Северный грач

После того как девушки отдали честь своему командиру, я вместе с Анной направился к неподалеку припаркованной машине. В ней я с удивлением узнал «Волгу». Невольно вспомнил своего деда – он всю жизнь проездил на старой доброй «Волге», и даже с появлением более современных машин не захотел с ней расставаться. Сев на заднее сиденье, где уже расположилась адмирал, я в последний раз бросил взгляд на свой Су-25СМ. --- Ангар с Су-25СМ После того как адмирал и незнакомец уехали с ВПП, его самолет отбуксировали в ангар. На охрану остались эсминцы «Сообразительный» и «Ташкент», а вскоре к ним присоединились Талин, Волга и Архангельск. Девушки с осторожностью, смешанной с любопытством, решили осмотреть невиданную машину. Волга первой подошла к носовой части. —Ух ты, у него странная пушка! — воскликнула она, разглядывая массивный ствол. — Интересно, это главное оружие этого истребителя? Талин же внимательно изучала крылья и хвостовое оперение самолета, пытаясь найти логику в его конструкции. —А что такое «ВКС России»? — прочитала она вслух надпись на киле. — Никогда не слышала о таких силах. Может, это секретный проект Советской России? Спросить надо будет. «Сообразительного» привлекли странные цилиндрические предметы, подвешенные под крыльями. Это были ракеты «воздух-воздух», но она, конечно, не знала, что это такое. Подойдя ближе, она уже хотела потрогать одну из них, но ее остановила Архангельск. —Лучше пока не трогать, — строго сказала линкор. — Непонятно, что это и насколько опасно. «Ташкент», полный энтузиазма, восторженно смотрел на самолет. —Ух, такой истребитель идеально разгонит Сирен в наших водах! Уверена, многие наши союзники сразу попросят помощи, когда увидят его! Подойдя к «Ташкенту», Волга поспешила охладить его пыл. —Не думаю, что наша командир позволит незнакомцу остаться. Помнишь, что они пытались сделать с «Казанью»? Она до сих пор из своей каюты не выходит. Талин, все еще разглядывая самолет, добавила более прагматично: —Такой истребитель мог бы серьезно помочь нам в борьбе с Сиренами. Их авиаудары по нашим конвоям стали гораздо чаще, чем раньше. Девушки в задумчивости кивнули, и в ожидании возвращения командира и пилота продолжили молча осматривать загадочную машину. --- Штаб. 15:30 Мы подъехали к зданию цвета желтой охры с белыми колоннами. Выйдя из «Волги», я сразу заметил двух часовых у входа – двух девушек в военно-морской форме СССР, вооруженных старыми добрыми ППШ. Адмирал приказала следовать за ней, что я и сделал. Девушки, увидев адмирала, отдали честь, но их взгляды, устремленные на меня, были полны настороженности, словно я был диким зверем. Я попытался отдать честь в ответ, но в ответ услышал лишь угрожающий щелчок затвора одного из ППШ. Пройдя за адмиралом по коридорам штаба, я почувствовал на себе тяжелые взгляды всех присутствующих. На меня смотрели как на врага народа. Кабинет Анны оказался аскетичным: простой стол, стул, никаких современных устройств – ни ноутбука, ни планшета, ни даже стационарного компьютера. Она предложила мне сесть на стул напротив. Сев, адмирал задала вопрос, который сразу выбил меня из равновесия. —Скажите, сержант, какой сейчас год? Я автоматически назвал дату из своего мира. —Тринадцатое июня две тысячи пятнадцатого года. А что? И почему тут все с оружием времен Второй мировой? Анна посмотрела на меня так, будто я был прокаженным, и что-то записала в свой блокнот. Затем она стала задавать вопросы о моем самолете. Я отвечал честно: рассказывал о задачах в Сирии, о том, что на последнем задании попал в песчаную бурю и оказался здесь. — Я не знаю такой страны, как Сирия, — холодно констатировала она. — Афганистан, Чечня... но я вижу в вас хорошего пилота. А теперь ответьте честно: вы воевали с Сиренами? Сейчас четырнадцатое мая тысяча девятьсот сорок девятого года. Я пытался сообразить, прежде чем ответить. Какие сирены? Учебные или боевые? И чего 1949 год? —Не знаю я, про каких Сирен вы говорите. Я же говорю, воевал в Сирии против ****, и все. Это террористы. А ваши Сирены... я впервые слышу о них вообще. Анна внимательно посмотрела на меня, затем тяжело вздохнула. —Сержант Константин Зайцев, вы, я вижу, и правда не знаете о Сиренах. Может быть, вам знакомо слово «Кансен»? — Можно просто Константин Зайцев. Или Костя. А «Кансен» — это кто? Адмирал приподняла бровь и стала объяснять про Кансен. Мое лицо, наверное, выражало полное недоумение, будто я слушаю лекцию на абсолютно незнакомую тему. К концу ее объяснения мне едва удавалось сдерживаться, чтобы не поддаться нарастающей панике и нелепому смеху одновременно. В конце разговора адмирал предложила мне представиться девушкам, охраняющим мой самолет, на что я согласился и попросил, если есть возможность, разрешить мне остаться на базе. Анна кивнула, и, выйдя из кабинета, мы направились обратно к машине.