Закулисье

— Давай, дочка, мы в тебя верим. Ты у нас девочка сильная, со всем справишься… — тараторила мать, наспех обматывая маленькую девочку колючим шарфом. Поезд издал несколько гудков и тронулся, увозя с собой юную волшебницу. Дурмстранг — школа не для слабаков. Она для сильных духом и телом. Лира с детства отличалась от сверстников силой и выносливостью. Отец, разочарованный рождением дочери, с огоньком в глазах воспитывал в ней мальчика. Друзей у девочки не было. Ещё бы — кто захочет дружить с неуравновешенной фурией, готовой сломать кому угодно нос за косой взгляд? Да и ей самой не хотелось иметь друзей. Поэтому ехала она в полном одиночестве. Дети, зная о её дурной репутации, обходили стороной. Будто точно знали: дружба с Лирой принесёт несчастье. Наивное самодовольство навязывало девочке ненужный идеализм, из-за чего она всё больше походила на мальчишку. Отец был счастлив, а мать лишь качала головой. — Ну как девочка может махать кулаками? — причитала молодая женщина, но муж только отмахивался и продолжал показывать дочери приёмы, которые та с воодушевлением повторяла. Мать пыталась научить её хотя бы основам женственности — танцам, пению, рисованию. Всё без толку. Юной леди нравилась сила. А когда у Лиры проявился дар к огненной стихии, мать окончательно потеряла надежду воскресить ту самую женственность, что была безжалостно избита кулаками и заперта в дальний угол сознания. Сидя на своём месте, девочка болтала ногами и наблюдала, как за окном мелькают пейзажи. Перед глазами проносились бесконечные деревья. Казалось, будто кто-то скопировал одно и то же изображение — словно весь мир живёт в больной голограмме, а конец света — это просто удаление нужного файла на чьём-то компьютере. Такие мысли часто посещали Лиру. Она представляла разные исходы событий — перед сном, за завтраком или в редкие минуты покоя. Иногда фантазии душили её, и приходилось чем-то заниматься, лишь бы не сойти с ума от собственных мыслей. Дверь купе отворилась, впуская собранного мальчишку. Его взгляд был серьёзен, русые волосы слегка растрепаны, несколько прядей спадали на ярко-серые глаза. Одежда — как у настоящего бойца. Мальчик подошёл к нахмурившейся Лире и протянул мозолистую ладонь. — Виктор, — представился он, разглядывая её с ног до головы. Девочка нехотя встала и крепко пожала руку, будто намекая, что с ней шутки плохи. — Лира. С этого момента и началась их дружба. За четыре года она только крепла. Хотя Виктор был старше на три года, это не мешало им быть неразлучными — в столовой, на уроках, на тренировках, перед сном и даже во сне. Иногда он сжимал её руку, будто боялся потерять. Когда Виктор признался ей в чувствах, она без колебаний ответила взаимностью. Их отношения были по-настоящему волшебными: походы в горы, наблюдения за звёздами, пикники, первый поцелуй в «беседке влюблённых», бессонные ночи, полные смеха и глупых шуток, и даже парные подвески. Виктор не любил милые безделушки вроде колец, но ради Лиры был готов на многое. --- 1 сентября 1994 года. Отец разговаривал с отцом Виктора, пока мы стояли в стороне. Его рука покоилась на моей талии, а я листала новый сборник правил, которые менялись каждый год. В памяти всплывали обрывки прошлой ночи — мы сбежали из дома и долго гуляли по лугу. — Когда же они перестанут придумывать новые правила, — пробормотала я, захлопнув книжку и убрав её в дальний карман сумки. Раздражение, копившееся годами, готово было вот-вот вырваться наружу, но мягкие губы Виктора снова отодвинули всё это на второй план. Опять он успокаивал меня именно так — и я снова поддавалась. Виктор отстранился, провёл пальцами по моей щеке. Его прикосновение заставило меня растаять и прикрыть глаза. Как он это делает — не понимала даже я. — Не злись, звёздочка. Твои эмоции могут привести к непоправимым последствиям, ты ведь знаешь. — Знаю… — я вздохнула и перевела дыхание. Иногда моя стихия могла выйти из-под контроля, и последствия были бы катастрофическими. — Но разве тебя не раздражает эта бесконечная зубрёжка новых правил? — Конечно раздражает. Но это не повод бездумно тратить силы. Лучше выплесни их на тренировке, — он откинулся на спинку скамьи, а я легла ему на грудь, вслушиваясь в ровное сердцебиение. Было до безумия спокойно, будто всё так и должно быть. — Кстати, ты знала, что в этом году в Хогвартсе будет Турнир трёх волшебников? — Вик посмотрел на меня с лёгкой серьёзностью. — И что с того? — непонимание вспыхнуло внутри, прожигая дыру в сознании. Какая ему разница до того, что происходит в Великобритании? — На турнир пригласили две школы — Шамбатор и Дурмстранг, — он хитро приподнял брови, и я насторожилась. — Тебя пригласили?! Виктор тихо рассмеялся и погладил меня по слегка растрепавшемуся хвосту. — Пока нет. Но директор Каркаров выразил желание видеть меня среди участников. С нами должно поехать ещё шесть человек и один посыльный. И скажу тебе по секрету — на эту роль, возможно, выберут тебя. Всё внутри перевернулось. Из груди вот-вот готов был вырваться крик радости. Это была честь — пусть не участие, но хотя бы возможность стать частью такого события! Я должна была попасть туда любой ценой. Отец бы гордился мной. Со стороны рельсов донёсся громкий гудок — трижды, предвещая прибытие поезда. — Идём, а то опоздаем — и все уедут без нас, — улыбнулся Виктор, вставая и протягивая мне руку. Он словно предлагал шагнуть с ним в светлое будущее. Но я тогда ещё не знала, что возьмусь вовсе не за его ладонь, а за руку того, кого возненавижу сильнее всех.