Джисон проделал с трудом, и Минхо закусывал губу, чтобы не заскулить от отчаяния (ноги, Джисон! не заплетай ноги!), потом он остановился, еще раз обернулся через плечо и, резко вздохнув, тряхнул головой и пошел вперед увереннее.       Осанка. Подбородок. Дежурная улыбка.       Давай, Джисон.       Ты все сможешь.       Он прошел по коридору ровно до того места, где стояла Юна. Минхо сам не заметил, как впился пальцами в угол стены, от нервов присев на корточки, поэтому, когда мимо него прошел Чонин с кружкой в руках и озадаченно встал у него за спиной, Минхо испуганно дернулся и шикнул на громкое «а че вы делаете?».       Когда Минхо снова заглянул за угол, разочарованный стон все-таки вырвался. Потому что Джисон не шел — он летел назад.       — Я не могу, — прошептал он с бешено-бегающими зрачками, и Минхо сразу затащил его за угол, прижимая к стене. — Х-хен, не могу, так стрем-мно…       — Отставить! — прошипел Минхо и встряхнул его за плечи. Джисон был не в себе: его глаза метались где-то за спиной Минхо, само его тело било дрожью, а пульс на шее пульсировал в одной точке. — Никаких «не могу» и «стремно»! Пошел, уверенно улыбнулся, поздоровался…       — А в чем дело-то? — подал голос Чонин. Непринужденно и слишком громко, за что тут же поплатился подзатыльником, поэтому айкнул и продолжил шепотом, обиженно потирая макушку. — Да за что?!       — Либо проваливай, либо не шуми, — буркнул Минхо. — И без тебя тошно. Джисон.       Он снова взял его за плечи, пытаясь поймать панически бегающий взгляд. Джисон стоял ни живой, ни мертвый, вцепившийся в свою папку будто в щит, и вдавливал ее себе в грудь.       Вдох. Выдох.       Успокоились.       — Дыши, Джисони, давай, — науськивал Минхо, делая глубокий вдох и медленный выдох, заглядывая Джисону в глаза. — Спокойно, ничего не произошло. Ты отлично справляешься. Все под контролем.       — Так че вы делаете-то? — снова шепнул Чонин и выглянул из-за угла. Скорость реакции Минхо была мгновенной. — Ауч!       — Еще раз говорю: либо не мешай, либо иди работать. А ты, — Минхо отпустил шиворот Чонина и взял Джисона за щеки, заставляя жертву анической патаки заглянуть себе в глаза, — смотри на меня. Слушай меня. Дыши со мной. Вдох… Выдох. Успокаивайся.       Дыхательная практика помогла. У Минхо не было практического опыта в сражении с паникой, но кое-что из интернета он знал, а кое-что ему рассказывали. Джисон начал дышать глубоко, долго, и Минхо подстраивал его дыхание под свое собственное, показывая правильный пример и поощряя мягкой похвалой и легкой шепчущей болтовней.       Это помогло. Когда зрачки Джисона перестали бегать и хвататься в страхе за все вокруг, а тело ослабло, приглушив дрожь, он нервно смочил бледные губы языком и замотал головой.       Попытался.       — Я не справлюсь, хен, — его кадык снова дернулся, а брови жалобно изломились, и Минхо пришлось собрать волю в кулак, чтобы самому не дать слабину и не сдаться в полушаге от победы. Джисон выглядел так, что хотелось его пожалеть и отпустить, но Минхо знал: отсрочки только усиливают страх, а у них есть цель, и она — приоритет.       Минхо заставит Джисона это сделать. Ради его собственного блага.       — Ты справишься, — Минхо мотнул головой. На фоне Чонин, заинтригованный ситуацией, снова выглянул в коридор, на этот раз тихонько, и Минхо не стал его останавливать. Только оборвал начавшего было протестовать Джисона. — Справишься, уверяю тебя. Ты подойдешь, улыбнешься, поздороваешься…       — Она уходит, — шикнул Чонин, и Минхо проматерился вслух.       Только этого не хватало.       — Просто отдай ей папку, — шикнул Минхо, во второй раз выпихивая Джисона в коридор — на этот раз приложив усилия, потому что Джисон упирался.       Боец отправился на задание. Цель прямо по курсу.       Минхо с Чонином заняли выжидательные позиции.       — Он не справится, — сокрушенно проворчал Чонин прямо ему над ухом, за что получил локтем в живот и болезненно прошипел. Но не заткнулся. — Хен, я вижу как дрожат его ноги.       — Тихо, — отрезал Минхо, прислушиваясь. — Смотри и наблюдай.       Шаг. Еще один. И еще. Минхо видел, сколько Джисон прикладывает усилий, чтобы просто подойти к Юне — та смотрела на него задумчиво-предвзято, и Минхо стиснул челюсти от нервов.       Она его увидела.       Пути назад нет.       Придется идти до конца.       Чонин сзади пригнулся, чтобы лучше видеть. Минхо решил не давать ему оплеуху за то, что он почти лег ему на спину.       Нельзя отвлекаться.       Джисон все-таки подошел. Его плечи застыли каменным напряжением, сгорбились, и Минхо про себя подавал ему сигналы, молясь, чтобы телепатия, которую он всю жизнь отрицал как происки шизотериков, все-таки работала.       Плечи, Джисон. Плечи.       Улыбка.       Поздоровайся.       — З-здравствуй, — донеслось дрожащее из коридора. Минхо тихо выдохнул — синхронно с Чонином. Есть. Начало положено. — Я-я хотел спросить…       — О чем?       Обзор был неплохим, но Юна стояла далеко, Минхо не мог точно считать ее реакцию. Кажется, она вздернула бровь. Очень элегантно.       Бедный Джисон. Его сейчас размажет.       — Ты не могла бы… Не могла бы ты, э-э, бумаги… Мне надо твой взгляд… В отчет… Твои глаза… Посмотреть таблицы…       — О Боже, — выдохнул Чонин куда-то Минхо в затылок. Теплый воздух обдал его кожу, но Минхо не шелохнулся. Он сам превратился в один сгусток напряжения.       Давай, Джисони.       Давай.       — Ты кто?       — Боже, — снова выдохнул Чонин, и Минхо ответил ему синхронно в своей голове.       Боже. Действительно — Боже.       Он сейчас посыплется.       Джисон не сможет назвать ей даже свое имя.       Внезапный глоток воздуха скользнул Минхо в окаменевшие легкие. Это было как глоток свежей воды в засушливый летний день под жарким солнцем.       Таким же обескураживающим и внезапным.       — О, я Хан Джисон. Хан Джисон из отдела маркетинга. Я тут новенький, точнее, я полгода здесь работаю, но это, по меркам офиса, все равно недолго, да, ха-ха?       Ха-ха.       Вот тебе и ха-ха.       — Ха, — удивленно резюмировал Чонин, снова пошевелив Минхо волосы на затылке, и в этот раз поток воздуха привел Минхо в действие.       Вернее — вернул к жизни.       Ахуеть?       — Он способен на такие длинные предложения? — в шепоте Чонина слышалась ухмылка, и Минхо хмурился, прислушиваясь, чтобы не упустить ни одного слова мимо из разговора в коридоре. По правде сказать, Минхо не сильно рассчитывал на успех — минимальное взаимодействие типа взгляда уже было бы победой, но это…       Джисон с ней разговаривал.       И даже выпрямил спину.       И даже улыбался, тихо хихикая в ответ на ее реплики.       — Я, пожалуй, свечку в воскресенье схожу поставлю, — осоловело буркнул Чонин, когда Юна протянула Джисону руку для рукопожатия, а Джисон уважительно склонился к ней, после открывая папку с бумагами и показывая ей таблицы на листках.       Минхо на автомате ответил что-то типа «я тоже», сконцентрировашись на картине перед собой.       Концентрироваться было на чем.       Джисон держал папку на весу, встав к Юне боком, но не соприкасаясь плечами — на уважительном, но близком расстоянии. Он что-то говорил ей — его лицо было отвернуто от Минхо, он видел только его затылок, но, судя по лицу Юны, та внимательно его слушала, всматриваясь в текст, и водила пальцем вдоль строк.       Пару раз они даже переглянулись и — ахуеть — Джисон смотрел ей в глаза дольше одной секунды.       Вся сцена продлилась недолго, хотя за это время рубашка Минхо насквозь вымокла у загривка и в пояснице. Про подмышки и говорить нечего.       Минхо нужно будет умыться после такого.       Кончилось все быстро и миролюбиво — Юна сказала несколько фраз, которые Минхо не разобрал, Джисон на них активно закивал, а потом он чуть склонился, благодаря за помощь, и развернулся на каблуках.       На его лице была улыбка. Дежурная и располагающая.       Юна же пошла в другую сторону.       Джисона затащили за угол в тот момент, когда он едва не рухнул в согнутых коленях.       — Держи его, — Минхо тужился, подхватывая Джисона подмышками и таща наверх, пытаясь поставить на ноги. Грудь Джисона ходила ходуном, Минхо чувствовал липкий пот, прилепивший рубашку на его груди и спине, а его частое, поверхностное дыхание било Минхо по подбородку. — Поставь на ноги. Он отключается.       — Джисон! — Чонин бил его по лицу, приводя в сознание — зрачки Джисона закатывались, а веки дрожали, и Чонин выругался себе под нос, подхватывая оседающее на пол тело. — Хен, он теряет сознание!       — Без тебя вижу, — Минхо огрызнулся, подтягивая Джисона одной рукой наверх. Он сам похлопал его по щеке. — Джисон, прием-прием, не время валяться на полу. Выдыхай, все уже позади. Джисон!       Джисона удалось привести в порядок за несколько минут — за это время несколько человек из их офиса подошли и поинтересовались, не нужна ли помощь и стоит ли им вызвать скорую, но веки Джисона вовремя раскрылись, а сам он глубоко и жадно вдохнул.       Минхо уверен, что это была почти картина ренессанса — то, как обмякший Джисон лежал у них с Чонином на руках, выгнувшийся в спине и с потерянным взглядом.       — Давай, боец, все хорошо, — Минхо зачесал его взмокшие у корней волосы и поставил на ноги. Джисон стоял вяло, но стоял, и руки Минхо почувствовали облегчение от сброшенного веса. — Все позади. Ты отлично справился.       — Я поговорил с ней, да? — прохрипел Джисон, промаргиваясь и шмыгая носом. Его еще немного колотило, но это была остаточная дрожь после пережитого стресса, сам же Джисон стоял на своих ногах. Чонин одергивал свою рубашку и фырчал, что от него теперь несет потом, и был занят собой, а не происходящим у него под носом. — Я подошел, поздоровался, показал ей таблицы…       Минхо наконец-то смог улыбнуться. Облегченно и радостно.       Все получилось.       — Ты молодец, — рука опустилась Джисону на плечо, а потом скользнула ему на затылок и зарылась в пряди, трепля укладку. Тот облегченно прикрыл глаза. — Отыграл как тигр. Уверенно, мощно. Что она тебе сказала?       — Сказала, — Джисон выдохнул и сглотнул, не раскрывая глаз, — что ей приятно познакомиться. И что в отчете все верно. Что его можно показывать в пятницу на собрании.       Минхо ненадолго прикрыл глаза.       Это было лучше, чем он ожидал.       Намного лучше.       — Иди сюда, — хрипнул он, притягивая Джисона к себе в объятия, и тот радостно бухнулся в них, наконец-то снова заимев возможность опереться и перенести вес тела на кого-то другого. Минхо похлопал его по спине, даже не брезгуя от ощущения влажной ткани под своей ладонью. — Ты герой. Умница. Настоящий профи.       — Спасибо, хен.       Это была идиллия и всеобщее потчевание победы. Пока Чонин не подал голос.       — Фу. Меня сейчас от вас стошнит.       Минхо приоткрыл глаз. Чонин все понял без слов и ретировался по своим делам, брезгливо поправляя на себе рубашку.       Джисон же не пошевелился ни тогда, когда он ушел, ни через время.       Несмотря на то, что это было приятно — вот так стоять в тишине и смаковать ощущения триумфа, разделять его с кем-то и купаться во взаимном признании — Минхо разорвал объятия первым.       — Теперь, — он отошел на шаг, поправляя Джисону укладку и одежду, — когда вы познакомились, Юна тебя узнала и запомнила. Это хорошо, но мало. Нужно идти дальше.       — Выступить на презентации? — Джисон прозвучал неуверенно, с сомнением, и Минхо улыбнулся, чувствуя невероятную гордость за большой шаг маленького человека и непонятную нежность к чужой храбрости.       Он правда гордился Джисоном.       — Выступить на презентации, — подтвердил Минхо и, закинув руку Джисону на плечо, повел его в сторону туалетов.       Чтобы освежиться и поставить точку в этой небольшой, но важной битве.

_________________________________________

Пункт четвертый - в котором начинаются проблемы

_________________________________________

      План Минхо был предельно прост: показать Юне, какой Джисон ахуенный и как ей стоит обратить на него внимание. Прост в идее, но не в реализации. И дело не в Джисоне.       Джисон на удивление быстро втянулся в схему, то ли почерпнув уверенности в своем новом образе, то ли просто поверив в свои силы, но Минхо воочию наблюдал, как атмосфера меняется.       Когда Джисон заходил в кабинет, с ним первым здоровались и улыбались, спрашивали, как прошли его выходные и шутили с ним общие шутки. Когда он шел по коридору по рабочим вопросам или просто в туалет, коллеги останавливались, чтобы перекинуться с ним парой слов в смол-токе, и Джисон улыбался, расправив плечи, поправлял укладку и шутил в ответ.       Джисон расцвел.       Минхо должен был этому радоваться.       Но почему-то это его напрягало.       Возможно, потому что он сам не ожидал такой скорости продвижения в их плане или потому что результат превосходил его ожидания, но он наливал себе кофе и прислушивался к разговору за своей спиной, как пара девчонок из отдела дизайна оккупировала Джисона сзади, отвешивала ему комплименты и показушно стеснительно смеялась над его шутками, пока сам Джисон купался в этом внимании, благодарил за то, что они заметили его новую цепочку и то, как он выступил в пятницу на презентации…       С его — Минхо — докладом.       Да, Минхо написал доклад Джисону, чтобы он выступил с ним на общем собрании, на котором — в числе всех собравшихся — была Юна. Да, Минхо убил на этот доклад почти неделю, забил на собственные задачи и брал ноутбук с собой домой, чтобы перед сном доделать графики и отредактировать вступление. Да, Минхо делал это абсолютно безвозмездно, с той лишь целью, чтобы помочь Джисону проявить себя, получить внимание и признание, и…       И теперь, когда он его — как бы заслуженно — получал, Минхо начал беситься.       Не потому, что это его доклад.       А просто… так.       — О, я видел похожее пальто в магазине, это кашемир? — донесся позади голос Джисона и вторящую ему трель девчачьего смеха. Минхо фыркнул, нажимая кнопку на кофемашине, чтобы добавить себе еще один шот эспрессо — его недосыпу и нервам требовался допинг — и снова невольно прислушался. — Такой мягкий… Тебе очень идет этот цвет! Выглядишь так стильно… А фасон…       Фасон. Еще месяц назад Джисон даже не знал, что такое фасон, а сейчас разглагольствует о нем так, будто его родили в доме кутюр.       Идиотизм.       — Джисон-а, этот цвет пойдет и тебе! — тонкий голос резанул по ушам, и Минхо поморщился, наблюдая, как тарахтящая шайтан-машина доливала ему почти в полную черную чашку новую порцию кофе. — Хотя тебе любой цвет подойдет, я так думаю. О, не смущайся! Я правда считаю, что у тебя красивый контрастный цветотип, тебе все будет к лицу. Но тот пиджак на презентации…       Пиджак на презентации. Ну конечно. Минхо зубами за него дрался в магазине, чтобы напялить его на капризничающего Джисона.       А теперь, видите ли, тот пиджак на презентации.       — Это все Минхо-хен, — донеслось сзади немного смущенное, но очень доброе, и Минхо обернулся через плечо, встречая взгляд открытых, блестящих глаз. Джисон стоял с уже приготовленным кофе в своей розовой кружке, в окружении двух девушек, которые не сводили с него заинтригованных взглядов, а сам Джисон — в рубашке с подкатанными рукавами, в классических бежевых брюках, с рукой в кармане — смотрел Минхо в глаза, улыбаясь не как почуханая собака, а мягко, благодарно и как-то… слишком приятно. Минхо не выдержал и отвернулся, дослушивая со спины. — Он помог мне с образом, так что все комплименты должны быть направлены ему.       — Так здорово, — вздохнула одна из девчонок; Ханыль, если Минхо точно помнит. Дизайнерша и местная юла в юбке, которая вертится по всем отделам и обожает собирать сплетни. Минхо с ней работал пару раз, не слишком тесно, чтобы стать приятелями, да и типаж Ханыль Минхо немного отталкивал. Слишком много шума. — Это так ценно: иметь друга, который может тебе помочь.       Друга. Минхо не уверен, что его можно назвать «другом» Джисона. Скорее, старшим товарищем и наставником в его личной жизни, но вряд ли тем, кого обычно называют друзьями.       Хотя… Минхо не очень хорош в том, чтобы квалифицировать людей по социальным слоям.       Возможно, тот тип отношений, что сложился с Джисоном, в обществе и принято называть «друзьями».       Хотя — почему нет?       Они вместе работают, потому что коллеги, но и так же много времени проводят вместе не по рабочим вопросам. Раньше они регулярно вдвоем пили кофе в рабочих перерывах, а еще Минхо часто его угощал чем-то сладким, чтобы восполнить серотонин и перетерпеть очередную неудачу Джисона в социальной коммуникации с коллегами. А после того, как Минхо решил помочь Джисону в его нелегком деле по потере невинности, и того сблизились — стали зависать друг у друга, вместе выбираться в центр, ходить по магазинам, обсуждать всякую фигню…       Конечно, у всех этих времяпрепровождений всегда была определенная цель — например, обновить гардероб, сходить в барбер-шоп или потренировать дежурные пикап-фразы, но все же… они общались. Смеялись. Рассказывали друг другу всякие истории.       Например, в одном магазине Джисон углядел свитер с котом и поделился, что всегда хотел домашнее животное, но у мамы аллергия. А в один из вечеров, когда они устали проходить квесты в аниме-игре по флирту, Джисон предложил посмотреть новый ужастик, но так напугался, что жался к нему весь фильм и смешно вздрагивал, когда Минхо исподтишка делал ему «бу!», и надуто ворчал, шмякая его ладонью по плечу.       Как-то раз Джисон вообще уснул у него за столом, пока Минхо оттирал остатки выкипевшего супа с плиты, и Минхо разбудил его, проводив на диван в гостиной, чтобы тот немного вздремнул.       Наверное, их все-таки можно назвать друзьями? Хотя бы отчасти.       Но ведь друзьями становятся без причины. У дружбы нет определенной цели. А у них — есть.       И неизвестно, что станет с их общением, когда Джисон добьется своего.       А судя по тому, что Минхо видит уже вторую неделю — он добьется.       Болтающая троица предавалась своей болтовне, не обращая на Минхо никакого внимания, будто его и вовсе на кухне не было, и несколько минут Минхо пытался влиться в их разговор, уловить нить и вставить ремарку, но потом, когда он понял, что за все это время никто ни разу на него даже не посмотрел, просто взял свою кружку и ушел за рабочее место.       Ну и хуй с ними.       Пусть болтают.       Минхо и так отстает по своему рабочему графику.       — Хен? — послышалось аккуратно сбоку через какое-то время; Минхо мельком взглянул в угол монитора и понял, что с момента его ухода с кухни прошло полчаса, и он уже почти закончил сводить таблицу, которую не успел к вчерашнему дедлайну. Розовая кружка тихо цокнула донышком по его столешнице, и Минхо раздраженно выдохнул, ведя плечом, чтобы сбросить с себя чужую руку. Рука не сбросилась. — Ты чего ушел? Что-то случилось?       — Ничего, — огрызнулся Минхо и сам наругал себя за раздражение в голосе: рука Джисона отдернулась от него, как ошпаренная, а сам Джисон выпрямился, смотрел на него круглыми глазами и жал губы, не понимая, в чем он провинился.       А провинился ли он вообще?       Минхо не мог ответить на этот вопрос даже себе самому.       — Работы много, — поправился Минхо, дежурно улыбаясь и хлопая Джисона по животу, чтобы показать, что все в порядке: они дурачатся, и все как обычно, Минхо — все тот же добрый, умный и старший хен, а Джисон — все тот же его протеже с глазами-бусинами и чистым, открытым восхищением каждым его действием…       Но Джисон не восхищался, а смотрел настороженно, недоверчиво и… грустно.       Минхо не успел проанализировать эту ситуацию, как Джисон, понизив голос почти до шепота, сказал:       — Хен, если что-то не так… Ты ведь можешь сказать мне об этом, правда? Мы же друзья?       Друзья. Ну вот опять.       Почему сегодня так много сложных вопросов?       Тем не менее — Минхо нашел в себе силы улыбнуться открыто и честно.       — Конечно, Хани, — обращение вырвалось само, мягкое и маленькое, и видимо оно заставило Джисона расслабиться и улыбнуться в ответ. — Не переживай, просто у меня правда голова работой забита.       — Хорошо, — Джисон кивнул, улыбаясь до ямочки на щеке — она всегда проскакивала, когда Джисон хоть чуть-чуть смущался или чувствовал себя по-настоящему хорошо. Он взял свою чашку со стола Минхо. — Тогда вечером с меня кофе. Чтобы наградить тебя за проделанную работу.       Джисон ушел к своему столу — тот стоял недалеко от стола Минхо, спиной друг к другу — и Минхо какое-то время смотрел ему в затылок, пытаясь понять собственные желания и ощущения.       Достаточно приятные, но — к сожалению — скоротечные.       Потому что не прошло и нескольких секунд, как к Джисону снова подошла коллега, показывая ему распечатки, и завела с ним беседу о том, как красиво и хорошо Джисон провел презентацию в прошлую пятницу.       А на эти неприкрытые лобызания Минхо смотреть уже не хотел.       

_________________________________________

Пункт пятый — какой-то кризис стратегии

_________________________________________

      — Хен, ты идешь?       Под вечер очередной пятницы в офисе почти никого не осталось, а свет тух то там, то тут, когда последний сотрудник из кабинета вылетал по своим делам, наспех натягивая пальто или куртку. Минхо остался в кабинете один, под светом одиноко светящей настольной лампы.       В дверном проеме стоял собранный Джисон.       Минхо хотел уже ответить, что скоро закончит, но из коридора донеслось визгливо-радостное «Джисона!», и желание как на корню отрубило.       — Идите без меня, — Минхо махнул рукой, возвращаясь к экрану монитора и щурясь от яркого свечения в глаза. — Я еще посижу полчаса.       Минхо не видел — слышал — как Джисон что-то тихо говорит в коридор и топчется.       — Может, тебя подождать? — неуверенно предложил Джисон, и Минхо поднял на него взгляд, но, встретив в проеме еще одну пару глаз, смотрящих прямо на него, тут же опустил голову в комп.       Нет. Пусть сам идет развлекается.       Минхо не хочет идти с новыми друзьями Джисона на вечернюю попойку — или куда они там собрались.       — Не стоит, — Минхо промачивает горло остатками остывшего кофе и кхекает, клацая мышкой, выравнивая окна рабочих программ по периметру — без особой цели, просто, чтобы занять руки. — Отдохните. Много не пей.       По правде, Минхо не очень хотел просиживать штаны после своего регламентированного рабочего времени, да и дедлайны у него не так уж сильно и горели — никто бы ему, как ведущему маркетологу их кампании, и слова бы не сказал, сделай он правки на следующей неделе. Да и идея выбраться куда-то в мокро-тоскливый осенний пятничный вечер показалась ему соблазнительной еще пару часов назад.       До момента, пока ему не дали знать, что в их привычном с Джисоном тандеме будет плюс три.       Две девушки — те девчонки из отдела дизайна — и парень из отдела продаж (тоже новенький, Минхо не успел с ним познакомиться) караулили Джисона в коридоре, весело переговариваясь и смеясь над общими шутками, пока сам Джисон мялся у входа, теребя в руках пальто.       Минхо не смотрел на него, но чувствовал — Джисон не сводит с него взгляда.       Вообще-то, хотелось, чтобы он поскорее ушел.       Если уж Минхо решил остаться, то пусть хотя бы не в пустую. Он поработает.       — Точно не хочешь с нами? — подал голос Джисон с неприкрыто-сквозящей надеждой, и Минхо вздохнул, считая до трех и поднимая на него взгляд.       Три макушки мелькали в прорезях жалюзи на стеклянных окнах в коридор, освещенные светом, который едва заползал в кабинет Минхо, суетились где-то там и явно торопились, чтобы поскорее уйти веселиться. Вряд ли они обсуждали работу — судя по интонациям и смеху, оживленному общению, они уже бронировали столик в каком-то заведении, и только Джисон стоял чуть в отдалении от них, на пороге, едва покрытый этим светом жизни и суеты из коридора.       Минхо попытался улыбнуться максимально непринужденно и легко.       — Как-нибудь в другой раз, Хани.       Минхо надеялся, что Джисон не прочитал в его интонации слово «никогда».       Джисон еще немного потоптался на пороге, не решаясь ни спросить, ни выйти из кабинета, и только когда Ханыль дернула его за рукав и что-то быстро ему сказала, Джисон засуетился.       Забежал в кабинет, цокая лакированными ботинками, и суетливо согнулся к Минхо, приобняв его за плечи и прижавшись щекой к его макушке.       Минхо вдруг сперло дыхание — от неожиданности и тягучего, окружившего его мужского парфюма.       — Не сиди долго, — тихо попросил Джисон и, не дав Минхо опомниться, побежал обратно, на ходу натягивая на себя пальто.       Его макушка промелькнула за стеклом, прыгая между створок жалюзи, и Минхо провожал ее взглядом, слушая отдаляющееся эхо их болтовни, торопливых шагов и затихающего за поворотом смеха Джисона.       Когда в офисе стало совсем тихо, Минхо наконец-то выдохнул. Наверное, он поступал не очень рационально, сначала согласившись провести время вместе и слившись в последний момент, но что-то в его груди тянуло и протестовало против того, чтобы идти куда-то, где будет много голосов, трескотни — и почти полное его игнорирование.       Минхо не знает, почему, но он нутром чуял, что он лишний на этом празднике жизни.       И это было обидно.       Чтобы не анализировать свое состояние и не копаться в шатком мироощущении, Минхо раскрыл на полный экран рабочий файл, надел компьютерные очки и придвинул кресло поближе к монитору. Анализировать ему есть что — и слава Богу.       Этим он и займется в мокро-тоскливый осенний пятничный вечер.       

***

      То, что у Джисона появились новые друзья — если их можно так назвать? — Минхо не должно было расстраивать, но расстраивало.       Пришлось это признать в выходные, когда на вопрос «что делаешь?», закинутый по привычке в их переписку, Джисон ответил только через сорок минут, скинув ему фотки с прогулки по городу.       «Гуляю, хен. А ты?».       Гуляю.       Минхо даже догадывался с кем.       По правде сказать, Чонин уже промыл Минхо мозги по поводу того, что Джисон от них отдаляется, и не то чтобы Минхо был этому рад. Потому что, во-первых, это было правдой.       Во-вторых — потому что ебать это его не должно.       Но все же ебало.       После того ниочемного диалога в субботу Минхо ему так и не ответил, хотя изначально планировал позвать Джисона к себе в гости на просмотр их любимого аниме (да, у них появилось их любимое аниме, и это, вообще-то, должно было стать для Минхо огромной предупреждающей табличкой), но то ли гордость, то ли ущемленное самолюбие не дали ему это сделать. Джисон хорошо проводит время без него — ну и пускай.       Минхо тоже может хорошо проводить время в одиночестве.       Минхо посмотрел несколько серий какого-то нового тайтла, который увидел в рекламе на ютубе, приготовил себе поесть и помыл полы. Уснул он поздно, поэтому в воскресенье проснулся ближе к обеду и только постфактум увидел пропущенный от Джисона.       Почему-то перезванивать не хотелось. Как и писать. В любом случае, они увидятся в понедельник, так что не велика потеря.       Так думал Минхо ровно до момента, пока не пришел утром на работу.       Юна — та самая Юна, гроза мужских сердец и железный кулак их офиса — сидела в их кабинете в кресле Минхо, закинув ногу на ногу и повернувшись лицом к Джисону.       Они пили кофе и мило болтали, расслабленно, как хорошие знакомые, и Джисон улыбался Юне, а Юна улыбалась ему в ответ.       А потом они заметили застывшего на полпути Минхо.       — Привет, хен, — нервно поздоровался Джисон, подбираясь в кресле и спуская ноги на пол. Минхо хорошо знал его повадки, чтобы понять, что он нервничает, но вот только проблема была в том, что, пока Минхо оставался незамеченным, Джисон выглядел абсолютно расслабленным, как будто чувствовал себя не в пример комфортно, общаясь тет-а-тет с предметом своего воздыхания и первой львицей на районе.       От той панической нервозности, которая обрушивалась на Джисона каждый раз, когда он пытался хотя бы посмотреть в сторону Юны, не осталось и следа. Но при виде Минхо он вдруг забеспокоился.       Какого, нахуй, черта?       — Доброе утро, — Минхо поздоровался скрипучим голосом, переводя взгляд с Джисона на Юну, которая смотрела на него снизу вверх таким хитрым прищуром, что захотелось поежиться. Юна улыбнулась ему, кивнув, и макнула губами в край своей чашки, не отрывая от него взгляда. Минхо неловко положил пиджак и рюкзак на стол, не зная, куда ему деться. — Я… схожу за кофе, не буду мешать вашей беседе…       — Нет-нет, — Юна поднялась с кресла — неторопливо, поправляя тонкой рукой юбку на бедрах, все так же не сводя с Минхо странного прищура. — Я освобождаю твое место, которое заняла без спроса. Извини.       Сь.       Изо рта Юны это «извини» звучало с окончанием «сь».       Минхо хмыкнул, переводя взгляд на Джисона, но тот почему-то сразу отвел глаза, теребя чашку в руках и дрыгая ногами. Он поднял взгляд на Юну, когда она повернулась к нему и помахала рукой.       — Если что — пиши, — мягко проворковала Юна, и Минхо почувствовал, что у него шевелятся волосы на загривке, потому что Юна — абсолютно открыто и прямо — подмигнула Джисону, а Джисон вскинул к ней голову, как будто лабрадор выполнил команду и ждет вкусняшки.       Юна ушла. Минхо еще с полминуты осознавал пространство вокруг себя, не шевелясь, и тупо вперился в Джисона, который по-прежнему прятал от него взгляд в полу, на своих ботинках и где, блять, угодно.       Вау?       — Вау, — резюмировал Минхо, хмыкнув как можно равнодушнее, и повесил пиджак на спинку своего кресла. На Джисона он больше смотреть не хотел — потому что и тот на него не смотрит, и Минхо еще не понял, как ему на все это реагировать.       Он ведь должен радоваться, верно? Гордиться, ликовать? Хвалить Джисона за сноровку и за то, что он зря не теряет времени?       Так почему же ему так, блять, не радостно?       Джисон ничего на это не ответил, только вжал голову в плечи, будто семиклассник, которого поймали за курением, и неловко шмыгнул носом. Минхо мазнул по нему взглядом буквально на секунду и готов был рассмеяться — куда же делся тот уверенный в себе Джисон, который сидел тут пару минут назад и распивал кофе с девушкой, которую мечтал затащить в постель, не имея на это изначально никаких шансов? И почему теперь он смущается, косолапя ступни в своих начищенных кожаных челси?       (Которые они с Минхо купили пару недель назад).       Минхо не засмеялся — выдержка работала. А вот раздражение сквозило.       Стул развернулся в исходное положение слишком громко и резко.       Минхо почти прыгнул за стол, лишь бы поскорее отвернуться и не видеть сжавшегося в кресле Джисона.       — О чем болтали? — спросил он буднично, как бы между делом, будто его это не интересовало и интересовать не должно (а оно должно! потому что, во-первых, это то, над чем Минхо работал последние два месяца, а во-вторых — потому что это его, мать его, Джисон!), попутно запуская компьютер и мотая мышкой, чтобы экран вспыхнул заставкой приветствия. Джисон ответил не сразу, и с каждой секундой молчания Минхо чувствовал все больше раздражения и отвращения, будто его в чем-то обманули, надули и предали.       В чем, Минхо? Когда и как?       — Мы, — Джисон кашлянул, ворочаясь на стуле, и говорил тихо, — говорили о работе. Обсудили… кое-что, что не успели в субботу, и…       — В субботу?       Минхо дернулся, оборачиваясь за плечо, впиваясь пальцами в подлокотник кресла и тараща глаза на Джисона.       Джисон, не сразу понявший, что сказал, поджал губы и затаращил глаза в ответ.       — В эту субботу? — уточнил Минхо, не переваривая информацию.       В субботу Джисон гулял. С кем-то пил кофе.       Минхо думал, что это была Ханыль или кто-то еще из их компашки. Неприятный для Минхо факт (по каким-то дурацким и непонятным причинам), но не смертельный.       Но…       Это ведь была не Ханыль?..       — Мы, м-м, — Джисон забегал глазами по полу, смачивая губы языком, и завертелся в кресле, подталкивая себя из стороны в сторону ногами, покачивая, будто ребенка. От нервов. — Немного прогулялись в выходной… Я… спросил ее, может ли она уделить мне часик своего времени, и Юна согласилась, и потом…       — Вы спали? — вырвалось у Минхо прежде, чем он успел закрыть свой рот, и Джисон замер, вскидывая на Минхо перепуганный, ужасно виноватый взгляд.       — Нет! Нет, мы… Мы просто гуляли, сходили к реке Хан и… Я купил нам кофе, чтобы не замерзнуть, а потом…       — А потом?       — Потом просто… разошлись. По домам. И все, — кадык Джисона тяжело дернулся; кажется, у него все пересохло от нервов, потому что Минхо ему ничего не ответил. Брови Джисона сложились домиком, и он тихо добавил: — Честно, хен. Я не вру…       Еще несколько секунд они смотрели друг на друга в тишине — типичной офисной, когда на фоне слышатся торопливые шаги опаздывающих коллег, а где-то за стенкой шумит принтер из соседнего кабинета. Минхо нужен был маленький таймаут, чтобы унять в груди бурю неприятных эмоций, собраться с мыслями и утихомирить непонятно откуда взявшуюся злость.       Минхо злился. Он не думал, почему. Просто злился.       В конце концов, он тихо выдохнул, уложив для себя в голове, что все — наоборот — хорошо, и выдавил из себя улыбку.       — Ты молодец, Джисон, — похвалил Минхо, как и планировал сказать ему что-то приятное и подбадривающее, когда Джисон сделает шаг навстречу своему будущему и обретет крылья. Однако Джисон не выглядел довольным; его брови изломились еще больше, плечи ссутулились, а глаза выражали странную смесь эмоций. — Тебе не нужно передо мной оправдываться, ты все сделал правильно. Пригласить Юну выпить кофе на реку — это очень, м-м, романтично… Здорово, что она согласилась.       Джисон всегда чутко отзывался на похвалу и радовался даже небольшому подтверждению своих достижений — Минхо это хорошо помнил. Но почему-то в этот раз Джисон не улыбнулся. Только поджал подбородок и осел в кресле, смотря в никуда.       — Да, — ответил он тихо. — Это замечательно.       Атмосфера повисла странная. Если у радости была антиматерия — то это была она, плотная и окутывающая.       Потому что то, над чем они с Джисоном так скрупулезно работали, то, к чему так стремились, ожидаемого ликования не принесло.       Вокруг витала лишь неловкость с примесью расстройства и недопонимания.       Минхо не выдержал первым.       Он развернулся в кресле обратно к компьютеру, чтобы начать работать, и между делом поинтересовался:       — Что планируешь делать дальше?       Сзади раздался вопросительный «м?».       — Ну, — Минхо усмехнулся, — вы с Юной уже беседуете тет-а-тет, ходите на свидания, болтаете перед работой, — Минхо хотелось добавить «в моем, сука, кресле», но не стал. — Собираешься позвать ее в какое-то заведение?       Джисон ответил не сразу. Сначала протяжно выдохнул — будто с силами собирался, и ответил:       — Наверное, да. Позову ее куда-нибудь. Может, поедим на выходных ттокпокки.       Ттокпокки.       Минхо насильно зажмурил глаза.       Если он про тот ресторанчик с ттокпокки, куда Джисон водил его угощать, то это — сюрприз — было больно и неприятно.       Хотя — с чего бы.       — Здорово, — бесцветно отозвался Минхо, открывая рабочую почту и регулируя высоту стула педалькой под сидением. Сраная Юна отрегулировала кресло под себя, а Минхо теперь заново подбирать удобную высоту. Овца. — Тогда удачи. Расскажешь, как все прошло.       За спиной неуверенно угукнули. Минхо не хотелось продолжать этот бестолковый разговор, поэтому он резким движением опустил кресло (слишком сильно, черт), еще немного повозился с регулировкой, матерясь под нос, и облокотился на стол, открывая нужные вкладки, чтобы поскорее нырнуть в работу и забыть обо всем, что не касается его должностных обязанностей.       Иногда Минхо искренне любил свою работу — за то, что в нее можно было спрятаться, притворяясь, что никаких проблем вокруг не существует. Это здорово отвлекало мозг от неприятных мыслей и заставляло чувствовать себя важным и нужным.       Но Джисон ему не дал возможности абстрагироваться.       — Хен, — Джисон пропершился, его кресло скрипнуло. — Я звонил тебе, хотел рассказать о том, что мы виделись с Юной. Я… я ничего не хотел от тебя утаивать, но ты был занят, много работал на той неделе, и я решил, что не буду тебя тревожить, чтобы… чтобы ты отдохнул, а потом… я все хотел тебе сказать, хен, правда, я не-       — Джисон.       Минхо шумно выдохнул и сильно клацнул мышкой.       Джисон замолчал.       — Еще раз говорю: ты ни в чем не должен передо мной оправдываться, — интересно, почему же тогда Минхо так неприятно от того, что он узнал о их свидании постфактум? — Ты взрослый молодой и красивый мужчина, можешь ходить на свидания с кем захочешь и… я тебе никто, чтобы ты отчитывался, с кем и как проводил время. Все нормально. Я просто… не ожидал, и все. Я рад за тебя. Правда.       Правда.       Ну какой же ты, Ли Минхо, гадкий пиздун.       Дальше была тишина. Она висела в воздухе вокруг Минхо, пока он клацал мышкой и отвечал на скопленные письма, витая в своих мыслях, но насильно заставляя себя думать о работе, и только спустя время сзади донеслось тихое расстроенное «ладно», скрип стула и снова — тишина.       До обеда они так и работали — каждый за своим столом, даже не оборачиваясь друг к другу, и только ближе к часу дня — во время, в которое они привыкли вместе ходить за ланчем или хотя бы пополнять кофе в кружках — Джисон тихо поднялся с кресла, постоял за спиной Минхо (Минхо не видел, но чувствовал его взгляд на своем затылке и сгорбленной спине), и так же тихо вышел из кабинета.       Когда его макушка скрылась из виду, Минхо стиснул зубы и тихо выдохнул.       Ну и похуй.       У Минхо все равно много работы.       Ему есть чем заняться и без Джисона.

_________________________________________

Пункт шестой - сдача проекта

_________________________________________

      — Хен, — Минхо заинтересованно промычал, вгрызаясь зубами в сэндвич из кофейни у офиса, но головы не поднял; наоборот, пригнулся еще ниже к столу, вцепляясь в еду так, будто хочет сожрать ее махом. Что, впрочем, было недалеко от правды.       У Минхо была эта дебильная привычка — заедать стресс. Неважно, чем. Все, что имеет хотя бы какой-то вкус и можно положить в рот, сойдет за экстренную психологическую помощь.       Чонин напротив тихо вздохнул, не сводя с него взгляда, сжимая в руках едва надкусанный круассан.       — Я понимаю, что ты на нервах, но, — Чонин прочистил горло, запив першение глотком кофе, и облизнул губы. Шуршание упаковки сэндвича перебивало его слова, пока Минхо вгрызался в хлеб с ветчиной с яростью гризли, — ты же не можешь так вечно бегать.       Минхо на Чонина даже не посмотрел. Только выхватил из подставки пару салфеток, промакивая набитый рот, по которому стекал майонезный соус, и откинул их комом на столешницу, прицениваясь, с какого края лучше укусить разваливающийся сэндвич.       А похуй.       Минхо не имел привычки обедать где-то за пределами офиса, но последнюю неделю это стало его новым способом отдыха — выходить в обед под руку с Чонином, которого он вылавливал в коридоре, и перекусывать какой-нибудь полуфабрикатной дресней в заведениях неподалеку. Для себя он называл это «разнообразием» и «сменой обстановки».       Чонин же называл это «ссыкунством».       Он снова вздохнул, положив свой круассан на стол и сцепив руки в замок.       — Хен, давай поговорим.       Минхо, жуя то, что набилось ему в рот, скомкано спросил «о чем».              — О Джисоне, конечно же, — не впечатленный Минхо не впечатленно фыркнул, разворачивая остатки еды из брендовой кофейной упаковки, но глаз все равно не поднял. Как будто еда сбежит, если он хоть на секунду от нее оторвется.       Конечно же, Минхо знал, что Чонин рано или поздно заведет эту тему. Снова.       Не то чтобы Минхо было не поебать.       — Хен, ты ведешь себя как ребенок. Почти тридцать лет, а поведение — мой пятилетний племянник сознательнее тебя. Джисон же вообще…       — Мы можем помолчать во время еды, м?       Минхо снова неубежденно фыркнул, запивая застрявший кусок в горле (плохо прожеванный) остывшим кофе, и посмотрел в окно. Все интереснее, чем смотреть на Чонина, который выглядел так, будто вышел на прогулку с пубертатным подростком.       Может, так оно и было.       Минхо было насрать.       Он уходил из офиса по одной простой причине — ему остоебенило чувствовать себя не в своей тарелке и все время чего-то ожидать, а когда ожидания не оправдывались — расстраиваться и загружаться из-за этого.       Думать он тоже устал.       Он просто хотел еды и немного спокойствия в этом ебаном офисе.       Дело не в работе. Дело не в том, что начальник забодал его правками по текущему проекту, и не в том, что в последнее время офис стоит на ушах, потому что дела вдруг пошли в гору, и проектов стало в полтора раза больше. Дело в банальном микроклимате в их кабинете.       В их кабинете по-прежнему сидел Джисон.       Джисон сидел прямо спиной к нему, но теперь Минхо не поворачивался на стуле, чтобы дотянуться до него носком ботинка и тыкнуть в пятку, чтобы позвать на кофе или обсудить какую-нибудь ерунду, которая произошла по работе или которую он увидел в интернете. Они в принципе больше ничего особо не обсуждали — что не касалось рабочих моментов и вынужденной коммуникации. Потому что Минхо не хотел.       Ну или врал, что не хотел.       Кому какое дело.       Джисону — судя по его реакции — уж точно никакого.       Чонин, правда, вешал Минхо на уши какую-то лапшу. И то, что на самом деле это Минхо тут крайний, потому что Джисон, видите ли, пытается с ним помириться (а они разве ссорились? ха-ха), и что Минхо — ебаный ревнивец (какая ревность вообще? Чонин ебнулся?), и что Чонин устал мыкаться между ними, как собачка между игроками в мяч, потому что что один, что второй — идиоты, и не могут ртом через язык — тьфу ты, блять, — словами через рот решить проблемы…       Проблема в том, что никаких проблем не было.       Все наоборот было заебись.       Просто Чонин этого в упор не понимал.       — Послушай, — снова заладил Чонин, и Минхо закатил глаза, засовывая в себя остаток сэндвича целиком. Получилось много, рот Минхо едва смыкался из-за объема, но и он не из пугливых. Была какая-то надежда, что за работой челюстей треп Чонина размоется и проскочит мимо ушей, но Минхо все равно слышал каждое его слово — четко и громко. — Хен, я очень уважаю тебя как человека, но то, что ты отказываешься принимать очевидное — это сюр. Джисон тебе нужен, даже если ты это отрицаешь, ты без него буквально загибаешься. А он? Парень вообще места себе не находит, смотрит на тебя, как брошенная собака, а ты его…       — Закончил читать мне нотации?       Салфетка выдернулась жестоко и грубо — последняя из своего племени — и Минхо не жалел ее, дожевывая остатки своего сегодняшнего обеда и протирая уголки губ от майонеза и кетчупа. Он снова смотрел в окно — унылый осенний пейзаж с мокрым серым асфальтом и прохожими в пальто и кожаных куртках был интереснее, чем ебло Чонина, скукоженное напротив.       Кстати, о Чонине.       — Теперь слушай, — Минхо проглотил последнее, что осталось от сэндвича, и положил руки на стол, нагибаясь ближе к Чонину. — Повторяю в последний раз: это не ревность, не сюр и не проблема. Это — заебись. Ты видел Джисона? — Минхо вздернул брови, и Чонин неопределенно пожал плечом; Минхо усмехнулся, будто тот сам не понимает очевидного. — Ахуенный, перспективный мужик, красивый и успешный, с хорошим чувством юмора и отменной задницей. Интересный, начитанный, образованный и совершенно не противно-понтовый, с приятным голосом и улыбкой. Наконец-то. Проводит время. С девушкой. Которая ему. Нравится. Понятно?       Эта салфетка не избежала участи ее сестер — ей досталось даже больше, потому что ее Минхо скомкал с особым рвением и кинул подальше на стол, так, что она скатилась и упала Чонину под ноги.       У Минхо осталось еще немного кофе, а желудок требовал какой-то добавки.       Из-за дурацкого стресса он почти не чувствовал насыщения.       Но Чонин как-то умудрялся подпортить аппетит.       — Ты же по нему скучаешь.       Минхо на это пожал плечом, не поворачивая головы.       Скучает он.       Ну и что?       Скука — явление временное. Как скучает — так и перестанет.       Главное, что все прошло успешно.       Проект «Хан Джисон. Ver 2.0» действительно удался.       Минхо есть, чем гордиться.       Хотя гордиться у него не получалось.       Минхо прекрасно удавалось злиться, стрессовать и расстраиваться, а еще думать, убегать и снова думать — вот в этом он преуспел, и если бы в их офисе был KPI по дурацким стрессовым решениям — он был бы во главе этого списка.       Потому что как только Джисон показывался на горизонте — в метафоричном смысле; они же сидят буквально спина к спине — Минхо находил десять поводов разойтись с ним по разные стороны баррикад.       Джисон робко спрашивал его о кофе — Минхо вдруг приходило супер важное сообщение и ему нужно было срочно перезвонить из туалета. Джисон желал ему доброго утра и спрашивал, как прошел его вечер и что он делал — Минхо тут же вспоминал, что обещал зайти к начальнику еще час назад, и ему надо бежать, а то пиздец. Джисон просто стоял в лифте, смотря на него так, что у Минхо сжималось сердце, и Минхо сжимал его еще сильнее, разворачиваясь на пятках и принимая решение подняться на седьмой этаж пешком.       А что? Ходить полезно. Это кардио.       Минхо же следит за своим телом, верно?       Лишняя тренировка никогда не помешает.       А Джисон, в общем-то, от этого и не страдал. А зачем ему? У него много дел, он теперь человек занятой. У него вон друзья, пассия, с которой он ходит есть ттокпокки по выходным и пьет кофе у реки Хан, а еще они мило воркуют на кухне, когда никто не видит, попивая свой блядский кофе, который Джисон раньше пил только с ним, и…       Минхо знал: будь он чуть храбрее, он бы признался.       Да, он ревнует.       Но если бы да кабы.       Поэтому он продолжал себя убеждать, что все в порядке и все идет так, как должно быть. Он сделал все, что мог, и даже больше, и результат его стараний он видит каждый божий день. Даже тут — прямо через стекло кофейни.       Блять. Буквально через стекло кофейни.       — Он тут, — прохрипел Минхо, напрягаясь на высокой барной табуретке, и заелозил на месте — тело пыталось среагировать и экстренно куда-то ретироваться, но мозг тормозил его анализом, что бежать некуда — Джисон уже пошел к единственной двери в заведение.       Когда дверь открылась, а Чонин обернулся через плечо на звон колокольчика, Минхо инстинктивно попытался сползти под стол и переждать там, но Чонин и тут — сука такая — оказался не на его стороне.       Схватил его за рукав и пригвоздил к столу физической силой и взглядом — к стулу.       Минхо не оставалось ничего, кроме как выхватить буклет меню со стола и прикрыться им.       И пусть Чонин хоть обсмотрится на него, как на идиота.       Джисон пришел не один.       Он зашел в кофейню, придерживая дверь для еще одного человека — неудивительно, что следом за ним зашла Юна.       Сука собственной персоной.       Напомаженная и разодетая, как на блядки.       (Раньше бы Минхо дал себе леща за такие мысли, но он устал бороться со своей злостью. Он просто стал ее принимать).       (Он просто надеется, что она не разочарует Джисона).       (Хотя бы так).       Джисон прошел в кофейню, огляделся по сторонам, о чем-то посовещался с Юной и та кивнула. Они прошли за столик недалеко от них с Чонином и даже — Господи прости — их не заметили.       Или предпочли делать вид, что не заметили.       Впрочем, Минхо насрать.       Ему просто надо выбраться из этой ловушки.       Минхо чуть опустил меню, чтобы видеть, что происходит сбоку — Джисон по-джентельменски помог Юне снять ее драповое пальто, повесил его на крючок и разделся сам. Юна, поправляющая в это время волосы, терпеливо ждала, когда Джисон к ней вернется, чтобы подвинуть ей стул.       Джисон подвинул ей стул.       Подлиза.       — Хен, — шепнул Чонин, облокотившись на кулак и стараясь смотреть в противоположную сторону, даже корпусом чуть-чуть развернулся, чтобы стать незаметнее. — Мы подслушиваем?       Минхо вместо ответа шикнул.       По правде, это не входило в его планы, но искорка азарта и завидного любопытства уже обожгла ему грудь, и остановиться было непросто. Минхо понимал, что поступает нехорошо по отношению к своему другу (тьфу ты, опять это сраное слово), но соблазн был слишком велик.       Он так мало видел Джисона в последние недели и так мало знал о том, что происходит у них с Юной, что устоять было невозможно.       Минхо просто нужно немного времени, чтобы услышать то, что нужно, и успокоиться.       По крайней мере, может, когда он поймет, что Джисон действительно получил то, что хотел, его злость пройдет, и они снова смогут общаться как раньше.       Или хотя бы похоже.       Джисон заговорил первым.       — Тебе как обычно? — спросил он ровным будничным тоном, на что Юна кивнула, поправляя макияж в маленьком зеркальце, и у Минхо сжалось сердце.       Как обычно.       Значит, они не первый раз вот так выбираются посидеть в эту кофейню вдвоем?       Джисон встал и пошел к кассе. Он быстро сделал заказ, расплатился и ушел за столик.       Минхо навострил уши, перестав дышать.       Чонин искоса пытался подглядеть, что там происходит.       — Знаешь, это очень приятное место, — мягко проговорила Юна, закидывая ногу на ногу, и Джисон улыбнулся ей — открыто и по-доброму. Минхо стиснул кулак на столе: конечно, это место приятное. Они с Джисоном часто заходили сюда за кофе с круассанами. Джисон весь обляпывался в крошках, и Минхо салфеткой подтирал ему уголок губ.       Такое место не может быть не приятным.       — Рада, что ты мне его показал.       — А я рад, что тебе понравилось.       Они тихо засмеялись.       Через минуту официант принес им две чашки с кофе и пару разных чизкейков. Минхо сразу узнал тот, что поставили первым — классический нью-йорк с карамельной подливкой. Официант поставил его перед Юной, и у Минхо сжались челюсти.       Это не для нее.       Это любимый чизкейк Джисона.       Он не может быть для нее.       Джисон подкатал рукава рубашки и поменял блюдца местами.       Минхо выдохнул так тихо, как только мог.       Они снова заговорили.       — Ну и как? — Юна подцепила свой ягодный десерт вилкой и отправила его в рот, не задев яркую помаду. Носок ее острых сапог покачивался туда-сюда в непринужденной болтовне. — Все по-прежнему?       Джисон, отколовший себе кусочек десерта, осел в плечах и расстроенно угукнул.       Юна вздохнула, придвинувшись на стуле ближе, и накрыла его застывшую руку своей ладонью, заглядывая в глаза.       Джисон поднял на нее взгляд в ответ.       — Милый, все образуется, — ворковала Юна, а Минхо чуть не подавился, почувствовав резкий приступ тошноты в грудине, и постарался незаметно откашляться. Чонин снова вытаращил глаза так, что стал похож на европейца, и склонился ближе на бок, чтобы лучше слышать, что происходит через столик от них. В этот момент кофемолка на баре противно затрещала, заполняя пространство громким жужжанием, и часть монолога для окружающих стала потеряна. Минхо разобрал только концовку фразы: -… у нас все получится. Вот увидишь.       И если Минхо думал, что он поборол свой внезапный приступ тошноты и отвращения, то со следующей фразы комок горечи подкатил ему к самому горлу.       Потому что Джисон — очень нежно, очень искренне проронил почти шепотом:       — Спасибо, что ты со мной, Юна. Не знаю, что бы я без тебя тут делал…       В общем-то, это было все, что Минхо хотел услышать.       Чонин не успел его остановить — меню отбросилось куда-то в сторону, зашелестев страницами в воздухе, стул с пронзительным скрипом отъехал, а Минхо поднялся из-за стола, на лету подхватывая куртку и на полном ходу вышвыриваясь из кофейни под сопровождение ахуевших взглядов.       Даже если Джисон с Юной его увидели — Минхо похуй.       Он узнал все, что он хотел.       Но легче от этого как будто бы не стало.

Подпункт. Полная пизда. Без пометок.

      После инцидента в кофейне Минхо выклянчил себе один отгул, чтобы остудить голову. Пришлось ради этого соврать, что у него температура, сопли и понос — что взбрело в голову после бессонной ночи, то и брякнул по телефону начальнику. Тот пофыркал, дежурно пожелал выздоровления и попросил надолго не покидать радары. Забот полон офис.       Минхо и не планировал бросать работу. У него на нее было много планов.       В свой законный отгул — добытый незаконными путями — Минхо полностью посвятил всего себя уборке. Во-первых, его давно раздражала кровать, стоящая в неудобном углу, и шкаф, который занимал слишком много пространства, поэтому Минхо устроил перестановку на несколько долгих и потных часов. Минхо за это время собрал три занозы, уронил на себя одну книжную полку и дважды поскользнулся на декоративном пушистом коврике, будь он не ладен.       И зачем он хранил все это барахло?       Следующим пунктом его расписания стала уборка. Генеральная. С мытьем окон, разбором макаронных изделий на кухне и пересыпкой специй в новенькие баночки, которые пылились уже полгода и до которых никак не доходили руки.       В конце концов, Минхо добрался и до гардероба.       Несколько пар старых джинсов отправилась в мусор, футболки рассортировались по цветам (дырявые и выцветшие — тоже в мусор), та же участь настигла и трусы с носками.       Минхо погружался в релаксацию, когда делал такие методичные вещи. Ему нравилось все анализировать и структурировать, это была его стезя. Минхо ожидал полной медитации и нирваны.       Что он не ожидал — так это забытого пакета в углу шкафа, про который он сначала даже ничего не вспомнил.       А когда открыл — вспомнил.       Свитер.       Вырвиглазно-зеленый, аляповатый, с дурацким принтом пальм на груди.       Тот самый разорванный свитер Джисона, который он так не хотел выбрасывать.       Минхо же — ха, дурак — хотел его зашить.       Минхо немного покрутил его в руках, думая, что с ним делать.       Вряд ли он еще нужен Джисону — с его новым гардеробом и образом жизни этот кусок эпилептического кошмара вряд ли вызовет в нем хоть толику радости, да и с чем ему такое носить? Со своими классическими брюками, в которых его задница выглядит, как сладкий грех? — поэтому первая мысль Минхо была проста, как кирпич.       Выбросить.       Когда Минхо завернул его в пакет и понес к остальным мешкам на выброс, его рука дрогнула в последний момент — бросок был совершен, но пальцы предательски не разжались, и Минхо хмуро смотрел на них, не понимая, что он сделал не так, что и те от него отвернулись.       Кого он так сильно обидел? Господа Бога? Но он ведь не богохульник. Вроде бы.       Он ведь даже в Бога не верит.       За это прилетело?       Минхо попробовал разжать пальцы снова, и в этот момент из дырки в пакете — где-то очень невовремя оказалась дырка — выскользнул кислотно-зеленый вязаный рукав. Повисший, потрепанный и брошенный.       Прямо как Минхо.       Минхо сам не ожидал от себя всхлипа.       Он снова вернулся в комнату, достал свитер из пакета — точнее то, что от него осталось — и аккуратно разложил на полу, складывая друг к дружке разорванные части. Еще в тот вечер, когда они разбирали гардероб Джисона и Джисон выглядел таким расстроенным, Минхо подумал, что был, наверное, слишком груб и не прав, и он хотел извиниться за это, как-то Джисона приободрить и показать, что он, ну, хороший?       Такой, какой он есть.       Даже если ему нравятся такие убогие свитера, как этот.       Свитер лежал на полу кривой и перекошенный, и Минхо сидел над ним, бесцельно поправляя растянутые петли и оборванные нитки.       О чем он думал?       Он ведь даже вязать не умеет.       О чем он думал, когда решил изменить Джисона?       Ему же казалось это гениальным, черт, он сам себе казался гением, гуру, блять, обольстителем в собственных глазах. Он же все просчитал, предугадал наперед — и подобрал Джисону подходящий образ, и научил его укладывать волосы и подбирать парфюм, и даже с женщинами научил себя вести (Боже, Минхо ведь даже не любит женщин!). Ну где он облажался, а?       Он ведь облажался, раз так херово себя чувствует.       В тот момент, когда Минхо сидел на полу над разорванным свитером, чувствуя с ним некую ментальную связь (он разорван — и я такой же. он никому не нужен — и я такой же. Позже Минхо поругает себя за такие метафорично-хуевые мысли, но в те минуты он правда был слишком подавлен, чтобы мыслить здраво), телефон на кровати коротко провибрировал, и Минхо со вздохом поднялся, чтобы просмотреть рабочую почту.       Это была не почта. Это были пропущенные звонки и сообщения от Джисона.       Злость обрушилась мгновенно огромной горячей волной.       Минхо кинул телефон на кровать, даже не вчитываясь в то, что ему писали.       Свитер одним метким броском оказался закинут в самый дальний угол верхней полки. У Минхо нет сил и настроения думать, что с ним делать.       Он вообще не хотел в тот день о чем-либо думать.       Особенно о том, что хотя бы минимально касалось Джисона.

Пункт, в котором этот ебучий план надо было сжечь и выбросить

      На следующий день он влетел в офис с ноги и сразу же получил смачного леща — снова метафорично.       В его кресле сидела Юна. Джисона нигде видно не было.        Юна сидела в его кресле, закинув ногу на ногу, и исподлобья смотрела прямо Минхо в глаза.       У Минхо не было сил церемониться и любезничать.       — Какой вопрос? — Минхо с ходу задал тон их разговора и кинул рюкзак на стол, разбирая бумаги и папки, что натащили коллеги за день его отсутствия. И как ему в отпуск уходить, если без него нихуя не могут? — Быстро. У меня мало времени.       — Совесть не замучила?       Минхо обернулся к Юне, вскинув бровь, и нехорошо усмехнулся.       Совесть? И это она ему говорит?       Тупая дура.       — Не знаю, у меня такого инструмента в базе маркетинга нет, — хмыкнул Минхо, продолжая разбирать листы на столе. Папки, папки, папки… О, а это записка от начальника — надо будет отдельно посмотреть эту задачу внимательнее. Что еще… Стикеры от продажников, чей-то телефон, записка, на которой нихуя нельзя разобрать — кто так пишет?.. — Либо говори, что хотела, либо дай мне поработать. Забот полон рот.       — Как предсказуемо, — фыркнула Юна, невпечатленно поправляя разрез юбки. Минхо сжал челюсти.       Почему она разговаривает с ним таким тоном? Из-за Джисона? Она его уже получила, что ей еще надо-то?       — Юна, — со вздохом Минхо распрямился и показал часы на запястье. — Время тик-так, тик-так, тик…       — А я ему говорила, что ты не лучший выбор, — Юна усмехнулась, облокачиваясь на подлокотник. На подлокотник Минхо. — Но нет, он меня не слушал. Все трепался, какой ты добрый и замечательный…       Минхо задался вопросом: существует ли в мире человек, которого он может ненавидеть еще больше? Кажется, это просто невозможно.       Он выдохнул сквозь зубы. Почти рыкнул.       От бешенства.       — Если ты про Джисона…       — Да, — хитрые глаза Юны медленно моргнули. — Про него самого.       — То это не твое, блять, дело. Что ты хочешь? Чтобы мы не общались? Поздравляю: мы уже не. Тебе мало? Чего тебе еще надо от меня? Он полностью твой, ходит с тобой на кофе, подвигает тебе стульчики, хотел позвать тебя в свой любимый ресторанчик с ттокпокки — знаешь такой, нет? Не говорил еще? О, извини, я, кажется, испортил тебе сюрприз! Но мне похер, это ваши отношения, и я очень рад, что не имею к ним отношения. Знаешь, чему я еще рад? Что ты сама ко мне пришла, чтобы я сказал тебе это в твое гадкое, противное, сучье ли-       — Хен!       Минхо повернулся так резко, что у него защемило мышцу шеи, но он не отдал этому должного внимания. То, чему он дал все свое внимание, был запыхавшийся, растерянный Джисон, стоящий от него в двух шагах и…       Все явно слышащий.       — Хен, прекрати, — прошипел Джисон, подскакивая и отталкивая Минхо от его стола — подальше от Юны. Юна же смотрела на это совершенно спокойно — в ее глазах, в ее позе не было ни испуга, ни удивления, только вовлеченность и улыбка, адресованная Джисону. Тот, впрочем, не замечал ее: встал перед Минхо, прикрыв Юну собой, и ошалело выдохнул. — Что ты несешь? Какая муха тебя покусала?!       — Меня?! — Минхо нервно хохотнул, пытаясь заглянуть Джисону за спину, но тот не давал. В итоге Минхо плюнул на эту затею и вернулся к своим бумагам на столе. Блять, он их разбросал, когда бросил на стол со злости. Придется заново перекладывать. — Спроси свою девушку, какая муха ее укусила, что она припирается к моему столу с самого утра, сидит в моем кресле и еще находит в себе наглость говорить мне с утра пораньше дерьмо-       — Какая девушка? — Джисон пробасил растерянно, а позади него послышался полуистеричный, полувеселый смешок. Еще Минхо услышал, как скрипнули его зубы. Ебаная дрожь в руках не дает нормально разложить ебаные листы. — Хен, мы с Юной не встречаемся, мы…       — О, так вы в свободных отношениях? Поздравляю. Давно ебетесь?       — Хен!       — Боже, это и правда какой-то цирк.       — А ты вообще заткнись! — рявкнул Минхо через плечо Джисона, но его снова оттолкнули, не дав добраться до смеющейся сзади Юны. — Что? Так нравится смеяться над убогими? Давай, смейся-смейся, ты-то можешь! Ты же, блять, победительница в лотерею, хули тебе не смеяться! А я пойду, ладно, да? Кофе там себе сделаю, умоюсь. Как ты там сказала, Юна? Цирк? Вот он уехал, а я остался, пойду догонять. Бывайте, лихом не поминайте и, пожалуйста, уберитесь нахуй с моих глаз, пока я кого-нибудь тут не ебнул, а?!       Минхо не слышал, что ему говорили — Джисон пытался ему что-то сказать, шел за ним, но Минхо было плевать. У него так кровь в башке стучала, что стало даже страшно — вдруг из носа польется?       Добраться бы до туалета. Рубашка ведь белая.       — Хен! — торопился Джисон сзади, но Минхо летел на чистой энергии ненависти и адреналина, потому что — Господи — ну пусть его просто оставят в покое.       Ему, блять, только что сердце разбили, нахуй. Просто, блять, потанцевали на нем, попрыгали!       Ну имеет он право хотя бы пострадать в одиночестве, нет?!       — Хен, блять! — прикрикнул Джисон, когда он спрятался от него в туалете и хлопнул дверью. Укрытие, правда, такое себе, потому что туалет общий, и зайти туда мог кто угодно, и Джисон — в том числе.       Он зашел, рванув дверь на себя так, что она ударилась о стенку.       Минхо, споласкивающий лицо в раковине, даже удивился, что его маленький протеже может так взбеситься.       — Да послушай же ты меня хотя бы минуту! — Джисон подлетел к нему, схватив его за мокрые ладони, которыми Минхо натирал лицо, чтобы охладиться, и дернул на себя, заставляя встать лицом к лицу. — Ты все не так понял и не даешь мне ничего объяснить!       — Объяснить что? — фыркнул Минхо, выдергивая руки и снова возвращаясь к раковине. — Подробности ваших отношений без обязательств? Избавь, пожалуйста, я не…       — Юна, блять, замужем!       Замужем.       Минхо замер с руками под струей воды. Джисон тяжело дышал.       Струя тугой веревкой билась в дно раковины.       Легче ли стало Минхо от этого? Ни капли.       Только противнее.       На что рассчитывал Джисон — неизвестно. На жалость? Увы, он не может ему ее дать.       Себя бы для начала пожалеть.       — И что ты хочешь от меня? — Минхо хрипнул, промывая рот водой, и выплюнул вязкую слюну в раковину. Голова кружилась от криков и стресса, спина вспотела. Еще и коситься все будут неделю, потому что шоу они устроили незабываемое — до новогоднего корпоратива точно будет самой обсуждаемой сплетней. Может, приз какой-то дадут? За интерактив в офисе. — То, что ты связался с замужней женщиной — это твои проблемы, Джисон, и я не…       — Да не ебусь я с ней!       Толчок получился не сильным — не ради драки, а чтобы выплеснуть эмоции. У Джисона — судя по сорвавшемуся голосу и крику — они тоже били через край.       Минхо рефлекторно прошагал пару шагов назад и остановился, наконец-то смотря на Джисона прямо.       Тот был одет, как и всегда, хорошо. Как и всегда — в плане, как всегда после того, как сменил имидж, но что-то в его общем виде заставило Минхо пройтись по нему еще раз, потому что… что-то с ним было не так.       Джисон — привыкший за последние несколько месяцев приводить себя в офис с иголочки — выглядел помятым и… не очень свежим.       Возможно, дело было в отсутствии укладки, потому что его волнистые волосы топорщились в разные стороны. Возможно — потому что он был в очках, а возможно — потому что его глаза были красными, опухшими, с мешками.       Не спал? Плакал?       Почему?       Из-за Юны?       Или… из-за Минхо?       — Выслушай меня, — просипел Джисон уже не злобно, а жалостливо, и медленно подошел к Минхо, беря его за руки дрожащими ладонями, не отводя глаз. — Я общаюсь с Юной, и мы правда ходим на, типа, свидания, но это не настоящие свидания, понимаешь? — он истерично вдохнул, будто вот-вот заплачет, и поджал губы. — Я хотел… Я попросил у нее п-помощи, потому что не знал, что делать, а-а Юн-на, Юна согласилась со мной поговорить, потому что я… Хен, мне не с кем было больше пог-говорить об этом, и я… я просто хотел… я н-не думал, что ты так-к…       Если сегодняшний день решил сделать из сердца Минхо тряпку — у него это получалось. Потому что Джисон плаксиво заикал, и Минхо поджал губы, не в силах терпеть и жалость, и сочувствие, и… нежность, которую ему так сильно, так хотелось выразить…       Джисон заплакал. Это было последней каплей в весы терпения Минхо.       — Хани, Хани, ну что ты, — Минхо хрипло зашептал, притягивая его к себе, уже совсем раскисшего и расстроенного, и прижал к своей груди, давая опору. Он уже ничего не понимал, он даже не понимал причину, почему он тоже, блять, заплакал, и в его голову как будто набили пульсирующую вату — все воспринималось искаженно и будто через кривое зеркало.       Джисон ходил с Юной на свидания, чтобы поговорить? Потому что ему было больше не с кем обсудить что-то?       Что-то его так тревожило, что Джисон обратился к Юне?       Не к нему?       — Хани, объясни, — попросил Минхо, поднимая голову Джисона к себе. Тот смотрел красными, опухшими глазами, хлюпал носом и дрожал губой. — Объясни мне, пожалуйста, я нихуя не понимаю… Что вы с Юной… Обсуждали?       Джисон плотно сжал губы, скукожившись, и снова опустил голову вниз, пряча лицо в потной и мокрой рубашке Минхо.       Жарко выдохнул. Сглотнул.       Ответил просто.       Тебя.       — Меня? — не понял Минхо, но физически почувствовал, как поплыла его голова от эмоций и этих шарад.       Мысли кружились как в калейдоскопе.       Последний раз Минхо так чувствовал себя на студенческой попойке в честь вручения дипломов.       — Я… — Джисон кашлянул, чуть отодвинувшись, и прочистил горло. Неловко потер нос, отводя прилипшие пряди от лица, и затоптался на месте. — Мы можем… обсудить это попозже? Я не хочу говорить… о таком в туалете. Мало ли кто…       Минхо смог только неуверенно кивнуть. По правде сказать, вопросов было в голове так много, что ему казалось, что каждая секунда без ответа выест его голову изнутри, но глядя на Джисона он понимал, что это будет совсем зверски — требовать от него что-то в такой момент.       Джисон высмаркивался в соседней раковине и пытался пригладить волосы. Минхо, сполоснувшийся, отстраненно вытирался бумажным полотенцем.       Вышли из туалета они молча и под удивленные взгляды коллег. Такие же взгляды встретили их в кабинете.       В кресле Джисона снова оказалась Юна.       — Нужна помощь? — она встала, как только они подошли достаточно близко, и шепнула Джисону вопрос на ухо, но Минхо все равно ее услышал. Он краем глаза уловил, как Джисон помотал головой, прохрипев, что все в порядке, и Юна провела ему по плечу, поджав губы и напоследок смерив Минхо недобрым взглядом.       Минхо отвернулся, чтобы не мозолить себе глаза и не подслушивать чужие разговоры. К сожалению, фраза «если что — зови» прозвучала достаточно громко. Возможно, нарочно. Минхо не уверен.       Под цокот каблуков Юна ушла из замершего в ахуе кабинета.       Где-то за столом кто-то ахуевше сюрпнул чаем.       — Что? — поднял глаза Минхо, бегая взглядом по лицам коллег. — Бесплатное шоу увидели? Займитесь работой, а. Как будто нам делать нехуй.       Удивительно, но с ним даже никто не начал спорить. Кабинет наполнился типичными рабочими звуками — шумом печати принтера, клацаньем пальцев по клавиатуре и щелчком степлера.       Работа шла кое-как и через пень колоду. Несколько часов Минхо пытался делать вид, что все в порядке и он дееспособен, но, когда он в пятый раз вбил в столбец не ту цифру и сумма снова не сошлась, плюнул и повернулся на стуле.       Джисон сидел за столом сгорбленный, тихий, как несколько месяцев назад. Минхо протянул ногу, чтобы тыкнуть его в пятку и кивнуть в сторону двери.       Они вышли за кофе.       Всю дорогу до кофейни они молчали. Минхо по привычке сделал заказ на двоих и за двоих же заплатил. Когда они сели за столик, а официант принес им их напитки и пару круассанов, Джисон поежился, не решаясь начать разговор.       — Я не буду злиться и ругаться, — выдохнул Минхо, дергая ложечку на блюдце, чтобы занять руки, и прочистил горло. — Вообще-то, я должен извиниться, ну, за все, что там наговорил и… За то, как себя вел. Это было по-скотски и… мне очень стыдно. Прости меня, пожалуйста.       Джисон дернул плечом, разворачивая круассан.       — Я не злюсь, — хмыкнул он уставше. — А вот Юна — очень. Боюсь, тебе придется извиниться перед ней.       Минхо фыркнул.       — Нет, хен, я серьезно. Я не слышал весь ваш разговор, но это правда было… слишком. Учитывая то, сколько она для меня сделала…       — Тогда расскажи мне, что она для тебя сделала. Чтобы я хотя бы понимал, за что мне стоит извиняться.       Джисон поднял взгляд и тут же его опустил. Его нервозность давала о себе знать — Джисон, в своей новой красивой рубашке, с браслетом-цепочкой на руке, пахнущий мужским парфюмом и с заскоком на местного офисного альфача, сжался будто бы до размера детской игрушки, такой маленькой, стеснительной и смущенной…       Такой наивно-искренней. Как несколько месяцев назад.       Он потер пальцем переносицу под очками, прохрипел горлом и сел ровнее.       Заглянул Минхо в глаза.       Выдохнул.       — Я попросил ее помощи, потому что не знал, что мне делать с тем, что я не хочу звать ее на свидание.       Так.       Не логично, но ладно.       Минхо кивнул.       — Дальше.       — Потому что по твоему плану — я должен был в итоге позвать ее на свидание.       — Да. Так и было.       — А я хотел позвать на свидание тебя.       — Так.       Так.       Так?       — Еще раз, — Минхо мотнул головой, нагибаясь над столом и вслушиваясь внимательнее. Может, он что-то не так услышал?       Джисон медленно выдохнул через нос, садясь ровнее, и тоже нагнулся над столом.       — Я.       — Ты.       — Хотел.       — Хотел.       — Позвать.       — Позвать.       — На свидание.       — Свидание.       — Тебя.       — Меня.       — Да.       Опять не сходится. Да что ж такое.       — Меня.       — Да.       — Позвать на свидание.       — Да.       — Ты хотел.       — Верно.       — Зачем?       Джисон протяжно выдохнул через нос. Минхо ощущал себя главным героем дешевого ситкома.       Джисон смотрел на него уже не стесняясь, а как на дуб, который никак не рубится.       Но Минхо правда не врубился.       — Хен, — он прочистил горло и подсел поближе. — Как ты мне тогда сказал… Представь, что ты — человек, с которым я хотел бы провести время. Который мне интересен, но про которого я еще мало что знаю, но то, что я знаю… мне нравится. И я хотел бы узнать еще что-нибудь про тебя. Понимаешь?       Под конец фразы Джисон улыбнулся, и Минхо подумал, а не нужны ли ему очки тоже. Потому что, может, зрение его подводит? Если он видит то, как Джисон смотрит на него — не с восхищением, как ученик на своего старшего учителя, но с теплотой и доверием, как…       О Боже.       О Господи.       Какой, блять, кретин.       Вырывающийся кашель Минхо запил быстрым глотком кофе. Глаза Джисона следили за ним неотрывно — по-прежнему мягкие, теплые, обволакивающие, и Минхо не знал, почему не может удерживать зрительный контакт с ним, если он… счастлив.       Он, блять, счастлив.       Он, сука, обкончаться как рад.       Джисон подпер голову рукой, чуть похмурнев, и начал бесцельно размешивать кофе в чашке.       — Я знаю, что мало шарю во флирте и все такое, но даже тогда я понимал, что если я тебя спрошу, ты… не поймешь. Ты так загорелся целью свести меня с Юной, так красиво о ней рассказывал… Вообще-то, я в начале тоже этого хотел, честно! Мне казалось это забавным — все эти игры в переодевания, прически… Я как будто снова играл в «Барби-салон». И я думал — почему нет? Хен классный. Взрослый. Знает и умеет больше меня. Чему-то да научусь. А потом… — Джисон вздохнул, пожав плечами. — Стало уже не так забавно.       — Когда? — не своим голосом уточнил Минхо, и Джисон поджал губы, снова дергая плечом.       — Не знаю. Как-то постепенно. Когда, наверное, ты начал подпихивать меня к Юне, а я… Хотел больше времени провести с тобой.       Джисон рассказывал все со своей стороны не торопясь и с оттяжкой. И то, как план Минхо сначала не внушал ему доверия, но ради уважения к старшему он решил ввязаться в эту авантюру, тем более — он ведь правда пытался социализироваться в коллективе, но у него не очень получалось, все его отшивали. И про то, что на самом деле он изначально не планировал тащить Юну в постель — «Юна горячая, да. Я не мог этого не признать. Но мне просто было… как-то неловко, что ли, не согласиться с тобой. Я думал — ну, если ты говоришь, значит так и должно быть». И про то, что Джисону правда нравилось проводить с Минхо время и в магазинах, и потом просто дома, и болтать с ним, и играть в эти аниме-игры с флиртующими девочками…       И то, что Джисон, вообще-то, не девственник.       А его убогие свитера — это эксперименты, которые ему, вчерашнему студенту, стало интересно делать со своей внешностью.       — Мама тоже говорила, что я херово одеваюсь, — фыркал со смехом Джисон, зажевывая круассан. — Потом сама начала мне такие шмотки подтаскивать. Сказала, что лучше пусть сама купит, чем я где-то по помойкам их соберу. Эй, я не собирал вещи по мусоркам, не смейся!       А Минхо смеялся.       Потому что наконец-то, Боже, все встало на свои места.       Возвращаться в офис было еще более неловко, чем до этого.       На этаже на них подозрительно косились, и Минхо ловил на себе осуждающие взгляды, кто-то даже шептался друг с дружкой в уголках. Джисон же на это закатывал глаза и поправлял волосы, пытаясь привести в порядок то, что изначально не поддавалось порядку.       Когда они вернулись за рабочие места, Минхо ткнул Джисона в бок и прошептал на ухо:       — Почему не уложился сегодня?       Джисон неловко повел плечами.       — Потому же, почему и без линз. Прорыдал по тебе все глаза ночью.       Минхо виновато поджал губы, проведя Джисону по ноге и напоследок задержав его руку в своей.       Под конец рабочего дня у порога кабинета собралась Ханыль с ее компанией. Они помахали Джисону и кивнули на дверь. Джисон улыбнулся, качая головой, и помахал рукой на прощание.       После конца рабочего дня они с Минхо остались вдвоем.       Минхо долго извинялся перед Джисоном за то, что было сегодня, и за то, что было в принципе последние месяцы, попутно рассказывая всю историю своими глазами. Когда Минхо рассказывал о том, как он места себе не находил, думая о том, что кто-то другой стал ходить с Джисоном за кофе, кто-то другой стал слушать его шутки про пауков, кто-то другой ел с ним ттокпокки и кто-то другой был с ним рядом все это время, Джисон поджимал губы и гладил Минхо по руке, держа ее в своих ладонях, а потом и вовсе прижался к его плечу, признавшись, что он бы больше ни с кем не стал смотреть то аниме, которое они начали вместе.       Может, это позорно и стыдно, но от этого у Минхо заслезились глаза.       Это было лучше даже чем то, что Джисон не спал с Юной.       — Она мне раз десять сказала, что ты жуткий ревнивец, — смеялся Джисон, лежа у Минхо на плече, скрепив с ним пальцы в замок. — Просила подумать, а нужно ли мне такое чудо, но я правда уверен, что вы просто плохо друг друга знаете. У вас обоих есть причины недолюбливать друг друга, так что…       — А какие у нее причины недолюбливать меня? — оборвал Минхо, проводя большим пальцем Джисону по тыльной стороне ладони, и Джисон приподнялся, посмотрев ему в глаза.       — Как сказать… — он запнулся, что-то прикинул у себя в голове, поведя бровями, и сказал как отрезал: — Ты составил на девушку маркетинговый план, чтобы затащить ее в постель.       Минхо не нашелся, что ответить, потому что в таком ключе… да, это действительно звучало совсем не так прагматично и здорово, как в самом начале.       Как будто бы даже немножечко по-уебищному.       Ладно. Это правда уебищно. Минхо подумает над этим на досуге.       — Стоп, — Минхо встрепенулся, остановившись гладить руку Джисону. — Ты говорил, что Юна замужем.       — Ну да, — Джисон лениво поддакнул, усталый после долгого и насыщенного дня. — Уже три года.       Три года. Даже меньше, чем Минхо здесь работает.       Тогда как…       — На самом деле, Юна очень с тебя угарала, — со смешком признался Джисон, и Минхо почувствовал, как его лицо теплеет от приливающей крови. Уши загорелись пламенем. — И с твоего маркетингового плана — прости, я показал ей, она очень просила… — и с того, что ты говорил про слухи… Кстати, Ким Минсок ждал с цветами не ее. Это был подарок коллеге на день рождения. Он хотел передать их посту охраны.       Минхо неуютно поежился.       — А записка? Письмо с признанием в урне? Это же…       — Скорее всего, уборщица сама это придумала, — Джисон помялся у Минхо на плече, удобнее укладываясь щекой, и тихо зевнул. — Им с Черен нужно ведь что-то обсуждать… Женщины за пятьдесят, что поделать. Им тоже может быть скучно. К тому же…       — Молодые люди.       Резкий голос у двери заставил их обоих синхронно вздрогнуть. Джисон подпрыгнул на месте, по инерции откатываясь креслом на несколько сантиметров, а Минхо в панике обернулся через плечо.       На пороге стояла их уборщица, с шваброй в руке, ведром у ног и нахмуренными бровями.       — Мне долго ждать, когда вы наворкуетесь? Дайте кабинет помыть, рабочий день час назад кончился, совесть имейте!       Ну вот — подумал Минхо, подхватывая свои вещи и Джисона, быстрее выбегая из кабинета и неловко извиняясь на ходу за задержку — плюс еще одна свежая сплетня для офиса.       Но это будет хотя бы реальная.       Главное, чтобы не начали говорить, что они прям на рабочем месте сексом трахались.       Кстати, об этом.       Вернее, не совсем.       — Так что насчет свидания? — спросил Минхо уже на улице, когда они встали у выхода в неловкой тишине, не зная, что еще друг другу стоит сейчас сказать. Минхо чувствовал, что расходиться ему не хочется, но им обоим, наверное, стоит многое обдумать, взвесить и подобрать слова — все-таки информации много, а времени прошло мало. Но перед этим все же лучше расставить точки над и. И, может, чуть-чуть посмеяться над ситуацией. — Позовешь меня? Или мне составить тебе еще одну маркетинговую стратегию?       Джисон не ответил. Только молча моргнул, уронив голову набок, вздохнул и покачал головой.       — Пожалуйста, просто заткнись.       Минхо рассмеялся. Тихо и тепло.

Пункт уже похер какой. Просто так

      — Что это? — спросил Джисон, крутя в руках нечто, упакованное в розовую оберточную бумагу с криво завязанным бантиком, и поднял на Минхо глаза. — Рождество же не скоро.       — Через месяц, — фыркнул Минхо, забираясь к нему на диван, чтобы оставить на губах мягкий поцелуй и избежать дальнейших вопросов. — Это не подарок на рождество. Открой.       Джисон озадаченно нахмурился.       Вечер субботы они решили провести дома в ленивом режиме — есть, спать и валяться на диване перед телеком, потому что рабочая неделя была тяжелая, а погода совсем испортилась; поздний ноябрь не баловал от слова «совсем» и лил на город ливни один за одним, как будто пытался утопить землю и устроить второй всемирный потоп. Поэтому они изменили своей традиции ходить в выходные в любимый ресторанчик Джисона и есть ттокпокки, объедаясь дома доставкой с пивом и чипсами.       По мнению Минхо — это было идеально.       Они только что закончили смотреть новое аниме, которое выбрали неделю назад, перемыли все сюжетные повороты, объелись, насыпали крошек на плед и зацеловались до саднящих губ. Джисон смешно хрюкал и отбивался, когда Минхо щекотал его, зажав ногами в угол дивана, и визжал, обещая все рассказать Юне.       — Я скажу ей, что ты абьюзер! — пыхтел потный хохочущий Джисон, и Минхо фыркал, потому что эти угрозы звучали из раза в раз, но никогда не исполнялись.       В конце концов — что ему Юна. Он тоже может ей нажаловаться. Например, рассказать, что кое-кто не моет за собой посуду и храпит на ухо.       Подумаешь.       Телефон-то есть.       В конце концов, Джисон с сомнением, но разорвал обертку.       И замер, разложив кислотно-зеленый свитер у себя на коленях.       Криво зашитый на машинке, но все же цельный.       — Вряд ли ты будешь его теперь носить, — Минхо неловко почесал ухо, наблюдая за тем, как Джисон растянул свитер в стороны, пальцами пробегаясь по тому неровному шву, что он с горем пополам соорудил на машинке (пришлось заехать к маме и попросить ее помочь; в последний раз Минхо чувствовал себя таким неуклюжим и немощным, когда учился плавать. И так не научился. Это было давно, кстати). — С брюками он будет смотреться не очень, но если с джинсами…       Джисон ничего не ответил. Только встряхнул свитер, сосредоточенно нахмурившись, и пролез в него головой.       Вынырнул он из него с наэлектризованными волосами, вставшими в форму одуванчика, довольный и румяный — то ли от того, что в комнате в свитере жарко, то ли еще от чего.       — Иди сюда, — проворковал Джисон, и Минхо не мог не послушаться.       И все-таки — даже в этом кошмаре эпилептика Джисон был самым красивым парнем на земле.       Зарытый в складки пледа, лохматый, в очках и плюшевых штанах с ромашками.       Самый красивый в своей искренности и любви.       И самый настоящий.

_________________________________________

Анализ и вывод маркетинговой стратегии

_________________________________________

      — Это муж Юны?       Джисон заискивающе хохотнул, пролистывая фотки в инстаграме дальше. Фото из библиотеки, фото с конференции по IT-разработкам, фото из парка на прогулке с собакой, фото с Юной…       На всех фотографиях был — со слов Джисона — муж той самой Юны: стальной, хваткой женщины из их офиса, которая любила командовать и не терпела в свою сторону лишнего трепа и пиздолизства. На дорогой машине, с сумками Dior и духами Armani.        А муж ее — айтишник-фрилансер ростом метр с кепкой, в футболках с принтами супер-героев и квадратными очками, как у додика. С лишним весом и стрижкой под горшок.       — Зато он вкусно готовит, — пожал плечами Джисон, пролистывая ленту фотографий до их совместных фоток, где Юна — это точно была Юна — в кроссовках, дутой куртке и с неряшливым хвостом целовала своего улыбающегося мужа в щеку с целой тарелкой жареного барбекю.       Идиллия.       Впрочем — Минхо посмотрел на Джисона; тот лежал затылком у него на груди, качал ногой в неряшливых шерстяных носках, ковырял ноготь и поправлял сползающие с носа очки, снова в свитере, на который эпилептикам законодательно запрещено смотреть дольше трех секунд — кому какая разница, за что любят?       Любят — и ладно.       У всех свои причины любить.       Даже самых странных — и с убогими свитерами.