Chief's Slut

— Фрэнк, ты чего такой кислый? — удивлённо глядя на друга, спросила Джамия, старший ординатор хирургического отделения. — Я сегодня дежурю с Уэем, — вздохнул Фрэнк, надевая халат. — Пришёл пораньше, и он меня уже осчастливил. У Мэдди, которая должна была быть с ним в паре, заболел ребёнок. Они встретились в ординаторской рано утром, хотя обычно Айеро приходил минута в минуту к началу смены, а иногда даже опаздывал, за что неоднократно получал выговоры от начальства. — Оу, — присвистнула подруга, дотронувшись до плеча Айеро. — Прими мои соболезнования. — Очень смешно. — Да перестань ты, будто конец света, — фыркнула Джамия. — Думаешь, Уэй будет к тебе цепляться? У него дел невпроворот. — Конечно. Я вообще не понимаю, почему он меня так невзлюбил. Напыщенный индюк. — Потому что ты, кажется, единственный из всего отделения, кто смеет не восхищаться великим докторм Уэем и не смотреть ему в рот, беспрекословно внимая каждому слову, — хихикнула Джам. — Он не может тебе этого простить. — Высокомерный придурок, — буркнул Фрэнк. — Какого чёрта тогда он постоянно ставит меня к себе в пару и сделал чуть ли не личным ассистентом? — Хочет, чтобы ты помучился. Может, его это возбуждает? — пожала плечами подруга, глядя в зеркало и поправляя хвост. — Фу, — скривился Фрэнк. — Джам, прекрати! Не смей даже в шутку говорить о Уэе в таком контексте, это мерзко. — Почему же? — притворно удивилась подруга. — Он, вроде, ничего. Мэри из анестезиологии рассказывала, что даже пациентки после наркоза строят ему глазки, представляешь? Про наших девочек вообще молчу, ты всё знаешь. А, вообще, ходят слухи, что сам он больше по мальчикам… — Потому что Джерард Уэй и секс для меня — антонимы. И я не хочу знать про его похождения, говорил же. Мне всё равно. Лучше бы его жене это рассказала, — фыркнул Фрэнк, отворачиваясь. Он не собирался в очередной раз слушать сплетни про ненавистного Уэя, поэтому собирался выйти из ординаторской, как внезапно дверь распахнулась, и внутрь вошёл Рэй — анестезиолог, который часто работал с их бригадой. — Всем привет! — Тише, у Фрэнка трагедия, — ухмыльнулась Джамия. — Что случилось? — Уэй поставил его в пару с собой на ночное дежурство. — Ох, дружище, несладко тебе придётся, — насмешливо вздыхая, произнёс Рэй, похлопав парня по плечу. — Не переживай, я за тебя помолюсь. — Да пошли вы! Шутники хреновы, — раздражённо скинув руку анестезиолога, сказал Фрэнк. — Я бы посмотрел на вас на моём месте. Этот Уэй — исчадие ада, зачем его вообще к нам прислали? Цепляется к каждому моему вздоху, я всё делаю не так. Хотя Ридли считал меня одним из лучших ординаторов! Джерард Уэй был костью в горле у Фрэнка Айеро — молодого перспективного ординатора вот уже почти год. До этого злосчастного момента, когда Джерарда перевели в их больницу на должность заведующего хирургией, из-за того, что прежний руководитель — доктор Ридли, ушёл на заслуженный отдых, проработав почти тридцать лет, Фрэнка вполне устраивало его место работы, он любил медицину и своих пациентов. Джерард же, за такой небольшой срок, успел почти полностью поменять работу отделения, установить новые правила и протоколы, многие из которых казались Фрэнку дурацкими и совсем нелогичными. Однако, казалось, кроме него этого никто не замечал, что злило ещё больше. Остальные сотрудники отделения и правда, как и сказала Джамия, буквально смотрели Джерарду в рот, беспрекословно подчиняясь. Несмотря на золотое обручальное кольцо на пальце, медсёстры и доктора пытались с ним флиртовать, а Уэй, вместо того, чтобы пресекать такие отношения на работе, наслаждался своим влиянием на коллег, будто поощряя это. Фрэнк приходил в бешенство, наблюдая, как очередная медсестричка расстёгивает пуговичку рабочей формы чуть ниже, чем это положено по этикету, наклоняясь перед Джерардом, чтобы он увидел содержимое декольте. «Это, блять, больница, а не публичный дом!» — возмущался Фрэнк, заполняя карты, пока Джамия пожимала плечами: «Почему тебя это так злит? Завидуешь ему?» «Я просто хочу, чтобы в нашем отделении был порядок». Джерард никогда не позволял себе унижать Фрэнка при коллегах, почти всегда обращался к нему только «Фрэнк» или, когда злился, «доктор Айеро», не переходя на личности. Иногда, правда, проскакивало уничижительное «Фрэнки», но только, когда они были наедине. Однако взгляд холодных тёмно-зелёных глаз и высокомерный тон задевали гордость и самолюбие похлеще прямых оскорблений. Уэй упрекал Фрэнка в непрофессионализме, ставил под сомнение компетентность и бросал в его сторону насмешливые колкости, вроде «Фрэнки, кто тебя учил так накладывать швы? Мои второкурсницы справлялись лучше!» Фрэнк злился до дрожи, но когда Джерард говорил с ним этим приказным снисходительным тоном, не терпящим возражений, он чувствовал непонятное волнение и... возбуждение. Он никогда бы не признался в этом никому из друзей, даже Джамии, с которой они довольно тесно общались, потому что не выдержал бы шквала насмешек и непрекращающихся шуток. Фрэнк и себе-то до конца не мог признаться в том, что хочет Джерарда. Ткань его штанов предательски натягивалась, стоило только доктору Уэю отчитать его за, как он считал, «плохую работу» или «неправильно выполненную манипуляцию». Фрэнк не мог понять, почему собственное тело так реагирует. Почему он чувствует себя, словно послушный щенок перед хозяином, когда Джерард его «строит»? Разве что только не виляет хвостом… Почему он мечтает встать перед ним на колени, стянуть рабочие штаны вместе с бельём, и, чувствуя властную руку в волосах, отсасывать, слушая сдавленные стоны и приказы не останавливаться? А потом проглотить всё до капли и закрыть глаза от удовольствия, когда Уэй будет называть его «хорошим мальчиком»… Фрэнк ненавидел себя за это, он испытывал омерзение от того, что тело реагирует подобным образом, подставляя его и будто отождествляя с «медсестричками», которые мечтают, как этот высокомерный придурок Джерард разложит их на столе в процедурном. До молодого доктора тоже дошли слухи о том, что Уэй больше предпочитает мальчиков, хотя не прочь поразвлечься с кем угодно, несмотря на то, что давно женат. Это ещё больше отвращало, но одновременно и будоражило. Фрэнк просто разрывался от противоречия разума и тела, что сводило с ума. — Брось, Джерард нормальный парень, — сквозь сознание Айеро пробился голос Рэя, перебивая его мысли. — Я уверен, вы сработаетесь. Просто ещё не привыкли друг к другу. — А я и не хочу к нему привыкать! — фыркнул Фрэнк. — Может, для тебя он и «нормальный парень», а для меня — начальник-самодур, который считает меня шавкой под ногами, а не будущим коллегой-хирургом. Рэй собирался что-то возразить, но их прервал звук тяжёлых шагов. Следом дверь ординаторской распахнулась, и на пороге возник Джерард Уэй собственной персоной. Он был одет в безупречно выглаженный белый халат, идеально сидящий на подтянутой фигуре; на шее болтался стетоскоп, на левой руке — золотое обручальное кольцо, блеск которого, казалось, ослеплял. Золотисто-каштановые волосы, как всегда, были уложены в аккуратную причёску. — Всем доброе утро, — голос Джерарда был спокойным и твёрдым, как и всегда, но сейчас в нём отчётливо слышались нотки раздражения. — Фрэнк, зайди в мой кабинет, это срочно. Фрэнк почувствовал, как в мгновение ока волна ярости поднялась к горлу, а внизу живота что-то предательски сжалось. Он поймал ухмылку Джамии и недоумевающий взгляд Рэя, и перевёл глаза на Уэя. — Не заставляй меня повторять, — так и не дождавшись ответа, Джерард развернулся и вышел. — Вот, о чём я и говорил! Разговаривает со мной, как с прислугой, — кивая на закрытую дверь, воскликнул Фрэнк. — Высокомерный придурок. Ненавижу. Давно надо поставить его на место. — Так вперёд, — усмехнулась Джамия, — сделай это. — Ай… — Фрэнк обидчиво махнул рукой, не понимая веселья подруги. — И почему он выбрал именно меня своей мишенью? — Может, ты ему нравишься, — пожал плечами Рэй, переглянувшись с Джам. — Ладно, ребята, я пойду. Фрэнк, держись. — Нравлюсь? — поворачиваясь к подруге, нахмурился Айеро. — Мы, вроде, не в старшей школе, чтобы он вёл себя, как придурок. — Кто знает. Иди давай, не нарывайся. — Угу.

***

Когда Фрэнк зашёл в кабинет, Джерард сидел за столом, перекладывая стопку бумаг. Молодой доктор прокашлялся, чтобы обратить на себя внимание. Уэй наконец поднял полный снисхождения взгляд, который будто сканировал Фрэнка насквозь. — Сядь, Фрэнк. Не стой на пороге, будто школьник, которого вызвали к директору за плохое поведение, — хмыкнул Джерард, чуть склонив голову и взглянув на подчинённого поверх очков, ещё больше показывая своё снисхождение. — Мы, кажется, взрослые люди, как ты считаешь? Фрэнк промолчал, изо всех сил сдерживая рвущееся наружу раздражение. Сколько можно на нём отыгрываться? Если Джерард такой успешный и охуенный специалист, как все говорят, почему ему необходимо самоутверждаться за счёт молодого доктора? — Итак, — отложив документы, произнёс Уэй. — Сегодня, из-за внеплановой замены, мы с тобой работаем в паре всю ночь. Нужно обсудить план дежурства. И поскольку ты у нас любишь самовольничать, хочу напомнить, что мои приказы не обсуждаются. — Приказы? — всё-таки не сдержавшись, фыркнул Фрэнк. — Мы что, в армии? Джерард выпрямился, лёгкая ухмылка мгновенно пропала с лица и его взгляд стал холодным, как сталь. Фрэнк почувствовал, как гнев уступает место страху, а внизу живота нарастает хорошо знакомое ему ненавистное напряжение. — Нет, Фрэнк, — голос Уэя понизился, став ещё более твёрдым, чем раньше. Он наклонился вперёд, опёршись локтями о стол. — Ты прав, это не армия. Ставки здесь гораздо выше. Любая, даже самая незначительная ошибка может стоить нашим пациентам жизни. И я не потерплю этого. — Тут Джерард посмотрел на него, не моргая. — Заруби себе на носу: в операционной ты — мои руки и глаза. И я жду от тебя абсолютной, безоговорочной дисциплины. Твоя работа — выполнять мои указания, а не придираться к словам. Теперь ты понял разницу, Фрэнк? — Да, сэр. Ординатор опустил глаза в пол, чувствуя, как пылают щёки. Он ненавидел себя за это лихорадочное состояние, которое не мог контролировать. Почему, когда Уэй его отчитывал, он ощущал такой сильный прилив крови к члену, будто, блять, смотрит гей-порно с ними в главных ролях? Неужели у него и правда есть этот мерзкий кинк на подчинение? И, кажется, на унижение тоже… Живот скрутило от отвращения к самому себе, но Фрэнк был рад этому гораздо больше, чем возбуждению. Джерард ещё несколько секунд сверлил доктора взглядом, затем взял верхний лист из стопки — должно быть, график дежурств. — Так-то лучше. А теперь слушай внимательно. — Джерард вновь опустился на стул, изучая документ. — Ты будешь полностью отвечать за послеоперационных пациентов на третьем этаже. Особенно обрати внимание на Джонса из тридцать третьей, он после холецистэктомии, и на миссис Сандерс из тридцать пятой, ночью ей была проведена экстренная аппендэктомия. — Да, сэр, — вновь повторил Фрэнк, изо всех сил стараясь не смотреть Джерарду в глаза. — Я изучил твою последнюю отчётность по динамике Броуди, — продолжил Уэй, на счастье ординатора, переводя взгляд в компьютер. — Ты упустил падение сатурации на полтора процента. Казалось бы, мелочь, Фрэнк, но даже такое незначительное упущение в моём отделении недопустимо. — Мистер Уэй, позвольте, это было преходящее снижение после наркоза, я успел… — Не позволю, — повышая голос и резко прерывая доктора на полуслове, произнёс Джерард. — Ты ещё не закончил ординатуру, чтобы спорить со мной о преходящих состояниях! Мне надоело твоё самовольство. Любое отклонение от моих указаний — и ты проведёшь остаток дежурства, заполняя карты в архиве. Тебе всё понятно, Фрэнк? — Да, сэр, — в очередной раз повторил Фрэнк, скрывая выходящую наружу злость. Узколобый баран! Светило медицины, блять… — Отлично. Можешь приступать к обходу, и к вечеру подготовь мне полную сводку по состоянию пациентов. — Хорошо, мистер Уэй, я понял, — выдавил из себя Фрэнк. — Если вопросов нет, можешь быть свободен, — заметив, что ординатор по-прежнему сидит напротив него, сказал Джерард, вновь глядя своим излюбленным снисходительным взглядом поверх очков. Фрэнк быстро направился к двери и пулей выскочил из кабинета. Он не мог оставаться здесь больше ни секунды. Ему нужно было место, где можно уединиться, чтобы прийти в себя и, главное, унять это проклятое возбуждение. Фрэнк ворвался в туалет, едва успев закрыться в кабинке и прислонился к холодной стене. Он закрыл глаза, пытаясь отвлечься и подумать о чём-то другом: о пациентах и предстоящем обходе, сломанном аппарате КТ, о чём угодно, только не о властном, приказном голосе Джерарда. Но это было тщетно, мозг Фрэнка услужливо подсунул картину, от которой кидало в жар, потели ладони и к щекам приливала кровь: вот он стоит дома в ванной и трогает себя, воспроизводя в памяти строгий голос Уэя, который в очередной раз его отчитывает; вот он находится в спальне и фантазирует о нём перед сном, пока рука быстро и размеренно двигается по набухшему члену. Фрэнк ненавидел себя в эти моменты, его тошнило от отвращения, но он ничего не мог с собой поделать. Парень каждый раз сдавался и шёл на поводу у гормонов, продолжая мастурбировать на образ шефа, будто он неразумное животное с инстинктами. Фрэнк просто не мог лишить себя этого удовольствия, этого сладкого мощного оргазма, который испытывал каждый раз, представляя, как Джерард кончает ему на лицо, называя своей послушной шлюхой и хорошим мальчиком. И вот сейчас он опять ощущал, как штаны стали чересчур тесными, как тело подводит его, требуя разрядки, но изо всех сил сдерживал себя. «Не хватало ещё дрочить в служебном туалете, представляя Уэя! — раздражённо подумал Фрэнк, пытаясь делать дыхательные упражнения. — Какой же я жалкий…» Ординатор быстро вышел из кабинки, оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться на кого-то из коллег, подошёл к раковине и умылся холодной водой. Нужно отвлечься на работу. Со стояком в штанах, конечно, это непросто, но Фрэнк должен взять себя в руки, в конце концов, он не животное.

***

Время тянулось бесконечно долго. Фрэнк старался отвлекаться изо всех сил. Он провёл утренний обход пациентов, о которых говорил Уэй, и подготовил безупречную сводку, не сомневаясь, что тот всё равно найдёт, к чему придраться. Джерард не появлялся лично, но держал Фрэнка на коротком поводке с помощью мелочных поручений. То ему нужно было заполнить карты, то подготовить отчёт по послеоперационным анализам и отнести в ординаторскую, то присутствовать на плановой операции, где и так уже был ассистент. Каждое сообщение и звонок на служебный телефон заставляли Фрэнка вздрагивать от неожиданности и злиться. Он в очередной раз ощущал себя «шавкой Уэя» или, на крайний случай, его личной секретаршей, но никак не перспективным талантливым доктором, которым был до прихода Джерарда в их больницу. Фрэнк успел заскочить в ординаторскую на десять минут, чтобы перекусить и выпить кофе с Джамией, Рэем и парочкой коллег, которые собрались там на обед. Поздним вечером, когда больничный коридор наконец опустел, а в отделении зажёгся тусклый свет, Фрэнк с облегчением выдохнул. Он выполнил все поручения Уэя и мог немного отдохнуть. Тело ломило от усталости, глаза слипались, но ординатор знал, что главное испытание впереди. Ночь только началась, Джерард обязательно придумает ещё десять тысяч ненужных заданий и найдёт кучу ошибок в его отчётах и назначениях. Как обычно. Фрэнк, конечно, не прогадал: около двух часов ночи, когда он валился с ног, пытаясь проверить центральные мониторы в ординаторской, его личный телефон завибрировал. Короткое сообщение от Уэя заставило доктора напрячься, сердцебиение участилось. «Фрэнк, жду тебя в третьей смотровой, немедленно. Срочно!». «Почему он не написал на рабочий телефон? — нахмурившись, подумал ординатор, не отрывая взгляда от сообщения. — Неужели какой-то экстренный пациент, что его привезли прямиком к нам, не осматривая в приёмном покое? Или дело вообще в другом…» В любом случае, заставлять Уэя ждать — плохая идея, тем более, он написал, что это срочно, поэтому Фрэнк быстро вышел из ординаторской, забыв запереть дверь и направился к третьей смотровой. Пока он шёл по длинному коридору, голову терзали разные мысли. Вдруг Джерард всё-таки нашёл какие-то его косяки? Но почему тогда позвал не к себе, а в смотровую?.. Фрэнк резко остановился у приоткрытой двери, толкнул её и замер. Он прошёл внутрь на ватных ногах, отчётливо слыша каждый удар пульса в ушах. В кабинете было темно. Единственный источник света — тусклая настольная лампа, которая стояла на маленьком рабочем столике у дальней стены. Луч её света освещал кушетку, где обычно осматривали пациентов, но в глаза сразу бросилось, что никакого пациента нет. Как и медсестры или другого врача. Есть только… доктор Уэй. Джерард сидел на углу стола, выжидательно глядя на Фрэнка. Из-за слабого освещения ординатор не мог видеть этого наверняка, но кожей чувствовал на себе этот требовательный взгляд. Его белый халат был распахнут, на шее вместе с расслабленным галстуком болтался стетоскоп. Фрэнк почувствовал, как его накрывает волна паники и где-то внутри поднимается ярость. Этот чёртов придурок вздумал играть с ним?! — Мистер Уэй, зачем вы меня позвали? — выдавил он, стараясь не показывать своего волнения. — Где пациент? — Закрой дверь, Фрэнк, — приказал Джерард. — Разве я говорил что-то о пациенте? Сомневаюсь, что ты вообще умеешь правильно осматривать пациентов. Джерард медленно оттолкнулся от стола, его пронзительный взгляд, казалось, проникает Фрэнку под кожу. Он обошёл Фрэнка и сам закрыл дверь. На ключ. Сердце ординатора упало в пятки. Какого чёрта?! Ярость смешалась с паникой и… возбуждением. Стараясь дышать ровно, Фрэнк набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы, наконец, потребовать объяснений и не выглядеть в глазах этого напыщенного Уэя жалкой тряпкой. — Пациента нет. — Повторил он. — Я позвал тебя из-за другого, Фрэнк. Джонс из тридцать третьей, которого ты осматривал перед сном, сказал медсестре, что ты провёл осмотр слишком быстро и грубо, не обращая внимания на его жалобы. — Что за бред?! — не выдержав, повысил голос ординатор. — Я делал всё, как обычно! Он не высказывал мне недовольства… Вы это сами придумали? — Не повышай на меня голос, — ледяной тон Джерарда заставил Фрэнка почувствовать, как по позвоночнику бежит мерзкая дрожь. — Я этого не потерплю. Как и обвинений в клевете. Я передал тебе слова медсестры. — Какой медсестры? Эшли, которая трясла перед вами сиськами? Не приходило в голову, что она просто выслуживается?! — Фрэнк понимал, что нужно остановиться, но он просто не мог больше сдерживать ярость. Всё раздражение, накопившиеся за почти год, что Уэй у них работает, давно требовало выхода. — Почему вы постоянно цепляетесь только ко мне? Вы написали, что я должен прийти немедленно для того, чтобы в очередной раз отчитать меня, как первокурсника?! Я думал, случилось что-то действительно срочное… — Замолчи сейчас же! — Джерард тоже повысил голос, подойдя поближе. От неожиданности Фрэнк сделал полшага назад, мечтая убежать из смотровой. — Я не твой дружок, чтобы ты так со мной разговаривал! Все мои претензии всегда были обоснованными. Уэй смотрел на доктора так, словно он мусор под ногами. Фрэнк уже давно к этому привык, но сейчас этот взгляд был будто в тысячу раз холоднее, от чего сердце под рёбрами зашлось в бешеном ритме, а к низу живота прилила кровь. — Ты никчёмный ординатор, Фрэнк, — выплюнул Джерард. — Ты с самого начала не хотел выполнять мои указания и следовать моим правилам. Ты даже осмотр пациента не можешь нормально провести. Кажется, мне придётся показать, как нужно это делать. И заодно научить тебя подчиняться. Джерард сделал несколько шагов вперёд, нависая над Фрэнком и заставляя его попятиться к двери. — Мистер Уэй… что вы себе позволяете?.. — голос доктора Айеро дрожал, но он всё равно не хотел молча терпеть унижения. — Заткнись. Снимай халат. Фрэнк почувствовал, как ярость в его груди, которая только что горела ярким пламенем, мгновенно гаснет, сменяясь волной унизительного стыда. Тепло, прилившее к животу, стало теперь горячим, предательским комом, подтверждающим каждый оскорбительный выпад Джерарда. Фрэнк был пойман, унижен и… возбуждён. Он медленно опустил взгляд. Его руки, которые несколько секунд назад сжимались в кулаки, задрожали. Фрэнк ненавидел себя за эту покорность, за эту слабость, но его пальцы, словно ведомые чужой волей, потянулись к пуговице на воротнике своего белоснежного халата. Он чувствовал, как тяжелый взгляд Джерарда прожигает его насквозь. Каждая пуговица, которую он расстёгивал, была актом признания вины, актом капитуляции. Халат сполз с его плеч, как сброшенная кожа, и упал на грязный пол смотровой. Фрэнк остался стоять в темноте только в хирургическом костюме — синей рубашке и брюках. Когда он поднял глаза на Уэя, тот едва заметно усмехнулся. — Хороший мальчик, — тихо произнёс Джерард, совсем, как в фантазиях Фрэнка, и тот едва не заскулил, ощущая, как штаны становятся чересчур тесными. Фрэнк не мог поверить, что всё это происходит всерьёз. Разум боролся с диким желанием, захлестнувшим его с головой. Думать было всё сложнее и сложнее, казалось, весь его мозг сейчас концентрировался пульсирующим возбуждением между ног. Уэй и правда вызвал его в смотровой кабинет только для этого? А если их услышит дежурная медсестра? Или, увидев, что кабинет заперт, всё поймёт? Это безумие… Пока не поздно, Фрэнк должен уйти. Но ноги будто приросли к полу и отказывались слушаться, в то время как тело, предвкушая эту сладкую пытку, невольно подалось вперёд, навстречу Джерарду. Он, словно прочитав эти мысли, подошёл ещё ближе, почти вплотную, так, что Фрэнк смог ощутить свежий аромат парфюма, смешанный с запахом антисептика и табака. Взгляд Уэя остановился на татуировках на шее Фрэнка. Его холодные пальцы сжались на подбородке доктора, заставляя того поднять голову и замереть. — Я вижу, как ты ненавидишь правила, — в шею Айеро выдохнул Джерард. — Эти твои… знаки… — Его большой палец скользнул по линии челюсти Фрэнка, останавливаясь прямо на вытатуированных римских цифрах. — Они кричат о неподчинении. Ты думал, мне всё равно, как выглядит ординатор в моём отделении? — Дыхание Джерарда коснулось его уха. — Нет, Фрэнк. Мне не всё равно. Это тоже будет частью урока. Он отпустил подбородок Айеро, но его глаза, словно сверкающие в полумраке, заставляли кровь стынуть в жилах. Джерард повернулся к столу, где стояла коробка с перчатками, и медленно вытянул из неё пару. Он с демонстративной аккуратностью надел их, будто и впрямь готовился к настоящему осмотру. — Сними рубашку, Фрэнк. — Негромким, но не терпящим возражений голосом, произнёс Уэй. — Я научу тебя проводить осмотр. Фрэнк, продолжая ощущать, как всё его тело пронизывает стыд, а возбуждение только усиливается, подчинился. Дрожащими руками он ухватился за воротник и резко дёрнул его, срывая рубашку небрежным движением, оставшись в одной белой майке и синих брюках. Джерард не сводил глаз с татуировок на его руках и груди, видимых сквозь тонкую ткань. — Сними и это, — произнес он, кивая на майку. Фрэнк подцепил край тонкой, истрёпанной хлопковой майки и быстро стянул её через голову. Джерард, не отрывая взгляда от груди Айеро, медленно снял с шеи стетоскоп. — Я начну осмотр, — тихо произнес доктор Уэй. Он приложил холодную мембрану стетоскопа прямо к соску Фрэнка, затем сдвинул её к сердцу. — Не нервничай, Фрэнки… твоё сердечко сейчас выскочит из груди. Расслабься, иначе я не смогу провести осмотр. Холод стетоскопа, казалось, обжигал горячую вспотевшую кожу. Фрэнк резко дёрнулся, его плечо напряглось, пытаясь отстраниться от прикосновения. Джерард, почувствовав это, усилил давление на грудь «пациента», мгновенно пригвоздив его к месту. — Стой спокойно, Фрэнк. — Нахмурившись, будто дрессирует нетерпеливого щенка, приказал Уэй. — Не дёргайся. Иначе я зафиксирую тебя на кушетке. — Да, сэр, — тихо проговорил Фрэнк, преданно глядя Джерарду в глаза. Он замер и затаил дыхание. Уэй удовлетворённо кивнул, не убирая стетоскопа, пока сердце Фрэнка не начало замедляться. После этого он, не говоря ни слова, перешёл к пальпации. Холодные пальцы в латексных перчатках быстрыми, давно отточенными профессиональными движениями прошлись по рёбрам Фрэнка, по его напряженному прессу, на мгновение задерживаясь на татуировках, а потом скользнули вниз, упираясь в пояс брюк. — Сними их, — прошептал Джерард, и тело Айеро отозвалось холодным по́том и сотней мурашек, заставляя член налиться кровью ещё больше. — И бельё. Нужно провести осмотр паховой области. — Да, мистер Уэй, — произнёс Фрэнк, игнорируя стеснение и пылающие щёки. Он быстро спустил брюки с трусами, оставшись перед ним полностью обнажённым. Его твёрдый член был постыдным доказательством того, что он хочет этого унижения. Джерард, не говоря ни слова, опустился перед «пациентом» на корточки, игнорируя эрекцию. Сердце Айеро пропустило удар, он вновь чуть не сорвался на позорный скулёж, вид Уэя рядом с его стояком сводил с ума. — Хорошо, Фрэнки, — произнёс он деловым тоном, — переходим к обследованию паховой области. Нужно проверить лимфоузлы. Холод от латексных перчаток был первым, что Фрэнк почувствовал, когда Джерард резко положил руку на его бедро. Пальцы Уэя быстрыми профессиональными движениями методично пальпировали лимфатические узлы. Это прикосновение было бесконечно унизительным — ведь Джерард касался его интимной зоны с тем же бесстрастным видом, с каким сам Фрэнк касался чужих сонных артерий. Он продвигался по паховой складке, и его пальцы, двигаясь с расчётливой точностью, неизбежно коснулись основания налившегося кровью члена Фрэнка. — Реакция на стресс, — констатировал Уэй, его взгляд не изменился, но пальцы задержались, оценивая пульсацию. — Очень сильная. Доктор должен уметь контролировать свои физиологические реакции. Это тоже будет частью нашего урока. Фрэнк почувствовал, как щёки в очередной раз вспыхнули. То, что Джерард назвал его возбуждение «реакцией на стресс», унизило больше, чем прямое оскорбление. — Нам нужно проверить кровоснабжение, — добавил Уэй. Он прижал пальцы к основанию члена, и с губ Фрэнка сорвался тихий стон, который он всё-таки не смог сдержать. Джерард мгновенно отпустил его, поднимая глаза на ординатора. — А теперь финальное обследование, Фрэнки. Ляг на кушетку. На бок, подтяни колени к груди. — Его голос стал тише, но жёстче. — Нужно провести ректальный осмотр. — Мистер Уэй, это… обязательно? — подал голос Фрэнк. Он сотни раз осматривал пациентов подобным образом, но сам не горел желанием оказаться по другую сторону баррикад. — Ты ещё не понял, что мои приказы не обсуждаются? — произнёс Джерард, поднимаясь. Он приблизился к Фрэнку, сокращая расстояние между ними, и тот почувствовал, как его последняя слабая попытка сопротивления рассыпается в прах. Ординатор отшатнулся от Джерарда, а затем, словно робот, движимый чужой волей, лёг на холодную жёсткую кушетку, накрытую тонкой одноразовой салфеткой. Обнажённый Фрэнк неуклюже улёгся на бок, подтягивая колени к груди, вжимая голову в плечи и выставляя Уэю на обозрение голую задницу. Он сам сотни раз говорил пациентам «ложитесь на бок, подтяните колени к животу», но никогда не думал, насколько же унизительной и беззащитной ощущается эта поза. — Отлично, Фрэнк. А теперь расслабься. Джерард подошёл к кушетке, достал лубрикант из шкафчика и положил его на столик рядом, а затем неожиданно для Фрэнка резко стянул перчатки. Ординатор вздрогнул, пытаясь обернуться, не понимая, что происходит. Уэй собирается осматривать его голыми руками и без смазки?.. Джерард, прерывая мысли Фрэнка, опёрся на край кушетки и наклонился к нему. — Достаточно осмотра, — прошептал он прямо в ухо парня. Его голос был низким, хриплым и совершенно непохожим на обычный голос доктора Уэя. — Ты был послушным мальчиком для меня и заслужил награду. Джерард положил ладонь на ягодицу Фрэнка, одновременно припав горячими губами к его шее. — Ты мой… — на секунду отрываясь от ординатора, промурлыкал он. Горячие губы с новой силой впились в шею собственническим поцелуем, прикусывая нежную кожу. Пальцы начали медленно, но настойчиво гладить чувствительный вход. Это прикосновение смывало не только границы между врачом и ординатором, но и остатки его воли. — Ты хочешь быть моим хорошим мальчиком? Моей послушной шлюхой? — Да, сэр! Да… Фрэнк застонал, практически не сдерживаясь и выгнулся, пытаясь повернуть голову, чтобы поймать губы Джерарда. Ему хотелось ещё больше поцелуев и ласк, он кучу раз представлял в голове эту картину… Правда, в его фантазиях не было никакого «осмотра», но это ещё больше распалило Фрэнка. «Какой же я больной извращенец…» Взгляд невольно упал на левую руку Уэя, которая сжимала его бедро. В тусклом свете смотровой сверкнуло обручальное кольцо, заставляя Фрэнка замереть. На мгновение его пронзил острый укол вины, а затем возбуждение накрыло с новой силой. «Он женат, а я… а я лежу перед ним голый, доступный, позволяя делать со мной всё, что захочет… моё тело просит его». Джерард заметил, куда устремился взгляд Фрэнка, и его лицо озарила хищная ухмылка. — Да, я женат, Фрэнки, — хрипло прошептал он. — И я вижу, что тебя это заводит ещё сильнее. Уэй резко оторвался от шеи ординатора, горячая ладонь обхватила его лицо, с силой поворачивая голову к себе. Джерард властно впился в губы Фрэнка грубым поцелуем, который тот ждал всю ночь. Пальцы продолжали ласкать вход, резко надавливая и проверяя готовность, заставляя Фрэнка застонать в его рот. — Я возьму тебя прямо здесь, Фрэнки, — прошептал Джерард, отрываясь от поцелуя. — Прямо сейчас. Ты ведь хочешь этого? — Да, сэр. Пожалуйста… — Скажи, что ты мой. Повтори это. — Я только ваш, мистер Уэй. Я хочу быть хорошим мальчиком. Я хочу, чтобы вы взяли меня, как послушную шлюху… — Фрэнк выдохнул слова прямо в губы Джерарда, и они стали последней каплей. Он прорычал что-то утвердительное в поцелуй, глубоко врываясь языком в рот ординатора, заставляя его захлебнуться стоном. Кабинет пропах парфюмом Джерарда, антисептиком, властью, по́том и стыдом. Этот пьянящий, немыслимый коктейль запахов в замкнутом пространстве смотровой накрыл Фрэнка с головой. Он не просто целовался со своим начальником — ему казалось, что тот трахает его рот, выпивая дыхание. Внезапно Уэй резко прервал поцелуй. Он схватил лубрикант со стола и выдавил большое количество на ладонь. Неторопливо смазывая вход, он приблизился к Фрэнку, и его горячее дыхание опаляло кожу, пока пальцы, влажные от смазки, не начали медленно, но решительно входить. Фрэнк резко выдохнул, сжимая зубы, но вскоре неприятные ощущения сменились долгожданным чувством наполненности. Он скулил в голос, не беспокоясь о том, что их могут услышать, умоляя Джерарда не останавливаться, пока его пальцы размеренно двигались внутри, а губы ласкали шею и плечи. Внезапно Уэй остановился, и Фрэнк замер в ожидании, не понимая, в чём дело. — Погоди, — прошептал он низким и властным голосом, резко вынимая пальцы и нависая над Айеро. — У тебя когда-нибудь был секс с мужчиной? — Нет, — едва слышно прохрипел Фрэнк, ощущая, как его тело дрожит в предвкушении. — Нет… не было. Но я… трахал себя игрушками. Джерард замер, обезумевшими от желания глазами глядя на ординатора. — Ты думал обо мне, когда делал это? — прорычал он, чувствуя, как его эрекция впивается в ткань рабочей формы. Джерард прижался бёдрами к заднице Фрэнка, чтобы тот тоже это почувствовал. — Представлял мой член вместо игрушек? Отвечай! Я прав? — Да. Да, мистер Уэй… Джерард!.. — громко выдохнул Фрэнк, выгибаясь и хватаясь за его халат. — Я хочу, чтобы ты взял меня на этой кушетке и трахал, как шлюху. Голова кружилась, в висках громко стучала кровь, Фрэнк ощущал себя, как в бреду. Словно он во сне, и попал в одну из своих самых грязных запретных фантазий, где Уэй долго дразнит его перед проникновением, а потом берёт жёстко и грубо, выбивая из груди сладкие стоны. Стыд отошёл на второй план, разум давно проиграл в битве с невыносимой потребностью подчиниться Джерарду, сейчас ему было всё равно, даже если кто-то стоит за дверью и всё слышит. Фрэнку казалось, что больше не существует ничего, кроме него, Уэя и дикого, всеобъемлющего желания, которое заполнило каждую клеточку тела. — Я не слышу. Громче. Повтори. Умоляй меня. — Властный голос Джерарда ординатор слышит, будто сквозь толщу воды. — Покажи, как сильно ты этого хочешь. На несколько секунд он отстранился от Фрэнка, быстрым движением расстегнул халат и спустил брюки с бельём. Ординатор повернул голову в сторону, натыкаясь взглядом на твёрдый член, который даже в полумраке выглядел внушительным. Джерард, небрежно достав из кармана презерватив, не сводил с него глаз. Фрэнк усмехнулся, осознание пришло сразу: Уэй, должно быть, планировал это с самого начала дежурства. Он быстро натянул латекс, щедро смазав его лубрикантом со столика. — Пожалуйста, Джерард, трахни меня, пожалуйста! Я готов… так сильно хочу твой член! — вскрикнул Фрэнк. — Скулишь, как щенок, — хмыкнул Уэй. Он резко навалился на податливое, жаждущее тело, прижимая его к кушетке всем весом. Одновременно с этим Джерард провёл рукой по всей длине его члена и крепко сжал, тут же, без предупреждения, резко войдя в него почти до упора и прикусывая кожу на плече. — Ты мой, Фрэнк. Ты. Мой. — Джерард!!! — всхлипнул Фрэнк, дёрнувшись вперёд и хватаясь за кушетку. Ровно в ту же секунду раздался стук в дверь, и мужчина сразу накрыл рот ординатора рукой, прошипев: «Молчи». Фрэнк затаил дыхание, глядя на дверь расширившимися от страха глазами. — Мистер Уэй, вы здесь? Уиллоу просит… — голос дежурной медсестры звучал приглушённо, и конец фразы никто из них не услышал. — Я занят, Аделин, — прочистив горло, крикнул Джерард. — Пусть Уиллоу справляется сам. — Но он сказал, что… — Мне без разницы, что он сказал. — Да, сэр. Следом они услышали звук удаляющихся шагов, и Джерард опять повернулся к Фрэнку. Его глаза горели собственническим огнём, а губы растянулись в медленной торжествующей улыбке. — Нас здесь нет, мы слишком заняты… — прошептал Уэй, сжимая руку на бедре Фрэнка. — Скажи, что ты мой, Фрэнк. Скажи моё имя. Не дожидаясь ответа, Джерард толкнулся в него снова, на этот раз ещё глубже и жёстче, опять выбивая из Фрэнка громкий всхлип. Резкая, обжигающая боль от растяжения мышц быстро уступила место восторгу от того, что его запретная фантазия стала реальностью. Адреналин от страха быть пойманными зашкаливал; с губ Фрэнка снова и снова срывались требовательные стоны удовольствия. Он отчаянно вцепился в бумажную салфетку под собой, комкая её и выгибая спину, чтобы принять ещё глубже эту властную, запретную наполненность. В глазах плыли яркие пятна: блеск обручального кольца на левой руке, которая крепко держала его бедро; напряжённый профиль Уэя… — Джерард! — Скажи, что ты мой. Скажи это. — Я твой! Твой… — Хороший мальчик, — выдохнул Джерард, опаляя кожу горячим дыханием. Он замер, давая Фрэнку время привыкнуть к новому ощущению наполненности. Внутри было так тесно и горячо, мышцы так крепко сжимали его, что Джерард еле сдержался, чтобы не начать вбиваться в податливое тело. Левая рука скользнула вперёд, лаская истекающий смазкой член ординатора. — Хочешь кончить от моей руки? Фрэнк издал утвердительный скулёж, на что Уэй усмехнулся, двигая рукой быстрее и начиная аккуратно толкаться в него. Он слегка прикусил мочку доктора, зашептав: — Хочешь кончить от той руки, где я ношу обручальное кольцо? Тебя так сильно возбуждает, что я женат… — Да, да, пожалуйста, прошу! Я очень хочу кончить… ах-х… блять! — Фрэнк сорвался на скулёж, ощущая, как Джерард перестаёт сдерживаться, быстро двигая бёдрами и лаская его член в такт толчкам. «Он женат!.. Мой женатый шеф прямо сейчас трахает меня, как шлюху, а утром придёт домой и будет целовать свою жену…» — эта мысль пульсировала в голове Фрэнка, смешиваясь с чистым удовольствием и необузданной похотью. Он хотел продержаться как можно дольше, но подступающий оргазм было всё сложнее сдерживать. Джерард резко подался вперед, хватая Фрэнка за волосы на затылке и притягивая к себе, чтобы их лбы стукнулись. — Кончай, Фрэнки! Кончай на мою руку. Испачкай моё кольцо. Ты ведь этого хочешь? — прорычал Уэй. И… Фрэнк не выдержал. Его тело выгнулось в последней судороге, пальцы, сжимающие бумажную салфетку, которая уже давно сместилась, сорвали её со стола с громким шелестом. Он бесстыдно закричал; горячая сперма брызнула на левую руку Джерарда, заливая пальцы и блестящее обручальное кольцо. Уэй удовлетворённо выдохнул, по инерции продолжая глубоко и властно вбиваться в обмякшее тело ещё пару раз. Когда он наконец резко вышел из Фрэнка, тот выдохнул сквозь зубы, ощущая неприятную пустоту. Джерард быстро стянул презерватив и отбросил его в сторону. — Я хочу кончить на тебя… я хочу пометить тебя, как мою шлюху, — тяжело дыша от похоти, произнёс он. — Да, пожалуйста! Кончи на меня, — прохрипел Фрэнк, чувствуя, как Уэй дрожит. Джерард прорычал его имя, и, сделав пару резких движений рукой, кончил, изливаясь прямо на спину и бедро Фрэнка. Сразу после этого он тяжело рухнул на парня, придавливая к кушетке. — Ты мой. — Выдохнул Уэй ему в шею. — Хороший мальчик. Тёплая сперма, казалось, обжигала кожу — Айеро ощущал себя до безумия грязным, липким и униженным. Утром он будет ненавидеть себя, испытывать чувство вины и стыда, но сейчас… Сейчас Фрэнк задыхался под тяжестью тела Джерарда, полностью сломленный, опустошённый и абсолютно удовлетворённый.