Катализатор

Профессор Северус Снейп шёл по коридору Оксфорда своей фирменной походкой надвигающегося апокалипсиса. Студенты при его приближении обнаруживали срочные дела в противоположном конце коридора. Первокурсник с факультета философии попытался было поздороваться, но под взглядом Снейпа слова застыли у него в горле, трансформировавшись в нечто среднее между икотой и предсмертным хрипом. Прекрасное утро. Северус толкнул дверь преподавательской с таким видом, словно она лично оскорбила его родословную. Профессор Флитвик, завидев его, поспешно спрятал за спиной стаканчик с кофе из университетского автомата — Снейп мог двадцать минут читать лекцию о том, как эта бурда оскорбляет саму концепцию кофеина. — Северус! — окликнула его профессор Макгонагалл, единственная в университете, не боявшееся его кислотного темперамента. — Видела список на твой курс. Двадцать три смертника. — Двадцать четыре, — поправил Северус, извлекая из портфеля папку с видом инквизитора перед особенно богатым урожаем грешников. — Некто Поттер записался вчера вечером. — Гарри Поттер? Капитан команды регби? Северус поднял бровь с таким выражением, словно Минерва сообщила, что к нему на курс записался говорящий шимпанзе: — С каких пор университет позволяет спортсменам осквернять курс углублённой органической химии? — У него степень бакалавра по биохимии. С отличием, — Минерва явно наслаждалась эффектом. — Кембридж. Писал диплом по протеиновым структурам. — Кембридж, — повторил Северус тоном, каким произносят название особо неприятного заболевания. — Что ж, посмотрим, как их стандарты выдержат встречу с реальной наукой. Аудитория 306-В была его королевством. Студенты входили туда с выражением лиц христиан, входящих в Колизей (с той разницей, что христиане хотя бы надеялись на быструю смерть). Северус уже стоял за кафедрой, методично раскладывая свои материалы с точностью хирурга, готовящегося к особенно сложной операции. По мере приближения девяти часов аудитория заполнялась жертвами, старавшимися занять задние ряды — инстинкт самосохранения работал безотказно. Мисс Грейнджер — отличница с суицидальными наклонностями — разумеется, села в первом ряду. Без минуты девять дверь открылась. В этот миг судьба продемонстрировала, что способна на ещё большую жестокость, чем сам Северус. Вошедший не выглядел как типичный спортсмен-переросток, которые обычно распадались на молекулы от одного вопроса. Среднего роста, но двигался с той особой грацией, которая выдаёт полный контроль над телом. Тёмные волосы были взъерошены так артистично небрежно, что на укладку наверняка ушло по меньшей мере полчаса. Очки — круглые, слегка старомодные — придавали лицу выражение серьёзной сосредоточенности. И глаза. Неприлично зелёные, с длинными ресницами, которые представляли собой эволюционную провокацию. Северус мысленно оштрафовал себя за неподобающее разглядывание студента и нацепил маску арктического презрения: — Мистер Поттер, полагаю? Как мило, что вы решили почтить нас своим присутствием. Заблудились по дороге на стадион? — Профессор Снейп, — голос был низким, уверенным, с лёгкой хрипотцой. — Рад наконец встретиться. Я читал вашу работу по модификации катализатора Граббса. Революционный подход к стереоселективности. В аудитории повисла тишина. Кто-то выронил ручку — звук прогремел как выстрел. Новенький не просто ответил Снейпу — он продемонстрировал знание его докторской диссертации. — Вы читали мою диссертацию, — это прозвучало как обвинение в особо извращённой форме мазохизма. — Все ваши публикации за последние десять лет, — Поттер подошёл ближе, и Северус уловил запах — неуместно приятный для спортсмена, словно его владелец не знал, что студентам положено пахнуть дешёвым дезодорантом и отчаянием. — Особенно впечатлила статья о применении палладиевых катализаторов. Гениальное решение проблемы региоселективности. — Лесть не поможет вам сдать мой курс, мистер Поттер. — Это не лесть, профессор. Это факт, — Поттер улыбнулся, и у него обнаружилась ямочка на левой щеке. Северус немедленно занёс это в список вещей, которые он категорически не замечал. — Могу я сесть? — Садитесь. Желательно туда, где ваше… присутствие не будет отвлекать других студентов. Поттер выбрал место во втором ряду, справа — достаточно близко, чтобы демонстрировать заинтересованность, но не настолько, чтобы казаться навязчивым. Тактично. Северус отметил это с подозрением человека, привыкшего, что студенты либо жмутся по углам, либо нагло лезут в первый ряд. — Итак, — Северус обвёл взглядом аудиторию, наслаждаясь, как несколько человек поёжились, — добро пожаловать в ад. Следующие четыре месяца вы проведёте, пытаясь постичь органическую химию на уровне, который большинству из вас не по зубам. Я не буду вас жалеть, нянчиться или “мотивировать”. Если вы не способны мотивировать себя сами, вам здесь не место. Он начал писать на доске формулы с скоростью, граничащей с садизмом. Из аудитории донеслось паническое шуршание ручек. — Механизмы нуклеофильного замещения. Надеюсь, хотя бы треть из вас помнит, что такое нуклеофил. Хотя, судя по вашим лицам, это оптимистичное предположение. Грейнджер подняла руку. Северус не удостоил её вниманием с мастерством человека, возведшего игнорирование в ранг искусства. — SN1 и SN2 реакции различаются механизмом, кинетикой и стереохимическим результатом. Кто-нибудь способен объяснить разницу, не заглядывая в конспекты прошлого года, которые вы судорожно скачали вчера ночью? Молчание в аудитории было настолько глубоким, что можно было услышать, как испаряются остатки интеллекта. — Как я и думал. Мистер Поттер, раз вы читали мои работы, может, соизволите просветить однокурсников? Это была ловушка. Одно дело читать статьи, другое — понимать базовые концепции достаточно глубоко, чтобы объяснить их. — SN2 — бимолекулярная реакция, одностадийная, с инверсией конфигурации. Нуклеофил атакует с противоположной стороны от уходящей группы. SN1 — двухстадийная, через образование карбокатиона, что приводит к рацемизации, — Поттер говорил спокойно, уверенно, без малейшего хвастовства. — Скорость SN2 зависит от концентрации обоих реагентов, SN1 — только от субстрата. — И что влияет на выбор механизма? — Структура субстрата, природа нуклеофила, растворитель. Третичные субстраты предпочитают SN1 из-за стерических препятствий и стабильности карбокатиона. Первичные — SN2. Безупречно. Северус с ужасом диагностировал у себя начальную стадию уважения — болезнь, от которой он считал себя привитым. — Приемлемо, — выдавил он, что на его языке означало “блестяще, чёрт возьми”. — Остальным следует брать пример. Если капитан спортивной команды способен артикулировать базовые концепции, у вас нет оправданий. Несколько студентов покосились на Поттера с выражением, варьирующимся от восхищения до ненависти. Сам Поттер делал записи, словно не произошло ничего особенного. Остаток лекции прошёл в привычном ритме — Северус методично препарировал студенческие умы вопросами, получал предсказуемо жалкие ответы и разносил их в пух и прах с изяществом патологоанатома. Поттер больше не высовывался, но Северус краем глаза видел, как тот делает подробные записи, изредка кивая. После лекции аудитория опустела за рекордные тридцать секунд. Сбежали все, кроме Поттера. — Профессор, можно вопрос? — Если он не начинается со слов “почему вы такой жестокий”, излагайте. Поттер подошёл к кафедре, держась на почтительном расстоянии: — В вашей статье 2019 года о палладиевых катализаторах — почему именно фосфиновые лиганды? Карбены были бы стабильнее. Северус моргнул. Это был не просто хороший вопрос — это был вопрос человека, действительно понявшего суть работы. — Карбены действительно стабильнее, но их донорные свойства создают проблемы с региоселективностью в данной системе, — он автоматически начал рисовать схему на доске. — Фосфины позволяют тонкую настройку электронных свойств… Следующие пятнадцать минут он объяснял нюансы, которые не вошли в статью из-за ограничений объёма. Поттер слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, и Северус с тревогой осознал, что ведёт полноценную научную дискуссию со студентом. Со студентом-регбистом. — Блестяще, — выдохнул Поттер, когда Северус закончил. — Это меняет всю парадигму подхода к перекрёстному связыванию. Северус почувствовал предательский жар, поднимающийся по шее. Он. Краснел. От комплимента. Это было совершенно недопустимо. — У вас хорошая подготовка для спортсмена, — скрепя сердце наконец выдавил он. — У меня хорошая подготовка для химика, — мягко поправил Поттер. — Регби — это хобби. Точнее, способ оплачивать образование. Стипендия покрывает все расходы. — И вы тратите её на мой курс? — На лучший курс органической химии в стране у лучшего специалиста, — Поттер собирал вещи. — Думаю, это отличная инвестиция. До встречи в среду, профессор. Он направился к выходу, но обернулся у двери: — Профессор, кофемашина в преподавательской всё ещё сломана. Видел объявление. Если хотите нормальный кофе, а не то, что выдаёт автомат, через два квартала есть отличная кофейня “Дементор”. Их двойной эспрессо с каплей молока — то, что нужно для утра после проверки студенческих работ. И вышел. Северус остался стоять посреди аудитории, переживая нечто неприятно похожее на ступор. Мальчишка проявлял подозрительную осведомлённость о преподавательском быте и рекомендовал кофейни с видом человека, искренне озабоченного кофеиновым голоданием профессора. Что было равносильно объявлению войны здравому смыслу. Северус собрал свои материалы, стараясь не думать ямочке на щеке. И уж точно не думать о том, что Поттер специально выбрал его курс. Не из-за требований программы, а потому что хотел учиться именно у него. Это было неуместно. Недопустимо. И совершенно, абсолютно не льстило его эго. Совсем.