But my Shastoon love you!

      После съёмок они остаются наедине. Единственный вечер пятницы, когда свободны оба. Сил нет, разговор не вяжется. Что нужно сказать, чтобы разряжить гнетущую обстановку? Антон не переносит напряжение. Нужно что-то придумать, нужно самому начать разговор. Глаза до сих пор болят от вспышек дополнительного света на съёмочной площадке. Ноги совсем становятся ватными, тогда Шастун позволяет себе упасть на низенький диван в гримёрке, снимая обувь.       — Ты не боишься петь про любовь. А жить её — боишься? — Арсений решает первым нарушить тишину. «Зря» – думает Антон, лучше бы молчал. Всё равно ответа на вопрос не будет. Шаст бы сам хотел знать.       Арс смотрит с напором. Глаза свои голубые даже не думает отводить. Будто специально в душу смотрит. Ждёт ответа. Напрасно.       — Ты неисправим, — актер хватает пальто с вешалки и быстрым шагом направляется к выходу. Его терпение точно было на исходе. Арс правильно сделал, что ушел. В противном случае он бы устроил скандал. Не обдумав, наделал бы ошибок.

***

      Антон думает, что любой адекватный взрослый статистический мужчина в пятницу вечером поедет в клуб знакомиться с красивыми девчонками. Он так и делает. Как можно не поехать туда, где на постоянке крутят твои песни? Шастун думает «странно было бы увидеть его именно здесь. Давно пора было понять, что Антон не обладает особым чутьём.       — Даже здесь меня достанешь, — с иронией говорит Арсений, и Антон кивает, заказывая виски. — Язык проглотил?       На это тоже нет смысла отвечать. Сейчас нет ни настроения, чтобы шутить, ни идей, чем бы таким гениальным ответить на шутку. Интересно, отсутствие чувства юмора можно считать за деградацию?       — А если я пойду и поцелую вон того, — Арс указывает указательным пальцем на подкаченного мужчину у стойки. Он с увлечением беседует с молодым человеком, потягивая коктейль, — ты со мной заговоришь?       — Детский сад, лучше сразу прыгай к нему в койку.       — Так и знал, что заговоришь.       Несмотря на тяжелый «разговор» в гримёрке, Арсений выглядит расслабленным. Скорее всего, коктейли взяли должное. На фоне играет что-то спокойное, по типу «Sad girl» или Ивана Дорна. Антон слышит «The Girl's Song» и думает уйти покурить, пока те самые красивые девчонки, к которым он приехал, не задавили его.       На словах „I’ll be strong But I feel like something's wrong“ он закрывает кабинку. Пусто. Можно покурить и подумать о глубоком. Никто не смущает и не будет рычать на сигарету в неположенном месте. А кто в наше время следует правилам и кодексу? Да и плевать.       На припеве дверь открывается, кто-то тяжелыми шагами идет к кабинке. Некто закрылся и сел на крышку унитаза — в точности повторил позу Шастуна. Антон узнаёт знакомую обувь, поэтому без зазрения совести батинками встаёт на белесую крышку, высматривая «незнакомца». Тот чувствует на себе взгляд и поднимает голову.              — Что делаешь? — Антон всё же не умеет начинать разговор.       — Наслаждаюсь запахом мочи, что, не видно? — Арсений говорит это совершенно по-доброму, поэтому Антон не обижается на неожиданный сарказм. — Антон, что нам делать?       — Не знаю, Арс, — Антон спрыгивает с крышки, выходит из кабинки, открывает соседнюю дверцу. — Для меня такие чувства впервой. В смысле, я не первый раз испытываю симпатию, но в первый раз испытываю симпатию к... Ну.       — Я понял, — Арс смотрит на него со всей нежностью и сочувствием. В качестве поддержки берет его руку в свою, поглаживает большим пальцем внешнюю сторону ладони.       Антон на это действие смотрит с недоверием. На словах „But my Shastoon love you“ наклоняется и смыкает свои губы с губами напротив.