Запрос на неповиновение

      Начальник продовольственных припасов. Очень «почётная», местами весьма расплывчатая, нудная даже работа, по мнению многих...но не для самого Риза, который любит необъяснимым образом все эти бесконечные таблицы, списки, сверки с ними при любом удобном случае и, как следствие того — спонтанные визиты в прилегающие к крепости районы. При том ведь даже не пытается поймать намеренно с поличным, о нет…       Участники этой цепочки нет-нет да сами подставляются, вынуждая систему реагировать, наказывать, уничтожать. А Риз… Риз просто фиксирует предварительно нарушения — все, какие только попадутся на глаза; вызывают любое, даже малейшее подозрение. Ведь кто знает, к чему могут привести подобные огрехи в будущем, правда?       — Правда, юноша, ну не крэчей же нам в еду пускать. Одни кожа да кости! — всплёскивает руками мужчина с первыми проблесками седины. Его лицо выглядит загоревшим, а ноги по колено в грязи сомнительного рода: зрелище, которое вызывает внутри резонное неприятие.       Природа здесь до омерзения зелена и жизнерадостна. Небо — ещё не с тем оттенком, какой демонстрируется охотно в детских книжках, но и этого достаточно для укрепляющейся тоски по пасмурной погоде; той серости, которая помогает держать себя в тонусе, не отвлекаясь на сентиментальщину да всякие глупости.       И уж очень Паллиуму хочется спросить, как же докатился индивидуум до жизни-то такой, но вовремя прикусывает язык:       — Хм-х…а я ничего про них и не говорил, Саллихан. Однако их брюшки пригождаются весьма фармацевтам Ордена, если не изменяет память…что-то, связанное с регенерацией клеток. Спросите их сами, если уж так сильно интересуетесь.       Огромные травоядные в специальном вольере оживлённо топчутся вокруг специальных кормушек в поисках клока травы посочнее: столь мирное, невинное зрелище, никак не вяжущееся с происходящим на скотобойне поблизости. Туда ещё предстоит попасть сегодня — а пока Риз тратит своё время на то, чтобы понять, с каких это пор при наличии пастбищ вокруг люди должны давиться сухпайками.       И уж в особенности тот, кто неспособен сам уже толком ни передвигаться, ни поднять хотя бы упавшую вилку с пола.       — Мы бы и рады угодить господину Солу, да вот незадача — поголовье в этом месяце из-за хвори поредело. Особенно молодняк, представляете? Как будто наростами покрываются, хрипят, кашляют…поднимается температура у некоторых. Чем лечить — пока непонятно.       Оторвавшись от своего невероятно увлекательного занятия в виде сравнения левого столбика с правым, юноша, разумеется, иуи же уточняет:       — Болезнь? А вы ничего не сообщали ничего по этому поводу заранее.       — Лунная хворь, — повторяют с некоторым беспокойством во взгляде. — Поговаривают, она стала ползти к нам со стороны Пала Каркадии в последние недели. Там…       — Знаю. Лежат осколки Элписа, — достаточно сдержанно подтверждает Риз кивком головы. — Надеюсь, вы понимаете, что просто так на слово не поверю? Нужны реальные примеры.       Ароматы навоза и соломы тем временем стойко оседают и на причёске, и в лёгких, и на языке — всё к вящему «восторгу» работника. А вот источник дискомфорта для фермера, впрочем, быстро становится понятен: всему виной дежурная проверка документов, проводимая среди рабочего персонала. И если парочкой-другой солдат трудно ещё в теории удивить, то явлением новой модели каркасников, способной раздавить играючи клешнями голову — вполне.       «Нужно не забыть продолжить тот отчёт, — всплывает между делом напоминание самому себе, когда над их головами проносится стремительно корабль Ордена. — По радио сообщили о новых нападениях…о, вселенная! Минус десять солдат и система энергообеспечения».       — Да-да, конечно! Мы с Эммой оставили… оттащили на тележке одного такого в сарай. Ну, оделись сначала, защитились как могли, а то вдруг…сами понимаете, страшно. Заразное для нас али нет?       И менее чем в полуметре решают прочистить шумно горло — конечно же, забыв о правилах приличия. Видимо, у определённых категорий людей это с рождения в крови.       — Эд! У тебя остались сведения о прививках ребят? — выкрикивает кто-то по ту сторону изгороди. — Они тут показать просят, да поскорее…       — А попробуй посмотреть под навесом, милая. Должно быть где-то там, в стопке с макулатурой всякой!       "Бардак, да и только". Именно с таким настроем приходится сунуть пока спешно планшет в походную сумку:       — Показывайте дорогу давайте уже. У нас не так много времени на всё сегодня.       Шлёпая за словоохотливым мужчиной к строению, похожему смутно на амбар, Паллиум старается не думать о том, насколько пятнистой будет к вечеру форма и сколько мух успело здесь уже успело внести свой вклад в этот рассадник антисанитарии. Лучше уж попытаться понять, как и почему не сходятся цифры в расходах на корм, если животные вдруг и впрямь…       — Осторожно, головой только не заденьте. Ну и высокий же какой, серьёзный! Ни свет ни заря, а уже на ногах, на хлеб по-своему зарабатываете…ваша матушка гордиться должна таким сыном!       — У меня нет родителей, Саллихан, — натягивает тут же вежливую улыбку счетовод. — Но, думаю, любому из них было бы приятно слышать ваши речи.       «И я бы предпочёл, чтобы в мою жизнь не засовывал кто попало свой любопытный нос».       Впервые за весь их разговор мужчина в истёртой, выцветшей от времени одежде обретает воистину виноватый вид, подходя вразвалку к иссечённому краю брезента:       — Ай, какая жалость! Простите, не хотел вас обидеть. Сентиментальность, будь она неладна...       — Ничего, уже привык, — лёгкое постукивание по одному из множества инструментов, пока спешно одевают второй слой рабочих перчаток. — Это оно, я так понимаю?       Внутри помимо низкого проёма открывшееся помещение встречает и светлой, свежепокрытой лаком древесиной. Однако, поведя носом, Риз обнаруживает что-то едва заметное, отдающее странным холодком: неестественным, нетипичным для Вялодолья, славящегося своей устойчивостью в плане тёплого климата уже множество столетий.       — Да-да, сейчас покажу. Вы главное руками не трогайте сами, нехорошее это дело.       «Да что же там такое на деле? Прямо интригу держит», — проскальзывает любопытство среди привычной уже настороженности. И, к счастью, после некоторой возни тяжёлый материал поддаётся этим грубым, широким пальцам со множеством мозолей, позволяя оценить всю степень сделанных ранее заявлений: мрачную, гротескную, и, пожалуй, действительно захватывающую дух своей необычностью.       «Хворь». «Луна». Это лишь самые поверхностные, скупые крупицы ассоциаций, отпечатавшиеся на коже, панцире и даже во рту затихшего навсегда детёныша рогача, явно не ожидавшего такого поворота событий…случайная жертва процесса, который не то что обычному животному — не каждому человеку в силах понять.       — А вот это нужно запечатлеть, — бормочет себе под нос Паллиум, вытягивая вновь на свет свой рабочий девайс, — причём срочно.       Уродливые бугорки разных размеров отливают тускло оттенками сиреневых, пурпурных всполохов. Резные грани местами треснуты, надломаны, а то и местами изошли крошкой — прямиком на ставшую буро-серой поверхность тела, обильно поражённой странными волдырями. «Как будто бы ожоги какие», — отмечает услужливо разум, столкнувшийся с новой дилеммой: если это холод, то откуда такой результат? Какой именно должна была стать температура воздействия, чтобы возыметь подобный эффект?       Риз не относит себя к специалистам, излишне сведущим в точных науках и уж тем более биологии. Однако то, что открылось перед ним, вряд ли может быть проигнорировано или списано только лишь на результаты неких испытаний, проводимых то и дело здесь Орденом на закрытом полигоне…       — Конечно-конечно, — с готовностью тут же откликаются басом, — всё, что только надобно — делайте…э-э-э, пишите, фиксируйте там как есть, чтобы господин Сол убедился в том, что всё правда! Я хочу помочь вам.       «Помочь прикрыть свой зад и не лишиться работы». Вся эта суетливость — не более чем спасение собственной шкуры, если выражаться совсем уж грубо.       — Как долго так этот экземпляр здесь уже лежит?       — Около трёх дней! Один из самых свежих, который поднять смогли. А остальные… — безнадёжный взмах пятернёй куда-то, предположительно, в сторону одного из пастбищ, — ...ну, там они. Вповалку, не трогают даже хищники в пещере за лианами. Как сельди набились в бочку…       Вздохнув протяжно, молодой человек считает про себя до пяти, прежде чем задать до банального логический вопрос:       — Какая ещё пещера?! Немыслимо! Вы что, не держите их всех в специальных вольерах, отстроенных под наши нужды?       — Так это…они сбегать стали. Будто через прутья просачиваются! Ни сигнализация, ни электричество не сработали, у нас самих тут рты ажно пооткрывались от удивления.       —…звучит как выдумка. Точно хорошо себя чувствуете?       — Их всех к одному месту как магнитом тянуло! Клянусь честью покойного дедушки своего. У меня из ребятишек свидетелей парочка найдётся точно, которые своими глазами видели как будто…скольжение? Телепортацию? Словно слон через угольное ушко проскочил!       Поморщившись, Риз не углубляется в уточнения термина «слон» (кажется, относящееся к вымершему млекопитающему с Земли) и встаёт с другого ракурса, делая кое-какие снимки: что-что, а процесс разложения должен был начаться достаточно быстро. Выделиться остаточные жидкости из тела, прочее…       …       — Весьма занимательно. Элпис всё ещё хранилище стольких тайн…даже после рокового, столь досадного столкновения с Кайросом.       Как же больно. Мучительно.       От сжавшихся тут же обручем тисков на голове темнеет ненадолго в глазах — да так, что он вслепую отшатывается, упирается боком во что-то шуршащее, колкое: снопы. Корм..?       Искажённое звучание своего же голоса. Слова, которые и не собирался произносить, отвлечённый как раз идеей о подобии мумии или же восковой фигуры.       Как будто бы повторил чьи-то мысли, чью-то точку зрения…словно некий инструмент.       Но когда? Когда только…       — …что, простите?       Моргнув, Риз стряхивает с трудом наваждение; его ноги дрожат от всплеска напряжения, перенесённого в попытке не упасть на пол. Кажется, о чём-то спросили ранее, окликнули ли, но вся суть вопроса оказалась перечёркнута, раздавлена, обуглена изнутри.       "Прямо как головы тех недостойных".       — В-вы…о, вселенная! Так близко…       В глазах фермера на этот раз поселяется уже самый ни на что есть страх. Нет нужды расспрашивать, это очевидно — как и то, что начавший было успокаиваться штифт снова ожил, обжигая неприятно кожу.       «Дважды за последние дни, — мерцает мысль в сознании, подогретая мазохистским воистину воодушевлением. — Что же вы ищете, повелитель?»       — Эд! Э-Э-ЭД! Вот ты где!       Вздрогнув, собеседник Паллиума оборачивается ко входу: слишком резво, слишком наигранно делая вид, что ничего не произошло, пока последний пытается смахнуть кое-как выступивший пот со лба и принять независимую позу.       Настолько, насколько это возможно, конечно.       — А! Что случилось, милая?       — Они...они хотят арестовать Томми! — запыхавшись, выпаливает женская фигурка в проёме с кепкой набекрень. — Говорят, что подошёл под описание одного говнюка, укравшего в прошлом месяце оружия у Ордена на пару ящиков. Но я же знаю, что это не он! Он всё это время был здесь, работал, никуда надолго не отлучался и…и…       Секундная пауза. Риз не вмешивается, уставившись вновь на детёныша рогача: тем более нужно доводить начатое до конца.       — Бегу. Ты…э-э-э, не бойся, я со всем разберусь сейчас, ладно? — шорох рабочей одежды вместе с чем-то, похожим на похлопывание. — И это…присмотри за парнем. Расскажи, что сама тоже видела.       «Не доверяете мне, значит. Ожидаемо».       После короткой перепалки Саллихан покидает амбар спешным шагом, оставляя их наедине. И, казалось бы, ничего не предвещало беды — ровно до того момента, когда не подходят слишком близко, вынуждая отвлечься с недовольным комментарием от планшета.       …и его стилус замирает на полпути, так и не дописав предложение.       — Риз, это ты, что ли? Ущипни ж меня выползень…