Любовь среди безумия

Колёса инвалидной коляски стучали по дороге. Я сидела прямо, положив руки на колени и пристально смотря на дом, к которому мы приближались. Наконец, соц. работник подошёл к двери и нажал на звонок. Вскоре дверь открылась, и из-за неё показалась горбатая старушка в розовом халатике и огромной родинке на курносом носу. Мне нередко говорили, что я во многом пошла в папу. Он же, видимо, пошёл в свою маму. Она с улыбкой посмотрела на меня. — Так это ты — Ладочка, внученька моя? Я кивнула. Бабушка обошла меня, взялась за ручки коляски и поблагодарила соц. работника за то, что он привёз меня к ней. Тот неловко почесал затылок и, пожелав нам счастливого воссоединения, уехал. Бабушка ввезла меня в гостиную, поставила в середине комнаты и развернулась ко мне лицом. — Не пойми меня неправильно, — неуверенно проговорила она. — Мне очень грустно из-за того, что случилось с тобой и твоими родителями, но всё же я очень рада, что наконец-то смогла увидеться с тобой. — Да уж, — я прикусила палец и почувствовала привкус крови на языке. — Честно сказать, ещё пару дней назад я даже не подозревала, что у меня есть бабушка. Бабушка на мгновение замерла, взгляд её устремился вдаль, однако, уже через мгновение продолжила разговор как ни в чём не бывало. — У меня были не самые лучшие отношения с твоим отцом. Я была молода и неопытна, и не смогла оказать ему поддержку тогда, когда было нужно. Твоего отца сильно ранило моё осуждение. Он отдалился от семьи, а когда я опомнилась, было уже поздно… Повисло неловкое молчание. — …Тебе устроить экскурсию по дому? — неуверенно, словно почувствовав моё гнетущее настроение спросила бабушка. — Да.

***

Тишина. Планомерное тиканье часов, идущих наоборот. Я захожу в гостиную комнату, где меня, сидя на стульях, ждут родители. — Как прошёл день в школе, солнышко? — с волнением в голосе спрашивает мама. Я знаю, к чему приведёт мой ответ. Я не хочу расстраивать маму и папу. Я оборачиваюсь, в надежде скрыться от разговора в моей комнате, но дверь за моей спиной исчезла. Приходится говорить. — Так же, как и всегда. Мама расстроенно поднимает руки к небу, со словами: «Ты же такая хорошая девочка, почему они тебя обижают?!», а папа резко встаёт и движется вдаль. — У нас нет выбора, — говорит он. — Если уж здесь никто не хочет тебя принять, мы поедем к моей матери. У нас с ней… не самые лучшие отношения, но там уж точно никто не слышал о твоей дурной славе. Собирайте вещи, завтра выезжаем. Он уходил всё дальше и дальше, а вскоре рядом с ним появилась и мама. Комната внезапно оказалась длинным тёмным туннелем, который не кончался. Я кинулась вслед маме с папой: — Подождите! Я не хочу вас терять! Но тут туннель внезапно превратился в дорогу, а на нас ехал чёрный легковой автомобиль… Я проснулась и резко села на кровати, схватившись за шею. Чёрт… Надеюсь, я хоть немного высплюсь этой ночью. Не хотелось бы засыпать в свой первый день в новой школе.

***

На следующий день я отправилась в школу. Благо, она была недалеко, а так же там стояли все приспособления для людей с ограниченными возможностями, что довольно неожиданно для такого глухого места. И сейчас я стояла в маленьком, но уютном классе и с интересом осматривала место, где отныне я буду учиться. Похоже, что это последний раз, когда мне придётся переживать свой первый школьный день. В кабинете было на что посмотреть: на растения, на снежинки на окнах, на милые маленькие парты, но больше всего моё внимание привлекла загадочная девочка, сидящая в самом тёмном углу класса и читающая книгу. У неё были длинные белоснежные волосы, убранные в косу и неестественно бледная кожа, как у трупа. А одета она была в старинное чёрное платье, которое, судя по виду, должно было уже либо храниться в музее, либо рассыпаться в порошок от старости. Однако, каким-то чудом оно не только оставалось целым, но и служило по назначению. — Знакомьтесь, это ваша новая одноклассница, Лада Василькова, — проговорила моя новая классная руководительница, представившаяся мне ранее Анной Дмитриевной. Она была статной женщиной средних лет. Её тон был не слишком мягким и не слишком агрессивным. Её официальный вид и поведение невольно вызывали уважение. — Прошу, примите её в свой коллектив. В этой ситуации мне было знакомо всё: и представительная речь учительницы, и любопытные взгляды новых одноклассников, но всё-таки какое-то волнение поселилось в моей душе. Я чувствовала, что этот раз будет особенным. — Сядь-ка ты к Тенебрис, — сказала мне Анна Дмитриевна, указывая на ту самую беловолосую девочку, приковавшую к себе моё внимание. — Она умная, так что можешь задавать ей вопросы, если тебе будет что-то непонятно. Ничего не говоря, я послушно проследовала в указанное место. Моя новая соседка по парте, заприметив моё приближение, встала и оттащила стоящий рядом с ней стул в угол класса. Встав на освободившееся место, я с благодарностью посмотрела на неё. Теперь, когда Тенебрис отложила книгу, я увидела, что на её глазах красуются круглые очки. — Я Лада Василькова, — сказала я ей. — А тебя как зовут? Моя соседка выглядела такой отстранённой, что я не ожидала от неё ответа, однако, спустя несколько мгновений, она промолвила: — Альвина Тенебрис. Приятно познакомиться. Больше до конца урока мы не разговаривали. И я думала, что не заговорим уже никогда. Но судьба распорядилась иначе…

***

На уроке физкультуры бегать меня, разумеется, никто не заставил, так что я сидела вместе с освобождёнными. Неподалёку от меня на скамейке восседала Альвина со своей книгой. — Что читаешь? — поддавшись внезапному порыву, спросила я Тенебрис, подъезжая к ней поближе. Альвина явно почувствовала себя некомфортно. Она поспешила закрыть книгу и приежать её к груди. Однако, я всё же успела мельком увидеть название: — «Амулетные истории»? — Это… — НЕВЕРОЯТНО!!! — Ась? Я вырвала книгу у Альвины из рук, радостно вереща: — Поверить не могу, что наконец-то нашла того, кто её читает! А на какой ты главе?! А кто твой любимый персонаж?! Мы просто обязаны вместе обсудить её! Я немного успокоилась и подняла взгляд на Альвину. Та смотрела на меня круглыми от шока глазами. До меня дошло, насколько я безумно повела себя только что и почувствовала прилив стыда и неловкости. — Точнее, не обязаны. Извини. Я не глядя вернула книгу в руки Тенебрис и поспешила отъехать подальше. — Наташа, — донеслось мне в спину. — Что? — переспросила я, обернувшись. — Мой любимый персонаж, — ответила Альвина. Голова Тенебрис была опущена на книгу «Амулетных историй», так что я не могла видеть её выражение лица. — А у тебя? — Тоже, — откликнулась я, смущённо улыбнувшись. Однако, продолжить разговор никто из нас не решился.

***

Спустя 20 минут после начала следующего урока Альвина подёргала меня за рукав. — Лада, ты вообще понимаешь, о чём учительница говорит? — прошептала она. — Ась? — Ты тупо списываешь всё с доски. Когда отвечающий у доски ошибается, ты тоже. Когда он ничего не пишет, ты тоже. Когда он что-то зачёркивает, ты тоже. — А, это… Я всегда была прилежной ученицей, но в последнее время я постоянно меняла школы и пропустила многое из программы, так что… — я резко замокла, осознав, что пытаюсь оправдаться перед Альвиной. Ученики и без таких серьёзных обстоятельств, как у меня, учились на тройки-двойки и совершенно не слушали, не понимали, и не хотели понимать учителей. Это нормально, но… почему-то мне не хотелось, чтобы моя новая знакомая думала обо мне в таком ключе. Возможно, это из-за страха, что стоит мне оступиться, и история в очередной раз повторится. Я прикусила палец до крови. — Это что-то вроде привычки, да? — спросила меня Тенебрис, указывая на шрамы от зубов, покрывавшие мои пальцы почти целиком. — А? Да… Помогает выпустить пар и успокоиться, — на самом деле это не совсем правда, и это даёт лишь чувство секундного облегчения, но я всё равно почему-то это делаю. Наверное потому, потому что ничем другим я сделать себе легче не могу. Или это правда уже привычка из разряды грызения ручки или ногтей. Альвина ничего не ответила и просто вернулась к уроку. Я думала, что она уже забыла об этом диалоге, однако, после звонка на перемену она поймала меня на выходе. — Что такое? — спросила я. — Я могу тебе помочь, — медленно проговорила Альвина, смотря куда-то мимо меня. — С чем? — С уроками. Я могу приходить к тебе после уроков и объяснять то, что ты пропустила. Я, знаешь ли, довольно неплохо учусь. От этого предложения я впала в ступор. Анна Дмитриевна, конечно, говорила, что я могу спрашивать одноклассников о пропущенных темах, но я не думала, что мне действительно кто-то будет эти темы объяснять. По крайней мере, в предыдущих школах никто этим не заморачивался. — Эй, ты в порядке? Ау! — Альвина помахала рукой перед моими глазами. — Так как? Тебе интересно моё предложение или нет? — Да, да, да! — быстро выпалила я, опомнившись. — Извини, просто задумалась. А тебя это не затруднит? Может, мне к тебе заезжать? Я справлюсь, только скажи мне, где живёшь! — Нет, не затруднит, — бесцветным голосом сказала Тенебрис и ушла, оставив меня смотреть в пространство… Ровно до тех пор, пока учительница не попросила меня освободить проход.

***

После уроков Альвина действительно пришла ко мне домой и принялась усердно объяснять мне пропущенные темы, а так же разбирать со мной домашнее задание. На мои вопросы о том, нет ли у неё своих дел, Тенебрис отмахнулась.

***

Тишина. Планомерное тиканье часов, идущих наоборот. Я захожу в гостиную комнату, где меня, сидя на стуле, ждёт Альвина, читая «Амулетные истории». — Эм, а где мои родители? — неуверенно спросила я. — Мертвы, — не поднимая взгляд с книги ответила Альвина. — Но это же в реальности они мертвы, а здесь, во сне, они живы! — А то, что это сон, ты знать вообще не должна. Но раз уж знаешь, то ляг спать по нормальному, — на этих словах Альвина указала пальцем на выехавшую из-под пола кровать. Я покорно легла в постель и накрылась одеялом с машинками. — А я буду читать тебе сказку на ночь, — торжественно объявила Альвина. — Так вот. Теорема о синусах треугольника… — Погоди-погоди! — воскликнула я. — Это же не сказка! — Не сказка, — подтвердила Альвина. — Но я же обещала тебя по предметам подтянуть, вот и занимаюсь этим. Я кинула взгляд на книгу в её руках, но вместо «Амулетных историй» увидела учебник геометрии. Неожиданно для самой себя, я громко закричала и схватилась за голову, а комната завертелась вокруг меня, и… Я проснулась от звонка будильника.

***

Мне не понадобилось много времени, чтобы понять: после событий прошлого дня Альвина занимала все мои мысли. Было ли дело в неё доброжелательности ко мне, какой я давно не ощущала от своих сверстников, или в наших общих интересах в художественной литературе, но мне захотелось узнать Тенебрис получше. Так что я раскопала в своей памяти мамины советы по заведению друзей и приготовилась действовать.

***

Урок окончился, и Альвина уже встала, чтобы уйти, но я успела схватить её за рукав. — М-может обменяемся телефонами? — неуверенно, даже чуть истерично проговорила я. — Всё-таки мы одноклассницы, да и ты обещала мне помогать с уроками, так что было бы удобнее, если бы у нас была возможность связываться друг с другом… За всю мою речь Альвина даже ни разу не взглянула на меня, а под конец ледяным тоном сказала: — У меня НЕТ телефона. Я с испугу выпустила рукав и принялась тихо лепетать извинения.

***

Альвина сидела на физкультуре и читала книгу, когда я с ней заговорила. — Отличная погодка, неправда ли? — нервно посмеиваясь, спросила я. На всякий случай я глянула в сторону окна: убедиться, что погода действительно хорошая. Там было ясно, облачно в умеренном количестве. «Сойдёт,» — решила я и вернулась к разговору. На лице Альвины появился не то зловещий оскал, не то гримаса боли. Она ответила мне: — Да отличная. В таком виде (я — с неестественно широкой дёргающейся улыбкой, а Альвина — с непонятной, описанной ранее гримасой) мы пялились друг на друга несколько минут, после чего вернулись каждая к своим делам.

***

Я стояла под козырьком и смотрела на то, как снежинки падали на ещё совсем недавно посыпанную песком дорогу. Именно в такую погоду случилась та злосчастная авария. — Всё в порядке? — спросила подошедшая ко мне Альвина. — А, да, в порядке… Просто задумалась… Тенебрис ещё раз взглянула на открывающийся пейзаж и спросила: — С тобой поделиться зонтиком? — Что? Тут я заметила чёрный зонтик-трость в руках Альвины. Если припомнить, по улице она всегда ходит с ним. — Ну, снег идёт. Потом растает, одежда вся будет мокрая… А у меня зонтик есть, могу тебя до дома проводить, всё равно мне по пути… Я удивлённо посмотрела на Альвину и тихо кивнула. Она раскрыла зонтик и, взяв его в одну руку, а ручку моей коляски в другую, пошла в сторону моего дома. Спустя некоторое время я решила заговорить: — Ты говорила, что тебе по пути. Где ты живёшь? Что-то в последовавшей за моим вопросом гнетущей тишине подсказало мне, что лучше не стоит продолжать эту тему. Больше до конца пути никто из нас не решился начать диалог.

***

Ни тишины, ни часов, идущих наоборот, ни гостиной нет. Их смёл ураган. Альвина есть, но стоит очень далеко, почти на границе горизонта. Она не уходит и не приближается, так что я сама бы добежала до неё, если бы ноги не приросли к земле. Остаётся только кричать. И я кричу уже неделю, но из-за завываний ветра Альвина не слышит меня. Или она нарочно меня игнорирует? Я пытаюсь завести разговор, но она сводит диалог на нет. Я пытаюсь посмотреть ей в глаза, но она смотрит куда угодно, кроме моего лица. Неужели я ошиблась, решив, что я ей не безразлична?! Я упала на колени и зарыдала. Неужели я останусь навсегда одна?! Я проснулась от звука разбитого стекла, вскоре после которого раздался грохот чего-то об пол. Судя по всему, это происходило в гостиной. Так что, вооружившись перцовым балончиком, я решила проверить шум. Я думала, что это воры, однако каково было моё удивление, когда, включи свет в гостиной я увидела… Альвина?! Какого чёрта она тут делает?! И зачем она пролезает в мой дом ночью через разбитое окно?! Однако, ничего из этого я не произнесла вслух. Тенебрис же посмотрела на меня ошалелыми глазами, швырнула мне в руки ещё живого окуня, воскликнула: «Ну так что, дружить будем или как?!» и легла спать на стоящий неподалёку диван. Отойдя от шока, я положила бьющуюся в предсмертных конвульсиях рыбу на кофейный столик и попыталась разбудить Альвину, чтобы потребовать объяснений. Потерпев неудачу, я попробовала убрать осколки или хотя-бы чем-то прикрыть разбитое окно… Но в конце-концов я просто махнула на всё рукой, накрыла Тенебрис пледом и пошла досыпать. Благо, завтра суббота.

***

На следующее утро проснулась от того, что меня бабушка тормозила меня за плечо с вопросами о том, какого чёрта творится в гостиной. Я на это лишь спокойно пожала плечами и сообщила, что сама надеюсь узнать. Альвину мы застали на попытке сбежать. И у неё это почти получилось, но разозлённая разбитым окном бабушка крайне резво для своего возраста догнала её, связала шарфиком и затащила обратно в дом. Там Тенебрис, стыдливо краснея и пряча взгляд, призналась, что с первого дня знакомства захотела со мной подружиться. Однако, она очень стеснялась, что с моей стороны выглядело как холодность и равнодушие. — И в конце концов пробралась к нам в дом ночью через окно и швырнула в мою внучку живого окуня?! — вскричала бабушка. — Я переживала! — простонала Альвина, закрывая лицо руками. И тут я поняла, что нашла для себя идеального друга: того, чьи социальные навыки находятся на одном уровне со мной. То, что всегда стояло преградой между мной и остальными наконец-то стало ключом к тому, чтобы с одним человеком я смогла почувствовать себя комфортно. Но разбитое окно… — Ну что-ж, — угрожающе начала я. — После всего этого… ты просто обязана позвать меня погулять! …Его жертва того стоила. Ведь тогда я впервые увидела искреннюю улыбку Альвины. — Кстати, а откуда ты достала того окуня?