За пределами трека

Они вошли в ванную комнату, и Макс на мгновение задержался на пороге. Помещение было просторным, выдержанным в том же старинном стиле, что и весь дом, но с современными вкраплениями. И главным из них была большая душевая кабина со стеклянными дверями от пола до потолка, занимавшая всю дальнюю стену. Шарль подошел к ней и повернул хромированные краны. С шипением хлынула вода, и через секунду помещение начало наполняться густым, горячим паром. Он обернулся к Максу, его фигура за парящим стеклом казалась размытой, нереальной. — Ну? — его голос прозвучал приглушенно сквозь шум воды. — Ты останешься там стоять? Макс стряхнул оцепенение и шагнул вперед. Он отодвинул тяжелую стеклянную дверь, и волна горячего, влажного воздуха обволокла его. Пространство кабины было огромным, с двумя никелированными душевыми насадками, расположенными друг напротив друга. Шарль уже стоял под одной из них, закинув голову, позволяя воде омывать его лицо, шею, грудь. Струи скатывались по его коже, смывая следы их страсти, но не саму память о ней. Его тело, освещенное мягким светом встроенных светильников, казалось высеченным из мрамора — каждое напряжение мышц, каждый изгиб подчеркивался каплями воды. Макс прислонился к прохладной стеклянной стене, просто наблюдая, чувствуя, как его кровь снова начинает бежать быстрее. Он видел, как вода течет по впадине между его лопатками, как огибает упругие ягодицы, как стекает по сильным бедрам. Это было зрелище, возможно, даже более эротичное, чем все, что было до этого. Шарль открыл глаза и, поймав его взгляд, улыбнулся — медленной, понимающей улыбкой. — Нравится? — он сделал шаг вперед, и струи воды хлестнули теперь и по Максу, обжигающе горячие. — Ты прекрасен, — голос Макса прозвучал хрипло. Он не мог оторвать от него глаз. Шарль приблизился, его мокрое тело скользнуло против Макса, и тот почувствовал всю его длину, твердую и горячую, даже через поток воды. Его руки поднялись и уперлись в стекло по бокам от головы Макса, замыкая его в клетке из плоти и пара. — Тогда почему ты не прикасаешься ко мне? — прошептал Шарль, его губы были в сантиметре от его. — Вода смоет все. Нам придется начинать заново. Его слова, обжигающие, как и сама вода, сорвали Макса с места. Его руки впились в мокрые бедра Шарля, притягивая его еще ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между ними. Их губы встретились в поцелуе, который был соленым от воды и их собственного вкуса, влажным, жадным и бесконечно глубоким. Шарль оторвался, тяжело дыша. — Мытье, — напомнил он, но в его глазах не было и тени серьезности. — Ты весь в... нас. Он протянул руку к полке, взял темную бутылку с гелем для душа и выдавил немного в ладонь. Аромат кедра и пачули, пряный и древесный, смешался с паром. Он посмотрел на Макса с вызовом. — Повернись. Макс, завороженный, повиновался, повернувшись к нему спиной. Руки Шарля, скользкие от геля, легли на его плечи. Сначала это был просто массаж, сильные пальцы разминали зажатые мышцы, но затем его прикосновения стали меняться. Они стали медленнее, чувственнее. Он водил ладонями по его лопаткам, вдоль позвоночника, смывая пену и одновременно как бы втирая в кожу само свое прикосновение. — Твоя спина... такая широкая, — тихо проговорил Шарль, его голос тонул в шуме воды. — Я всегда замечал это, когда ты идешь передо мной по паддоку. Я хотел прикоснуться. Вот так. Его руки скользнули ниже, к его пояснице, к ягодицам. Он намыливал их с почти болезненной медлительностью, его пальцы исследовали каждую выпуклость, каждую впадину, заставляя Макса стонать и прижиматься лбом к прохладному стеклу. — Шарль... — это было предупреждение и мольба одновременно. — Тихо, — прошептал он ему в ухо, прижимаясь к нему сзади всем телом. Его эрекция упиралась в его поясницу, горячая и требовательная. — Моя очередь заботиться о тебе. Он повернул Макса к себе, его руки скользнули вниз, обхватив его снова возбужденный член. Но на этот раз это было не просто утоление желания. Это был ритуал. Каждое движение его руки, каждый взгляд, которым он ловил его глаза, каждый его тяжелый вздох — все это было частью чего-то большего. Он мыл его, прикасаясь так, как будто заново создавал его для себя, дюйм за дюймом, с благоговением и жадностью. Макс не мог больше стоять. Его колени подкосились, и он опустился на мокрый пол кабины, увлекая Шарля за собой. Они сидели лицом к лицу под струями воды, их ноги переплелись, а руки исследовали друг друга, как будто впервые. Гель давно смыло, но они продолжали прикасаться — к лицам, к груди, к бедрам, как будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь. — Я не знал, что это может быть так, — выдохнул Шарль, его пальцы обводили шрам на колене Макса. — Я думал, это будет просто... физически. А это... это как будто я дышу тобой. Макс притянул его и прижал губы к его мокрой шее, чувствуя под ними пульс. — Это потому, что это ты, — прошептал он. — Только ты. Они сидели так, может, минуту, может, час. Они не говорили о будущем, не строили планов. Они просто были. Два тела, две души, нашедшие друг друга в потоке воды и пара, смывающего старые страхи и открывающего дорогу чему-то новому, хрупкому и невероятно сильному. Их первая ночь еще не закончилась. Она только переходила в новую фазу — фазу тихой, интимной близости, которая была, возможно, даже страшнее и прекраснее, чем самая отчаянная страсть.