Смерть неизбежна.

— «Все говорят, время лечит

А по мне, так лучше порошок

Вернуть бы нашу первую встречу

Я бы туда не пришёл…»

Острые, будто нечеловеческие, зубы впиваются в его бледную, тонкую, покрытую россыпью веснушек, кожу. Чайлд тихо стонет. Больно, но к этому ощущению он привык ещё в раннем детстве. Чжун Ли аккуратно, почти с нежностью, гладит оголённые бёдра рыжего. Но эта нежность обманчива. Чайлд прекрасно знает, что после этого последует ряд шлепков кожи о кожу, укусы и болезненные засосы на внутренней стороне бёдер. Он знает это, и всё равно раз за разом возвращается сюда, в этот треклятый дом. Раз за разом ложится на эту кровать в спальне и раз за разом позволяет трахать себя так, будто он самая грязная шлюха страны. Раз за разом он делает это, но только потому, что это единственный способ почувствовать себя живым. Почувствовать себя человеком. Чжун Ли в прошлом преподаватель психиатрии в ВУЗе, теперь же психиатр, к которому ранее ходил Тарталья на лечение. Они ни в коем случае не встречаются. Ощущение романтических чувств чуждо им обоим. Между ними двумя, своего рода, контракт, секс без обязательств… называйте как хотите. Тарталья каждую субботу приходит к своему бывшему психиатру, чтобы тот помог ещё на неделю продлить ощущение жизни у рыжего мальчугана. И Чжун Ли каждый раз не может отказать. Он слишком привязался к этим синим бездонным глазам, в которых давно угас, и больше никогда не зажжётся, живой огонёк. Он привязался к этим рыжим локонам, которые торчат в разные стороны, сколько бы их ты не причёсывал. Чжун Ли слишком сильно хотел помочь Чайлду, страдающего от депрессивного и биполярного расстройств личности. Он наблюдался уже у многих врачей. Принял бесчисленное количество препаратов, пару раз даже в психиатрическую клинику загремел. Но ничего не помогало. Записавшись к Чжун Ли, Чайлд сменил уже десятого психиатра. На удивление, брюнет оказался на редкость, на огромнейшую редкость, прекрасным специалистом. Беседы с ним всегда проходили в расслабленной обстановке, а препараты, которые тот выписал, первое время даже помогали Чайлду. Рыжик уже хотел было радоваться, но не тут-то было. Двадцати двух летний молодой человек влюбился в своего же психиатра. Ужас. Признавшись ему в этом, Чжун Ли сразу сказал, что чувства эти не взаимны. Более того, брюнет заявил, что больше не имеет права лечить Чайлда. Наверное именно это событие выбило у Тартальи способность любить, а вместе с ней и последнюю надежду на поправку. Продолжая принимать препараты, Чайлду становилось только хуже. Он сильно похудел, не спал ночами, а рыжие кудрявые локоны начали понемногу выпадать. Аякс в отчаянии. Рядом никого. Лишь пустынная ночная улица и свет фонаря. Дороги пусты, ни души, даже в окнах никого. Но Аяксу чудится, будто весь мир смотрит в его сторону и вот-вот раздерёт на клочья. Он бежит. Бежит, сам не зная куда. Защитный рефлекс кричит ему, что нужно спасаться. А от кого? А где? А как? Спустя десять минут непрерывного бега, Аякс видит знакомое здание. Частная клиника, где работает Чжун Ли. А вот и он сам. Только выходит из здания и тут же замечает запыхавшегося и напуганного Чайлда. И… Ему не нужно объяснять, что приключилось. Глаза Аякса говорят всё. Чжун Ли по-отцовски обнимает младшего за плечи. Так крепко, будто сейчас сломает ему все кости. И Аякс отвечает на эти болезненные объятия и наконец успокаивается. Мир снова становится чётким. Уши его улавливают тихое размеренное дыхание брюнета, нос - аромат парфюма. Ему тепло. Ему хорошо. — Сегодня ты ночуешь у меня… - не терпящим возражения тоном, произносит Чжун Ли. А Чайлд возражать и не собирался. До дома они дошли в тишине. Без разговоров. И в этот вечер… Чжун Ли впервые вбивал Тарталью в кровать. Впервые ловил его стоны губами, оставлял метки по всему телу. Впервые заверил себя, что это поможет Чайлду…

— «Все говорят, время лечит

Но в нём же совсем нет спирта

Вернуть бы наш первый вечер

От поцелуя до сквирта…»

… Сегодня последний день, когда Чжун Ли «помогает» Чайлду. Так больше продолжаться не может. Снова затрахав младшего чуть ли не до потери сознания, Чжун Ли сидел на кровати. Лицо выражало ровным счётом ничего. Он не мог решиться на такой поступок. Однако… — Другого варианта нет… - тихо заверил он себя. — Сяншен… - слабый голос донёсся до ушей брюнета - …я слышал теорию… что время это иллюзия… оно не идёт, не стоит… с ним вообще ничего не происходит… это правда? Время - иллюзия? Чжун Ли грустными глазами осматривает, будто безжизненное, тело Аякса. — Не знаю, Аякс… я не физик… Чжун Ли ещё какое-то время сидит на краю кровати. Затем медленными, но уверенными движениями перебирается на бёдра Чайлда. Сильные руки брюнета обхватывают шею рыжего. — Сяншен… Вы хотите меня задушить? Но это ведь просто сон… да? Это нереально… — Да… - голос Чжун Ли не дрогнет, хотя из глаз уже водопадом бегут слёзы - это всё нереально… — Забавно… - Чайлд улыбается, глотая ртом воздух, которого становится всё меньше. - … Время — иллюзия… жизнь нереальна… хах…. На его лице застывает грустная, отчаянная улыбка. Застывает уже навсегда. — Смерть неизбежна… - Чжун Ли отнимает руки от ещё тёплой шеи Чайлда…

—«Мы в нашей маленькой спальне шепчем друг другу нежно

"Время — иллюзия, жизнь нереальна, смерть неизбежна"…»

Через пару часов, когда настанет рассвет, у ближайшего полицейского участка найдут двух людей - оба мертвы, однако один из них пока что дышит и готов сознаться во всём и рассказать всё в мельчайших деталях. А второй… наконец обрёл покой.