Пульс света

Будний свежий ноябрьский денёк. Было довольно прохладно, и на улице чувствовался тот особенный хрустящий холод, который заставляет людей слегка сутулиться и жадно дышать, словно каждая клетка их тела пытается согреться. Изо рта выходили клубы пара, полупрозрачного и белого одновременно, танцующего в воздухе и мгновенно растворяющегося в холодной дымке. Температура тела человека была намного выше, чем уличная, и этот контраст создавал эффект живой мистики: каждый прохожий словно выделял собственное облачко тепла, которое в мгновение ока растворялось в ветре. Люди вообще кажутся особенно интересными в осенней суете. Они спешат, а иногда настолько, что еле успевают переставлять ноги за своим торсом, как будто забывая про баланс и здравый смысл. Кто-то несётся по лестнице, перепрыгивая почти четыре ступеньки разом, направляясь к автобусной остановке, скрытой под сырым бетонным мостом, словно его жизнь зависит от того, успеет он вовремя. Другие, менее экстравагантные, но не менее увлечённые, перешагивают лужи, уворачиваются от веток и случайных прохожих, сжимая руки в карманы, но при этом явно ощущая холод. Также заметно изменились предпочтения в одежде. Глазам не моргнуть, как на улицах вместо разноцветных футболок с шортиками уже ходят длинные плащи, пальто, плотные шарфы, шапки. Шапки? Ну это перебор! Осень заставляет людей менять не только гардероб, но и привычки, осанку, даже выражение лица: каждый словно немного зажат, защищаясь от холода. Если ниндзя нужно было при смене сезонов всего лишь надеть термобельё под кимоно, или в крайнем случае воспользоваться утеплённым кимоно от Ву, куртки им не требовались вовсе. Зима в Ниндзяго мягкая, щадящая, по сравнению с холодами того же Никогда Королевства, где ледяные ветры способны снести с головы любую мысль о комфорте. БРР, вспоминать об этом становится самому себе страшно: почему никто тогда не предупредил ниндзя о таком морозе? Если у ниндзя были кимоно, пара повседневных спортивок, свитеров и, при необходимости, куртка, то у обычных людей конкретно срывала крышу. Мода — странное явление, и Ния, хоть и старалась следить за ней, не позволяла себе бездумно тратить всё на новенький кардиган или шикарную шубку. И слава Первому Мастеру не бежала в магазин за дорогущей вещью, которую только выставили на витрину, цена которой могла сравниться с ценой брони Золотого Мастера. Серьёзно, кто видел цены на осенние куртки и свитера — тот знает, что это отдельная вселенная, где деньги превращаются в листья, которые уносит ветер. Люди сами ввели в моду куртки без замка — это был тренд, новинка, хит сезона. Но любят же они придумывать проблему и тут же продавать решение. И так появилась Цзиньлу — ленточка со специальными креплениями, похожими на острые поучьи лапки. Мелкие иголки впивались в края куртки словно колючки, обеспечивая «надёжное застёгивание». Естественно, эта ленточка стоила целую почку, а может и две, ниндзя в таком не разбираются, но покупатели шли на это с удовольствием, считая себя частью модного эксперимента. Осень приносила с собой ещё один странный эффект: запахи, краски и звуки. В воздухе витал аромат мокрой листвы, смешанной с прохладой асфальта. Листья на деревьях, словно последние бойцы, держались за свои ветви, постепенно превращаясь из ярко-жёлтых в коричнево-рыжие и опадая под ноги прохожих. С ними каждый шаг создавал хруст, который отчётливо слышался даже на той высоте над городом, на которой находится монастырь Кружитцу. А знаете, что сделало бы этот день по-настоящему прекрасным для Ллойда? Поход с друзьями в кино, именно этого он ждал уже неделю. Там ведь сегодня показывали долгожданную экранизацию «Звёздных Распий» — фильма, о котором все только и говорили. Плакаты с сияющими космическими кораблями, актёры в блестящих костюмах, и даже трейлер, который Кай крутил на каждом экране в ангаре чтоб побесить младшего за работой, — всё это разжигало в Ллойде детский восторг. Он хотел быть там, сидеть в зале, хрустеть попкорном, спорить с Джеем, чья теория вернее. Но вместо этого он стоял у окна, вглядываясь в серое, ещё не проснувшееся утро, и думал, как же всё-таки обидно. Пропустить премьеру! Пропустить, чтобы потом слушать от Джея целую лекцию о том, как он, мол, «упустил эпохальное событие»! Он сам, тот дурашливый мальчишка, который всё ещё жил где-то глубоко внутри ниндзя, не простил бы такое своей более взрослой версии. Но долг зелёного ниндзя зовёт. И тут уж ничего не поделаешь. Сегодня ранним утром, где-то в районе четырёх часов, Пиксал получила сообщение от комиссара. Даже не просто сообщение — сигнал бедствия. Почему именно Пиксал? Да потому что Ву строго запретил пользоваться обычными телефонными линиями для таких дел. Лидер, конечно, полностью с ним согласен. После всей истории с Вирусом Оверлорд он навсегда пересмотрел вопрос доверия к технологиям. Да, у каждого из них были смартфоны. Но не для миссий — скорее, для жизни. Для фото, игр, для бесконечных соцсетей, в которых Кай буквально жил, постоянно что-то постил, лайкал, комментировал. Джей то и дело присылал ему мемы, которые, по мнению Ллойда, были смешны ровно на два процента, но остальные 98% Джей компенсировал своим смехом. Ллойд же пытался понять, что вообще интересного в этих бесконечных лентах: листай, загружай фото, ставь лайк, пиши комментарий… Он смотрел на экран и видел лишь серую рутину, не стоящую времени. Куда интереснее джойстик в руках, ощущение победы над очередным рекордом старших братьев, азарт настоящей игры, а не виртуальных «сердечек». Но любые разговоры, передача информации, место нахождения или встречи. Всегда должны передаваться исключительно по специальной волне — никаких смартфонов. Никаких звонков, никаких мессенджеров. Только волна связи раций, маячков и наушников, которую не могла перехватить даже полиция. Полицейские могли лишь отправить сигнал бедствия — и то в зашифрованной форме. Всё остальное — под запретом. Ву не доверял миру, и в этом была своя мудрость. Сам же старик пропадал днями в чайной лавке погибшей Мистаке. Что именно он там делал — без понятия. Кто-то из прохожих видел, как он тихо сидел за столиком с чашкой горячего чая, задумчиво глядя в пространство, словно разговаривая с самим собой. Другие утверждали, что он обсуждал что-то с местными торговцами или даже с редкими странниками, заглядывающими в лавку. Но сегодня всё оказалось иначе. Это был не сигнал опасности, а приглашение. Торжественное, официальное, даже немного пафосное — на награждение победителей войны с Кристальным Королём. А заодно — мини-интервью. У Ллойда от этих слов внутри всё сжалось. Он ненавидел подобные мероприятия. От слова совсем. Никакие награды, никакие вспышки камер не могли заменить ему простого дня покоя. Тем более что это награждение устраивала администрация города — та самая, которая ещё недавно посадила их за решётку. И теперь, видите ли, мэр хочет пожать руку и сфотографироваться! Этот мэр просто генератор рандомной лжи и лицемерия! Фальшивые улыбки, натянутые речи, обязательные слова благодарности — всё это Ллойд мог бы вынести только под угрозой мировой катастрофы. А теперь ещё и команда решила, не в терпеж посмотреть фильм. Вообще то Ллойд был первым фанатом! — Ты лидер, значит, тебе и отдуваться, — сказал тогда Кай, усмехнувшись, даже не поднимая головы от телефона. — Ты неплохо толкуешь речи, — добавил Джей, лениво развалившись на диване. — Справишься сам. Тебе не впервой! Нож в спину. Настоящий, холодный. Разве не эти люди говорили, говорят и будут говорить, что готовы пожертвовать своей жизнью, лишь бы уберечь Зелёного Ниндзя? Кай лично говорил что всегда будет рядом, а теперь променял младшего на поход в кинотеатр! «Спасибо, ребята. Огромное спасибо,» — мысленно бурчал Ллойд, собираясь. Ему досталась роль оратора, человека, который будет улыбаться, говорить правильные слова, жать руки и притворяться, что всё прекрасно. Притворяться, что у них нет усталости, нет внутренней горечи, нет обид. Иногда лидерство — это не про сражения и победы. Это про улыбку, когда меньше всего хочется улыбаться. Он шёл и думал о том, как странно всё устроено. Вот они — герои. Победили Кристального Короля, спасли мир, восстановили равновесие. А теперь — улыбнись в камеру, скажи спасибо, получи медальку. И никого не волнует, сколько бессонных ночей, сколько ран и потерь за этим стояло. Он вздохнул. Наверное, именно поэтому Ву всегда говорил: «Смирение важнее славы» Но Ллойд не мог не злиться. В глубине души он кипел. Не только из-за того, что его оставили одного. Не только из-за формальности происходящего. А из-за того, что суть победы терялась в показухе. Он вспомнил, как они стояли рядом — он, Кай, Джей, Ния, Зейн, Коул. Даже его отец, сам Лорд Гармадон! Все вместе. Они не думали тогда о славе, о медалях, о признании. Они просто делали то, что должны. (Кроме отца конечно, чёрт знает что у него на уме?) И теперь ему казалось, что церемония обесценивает тот момент. Но выбора не было. Ллойд — лидер. А лидер не имеет права отказаться. Он взглянул на монитор, где расположены пригласительные, подписанные. На каждом — имя одного из ниндзя. Он посмотрел на них и тихо усмехнулся: — Получите вы их… Он не собирался отдавать просто так, награды которые получит на их имена, чтобы там им не подарили! Компенсировать как-то же надо, а то вообще нечестно получается…

Попрощавшись с командой и перекинувшись парой саркастичных шуточек, Ллойд нехотя направился в путь. Да, у ниндзя под монастырём действительно кладезь транспорта — от обычных, почти скучных мотоциклов до раздвигающихся катамаранов, которые могут и по воде, и по воздуху. Но у Ллойда был свой любимец. Прекрасный изумрудный автомобиль. Эта машина спасала ему жизнь не раз. Ну, точнее, Пиксал присылала её вовремя, но какая разница? Главное — эффект, правда? Именно на ней он когда-то мчался к криптариуму, чтобы сразиться с отцом. Тогда он думал, что потерял её навсегда, но, слава его великому предку, команда забрала не только его обессиленное тело, но и транспорт. Правда, потом его отчитали за то, как он, по сути, превратил панель управления в месиво из проводов и искр. Сейчас Ллойд, конечно, понимал, что тогдашний поступок был безрассуден. Эта сцена, тот рев мотора, сердце, колотящееся в груди, и конечно же битва — навсегда останутся частью его истории. К сожалению. Или к счастью? Пиксал всё подлатала, перепаяла, перекалибровала — и вот, как новенький. Ninja Nightcrawler. Его гордость. Его свобода. Его дракон на колёсах. Эта машина была не просто техникой — она будто жила. Гладкий кузов переливался от изумрудного к нефритовому, реагируя на свет. Лёгкий гул под корпусом — словно дыхание спящего зверя. Внутри — минимализм и комфорт, а на панели управления — всё, что нужно, и ничего лишнего. — Карбоново-титановый корпус — монотонно рассказывала Пиксал в тот день, когда он забирал машину после ремонта. — , устойчивость при скоростях свыше 400км/ч, система стабилизации и керамическое охлаждение поршней. Она говорила ровно, уверенно, с тем фирменным спокойствием, которое могло вывести из себя любого живого человека. Ллойд в тот момент смотрел на неё, но слушал… совсем не внимательно. Бла-бла-бла, V12 гибридный турбодвигатель с плазменным наддувом и системой рекуперации энергии, аналог KERS из Формулы-1, бла-бла, полный привод, с адаптивным распределением тяги между осями. бла, читай инструкцию… Зачем, ну зачем Ниндройд вообще старается? Ведь она знает, что никто из ниндзя эти инструкции не читает. Он не читал. Кай — тем более. Коул и Джей, возможно, даже не знают, где эти инструкции лежат. Ния, пожалуй, заглядывала изредка, исключительно чтобы не обидеть Пиксал. А Зейну она сама «вкачивает» через свои программы, зачем тогда бумажки? Из всей технической лекции Ллойд запомнил ровно 3 вещи: где руль, где активация пушек, где педаль газа. И тормоз(на всякий случай.) Теперь он стоял перед машиной, в тёмном переулке, ведь много транспорта напихано в городе. Лёгкий ветер трепал край его кимоно. Металл сиял, словно только что отполированный. Машина, будто чувствуя хозяина, тихо загудела, когда он провёл пальцами по капоту. — Скучала? — усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, прыгнул в кабину. Город дышал утренней прохладой. Люди мельтешили туда-сюда, каждый спешил по своим делам, не замечая, что мимо них проходит самый настоящий герой. Ну, или они просто слишком спешили, чтобы осознать, кто именно стоял за рулём. Ллойд усмехнулся. « Наверное, они просто торопятся на встречу со мной, ха.» Он выжал педаль газа. Мотор к сожалению с глушительем, ведь он ниндзя. Но если бы его не было Ллойд был уверен что автомобиль взревел бы так, что где-то наверняка сработала пара сигнализаций. Машина рванула вперёд, оставив за собой шлейф пыли, света и лёгкого запаха приключения. Вперёд, Nightcrawler, и улицы города поплыли мимо, превращаясь в размытую линию.

***

В монастыре, как всегда, царила суматоха. Вообще-то, команда ниндзя всегда собиралась в последние секунды — и не только когда гремел сигнал тревоги, а даже в самые обычные дни. Им хоть два месяца дай на подготовку — всё равно начнут метаться за пять минут до вылета. В гостиной уже вовсю кипела жизнь. Джей, Кай и Ния оккупировали диван и пространство вокруг. Точнее, Ния металась туда-сюда, меняя кофточки быстрее, чем Джей успевал открывать рот. Она уходила, возвращалась, крутилась на месте, спрашивала: — Как вам? Так лучше? На что получала полный набор реакций: восхищённые глаза Джея, поток комплиментов, сравнимый с водопадом, и невозмутимое «угу» от брата, который даже не отрывал взгляда от телефона. Кай сидел, уткнувшись в соцсети, время от времени фыркал и бормотал что-то вроде: — Ния, тебе и мешок картошки пойдёт. Она, естественно, закатывала глаза, уходила обратно, чтобы через минуту снова появиться — уже в новом верхе. И так по кругу. Тем временем Зейн и Пиксал занимались делом — оформляли онлайн-чек-ин на всех ниндзя и, конечно же, отменяли билет Ллойда. Поскольку на премьеру фильма в Ниндзяго-Сити собиралась целая гора народа, нужно было подтвердить места заранее, иначе пришлось бы стоять в гигантской очереди. А это — худший кошмар для кого угодно, кроме, пожалуй, Кола, который стоять умеет профессионально, особенно у холодильника. К слову о Коуле. он болтался туда-сюда без особой цели. То заглядывал к Ниндройдам, то возвращался в гостиную. И каждые пару минут неизменно задавал один и тот же вопрос: — Кто будет брать попкорн? А начос? Может, взять оба? На что вся команда хором выгоняла его: — Кооооул, выйди уже! И вот, с горем пополам, с божьей помощью и невероятным везением, они всё-таки успели на фильм. Как ни странно, в темноте зала их почти никто не узнавал. Ну, кроме пары особо внимательных зевак, которые шептались друг с другом, глядя на них исподтишка. Но у команды была собственная система рассадки, продуманная до мелочей: Все ниндзя, по правилам, должны были сидеть в разных частях зала, чтобы меньше людей их замечали. С одной стороны, неудобно. С другой — безопасно. Джей, естественно, всегда сидел с Нией, это было предсказуемо, как рассвет. Ллойд рядом с Каем, и каждый раз жалел что в тот день выбрал именно его. Серьёзно он как подросток не отлипавшей от своего телефона, если на то не было необходимости! А необходимости были миссии и когда его просил отлипнуть от гаджета кто угодно кроме Нии и Ллойда. Когда блондин просит с кем-то поменяться — Надо было думать головой раньше. Вот что ему отвечали. (Может и хорошо что он сегодня не пошёл) — Серьёзно, Кай? — шептал он, щурясь от света. — Он мне прямо в глаза светит! — Расслабься, малыш, — ухмыльнулся Кай, не отрываясь от экрана. — Я просто читаю рецензии, хочу знать, стоит ли этот фильм твоего времени. — Мы уже в кино! — прошипел Ллойд, но тот лишь отмахнулся. Примерно такие диалоги наблюдали все перед началом фильмов. Зейн и Пикс устраивались в самом конце зала — вежливые, как всегда, стараясь не мешать никому. Хотя с их глазами-проекторами всё равно выходило немного… ярковато. Конечно, они могли регулировать яркость, но технология всё ещё не позволяла ниндроидам по-настоящему насладиться походом в кино. Коул сидел один — и правильно делал. Его место рядом с ним занимала гора еды: попкорн, начос, газировка, и что-то, что подозрительно пахло карамелью и сыром одновременно. Мгновение — и зал утонул в мягком, приятном полумраке. Шёпоты стихли, приглушённые голоса растворились в темноте. На огромном экране появлялись логотипы студий — золотые буквы, яркие вспышки, музыка, будто предвещающая что-то грандиозное И — чудо! — за всё это время к ним подошли всего два человека. Всего два любопытных фаната в зале на пятьсот мест. Это, без сомнения, можно было считать прогрессом. Джей довольно вздохнул, устроился поудобнее, кинул руку на спинку кресла позади Нии и, улыбнувшись, пробормотал: — Ну что, приятного просмо… Но договорить не успел. Ния молча повернулась, наклонилась к нему и быстро чмокнула в губы — коротко, очень мило. — Тсс, — прошептала она. — Фильм начался. Он сразу замолк. Ну ещё бы — это работало лучше любой кнопки «выкл». Зейн, сидящий в последнем ряду, даже слегка улыбнулся, заметив это. И зал, наконец, взорвался музыкой — мощной, оркестровой, пробирающей до костей. На экране засияли звёзды, а в воздухе будто повисло то самое ощущение — предвкушение, когда вот-вот начнётся премьера, которую так ждал тот, кто в итоге не пришёл. Иронично, правда?

***

Ллойд припарковался в таком же тёмном переулке, откуда забрал свою машину ранее, немного в стороне от места проведения торжества. Такая громоздкая и эффектная машина сразу бы выдала его присутствие, а он предпочитал оставаться незамеченным. Парк, где когда-то стояла статуя в память о Титановом Ниндзя, был уже совсем другим: пять лет назад её разрушили, и теперь на её месте возвышалась временная сцена, окружённая железными ограждениями, чтобы сдерживать толпу фанатов. Людей было невероятно много, все ждали начала праздника, разглядывая декорации и делая фотографии. Яркое зелёное кимоно Ллойда сразу привлекло внимание. Когда он подошёл ближе к сцене, взгляды словно устремились на него одновременно со всех сторон. Он не любил быть в центре внимания, особенно когда вокруг суетились журналисты. В первом ряду у ограждений они сновали, протягивая микрофоны и камеры прямо перед лицом, будто соревнуясь, кто первый получит кадр. Ллойд старался не обращать на это внимания. Будь рядом Кай, тот наверняка пытался бы сдерживать смех, а сейчас Ллойд был один. Кай всегда умел разрядить любую напряжённую ситуацию, и ему стало немного легче — пусть он и один, он всё равно не терял контроля. Он зашёл за кулисы, прикрыл занавеску и осторожно выглянул наружу. Парк и город выглядели оживлёнными после нападения Владыки Тьмы: строители и волонтёры разбирали завалы, ремонтировали здания, красили стены. Центр города уже приходил в себя, но восточная часть Ниндзяго, особенно деревня Араши — пострадала сильнее всего. Некогда деревушка с шумным рынком теперь была лишь пеплом и обломками, улицы пустовали, а от былой жизни остались только воспоминания. Иногда Ллойду казалось, что, несмотря на все их усилия, тьма всё равно оставила в этом месте свой шрам, и что-то в нём никогда не будет прежним. И вот он заметил мэра — человека само воплощения лицемерия. Седой мужчина в пуховике выглядел раздражённым, мороз явно был ему неприятен. Как только он заметил Ллойда, он натянул на себя это ужасную улыбку. Он коротко оценил: мэр всегда был таким — показная дружелюбность для публики и скрытая холодность с ложью для всех остальных. Ллойд не любил это, но понимал, что в этом мире нельзя показывать эмоции слишком явно. По правилам этикета ниндзя должен был первым приветствовать власть поклонившись, и Ллойд поздоровался, но кланяться перед таким человеком ему не хотелось, да даже не не хотелось, а не удалось — личные принципы не позволяли. Мэр, будто не заметив этого или специально проигнорировав, продолжил: — Здравствуй. А где остальные? — У них важные дела, поэтому сегодня я один, — спокойно ответил младший Гармадон. — А, ладно, плевать, — буркнул мэр, отворачиваясь и продолжая разбрасывать команды, словно прервав разговор вовсе не случайно. Ллойд недолго думал о мэре и его выходках — его внимание отвлекли Ронин, Ультрафиолет и остальные, которые тоже пришли в качестве героев. Завязался дружелюбный диалог, во время которого бывшие преступники рассказывали о своём переходе на сторону добра, а он в свою очередь о восстановлении монастыря благодаря за помощь и о буднях. Он радовался, что даже те, кто когда-то причинял боль, теперь нашли путь к свету. Это придавало ему сил, хотя иногда Ллойд задавался вопросом: а смогут ли они удержать себя от старых ошибок, когда придёт новая угроза? Но их разговор прервал подчинённый мэра: — Ллойд Монтгомери Гармадон, у вас минута до выхода. Он вежливо попрощался с бывшими преступниками, поклонившись им в знак уважения за то, что они изменили путь. И уже через мгновение он вышел из-за занавеса. Посреди сцены стоял мэр, а вокруг — вспышки фотоаппаратов, микрофоны и восторженные крики людей. Всё это Ллойду было знакомо, но официальные мероприятия он по-прежнему терпеть не мог. Толпа, шум, бликующие вспышки, всё смешалось в одно ощущение хаоса, в котором сын Гармадона чувствовал себя одновременно наблюдателем и участником, и это раздражало. Когда глаза Ллойда наконец привыкли к бесконечным вспышкам фотокамер, он сделал шаг вперёд. Свет ослеплял, будто каждая вспышка пыталась прожечь его насквозь. В воздухе стоял запах гари и пыли — следы недавней битвы всё ещё витали над городом, оседая на одежде и коже тонкой, липкой плёнкой. Толпа стояла плотной стеной — сотни глаз, полных любопытства, осуждения и чего-то более опасного. Они сжимали камеры, микрофоны и телефоны, словно оружие, готовые стрелять вопросами, пока он не дрогнет. Мэр, сказав пару тёплых, формальных фраз о «героизме и мужестве», поспешил отойти в сторону. Он улыбался, но взгляд его ясно говорил: теперь сам разбирайся. И вот, Гармадон младший остался один перед толпой. Камеры продолжали вспыхивать, отражаясь в его глазах сотнями крошечных молний. Каждая вспышка словно подчеркивала — он под прицелом. Ллойд шагнул к микрофону. — Сколько длилось ваше противостояние, если считать не от нападения на город? — раздался первый вопрос. Голос женский, высокий, почти звенящий от нетерпения. — Точно не знаю, — ответил Ллойд спокойно, будто репетировал этот ответ. — Наверное, около трёх недель. — А какая схватка с Оверлордом была сложнее: та, что была семь лет назад, или нынешняя? — бросил кто-то из глубины толпы. — Все сражения одинаково ужасны, — сказал Ллойд. Голос его был ровен, но в глазах мелькнула усталость. — Этот раз дался лично мне эмоционально сложнее. И... Оверлорд был лучше подготовлен. Конечно, сложнее. Теперь он уже не тот наивный мальчишка в золотом кимоно, что когда-то верил — стоит лишь захотеть, и можно победить любого врага. Тогда он думал, что сила — это просто свет, тепло, уверенность в себе и команде. Что рядом — друзья, и вместе они непобедимы. Что между жизнью и смертью нет ничего, кроме очередной миссии, после которой можно вернуться домой. Но теперь всё иначе. Теперь у него другая сила. Не светлая, не тёплая, не та, что исходит от Первого Мастера. Эта сила тяжёлая, вязкая, как густая тьма, в которой тонет всё живое. Она не поддаётся контролю — она шепчет, зовёт, обещает могущество, но забирает взамен покой. Сила хаоса. Сила разрушения. И к этому добавляются Харуми… и отец. Оба словно зеркала его слабостей. Оба раны, что не заживают. Как он вообще с ума не сошёл? В толпе послышались одобрительные кивки, но за ними — лёгкое разочарование. Толпа ждала чего-то другого. Сильной эмоции. Ошибки. Трещины. — А что у вас с Харуми? — неожиданно спросила молодая женщина в очках. — Когда я пришла помогать восстанавливать монастырь, заметила между вами… странные взгляды. Ллойд сжал кулаки за спиной. — Давайте не касаться личной жизни, — ответил он твёрдо, глядя прямо вперёд. На миг воцарилась тишина. Но журналисты быстро переглянулись, почуяв что намечается что-то интересненькое. — Как изменились ваши отношения с отцом? — прозвучало с переднего ряда. Голос был мягким, но вопрос острым. Ллойд выдохнул. — К счастью, мне кажется, мы движемся в положительном направлении, — сказал он и чуть опустил глаза. По крайней мере, он на это надеялся. Толпа загудела, словно почувствовала слабину. Кто-то тихо сказал: — Он не уверен. — Конечно не уверен, — подхватил другой, — а вдруг снова нападёт, как в тот раз? Шёпоты сливались в гул, обретая форму. Люди обменивались взглядами, переговаривались, и с каждым мгновением в воздухе нарастало напряжение. — А как вы спите после всего этого? Вас мучают кошмары? — Снятся ли вам те, кого вы не успели спасти? — Чувствуете ли вы вину за разрушения? Ллойд игнорировал. Один вопрос перекрывал другой. Сотни голосов, сливавшихся в единый рёв. Мастер Энергии стоял неподвижно, но в груди нарастало чувство — как будто что-то тяжёлое давило изнутри, не давая дышать. — Вы знаете, сколько человек погибло при нападении, пока вы строили свои планы? — Я лично не знаю этих цифр и никогда бы не хотел их знать, — ответил Ллойд тихо. — Для меня каждый погибший — как игла в сердце, и уверен, что так для каждого члена команды. — Да, но из-за вас у меня умерла дочь! — выкрикнул кто-то из толпы. Шум усилился, крики перешли в рев. Толпа требовала реакции. — Мне очень жаль, — сказал Ллойд ровно. — Правда, очень-очень жаль. — Какие пустые слова! Вы когда-нибудь теряли кого-то дорогого? — прозвучал следующий вопрос. Ллойд замер. Воспоминания нахлынули на него волной: отец — уходящий с гордостью в глазах. Харуми — с её тихим страхом и мольбой о спасении, на которую он не смог ответить. — Конечно, — ответил он, сдерживая голос. — Потери всегда болезненны… — У меня разрушили дом! — закричал худой бледный мужчина с густыми чёрными бровями, стоявший в первом ряду. — Мне теперь негде жить! Я потерял всё! И всё это из-за вас, пока вы сидите в монастыре! Я видел ваши фоточки! Видел, как вы счастливы!! Толпа шумела. Крики становились всё громче, голоса сливались в гул обвинений. Ллойд чувствовал, как внутри него нарастает гнев — тяжёлый, горячий, будто из недр самой тьмы. Каждый выкрик, каждая претензия словно толкали его глубже в бездну. — Мы рискуем жизнями, чтобы вы могли жить хоть минуту дольше! — голос его стал резким. — У каждого из нас есть близкие, у каждого одна жизнь. Чтобы спасти вас, мы не можем спасти каждого. Но люди неблагодарны… я бы хотел посмотреть, как вы стояли бы там, перед Владыкой Тьмы. Что бы вы сделали? Думаете, вы самые умные? Он шагнул ближе. Толпа инстинктивно отпрянула. — Вы живы благодаря моей команде. Вы стоите здесь и дышите — это наша заслуга. Зачем защищать тех, кто не способен этого ценить? — Потому что вы ниндзя! — вмешался мэр, подливая масла в огонь. — Если вы защитники, то ведите себя как защитники. — Да какие они защитники! — выкрикнул тот же мужчина, лицо его исказилось от боли и злости. — Я потерял всю семью из-за тебя! Что-то дрогнуло внутри Ллойда. Глубоко. Опасно. Это было последней каплей. Ллойд, которого обычно сдерживали правила и внутреннее чувство долга, больше не мог. Камеры замигали, на мгновение вспышки высветили фиолетовое сияние в его глазах. Толпа замерла. Ллойд сделал шаг вперёд, Время будто остановилось: каждое движение было выверено, каждый жест — решителен. каждая следующая фраза звучала отчётливо: — Потерял семью? — тихо произнёс Ллойд, почти шёпотом. — Тогда иди к ним. С этими словами он достал сюрикен из потайного кармана. Один миг — и гул толпы стих. Мгновение — и жизнь бедняги оборвалась. Толпа оцепенела. Люди в первых рядах отступили. Камеры щёлкали редко, словно боясь зафиксировать то, что видели. — Я сделаю это с каждым, кто встанет у меня на пути, — произнёс он, голосом тихим, но ледяным, что пробирал до костей. Его взгляд обвел полицейских, словно взвешивая каждого, фиксируя малейшее колебание в их движениях. Сотрудники ощутили всю тяжесть этих слов, мгновение, когда дыхание замирает, и сердце бьётся быстрее. Они понимали, что любое неверное движение может обернуться катастрофой. И потому, не дожидаясь дальнейших приказов, медленно, почти неохотно, отступили назад. Знаете часто говорят: «Никогда не переходи дорогу официанту — он имеет доступ к твоей еде». Но есть правило получше: «Никогда не переходи дорогу своему спасителю — он держит в руках твою жизнь». Толпа зашептала. Мэр побледнел. Ллойд направился в противоположную сторону от выхода со сцены, он подошёл к главе города, вплотную. — Он был прав, — произнёс седой мужчина тихо. — Ты такой же, как твой отец. Блондин наклонился ближе уже шепчя: — А, кстати, о нём… Помните, что сделал император Гармадон с прошлым мэром? —По спине пробежал холодок. — А что если он вернётся? Только это уже не будет мой отец… если это буду я, насколько высоко вы поднимете свой нос? Он окинул "своих фанатов" взглядом. долгим, прожигающим. И, не сказав больше ни слова, скрылся, оставив после себя шёпот, страх и гул тревоги, который ещё долго не стихнет.