Сеанс
6 октября 2025 г., 22:16
Кабинет был тихим и тёплым, пахло чаем и чем-то цветочным — этот аромат будто заранее успокаивал. Психолог сидела напротив меня в мягком кресле, на коленях лежал блокнот.
— Николай, давайте перейдём к деликатному вопросу, — сказала она мягким, тягучим голосом. — Если вам будет неприятно, скажите, и мы сразу остановимся. Хорошо?
Я кивнул.
— Вас посещают негативные мысли? — её голос оставался мягким, почти ласковым, словно успокаивал сам по себе.
Прежде чем ответить, я задержал взгляд на её руках. Указательный палец, сжимавший ручку, пересекал тонкий шрам, тянувшийся через всю фалангу. Почему-то этот шрам притягивал внимание.
— Нет, — пробормотал я, отводя глаза.
— Хорошо, — протянула она, записывая что-то в блокнот. — А мысли о смерти?
Я опустил взгляд в пол, на секунду забыв, что нужно отвечать.
— Николай, всё в порядке? — она чуть привстала с кресла, её взгляд стал внимательнее. Впервые за сеанс её голос дрогнул.
— А?.. Да, всё в порядке. Просто пытался вспомнить, — мне стало неловко от её беспокойства.
— Так вас посещали такие мысли? — голос снова стал ровным.
— Да. Но не о том, чтобы умереть, или что-то в этом роде. А о том, что не хочу умирать. Не хочу, чтобы на моих похоронах плакали. Я не боюсь смерти, — говорил я, сжимая костяшки пальцев и разминая руки, не поднимая взгляда.
Она снова что-то записала, затем закрыла блокнот.
— Николай, вы сейчас волнуетесь? — её голос стал ещё мягче.
— Не сказал бы. Просто не знаю, куда деть руки, — я перешёл на полушёпот, чуть вжимаясь в кресло.
Она подошла ближе и положила ладонь на мою руку. Её пальцы были тёплыми, мягкими, а от духов исходил тонкий цветочный аромат.
— Почему вы не хотите, чтобы люди плакали на ваших похоронах? Это ведь трагедия, — она тоже перешла на полушёпот, почти повторяя мою интонацию.
Я почувствовал, как ладони стали влажными, а в горле встал ком.
— Не люблю, когда люди плачут. Точнее, не выношу этого. Хочу, чтобы они смеялись, вспоминая хорошие моменты, которые мы провели вместе, — выдохнул я прерывисто.
— Вы хороший человек, Николай, — психолог убрала руку.
Я поднял глаза и увидел лёгкую улыбку на её лице. В этот момент показалось, что мир замер.
— Спасибо, — я тоже улыбнулся.
— Вам стало легче? — спросила она, протягивая мне конфету.
— Да. Спасибо, — я встал с кресла и накинул куртку.
— На сегодня сеанс окончен. Увидимся на следующей неделе, — на прощание она помахала мне рукой.
Я кивнул в ответ.
Сеанс закончился поздно, и я сразу направился домой. Тёплый запах чая остался за дверью, а на улице воздух был колючим, под ногами хрустел снег. В ушах всё ещё звучал её голос: «Вы хороший человек, Николай…»
— Я и правда хороший человек? — остановившись у лавочки, спросил я в пустоту. — Разве у хорошего человека могут быть такие эгоистичные желания?
Я постоял пару минут, затем двинулся дальше, но мысли путались: «Если она назвала меня хорошим, значит, это правда. Почему она коснулась моей руки? Впрочем, неважно. Я правда не боюсь умереть? Да! Интересно, что будет завтра? Чёрт, забыл заказать ужин. Как меня будут хоронить? Почему я не хочу, чтобы люди плакали? Смерть… А что, если я умру прямо сейчас? Впрочем, ладно…»
— Я всё равно не боюсь умереть, — сказал я вслух.
— Тогда отдай деньги! — эти слова обожгли, а спина вспыхнула болью.
«Больно! Очень больно! Что-то течёт по спине».
Я рухнул на снег — белый, пушистый, пока моя кровь не окрасила его в цвет ликориса. Пока я корчился от боли, чьи-то руки обшарили мои карманы.
— Чёрт! Всего пять тысяч! — голос был резким, отвратительным, совсем не похожим на её.
Удар. Ещё один. И ещё. Этот ублюдок отнял у меня завтра.
Я пролежал несколько минут. Шаги нападавшего давно стихли, а рана уже не так болела, но стало холодно. Очень холодно.
…
— Сегодня мы хороним Николая — друга, брата, сына. Он был хорошим человеком, не имел врагов, но по злой иронии судьбы погиб из-за чужой алчности. Давайте почтим его память минутой молчания, — все замолчали. Даже мои коллеги, которые не умолкали на важных совещаниях, молчали. Только мама еле сдерживала слёзы, иногда тихо всхлипывая. Когда минута закончилась, в последнем ряду послышался лёгкий смешок. Её смешок. Жаль, что она всё-таки плачет.
